Горячая точка

— Начальник! — громко, с неприкрытой злостью гаркнул за его спиной Губа. — Последний раз по-хорошему прошу: отдай бабки! — Тот даже не повернул головы. — Ну, ладно, падло. Я тебя предупреждал. Сам напросился.

Понимал он, что у них нет ни единого шанса уцелеть в перестрелке? Наверняка. На что надеялся? Злость перевесила здравый смысл. Губа потянул спусковой крючок. Капитан резко повернулся, чуть отклоняясь в сторону и выбрасывая вперед правую руку с зажатым в пальцах пистолетом. Два выстрела, громкий и практически неслышный, прозвучали с промежутком в десятые доли секунды.

— Лежать! — заорал Гусь, бросаясь вперёд.

Пуля обожгла лицо капитана и ударила в окно. Толстое стекло покрылось сеткой трещинок. В рваной дыре величиной с десятирублевую монету засвистел ветер. Звук был похож на скрип детской свистульки. Монотонно-нервирующий, однообразный, тонкий. Запрыгали по полу стреляные гильзы. Голова Губы резко откинулась назад. Чуть выше переносицы вдруг появилась темная нашлепка. Бандит упал сперва на «пятую точку», затем медленно откинулся на стену, завалился на бок. Так и остался лежать, уронив простреленную голову на грудь. На светлую рубашку упало несколько черных капель.

Набегающий Гусь оттолкнул Гулкого к стене, прижал крепко левой рукой, ткнул ствол автомата под нижнюю челюсть.

— Стоять, б...ь! Не шевелиться!

Сержант мгновенно и резко «впечатал» в стену растерявшегося Лесика.

— Что с этими двумя будем делать, командир? — спросил он громко. — Может, тоже в расход? От этих дураков одни неприятности.

Капитан подошел ближе, спросил, пряча пистолет в кобуру:

— Вы хотите убраться отсюда живыми? В таком случае не делайте больше глупостей. Когда стемнеет, вы уйдете. Я не врал. Денег нет. Если бы они были, я бы их вам отдал. Но денег нет. Нравится вам это или не нравится, не имеет значения.

— Ладно, начальник. Ша. Все, — Гулкий поднял руки ладонями вперед. — Базара нет. Как скажешь. Я просто предупреждаю: у тебя будут большие неприятности. Тебя и твою команду найдут, где бы вы ни прятались. Хоть в Африке, хоть в Америке. Есть такие люди. За бабки даже из ада достанут. А наш бугор мстительный. Он тебе этого так не оставит.

Капитан пожал плечами:

— Посмотрим.

— Товарищ капитан, — вдруг сказал Лесик совершенно нормальным тоном, — я могу остаться с вами?

Капитан придвинулся ближе, посмотрел внимательно. В сумерках глаз было почти не видно, а он хотел увидеть именно глаза.

— Почему?

— Так нас все равно в живых не оставят, — объяснил Лесик. — Шеф разозлится, а на ком злость срывать? На нас. Все одно убьет. Да и надоело с этой шушерой толочься. Я ведь тоже после армежки в «бойцы» пошел.

— Ты кого шушерой назвал, валет? — вскинулся Гулкий.

— Заткнись, — оборвал его Гусь.

Капитан повернулся к Гулкому:

— Ты надумал что-нибудь?

— Надумал. Когти рвать. И этому м...звону советую, — он покосился на Лесика. — Слышь, ты, дятел. Валим отсюда. Их же так и так положат всех. Ты не понял еще?

— Я остаюсь, — ответил тот.

— Ну и м...ак, — прокомментировал заявление Гулкий.

— Оба уйдете, — подвел черту капитан.

— Но я же... — начал было Лесик, но капитан прервал его:

— Я сказал: уйдете оба. Сержант, — он забрал у «чужаков» оружие, повесил себе на плечо, — проводите этих людей к заложникам. Пусть подождут там. Пошлите кого-нибудь развернуть прожектора. Одного человека поставьте у запасного генератора.

— Ясно, командир. — Сержант подмигнул Лесику: — Пошли, брат. Тебя как звать-то?

18.32. Военный городок

Дежурный оказался не один. Рядом с ним вышагивал невысокий коренастый майор. Седоватый, мясистоносый. Дежурный козырнул:

— Здравия желаю. Капитан Петрухин. Ваши документы, пожалуйста.

Сергеев предъявил корочки.

Петрухин внимательно изучил их, придирчиво сравнил фотографию с оригиналом, кивнул удовлетворенно, представил спутника:

— Майор Середа. Военный дознаватель. У нас сегодня дезертировал солдат.

Середа и Сергеев пожали друг другу руки. Середа улыбнулся, однако глаза у него остались прежними — колючими, пронизывающими.

— Так чем могу быть вам полезен? — спросил дежурный.

— Я хотел бы побеседовать с солдатом, обнаружившим колонну.

— Боюсь, что ничего не получится, — ответил капитан. — Именно он и дезертировал. Секаев Игорь. Психически очень неуравновешенный парень. За ним замечались отдельные правонарушения, но мы закрывали на них глаза до поры до времени. Пойдемте в дежурную часть. Не здесь же стоять. Холодает.

— Пойдемте, пойдемте, — согласился Сергеев. — И в самом деле прохладно.

Они зашагали по дорожке в темноту.

— Недавно у нас появилась информация, что Секаев продает жителям окрестных поселков мясо, которое ворует из солдатской столовой. Мы начали наблюдать за ним, чтобы поймать за руку. Кто-то проболтался и... вот результат, — продолжал рассказ капитан. — Часть между тем секретная. Так что не миновать большого скандала.

— Значит, сбежал, — сокрушенно покачал головой Сергеев. — Надо же, какая неприятность. Ну, раз приехал, не уезжать же. Может быть, я пока пройдусь, погляжу, что к чему?

