Понедельник после чуда

ДЖОН. Потому что я женат на сиамских близнецах!.. Всякий раз, приближаясь к тебе, я встречаю на пути ее!

АННИ. Сегодня ты приблизился к ней. И встретил на пути меня.

ДЖОН. Я же живой! Живой пока! И всё равно — не соблазняю беспомощных девственниц!

АННИ. Она не беспомощна.

ДЖОН. И не собираюсь впредь! Никогда!

АННИ. Если она беспомощна, значит, вся моя исковерканная жизнь была напрасной…

ДЖОН. Вся твоя жизнь будет бесценной, если хоть немного ты посвятишь ее мне!

АННИ (горячо). Я только то и делаю, что пытаюсь соединить, наверное, несоединимое! Я действительно очень люблю тебя, я действительно ношусь с ней на руках каждую минуту, и я представить себе не могу, что ты чувствуешь, глядя, как я разрываюсь между вами пополам! И, как видишь, безуспешно.

ДЖОН. Я…

АННИ. Ты ощущаешь себя брошенным, нелюбимым, ты убежден, что я должна кормить тебя с ложки… А мне тоже нужна забота. Тепло. Внимание. Как любой женщине. Что тут странного?..

ДЖОН. Ничего! Можно я назначу тебе свидание?

АННИ. В этом доме у меня круглосуточное свидание с реальной действительностью!

ДЖОН. Я женился не на доме!? А?

АННИ. Именно так.

ДЖОН. Тогда вызывай немедленно ее мать!

АННИ. Знаешь, что я называю домом? Умение видеть Хэлен моими, понимаешь, моими глазами. Она наша с тобой, только так — наша с тобой, и мы с тобой должны быть для нее добрыми, верными, чуткими и преданными друзьями, иначе — что ты делаешь в этом доме?

ДЖОН (растерянно). Ну…

АННИ. Обещал ты мне это или нет?

ДЖОН. Говори прямо — ты хочешь, чтобы я ушел?

АННИ (после паузы). Я вручила свою жизнь в руки единственного мужчины, который увидел во мне женщину, а не коврик для Хэлен… Вот как было… И спустя немного времени я нашла этого мужчину в объятиях…

ДЖОН (перебивает). Замолчи!

АННИ. Если мы поженились для этого, да, я хочу, чтобы ты ушел!

ДЖОН. Да перестань же, наконец, произносить громкие слова!! Хватит! Скажи — ты знаешь, чего хочешь? Точно — чтоб я ушел? Этого?

АННИ. Сегодня — да.

ДЖОН. Чего ж ты не ушла сама?

АННИ. Почему не ушла я? Потому что я оставила ее с тобой на минуту и она преобразилась, я никогда не видела ее такой, пылающий огонь…

ДЖОН. Сволочь!

АННИ. А все очень просто — тебе не нужна ни она, ни я… Тебе нужен только ты…

ДЖОН. Все! Ты победила!

АННИ (продолжая). Только ты сам, нежно-нежно любимый, и заботиться тебе хочется тоже — только о себе, милый мой юноша…

ДЖОН. А кто еще будет заботиться обо мне? Всю неделю я высушиваю мозги на работе, и все, что удается сберечь, я бережно несу сюда, в… дом… В дом, где у меня нет ни жены, ни ребенка…

АННИ. О…

ДЖОН.…который мог бы многое изменить…

АННИ. Осторожно!

ДЖОН. Дав нам обоим совершенно неведомое!

АННИ. Или я начну то же, что делаешь сейчас ты! Хочешь получить в ответ? Получай! Ты — жалкий хвастун, пошел бы да проверился у врача вместо красивых речей…

ДЖОН. Лучше я продолжу красивую речь! Все те непостижимые силы, что ты отдала в эти двадцать лет Хэлен, лишили тебя всего, кто же это может выдержать — двадцать лет на невиданной, нечеловеческой диете?! Ты слишком жесткий кусочек для усвоения, это не для моих зубов. Да и для чьих?! Господи, полчаса я провел с ребенком, которому так нужно, чтобы его попросту согрели, и что вышло?! Преступление века!

АННИ (кричит). Потому что это она, понимаешь ты или нет — она!

ДЖОН. Да, она! Она мне дала истинное ощущение нежности! Она! Не ты!

АННИ сидит, закрыв лицо руками. Плечи сотрясаются от рыданий. Она действительно сломлена… ДЖОН тихо подходит, пытается коснуться ее плеча, она уворачивается, бежит по лестнице. ДЖОН стоит молча. Входит ХЭЛЕН с кастрюлей в руках. ДЖОН угрюмо смотрит на нее. Словно полупьяно произносит негромко: «Если бы я столько ел, я бы стал лошадью…» Идет за АННИ, поднимается к ней в спальню, но она пуста. Возвращается ПИТ. Стоит у порога, смотрит на ХЭЛЕН. ДЖОН садится на кровать, закуривает. Он весьма несчастлив… Внизу ПИТ подходит к ХЭЛЕН, берет ее за руку.

