Доминион. Операция «Феникс»

– Стойте здесь и стреляйте во все что увидите! – приказал им Фролов.

Оттолкнув здоровой рукой их с дороги, ввалился в распахнутые настежь створки челна, рассчитанного на шесть человек. Внутри зажглись аварийные огни, а информер тревожно загудел, словно разбуженный улей. Столкновение с транспортником, изуродовало кормовые дюзы, отвечающие за маневры. Отныне корабль стал полностью неуправляем.

Захлопнув за собой бронированную секцию капсулы, Фролов не мешкая, рванул на себя рычаг отстрела от материнского корабля. Рев дюз наполнил уши давящим гулом, и капсула, выскользнув из-под брюха материнского корабля, набирая скорость, полетела к станции.

– Это же надо, утащить с собой частицу Фиореллы и не заметить этого!

Включив экраны внешнего обзора, Алекс с мрачным выражением на лице уставился на помятый корпус корабля. Взяв в руки рацию, настроился на резервную волну, собираясь вызвать диспетчера, но тот вызвал его сам.

– Танго пять, что у вас произошло? Мы видели столкновение с транспортом…

– Предательство! – процедил Алекс, накладывая на левую руку примитивный бандаж. – Мне с трудом удалось бежать. Приказываю уничтожить борт один восемьдесят семь. Немедленно!

– Вас понял, Танго пять… – немного неуверенно пробормотал оператор. – Ваши полномочия подтверждены. Борт под номером один восемьдесят семь, взят на прицел…

Боевой купол станции выдвинул наружу обрубок главного калибра и произвел по изуродованному кораблю несколько прицельных выстрелов. Заряды, начиненные антиматерией, разворотили кормовую рубку и поразили силовую установку. Ослепительный шар взрыва раскидал взрывной волной мелкие боты, спешившие ему на помощь. Достигнув силовых полей базы, волна в виде яркой радуги поглотилась щитами. Почти теряя сознание от боли, Фролов посадил капсулу внутрь ремонтного ангара, и устало обвис в кресле. Никогда прежде у него на душе еще не было так хреново и так не тряслись поджилки.

– И все-таки я тебя сделал, мерзкая вонючка. – Самодовольно рассмеялся Алекс, пробираясь к шлюзу. – Жалкая мочалка. Если это все, на что ты способна, мне тебя жаль.

Шлюз распахнулся наружу. В лицо дыхнуло горячим воздухом, наполненным запахами машинного масла, горелого топлива, озона и… запахом гниющей плоти! Последнее обстоятельство его особенно удивило. Откуда в атмосфере станции взялся запах тлена? В следующее мгновение откуда-то сверху ему на голову шмякнулся влажный комок черных волос и впился ему в голову. Вскрикнув, Фролов инстинктивно нанес по нему мощный ментальный импульс. Едва веря в то, что снова освободился, не глядя, спрыгнул на стартовую площадку и как сумасшедший спринтер, захромал прочь от капсулы. Бежать! На секунду оглянувшись, Фролов с ужасом увидел клубок, словно змеиный шар, катящийся следом за ним.

– Сдохни! – выкрикнул Фролов нанося ментальные импульсы. – Оставь меня в покое!

Схватившись здоровой рукой за поручень проезжавшего мимо погрузчика, Алекс запрыгнул на подножку и в страхе снова обернулся. Черный шар продолжал катиться следом, пока не попал под колеса второго кара и не исчез среди двенадцати его колес.

Временно смерть потеряла его, но как же он был близок от нее, словами не передать. Нужно бежать со станции, пока эта дрянь не расправилась с ним как с остальными. Жаль, конечно, Коди, смышленый был паренек, но жизнь продолжается. Он найдет себе другого любовника.

