Понедельник после чуда

ДЖОН. Очень.

Целуются.

ХЭЛЕН. Так нежно?

ДЖОН. Да.

ХЭЛЕН. Ваше сердце так колотится. (Касается его рукой).

ДЖОН. Твое тоже… (Касается ее груди).

ХЭЛЕН. О…

ДЖОН. Нежность и страсть — смертельное сочетание! (Его рука скользит вниз, по телу ХЭЛЕН).

ХЭЛЕН. Не надо! Не надо!

Он отводит руку.

Надо!

ДЖОН. Прыжок с обрыва не всегда оценивается как устойчивое состояние!

ХЭЛЕН. Почему? Почему? Я не слышу ответа!

ДЖОН. Твоя учительница — вот один-единственный ответ!.. (Собирается уйти).

ХЭЛЕН. Не уходите! Я прощу вас! Я…

Где-то совсем рядом слышится голос АННИ: «Почему здесь так темно?»

Учительница говорит, что единственный опыт, который она не может мне передать — тюрьма, полное, беспросветное одиночество. Она ошибается…

АННИ уже на сцене, она в пальто, со свертками.

ДЖОН (ХЭЛЕН). Наша патронесса уже здесь!

Входит ПИТ с еще большим количеством свертков.

ПИТ. А это все куда положить?

ДЖОН. Пит? Ты?

ПИТ. Я. Прошу простить.

АННИ. Представляешь, мы встретились в поезде.

ДЖОН. Представляю. Ну что ж, заходи на огонек… (АННИ). Есть будешь?

АННИ. Нет.

ДЖОН. А как насчет моей фирменной томатной приправы? Необыкновенно соблазнительна! Я готовил, а Хэлен вымыла всю посуду!

ПИТ. Я ел.

ДЖОН (АННИ). Давай твое пальто!

ПИТ (ДЖОНУ). Мне нужно с тобой поговорить. Пошли?

ДЖОН. Пошли! (Он берет бутылку виски, уходит с ПИТОМ).

АННИ и ХЭЛЕН одни. Молчание.

ХЭЛЕН. Смотри — мы зажгли огонь.

АННИ. В тюрьме?

ХЭЛЕН. Что?

АННИ. Чему я помешала?

ХЭЛЕН. Ничему.

АННИ. А почему тогда — тюрьма?

ХЭЛЕН. Потому что я — несчастная!

АННИ. А кто сегодня счастлив? Все ищут счастья… В поисках и проходит жизнь… Чаще всего — в пустых поисках. Это тебе.

ХЭЛЕН. Что это?

АННИ. Журнал с твоей статьей.

ХЭЛЕН. Да?

АННИ. Да! И фотография автора, очень симпатичная. И еще тебе! Держи! (АННИ протягивает ей флакон духов). Те, что так тебе понравились.

ХЭЛЕН открывает флакон, нюхает. АННИ зажигает свет. ХЭЛЕН тихо плачет, АННИ неотрывно смотрит на нее. Входят ДЖОН и ПИТ, в руках у них стаканы с виски.

ПИТ (ноет). Я уже совсем запутался, ну чего он от меня хочет, чего?

ДЖОН. Уважения к старшим! Всё? Наш разговор закончен!

АННИ. Что здесь происходит?

ДЖОН. Ничего, просто юноша слишком суетится в храме жизни.

АННИ. Я не о юноше? Почему она в слезах?

ДЖОН. Одному богу известно… Слушай, у меня есть хорошие новости: три главы удалось пристроить в Атлан… (Он не договаривает, потому что АННИ, буквально толкая его, идет к ХЭЛЕН).

Съежившись, сжавшись в комок, ХЭЛЕН плачет. АННИ садится рядом.

АННИ. Что случилось?

ХЭЛЕН качает головой, АННИ поворачивается к ДЖОНУ.

Что случилось?

ДЖОН. Ничего. Мы…

АННИ. Вы разожгли огонь…

ДЖОН. Да.

АННИ. Которые и стал причиной ее слез.

ДЖОН. Эй, эй, не так быстро, я не успеваю принимать твои вопросы.

АННИ. Почему она плачет?

ДЖОН. Но я же не плачу! Спроси ее?

АННИ. Что случилось, девочка моя?

ХЭЛЕН. Спроси Джона. (Рыдает).

АННИ. Я не должна была оставлять вас… О, ты — бесстыдник! Ты…

ДЖОН. Полегче!

АННИ. Попугай! Ты и ее… Перестань улыбаться! Победитель!!! Завоеватель! Ты взгляни на свое завоевание, смотри, ну, смотри!

ПИТ (АННИ). Что вы, что вы! Я не могу в это поверить!

АННИ (тихо, ХЭЛЕН). Джон… Джон… любил тебя?

ХЭЛЕН. Это я пыталась его любить!

АННИ. Что?

ПИТ. Я не могу в это поверить!

ХЭЛЕН. Мне так стыдно… (АННИ медленно отходит, словно хочет увидеть ХЭЛЕН со стороны).

Господь дал мне душу, но еще и тело, и я не могу противостоять тому, что… наверное, так естественно… (АННИ). Это и есть тюрьма.

АННИ. О боже, боже — помоги нам!

ХЭЛЕН. Простишь ли ты мне это?

ПИТ (ДЖОНУ). Ты и Хэлен?! И давно у вас…

ДЖОН (сразу). Заткнись! (Протягивает АННИ свой стакан). Выпей и успокойся! Что произошло? Мы только поцеловались разок!..

АННИ. Всего-то?

ДЖОН. Всего-то!

АННИ резко поворачивается, замахивается, ДЖОН пытается отвернуться, расплескивает виски.

Тпру! Осторожнее! Это же живительная влага!

АННИ. Сегодня поцеловались разок, а завтра? Что — завтра? А? (Яростно, ХЭЛЕН). Говори, слышишь! Ты хочешь Джона?

ХЭЛЕН. Нет. Нет. Не сейчас. Нет.

АННИ (ДЖОНУ). Ты хочешь Хэлен?

ДЖОН. Господь всем нам дал и душу и тело…

АННИ. Отвечай: да или нет? Да или нет?

ДЖОН. И да и нет.

АННИ. Все равно — бери ее! На, получай! (Она толкает ХЭЛЕН к ДЖОНУ).

ХЭЛЕН. Что? Что?..

АННИ поднимается к себе в комнату.

ДЖОН. Анни!

ПИТ берет ХЭЛЕН за руку, она вся дрожит.

ХЭЛЕН. Это вы? Здесь? Тоже здесь?

ПИТ. Нет. До свидания! (Отпускает руку ХЭЛЕН, поворачивается, выплескивает содержимое своего стакана в лицо ДЖОНУ). Скотина! Вот ты кто? Понял? Ско-ти-на! (Уходит).

ДЖОН. Ура! Аплодисменты! (ХЭЛЕН). Вот так — мы попали в немилость! Общество отвернулось от нас!

ХЭЛЕН. Как вы можете сейчас шутить?

Но ДЖОН уже на лестнице — навстречу ему спускается АННИ, она в ночной сорочке, с зубной щеткой в руках.

ДЖОН. Прости меня.

ХЭЛЕН. Разве можно смеяться над тем, что мы сотворили? (Она пригубливает стакан, который вручил ей перед тем, как подняться на лестницу, ДЖОН). Разве можно?!