Сквозь Топку

Словом, Подштанники напоминали подземелье с привидениями. Нелепое название очень подходило этому нелепому месту. Томасу было любопытно: ради чего создали такую разветвлённую систему подземных сообщений и офисов? Для какого рода работы? Просто чтобы переходить из одного здания в другое во время дождя, не замочив ног? Или для быстрого передвижения в чрезвычайных обстоятельствах? Для скорой эвакуации в случае вспышек на Солнце или нападения одичавших психов?

На ходу они почти не разговаривали. Один туннель сменялся другим, на перекрёстках и развилках Бренда сворачивала то налево, то направо. Они шли уже несколько часов (или, во всяком случае, ощущение было как после нескольких часов), и организм Томаса уже давно переварил всё, что получил во время утреннего праздника живота. Юноша уговорил свою спутницу сделать привал и подкрепиться.

— Надеюсь, ты знаешь, куда идёшь, — сказал он Бренде, когда они снова пустились в дорогу. Где бы они ни шли, всё казалось ему совершенно одинаковым — одна и та же серая монотонность. Не мокро — так пыльно, не пыльно — так мокро... В туннелях царила тишина, если не считать отдалённого перестука капель, шороха одежды путников да приглушённого топота ног по бетонному полу.

Она внезапно остановилась и резко развернулась к нему, снизу вверх подсветив своё лицо лучом фонарика.

— Бу!

Томас подпрыгнул и отпихнул её от себя.

— С ума сошла?! — Он почувствовал себя идиотом — с ним чуть разрыв сердца не случился с перепугу. — Ты прямо как...

Она убрала фонарик, но продолжала смотреть Томасу прямо в глаза.

— Прямо как кто?

— Никто.

— Как хряск, да?

Слово резануло Томасу слух. Он не желал думать о Бренде как о хряске.

— Ну... вообще... — промямлил он. — Извини...

Она отвернулась и пошагала дальше, светя фонариком.

— Я и есть хряск, Томас. У меня Вспышка. Я хряск. И ты тоже.

Она шла так быстро, что ему пришлось догонять её бегом.

— Но... ты ведь не перешла Черту... И я тоже... вроде... Нас вылечат. Мы не превратимся в сумасшедших скотов.

Если, конечно, Крысюк говорил правду.

— Твоими бы устами да мёд пить. Ах да, кстати. Я знаю, куда мы направляемся. Спасибо за доверие.

Снова бесконечные туннели. Снова бесчисленные повороты. Размеренная ходьба в почти не меняющейся обстановке успокоила Томаса. Давно он уже не чувствовал себя так хорошо. Он перестал обращать внимание на свою спутницу и ушёл мыслями в пережитое: отрывочные воспоминания детства, Лабиринт, Тереза... Больше всего он думал, конечно же, о Терезе.

Наконец они вышли в просторный подземный холл, из которого во все стороны расходилось множество коридоров. Вернее сказать, здесь сходились туннели, соединяющие между собой все городские постройки.

— Это что — центр города? — спросил Томас.

Бренда опустилась на пол у стены — передохнуть. Томас присоединился к ней.

— Более-менее, — отозвалась она. — Здорово, правда? Мы уже полгорода прошли!

Действительно, здорово. Томас обрадовался, но вспомнил о друзьях и приуныл. Минхо, Ньют, остальные приютели... Где они? Он почувствовал себя, ну, если не предателем, то, во всяком случае, полной скотиной. Бросить друзей, предоставить их самим себе... А вдруг они в беде? Хорошо бы узнать, выбрались ли они из города или всё ещё блуждают где-то здесь...

Воздух разорвал громкий хлопок — словно лопнула электрическая лампочка. Томаса подбросило.

Луч Брендиного фонарика немедленно метнулся в тот коридор, откуда они пришли, но там было темно и пусто, только несколько безобразных потёков влаги чернело на стенках.

— Что это? — прошептал Томас.

— А, наверно, какая-то старая лампочка разлетелась, — беспечно ответила она и положила на пол фонарик, направив его свет на противоположную стенку.

— С чего бы этой старой лампочке вдруг разлетаться?

— Не знаю, мало ли... Может, крыса?

— Что-то я не видел здесь крыс. К тому же — разве крысы бегают по потолку?