Планета Монасарас пряталась, в густой облачности зеленой туманности и так просто найти ее не удавалось даже опытным навигаторам, привыкшим всю жизнь колесить по звездной системе. Туманность, была ничем иным как обычным пылевым облаком, что двигалось вместе с планетной системой по крутой эллиптической орбите. Сама туманность родилась миллионы лет назад, когда огромный астероид разнес в пыль газовую луну Монасараса, превратив ее в облако, состоящее из мельчайших пылевых частиц и газа. Ландшафт Монасараса был преимущественно каменистым, с огромным количеством гор и пустынь. Местные жители – ликаны – не принадлежали к людскому роду и были скорее родственниками гайлатинян, нежели хомо-сапиенс. Прямоходящие гуманоиды с вытянутыми черепами, шестью длинными руками до колен и худобой способной посрамить жертв застенок и тюрем. Несмотря на немного отталкивающую внешность, они были трудягами и славились любовью ко всему красивому и элегантному. Им было все равно с кем торговать, были бы у клиентов деньги, а товар найдется. На планете находилось множество предприятий тяжелого машиностроения и несколько сотен авторизованных центров, каждый из которых имел сугубо узкую специализацию. Например, Долина Кристаллов занималась изготовлением и производством микрочипов для информеров, Морские Лаборатории строили оборудование для жизнеобеспечения подводных городов, Исследовательские концерны разрабатывали квантовые технологии и т. д. Центрами заведовали касты технократов, а над ними в свою очередь главенствовал Великий Совет Расы.

На темной стороне планеты можно было легко разглядеть эти центры. Они были похожи на огненных спрутов, раскинувших щупальца по всем десяти континентам. Каждое состояло из россыпи светлых пятнышек, являвшимися большими городами. Центральный конгломерат заводов и лабораторных корпусов, тянулся к границам ионосферы и представлял для стороннего наблюдателя неописуемое зрелище. Вокруг планеты ликаны выстроили три линии космических терминалов, в данный момент пустующие. В последнее время у жителей Монасараса дела шли не важно на фоне бушующих вокруг них войн. Даже их знаменитые наработки в области пятимерного пространства, не пользовались ажиотажным спросом как в былые времена.

– Нам лучше помалкивать о том, где мы побывали. – Сказал я. – А лучше, им вообще ничего не знать о наших делах на планете и конечном пункте назначения.

– Диспетчер обязательно затребует эту информацию. Ликаны так же любопытны, как и осторожны. Они даже пальцем на ноге не шевельнут, если накопают на нас криминал!

– Мне не нужно чтобы они шевелили пальцами на своих ногах. На нас нет никакого криминала, Дик. По-твоему мы можем кого-то заинтересовать? – не согласился я.

– Кого-то возможно и заинтересуем. Мы вольные торговцы, а значит должны быть в криминале по уши. Отдадим груз, а они нас за это в качестве благодарности прикончат.

Вокруг обзорного экрана собрались Малек, Хартман, Атон и младший пилот Эрни Хадсон. Не все разделяли мою излишнюю осторожность, считая ее преувеличенной.

– Мы не можем сражаться на равных с дырой в корме. Ликаны уже не те, что раньше, им незачем копаться в грязном белье своих потенциальных клиентов.

– Допустим, вы правы кэп и нам действительно ничего не угрожает. Тогда осталось решить, что делать с полученными за груз деньгами. У кого какие соображения?

– Цыплят по осени считают. – Проворчал Хартман. – Нам пока еще никто не заплатил.

– Вырученных денег хватит не только на ремонт, но и на наем ударного подразделения ликанов. Плюс оружие, боеприпасы, провиант… – начал перечислять я.

– Нанимать наемников? – в изумлении воскликнул Малек. – Они стоят безумно дорого. Может как в прошлый раз – несколько человек внизу и вся огневая мощь корабля на орбите?

– Там куда мы летим, нам понадобиться полноценное подразделение. Нас слишком мало для хорошей потасовки и тут не обойтись без наемников. Они прекрасно обучены, их много, а главное их не жалко потерять. Я не собираюсь терять людей из экипажа, когда вместо них можно выставить наемников. Используем их как живой щит, на который примем основной удар. Наше механизированное соединение МБР получит шанс нанести ответный удар, но это должно стать сюрпризом и полной неожиданностью.

– Ты здорово изменился после Проциона, кэп. Я не против наемников, но в этот раз они будут лишними. – Заворчал, угрюмый Дик Хартман. Рассматривая карту Анубиса, он постучал пальцем по фотографии Долины царей. – Будет нелегко в этот раз, но мы справимся собственными силами. Чем меньше народу узнает про конечную цель, тем лучше для нас.