ХЭЛЕН. О, вы вернулись!

ПИТ. После кровопролития.

ХЭЛЕН. Я действительно виновата! Все это я! Я! Плохая… Нехорошая…

ПИТ. Нет! Просто этот дом нехорош для вас.

ХЭЛЕН. Они любят меня!

ПИТ. Никто в этом доме не любит. Любите только вы.

ХЭЛЕН. А кто мог бы любить?

ПИТ. Кое-кто. Тот, кто здесь абсолютно от всего свободен.

ХЭЛЕН (после долгой паузы). Свободен? Это не то слово.

ПИТ. То. Учительница не сможет быть с тобой всегда. Я — смогу.

ХЭЛЕН. Мне страшно.

ПИТ обнимает ее за плечи, уводит. АННИ с полотенцем в руках входит в спальню.

ДЖОН. Тебе лучше?

АННИ (раздевается, садится напротив него). Ты действительно хочешь оставить меня?

ДЖОН. Я этого не говорил.

АННИ. У меня есть уши.

ДЖОН. В таком случае — послушай! Странный, неведомый мне колокол вдруг начинает звучать во мне, будто зовет к греху… Вот что такое было внизу сегодня… Но чаще он зовет к добру… К тебе… Все изменится, Анни…

АННИ. Изменятся? Как?

ДЖОН. Ты изменишься, я изменюсь…

АННИ. У нас есть на это время?

ДЖОН. Боже мой, конечно!

АННИ (после паузы). Тогда… у меня… вот какая идея. Если доктор Эд согласится… Господи, как же у меня тяжело на сердце! Что я делаю, господи?

ДЖОН. Что доктор Эд?

АННИ. Он с Идой предлагали мне…

ДЖОН. Что? Что предлагали?

АННИ. Я не могу так жить! Нельзя разрываться пополам, у меня нет сил!

ДЖОН. Так что же?

АННИ. Я хочу уйти… с тобой!

ДЖОН (удивленно). Оставить Хэлен?

АННИ. Ведь есть зимние круизы? Отправляются люди путешествовать зимой?

ДЖОН. Оставить Хэлен — это впрямь перемена из всех перемен…

АННИ. Лежать на солнечном берегу и плакать… Можно?

ДЖОН. Нет, я уже большой… Ты будешь плакать, а я…

АННИ (сразу). Иди ко мне;

ДЖОН. Никогда не мог подумать, что услышу подобное…

АННИ. Идиотство — когда я с Хэлен, я могу найти сотни, тысячи верных решений, а когда я с тобой, словно слепой котенок, я…

Он не дает ей договорить, целует ее.

У тебя хорошо получается… Люби меня… Не уходи от меня… Люби меня…

ДЖОН. Я только об этом и думаю. Я только это и делаю…

АННИ. Ты изменишься, я изменюсь… Будешь меня любить другой, изменившейся?

ДЖОН. Буду! Еще больше!

Гаснет свет.

Часть третья

Светает. Становится громче, потом стихает музыка. На полу видны мешки с письмами, посылками, две весьма приличные посылки на кушетке.

ХЭЛЕН в зимнем пальто проходит по комнате, наталкивается на кушетку. Садится — и точно на одну из посылок. Вскакивает, отшвыривает посылки на пол, сама — за ними, ничком на пол. ПИТ поспешно выходит из кухни.

ПИТ. Мой боже! (Подходит к ней, опускается на колени, берет ее за руку, она вырывается, отворачивается от него, он встает, идет почему-то к двери, словно ждет кого-то, возвращается, снова берет ее за руку, и она снова столь же резко вырывает руку). Скоро они будут здесь.

ХЭЛЕН. Как? Уже? Господи, как же я дурно выгляжу…

ПИТ. Зачем тебе быть здесь?

ХЭЛЕН. А что — мне есть из чего выбирать?

ПИТ (после короткой паузы). Что мы ей скажем? Как мы… им объясним?

ХЭЛЕН. Скажем правду. Так и объясним…

ПИТ. У меня нет никакого желания видеть их.

ХЭЛЕН. Уходи!..

ПИТ. Хэлен… ты можешь всю вину переложить на меня… Ты ни при чем! Все — один я!

ХЭЛЕН. Спасибо! Я так и сделаю!

Слышатся голоса за сценой — АННИ и ЭДА.

АННИ. Это непостижимо! Этому нет прощения!

ЭД (оправдываясь). Я и понятия не имел о том, что здесь происходит.

АННИ. Но вы могли хотя бы написать?

ЭД. Куда? На Саргассово море?