Она с откровенной насмешкой уставилась на него.

— Ну, значит, это была летучая крыса. Мотаем отсюда к чёртовой матери.

Томас не удержался от нервного смешка:

— Очень весело.

Ещё один хлопок, на этот раз сопровождаемый тихим звоном стеклянных осколков, сыплющихся на бетонный пол. Звуки донеслись из того туннеля, откуда они пришли — в этом Томас был уверен. Их преследовали. И, конечно, не приютели, потому что злоумышленники явно пытались напугать преследуемых.

Даже Бренда теперь забеспокоилась. Томас заглянул ей в глаза — они горели тревогой.

— Вставай, — прошептала она.

Они одновременно поднялись на ноги, быстро и тихо затянули рюкзаки. Бренда ещё раз посветила в их туннель. Ничего и никого.

— Может, сходим проверим? — Она говорила шёпотом, но в гробовой тишине подземелья её голос звучал слишком громко. Если кто-то был поблизости, то наверняка слышал каждое их с Томасом слово.

— Проверим?! — Томасу эта мысль показалась глупее некуда. — Какие ещё могут быть проверки! Убираться отсюда надо, как ты и предлагала.

— Как, ты хочешь вот так вот запросто позволить кому-то тащиться за нами? А по дороге они насобирают своих подельников да устроят нам развлечение из засады? Нет уж, лучше разобраться с этим прямо сейчас!

Томас схватил руку, в которой она держала фонарик, и направил луч света в пол. Затем приблизился к Бренде вплотную и зашептал ей в ухо:

— Это может быть ловушка. Когда мы там шли, на полу не было никаких осколков. Они, должно быть, специально разбили одну из старых лампочек. Зачем? Может, как раз затем, чтобы завлечь нас туда?

Она не согласилась:

— Если у них достаточно народу для того, чтобы напасть на нас, зачем им куда-то там нас завлекать? Это же глупо. Почему бы попросту не налететь да не расправиться с нами?

Пожалуй, в её рассуждениях есть рациональное зерно, подумал Томас.

— Хорошо, тогда стоять здесь и трепаться об этом целый день ещё более глупо. Что нам теперь делать?

— Давай... — начала она, поднимая фонарик, но оборвала на полуслове. Её глаза расширились от ужаса.

Томас резко обернулся и...

Там, на границе тени и света, стоял человек.

Он походил на призрак — настолько нереален был его вид. Стоял, скосившись на правый бок, левая нога подрагивала, словно её бил нервный тик. Левая рука тоже судрожно подёргивалась, кулак то сжимался, то разжимался. На человеке был тёмный костюм, который когда-то, похоже, считался весьма приличным, а теперь лоснился от грязи и зиял дырами. На коленях виднелись большие мокрые пятна — то ли вода, то ли ещё что-то более мерзкое.

Но не это поразило Томаса больше всего. Он, как загипнотизированный, не мог оторвать взгляда от головы незнакомца. Казалось, кто-то вырвал у чужака все волосы, оставив на их месте лишь кровавые рубцы. Бледное лицо покрывали шрамы и язвы. Одного глаза не было, вместо него в глазнице торчал комок изжёванной красной плоти. Нос тоже отсутствовал напрочь; по сути, Томас мог различить черепные носовые каналы под тонкой, изъеденной паршой кожей.

А рот... Губы раздвинуты в чудовищной гримасе, плотно сжатые белые зубы оскалены и сверкают в свете фонарика. Единственный целый глаз горит диким огнём. Было что-то зловещее в том, как этот глаз метался от Бренды к Томасу и обратно.

А потом призрак заговорил, заговорил булькающим гортанным голосом, от которого у Томаса кровь застыла в жилах. Хряск произнёс всего несколько слов, но зато таких откровенно абсурдных, что они наводили ещё больший ужас.

— Розик, где мой носик? Вот вопросик.

ГЛАВА 32

Из груди Томаса вырвался придушенный крик. Юноша не смог бы сказать, действительно ли вскрикнул или это только его воображение сыграло с ним шутку. Бренда безмолвно стояла рядом с ним. Должно быть, на неё напал столбняк. Луч её фонарика по-прежнему был направлен на чудовищного пришельца.