Я снова попытался их убедить, но, под давлением остальных, пошел на уступки. Было решено уменьшить количество наемников, а их нехватку возместить людьми из экипажа корабля. Когда вопрос с наемниками был утрясен, нам предстояло вызвать грузовладельца. Договорившись с одним из диспетчеров орбитального пояса о посадке, мы прождали целый час на орбите, прежде чем служба безопасности, собрав информацию по нашему кораблю, дала добро. Садиться предстояло на берегу океана, у самой границы с полярным кругом. Клиент не желал встречаться в общественном месте, поэтому и выбрал эту глухомань. Сразу же после посадки мы принялись за разгрузку трюма. Триста тысяч эмбрионов были заморожены посредством крио-заморозки внутри зеркальных шариков размером с грецкий орех. Материал не нагревался, прекрасно сохранял холод внутри каждой капсулы и отчасти защищал от рассеянной радиации. Каждая капсула с эмбрионом была тщательным образом упакована и пронумерована.

Пока шла разгрузка, я распорядился выставить круговое охранение, на случай непредвиденных ситуаций. Меряя шагами освободившийся от контейнеров грузовой отсек, я уже подсчитывал, сколько сюда поместится солдат и военной техники. Результат получался неплохой. Покупатель прилетел точно в срок. Спустившись по выдвижному трапу гравилета, он сразу перешел к делу. Его охранники рассыпались полукругом вокруг контейнеров и быстро провели диагностику груза. Высокий мужчина лет пятидесяти с белесой, как снег шкиперской бородой, показал ликану – своему хозяину – результаты сканирования. Тому результаты не очень пришлись по душе. Скривив свои полупрозрачные губы цвета льда, он стал возбужденно жестикулировать тремя парами длинных как плети рук. Его миндалевидные глаза размерами с блюдце, смешно моргали тремя парами век.

– Несколько тысяч эмбрионов, умерло от радиации! – проскрипел он на чистом галакто, стоило мне положить руку на пистолет. – Я должен компенсировать затраты. Цена вознаграждения меняется. Форс-мажорные обстоятельства не обговаривались в контракте.

– Цена не может поменяться. – Начало переговоров мне не понравилось, и я решил сразу перейти в атаку, взяв быка за рога. – Эмбрионы всегда дохнут при космической транспортировке и Вам любезный это известно не хуже, чем мне. Несколько тысяч говорите? Обычно умирает до десяти процентов зародышей, чувствительных к гравитационным перепадам, невесомости и рассеянным гамма лучам. Зато те, что уцелели, станут настоящими колонистами.

– Я не буду платить за погибших зародышей! – заупрямился покупатель. – Мне обещали доставить их все в целости и сохранности. Вы не выполнили свой договор…

– Слушай меня сюда, – зловеще начал я, угрожающе надвигаясь на него и не замечая, как напряглась его охрана. – Нам дорого дался этот перелет, а в особенности охрана твоего чертового груза. Если ты не заплатишь все до последней единицы сола, железка разнесет тебя и твоих клоунов охранников на мелкие молекулы. Мы честно выполнили свою часть уговора.

– Какая железка? – удивился ликан, всплеснув руками. – Вы бы стали платить тому, кто вас обманул? Шейх поручился за вас, а зря. Форс-мажорные обстоятельства не обговаривались…

– К черту их! – оборвал я его причитания. – Железяк, покажи ему, что мы не шутим!

Мои слова, сказанные в маленький микрофон воротника куртки, мгновенно достигли электронного мозга корабельного псевдоразума и вызвали в нем ответную реакцию. Четыре фазовых пушки на турелях, выдвинулись из боевых куполов наружу и уставились черными зрачками на покупателя. Я знал какой эффект они могут произвести и больше не нуждался в дальнейшем устрашении и демонстрации нашей силы. Клиент как говориться дозрел и сам.

– Подождите! Не делайте этого! – запротестовал грузовладелец, испуганно прячась за спины охранников. – Вы что, сумасшедший?! Капитаны торговых судов так себя не ведут!

– В данном случае я не вольный капитан, а наемник! А наемникам принято платить деньги. Железяк, для наглядности дай залп по их корыту…

– Хорошо! – в диком испуге заверещал грузовладелец, подбегая ко мне с маленьким, серебристым чемоданчиком. – Ваша взяла! Вы не оставляете мне выбора. Я вынужден под давлением подчиниться! Отзовите свой приказ, и мы снова поговорим…

– Отставить последний приказ! – быстро сказал я в микрофон. – Не нужно со мной так разговаривать дружок, я это не люблю. Плати за свой проклятый груз, и убирайся отсюда!

Грузовладелец поспешно подал мне чемоданчик. На его галоэкране был выведен электронный чек с конечной суммой. Нужно было только ввести номер счета и переслать сумму.