— Пожалуйста, — согласился капитан. — Только боюсь, что без специального допуска вы не можете ходить по территории части без сопровождающего.

Сергеев хотел что-то ответить, но в этот момент полумрак прорезал яркий свет фар. Из-за поворота, ревя могучим двигателем, вывернул мощный самосвал. Кузов его был накрыт брезентом, под которым угадывались контуры танковой башни.

— Что это? — спросил фээсбэшник.

— Вывозим учебные пособия, — охотно пояснил дежурный. — Со стрельбища.

— А у вас тут и стрельбище свое есть?

— Разумеется. Только не свое, а дивизионное.

— Можно посмотреть?

Дежурный неопределенно пожал плечами:

— В общем-то, конечно, можно, но лучше не сегодня.

— Почему?

— Видите ли, там недостаточно хорошее освещение, а сейчас уже довольно сумеречно.

— Боитесь, задавят? — кивнул Сергеев и улыбнулся.

— Не то чтобы боюсь, но опасаюсь, — дежурный улыбнулся в ответ. — Голову-то, в случае чего, с меня снимут. Приезжайте завтра утром. Я вас с удовольствием свожу.

— Ловлю вас на слове.

Военный дознаватель, слушая их разговор, молчал, и по его бесстрастному лицу невозможно было понять, о чем он думает.

Дежурный же по КПП подождал, пока офицеры отойдут, и вошел в комнату для отдыхающей смены. Здесь был еще один солдат. Дремал на обшарпанной кушетке, накрывшись шинелью и положив голову на грязноватую подушку без наволочки.

Автоматчик принялся расталкивать напарника. Тот долго не хотел просыпаться, но дежурный проявил максимум настойчивости. Наконец спящий приоткрыл один глаз, спросил сонно:

— Что случилось?

— Вставай, — автоматчик по привычке оглянулся, словно боялся, не стоит ли кто за спиной, не подслушивает ли. — Мне в казарму надо слетать.

— На хрена?

— Надо.

Тот сел, зевнул широко, прикрыв рот ладонью, буркнул сонно:

— Ну иди, раз надо. Хавчик забей мне.

— Забью.

— Только конкретный.

— Самый большой возьму.

— Ладно тада. Иди. — Отдыхавший поднялся, пошатываясь, вышел на улицу, зачерпнул горсть снега, размазал его по лицу, поежился: — Бр-р-р. Параша.

Тем временем автоматчик подошел к «Волге», постучал в окно. Шофер, дремавший за баранкой, чертыхнулся, приоткрыл дверцу:

— Закурить надо?

— Есть у меня, — ответил солдат. — Лучше скажи, твой начальник, ну этот, который приехал, он большая шишка?

— Большая, — ответил шофер. — Больше некуда.

— Если что, он поддержку дать сможет?

— Сможет, — так же серьезно кивнул тот. — Он все может.

— Спасибо.

— На здоровье. Дверью посильнее хлопни. — Когда солдат закрыл дверцу, шофер откинулся на спинку и, вновь прикрыв глаза, добавил ворчливо: — Они, блин, все могут. Даже комара за яйца поймать.

Солдат этого не слышал. Он бежал следом за ушедшими офицерами к казарме.

18.37. Новомосковская улица

Потрясение было грандиозным. Когда Трошин, помявшись, наконец сообщил решение штаба Гражданской обороны, Ледянский в отчаянии опустился на сиденье «РАФа».

До самой последней минуты он полагал, что им не откажут. Слишком важное дело, чтобы проявлять межведомственные амбиции.

— Почему? — только и спросил генерал.

— У них неполадки в аппаратуре. Электропривод вышел из строя, и они не могут попасть в бункер. Кроме того, не удается связаться С дежурными офицерами. Они, похоже, и сами не знают точно, в чем дело. — Трошин присел, снял фуражку, вытер лоб. — Но это еще не все.

— Как? Еще что-то есть? — Ледянский вздохнул.

«Разве может быть хуже?» — подумал он.

— Террористы, похоже, разгадали наши намерения.

— И в чем это выражается?

— Они разворачивают прожектора.

— Дьявол! — Генерал потянулся к окну, отодвинул штору.

Действительно, по балкону третьего этажа скользила крохотная фигурка. Человек деловито и быстро разворачивал черные бочки прожекторов, направляя их на парковочную площадку, на газон, в быстро наливающееся темно-синим небо.

— Это конец, — прокомментировал событие Трошин. — Наш план полетел в тартарары.

Ледянский задумался. Ситуация ухудшилась. Их расчет строился именно на темноте и временной «слепоте» террористов. Теперь отдать приказ о штурме означало бы послать людей на верную гибель. Под пули. Существовал единственный вариант. Практически безнадежный, но... Другого все равно нет.

— Генерал, — позвал Трошина Ледянский. — Найдите ближайшую дорожно-ремонтную базу, и чтобы максимум через пятнадцать минут здесь были два экскаватора, мобильный подъемный кран, компрессор и бригада рабочих с отбойными молотками, — он развернул схему коммуникаций. — Трубы проходят вот здесь, — точка на карте. — Пусть рабочие в срочном порядке взламывают асфальт и снимают кожух. Все должно быть готово к восьми часам.

— Хорошо, — Трошин явно испытал облегчение, поняв, что есть человек, способный в подобной ситуации отдавать четкие указания. — Все будет исполнено.

— Подберите троих... нет, лучше четверых добровольцев. Это должны быть самые лучшие люди, элита. И пришлите их ко мне на инструктаж.

— Хорошо.

— Можете идти.

— Есть. — Трошин замялся.

— Что-то еще?

— Там приехал отец одного из террористов. Говорит, его прислал капитан Беклемешев.