Человек сделал неуклюжий шаг вперёд, загребая нормальной рукой, чтобы удержать равновесие на единственной здоровой ноге.

— Розик, где мой носик? Вот вопросик, — повторил он. В глотке у него отвратительно клокотала слизь. — В мозгах перекосик.

Томас затаил дыхание, ожидая, как поступит Бренда.

— Поняли? — прокаркал хряск, пытаясь превратить свой оскал в улыбку. Куда там. Он походил на зверя, готового наброситься на вожделенную добычу. — В мозгах перекосик. Что мой носик забрала Розик. — И он захохотал. Услышав этот булькающий хриплый смех, Томас начал опасаться, что отныне кошмары ему обеспечены на всю оставшуюся жизнь.

— Ага, поняли, — сказала Бренда. — Стишок. Ну очень смешной.

Она сделала еле заметное движение. Взглянув на неё, Томас обнаружил, что его спутница под шумок извлекла из рюкзака банку с консервами и теперь крепко сжимает её в руке. Не успел он сообразить, стоит ли остановить Бренду, как та размахнулась и швырнула банку в незнакомца, угодив тому прямо в лицо.

Хряск издал леденящий душу визг.

И тогда начали появляться другие. Сначала двое. Потом ещё трое. Ещё четверо. Мужчины и женщины выныривали из тьмы и собирались за спиной первого хряска. Так же, как и он, сожранные Вспышкой, так же изуродованные до полной потери человеческого облика, все они давно перешли Черту. И ещё Томас заметил: ни у кого не было носа.

— А мне не больно, а мне не больно! — кривлялся вожак хрясков. — У тебя миленький носик. Я хочу носик обратно. — Он облизнулся, продемонстрировав покрытый шрамами лилово-чёрный язык — словно хряск жевал его, когда другого занятия не находилось. — Мои друзья тоже хотят себе носики.

Томас чувствовал, как откуда-то из глубины живота, словно облако ядовитого газа, поднимается волна страха. Вот теперь он во всей полноте осознал, чтó Вспышка делает с людьми. Он уже видел нечто подобное за окнами спальной палаты, но здесь впервые столкнулся с перешедшими Черту хрясками лицом к лицу. Вот они, прямо перед ним, и нет решёток, которые защитили бы его. У них были не лица, а морды — жестокие, звериные морды.

Их вожак сделал неуклюжий шаг вперед. И ещё один.

Пора уносить ноги.

Бренда не промолвила ни слова — а к чему терять время? Она лишь метнула в хрясков еще одну банку, затем они с Томасом развернулись и понеслись очертя голову. Хряски позади разразились пронзительными безумными воплями, похожими на боевой клич армии адских демонов.

Они пробежали, не сворачивая, мимо многочисленных боковых проходов. Луч фонарика Бренды дрожал и метался из стороны в сторону. Томас полагал, что у них есть преимущество перед хрясками: те выглядели полудохлыми доходягами, явно неспособными угнаться за двумя молодыми и полными сил людьми. Вот только... Не поджидает ли за следущим поворотом ещё одна орава озверевших хрясков?

Бренда схватила Томаса за руку и рванула за собой в один из проходов направо. Он споткнулся и чуть не пропахал носом бетон, но удержался и припустил за ней во весь опор. Зловещие крики и завывания хрясков были теперь не так слышны.

Бренда свернула влево, потом снова вправо. И тут она выключила фонарик, не сбавив, однако, хода.

— Ты что? — воскликнул Томас. Он держал одну руку вытянутой перед собой, опасаясь, что в любой момент расплющится о стенку.

В ответ раздалось лишь резкое "тс-с". Он опять засомневался в своем решении довериться Бренде. Его жизнь была теперь в её руках. Впрочем, разве существовал какой-то другой выбор? А сейчас — так и подавно, поздно сожалеть.

Через несколько секунд она остановилась. В полной темноте слышно было только их тяжелое дыхание да отдалённый вой хрясков, который с каждой секундой приближался и делался всё громче.

— О-кей, — выдохнула она. — Ну вот, нашла...

— Что нашла?

— Я тут как-то была на разведке и наткнулась на великолепное убежище. Здесь они нас ни в жизнь не найдут. Пошли.

Она ещё крепче сжала его руку и потащила куда-то вправо. Они прошли через узкую дверь, затем Бренда пригнула Томаса к полу.