– Хорошо. Вы меня несказанно обрадовали, и я резко подобрел. – Благосклонно улыбнулся я, постепенно остывая от внезапной вспышки гнева. – С вами чертовски приятно вести дела.

– Вы… бесчестный вымогатель и негодяй! – гневно выкрикнул ликан. – Клянусь многорукой богиней дедров, вам никогда больше не доверят ни единого фрахта! Так и знайте!

Когда расстроенный клиент ушел, ко мне подошли члены экипажа не решавшиеся вмешаться в наш разговор. На их лицах читалась угрюмое порицание. – Отличное представление нечего сказать. – Мрачно сказал Малек. – Что с тобой, Ин? Ты напугал беднягу до полусмерти. Какого черта ты придумал эту историю с процентами гибели? Мы действительно согласно договору несем ответственность за каждого потерянного в полете эмбриона. Это в порядке вещей.

– Черта с два! Никогда не уступай в сделке и умей подкреплять свои аргументы силой. Не будьте идиотами, нас примитивно хотели кинуть, а у нас каждая единица на счету! Плевать я хотел на его расстроенные чувства и нашу слегка подмоченную репутацию. Переживет!

Я ступил на трап, но, чуть подумав, направился к побережью, взбираясь на каменистый мыс. Шумели волны, разбиваясь о берег изрезанный крутыми заливами и ледяными фьордами. Ветер, словно парус, раздувал капюшон моей куртки, швыряя в лицо холодные брызги. Свинцовые тучи быстро неслись по небосводу, скручиваясь в небольшие спирали торнадо. Свист ветра перешел в невыносимый вой, и с неба стал падать мокрый снег, закрывая горизонт сплошной пеленой. Со стороны корабля ко мне направилась одинокая фигура, закутанная в теплую куртку с меховым воротником. Когда человек приблизился на дюжину метров, я узнал за низко надвинутым на глаза капюшоном изможденное болезнью, осунувшееся лицо Молчуна.

– Тебе разве разрешили выходить из лазарета? Лучше вернись на борт, мы скоро взлетаем. – Вместо приветствия проворчал я, всматриваясь в снежную завесу над неспокойным океаном.

– Не каждый день узнаешь, что твоя жизнь может окончиться в любой момент.

– На Ярости было иначе? Там опасность поджидала на каждом шагу.

– Никогда не любил докторов. Как только начнут обследование, непременно что-то обнаружат. Одним словом – врачи убийцы.

– Ты… уже знаешь об этом? Мне очень жаль. – Сказал я. – Кто проговорился?

Немного помолчав, я достал из просторных карманов куртки две жестяные банки с пивом и предложил одну Молчуну. Тот не стал отказываться. Жадно припав губами к банке, словно умирающий от жажды, высосал содержимое за десять секунд.

– Смит. – Скривился Молчун, присаживаясь на камень. – Всем очень жаль… тебе жаль… мне жаль… фиолетовая лихорадка в запущенной форме. Разрушение легких невозможно остановить даже с помощью творящих чудеса Имперских капсул восстановления. Ты счастливчик, Грин. Сколько ты провел времени на Ярости? Год? Полтора?

– Два неполных месяца. Наверное.

– Ха! Всего-то? А я семь лет. Это более чем достаточно чтобы навсегда привязаться к планете и ее фиолетовым испарениям. Я до самого конца не верил в эти сказки, а вот теперь вынужден убедиться на собственной шкуре. Проклятая Фиорелла, что за демоны тебя создали?!

– Ты теперь один из моего экипажа. Мы найдем тебе лекарство и выиграем время…

В бессильной ярости, Молчун поднял с земли камень и швырнул в воду.

– А какой в этом смысл и для чего? Боже, это всего несколько недель! Это даже хуже, чем было на Ярости, где всегда был шанс уцелеть! Это … это… – не находя слов, он замолчал, подбирая слова, а потом горько усмехнулся. – Мне не давало покоя загадка, отчего Элита на вопрос о моей смерти показала горсть земли, а теперь знаю. Не надо было лететь с тобой друг, сейчас бы я был в своей вонючей камере, но мог рассчитывать прожить еще пару лет.

– Молчун… – я присел на камень и обнадеживающе хлопнул его по плечу. – Ты сбежал с Проциона. Не каждый может этим похвастаться. Сейчас всем нелегко, но не нужно отчаиваться. Жизнь в клетке – жизнь раба. Иногда ради одного свободного многие готовы отдать рабскую жизнь без остатка. Влияние Фиореллы стало для нас сюрпризом, но мы что нибудь придумаем.

– Тебе легко говорить. Ты ведь сам в полном порядке. К тебе никаких претензий нет. Я не жалуюсь на судьбу и не жду от нее подачек. Пусть я сдохну, но будь я проклят, если буду жалеть о прожитой жизни и плакаться в жилетку. Боль, грызущее мое тело ничто по сравнению с той, что я носил в сердце все эти годы. И я, кажется, придумал отличное лекарство.

– Молчун, не могу сказать, что правильно тебя понял. У тебя есть идеи относительно лечения?

– Да, конечно. – Зло улыбнулся Молчун, вставая с камня. – И сейчас ты это увидишь…

С прытью, которую невозможно ожидать от больного человека стоящего одной ногой в могиле, он спрыгнул со скалы. Вовремя разгадав его маневр, я еще в воздухе успел поймать его за капюшон. Упав на скалу, я крепко держал его тело на весу, в то время как под его ногами тремя десятками метров ниже, с громовыми раскатами разбивались огромные буруны волн.

– Это не выход, а отсутствие такового! Мы поможем тебе! – Стараясь перекричать грохот волн, пытался переубедить я его.

– Отпусти! Ты не можешь отказать мне в последнем желании! Это мой собственный выбор!

Дико дергаясь, Молчун достал из кармана украденный у Дока лазерный скальпель и полосонул им по моей руке. Сжав зубы, я стерпел боль, но так его и не выпустил. Кровь горячей струйкой побежала по моему запястью и стала капать ему за шиворот.

– Не делай этого! У тебя еще есть время… мы что-нибудь придумаем! Молчун!

– Вы ничем не сможете мне помочь,… все кончено…прощай Сержант!

На мгновение, словно лишившись сил, он безвольно обвис в моих руках. Изогнувшись, он одним ударом ножа рассек ремень, на котором держался капюшон и молча упал с утеса, в ледяные воды полярного океана. Его тело мгновенно скрылось в пене прибоя подо льдом.

– Молчун! – выкрикнул я в пустоту, но завывающее эхо штормового ветра было мне единственным ответом. В последний раз, мелькнув среди глыб льда, его тело волны потащили в открытый океан. Свист ветра поутихнув, с новой силой обрушился на утес, чуть не столкнув и меня следом за ним. Хватаясь за мокрые камни, я отполз от края скалы и в бессильной ярости ударил кулаком, по отшлифованным водой камням. Почему все проблемы, люди пытаются решать самым простым путем? Зачем тогда жить и решать тяжелые проблемы, когда есть такой простой выход? Ради чего бороться? Ради кого? Разве не для того дана жизнь, чтобы мы каждую секунду бороться за место под солнцем и счастливое существование? Смерть – это безвозвратный тупик, из которого не существует выхода. Последнее средство дилетантов, как выразился бы Хранитель, если бы был с нами. А уж он то многое в этом понимал. Жаль, что его с нами нет.

Поднятые мною по тревоги члены экипажа, запустили маленький геликоптер и стали кругами летать над местом трагедии. До самого утра три сменные команды на трех лодках сканировали дно и изрезанное фьордами побережье. Дно было неровным, а подводное течение слишком сильным, чтобы рассчитывать на удачу. Сердце не выдерживает поднимающуюся от конечностей холодную кровь. Гипотермия убивает очень быстро и эффективно. В такой ледяной воде никто не выживет больше пяти минут и искали мы скорее только из чувства долга.

Не знаю как остальные, но самоубийство Молчуна легло на меня тяжкой ношей, даже не смотря на тот факт, что моей вины здесь не было. Мне было стыдно, что последние дни я провел в делах и заботах, ни разу даже не поинтересовавшись его здоровьем. Лишь накануне посадки на планету Док Смит заглянул ко мне в каюту и за кружкой вина признался, что бессилен помочь Молчуну. Меня вылечить оказалось не в пример легче, достаточно было совершить переливание крови из синтезированных запасов и провести курс реабилитационной блокады. Я пробыл на планете недостаточно долго, чтобы получить серьезную зависимость. Моему напарнику повезло меньше. Среда Фиореллы была смертельно ядовитой и крепко держала своих жертв с помощью фиолетового конденсата, пропитавшим каждый миллиметр ее грунта. Ежедневно вдыхая в себя невидимые дозы, человек долгие годы не ощущал никаких симптомов поражения, кроме легкого кашля, но стоило ему покинуть планету и легкие постепенно начинали разрушаться, а вместе с ними и ДНК носителя. Никто не мог объяснить этот феномен и дать разумное объяснение. По старым электронным архивам, Смит выяснил, что все заканчивалось либо белковым распадом, либо остановкой сердца. Лечение с помощью антибиотического излучения и мощных стабилизаторов ДНК не давали необходимого результата. Фиолетовая лихорадка еще надолго останется символом человеческого бессилия перед лицом неизведанного явления.