— Где-то тут стоит старый стол, — сказала она. — Нащупал?

Он ощутил под пальцами гладкую деревянную поверхность.

— Ага, — прошептал он.

— Осторожно, не ударься головой. Мы сейчас подлезем под него, а потом — через узкую щель в стене. За нею — тайник. Кто знает, кому и зачем он здесь понадобился. Но только хряскам его нипочём не найти, даже если у них есть фонарь, в чём я сильно сомневаюсь.

Томасу пришёл в голову закономерный вопрос: а как же хряски бродят по подземельям без фонаря? Но он оставил его на потом — Бренда уже принялась приводить в исполнение свой план, и ему не хотелось отстать от неё. Девушка опустилась на четвереньки и скользнула под стол. Томас незамедлительно последовал за ней. Она проползла через небольшое прямоугольное отверстие, ведущее в длинный и узкий отсек. Томас вслепую пошарил ладонями — надо же составить хоть какое-то представление о том, куда лезешь. Выяснив, что высотой тайник всего в пару футов, он пролез в щель вслед за своей спутницей.

Бренда лежала, прижавшись спиной к дальней стене. Томас с трудом втиснулся в узкое пространство. Им не оставалось ничего другого, как лежать на боку, вытянувшись во всю длину. Тесно, но терпимо. Они лежали лицом в одну сторону, Бренда прижималась грудью к его спине. Он чувствовал на шее её дыхание.

— Какой уютный гроб, — прошептал он.

— Тс! Лежи тихо.

Томас подвинулся немного повыше, так чтобы голова опиралась о стенку. Вот так хорошо, можно расслабиться. Глубоко, размеренно дыша, он весь обратился в слух.

Установилась такая полная тишина, что в ушах звенело. Потом начали доноситься первые, ещё совсем неясные звуки — это шли хряски. Вскоре стали различимы кашель, выкрики, безумное хихиканье; с каждой секундой они становились всё ближе. Томас на короткий миг поддался панике — а не сваляли ли они дурака, загнав себя в эту ловушку? Но тут же опомнился. Шансы, что хряски найдут тайник, были очень невелики, особенно в темноте. Они наверняка пройдут мимо, возможно, уйдут очень далеко и не захотят возвращаться. Может, даже вообще забудут об их с Брендой существовании? Хорошо бы!

А если уж дела обернутся совсем плохо, то отверстие, ведущее в тайник, очень маленькое... Они с Брендой могут вполне успешно отбиться. Наверно.

Хряски были уже совсем близко. Томас едва справился с желанием затаить дыхание — ещё не хватало зевнуть от нехватки кислорода! Это вмиг выдаст их с головой. И хотя было темно, он всё же закрыл глаза, чтобы ничто не мешало слушать.

Шорох шаркающих шагов. Тяжёлое, хриплое дыхание. Кряхтенье, стоны. Приглушённый стук — кто-то заколотил по бетонной стене. Понеслась невнятная ругань, лихорадочные выкрики. Уроды заспорили. Одни вопили: «Сюда!», другие — «Туда!». Натужный кашель. Кого-то рвало, да так, что, похоже, кишки выворачивало наружу. Полный безумия женский смех. Томаса передёрнуло.

Бренда нащупала его руку и сжала её в своей. И опять Томас почувствовал прилив вины перед Терезой, словно он ей изменяет. Ну что поделаешь с этой девчонкой, если она так и льнёт к нему! Тьфу ты, нашёл о чём думать, когда...

Кто-то из хрясков вошёл в комнату, смежную с тайником. Потом ещё один. Томас слышал их свистящее дыхание, шарканье ног по полу. Затем раздались чьи-то неровные шаги: ш-ш-ш — тумп, ш-ш-ш — тумп... Томас подумал: это наверняка тот, которого они увидели первым, с дёргающимися рукой и ногой.

— Ма-а-альчик! — жутко провыл урод. Точно, это тот самый — разве мог Томас забыть этот замогильный голос? — Де-е-евочка! Выходи же на крыльцо, покажи своё лицо. Я хочу ваши носики.

— Да никого здесь нет, — каркнул женский голос. — Только старый стол.

Деревянные ножки заскребли по полу, и вдруг всё стихло.