Рейдер, поднявшись над океаном, в последний раз осветил мощными прожекторами печальный утес и с ревом кольцевых двигателей набрал высоту. Нам предстояло долететь до акватории Анакреона столицы Монасараса и, подлатав корпус, заняться вербовкой команды профессиональных военных. В полете, Смит, несмотря на все мои попытки избежать этой неприятной процедуры, все же добился диагностики моих имплантатов и даже помог исправить несколько дефектов. Например, избавить от побочных наростов, делавших связь нестабильной и непостоянной. Хирургическим путем, срезав с имплантантов лишние хрящевые наросты, он существенно облегчил задачу по их управлению. Правда теперь приходилось ходить по кораблю с пластырем на шеи и болезненно морщится при каждом движении головы.

Развалившись в кресле второго пилота, я мрачно наблюдаю за приближающейся столицей ликанов, словно мифический спрут, опутавшая половину центрального континента в экваториальной зоне планеты. Высокие шпили и геодезические купола, полностью копировавшие купола древнего Галактического Союза, ослепительно сверкали зеркальными гранями в свете заходящего солнца. Лоснясь округлыми боками из разноцветного стекла, они демонстрировали гигантские изображения кошмарного создания с растущими прямо из лица щупальцами – Дагон. Культ бога смерти с Хлории в последнее время получил широкое распространение среди всех слоев населения Монасараса, поклонявшемуся ему как прежде Единому. Шпили храмов и дворцов соединены меж собой, элегантными мостами и арками, над которыми лениво парят воздушные машины, похожие на летающие блюдца. Летать на звездолетах в воздушном пространстве столицы, было категорически запрещено, поэтому мы двигались вдоль окраин и приземлились вдали от города. Оплатив стоянку на космодроме, перевели дыхание лишь тогда, когда убедились, что не зацепили ненароком никого из своих соседей. Неподалеку он нас примостились туши Имперского транспортника c гербом Нового Урала – бурый медведь, держащий на плече топор. И похожий на гигантского спрута, дипломатический корабль Альянса с Земли. Только на нейтральной территории эти две противоборствующие силы могли мирно соседствовать, не опасаясь столкновений. Спустившись к шлюзу в полной боевой амуниции, я в сопровождении Хартмана, Атона и невозмутимого дока Смита, направился к посадочным терминалам, чтобы вызвать, специальные буксировщики, чтобы они утащили корабль в один из ремонтных ангаров на краю космодрома.

– Куда сейчас? – с подозрением посматривая по сторонам, спросил Хартман. – Мне крайне не нравятся наши соседи. Уже само их присутствие накаляет обстановку.

– Для начала заглянем в бар “У Хайнира”, там всегда пасется дюжина дельцов предлагающих услуги ремонта за более умеренную цену, чем в государственных конторах. Смит, не забудь запастись наномедикаментами, а то от твоей химии скоро тараканы передохнут, не то, что люди.

По полю носились юркие наземные автопогрузчики, груженные контейнерами и цистернами с жидким кислородом и водородом. Невозмутимые ликаны ловко орудуя тремя парами рук, ухитрялись делать работу со скоростью недоступную обычному человеку. Подогнав гравиплатформу к распахнутым створкам шлюза имперского транспортника, они с помощью хитроумных многосуставчатых кранов стали ловко выгружать прибывшую партию гусеничных самоходных гаубиц и легких танков. Имперские офицеры, стоя в стороне, лениво комментировали действия ликанов, изредка одергивая черную как ночь форму с золотыми эполетами. Здесь собрались только ветераны. У каждого на груди поблескивал внушительный фруктовый салат из наград и орденов. На правой стороне груди блестели золотые крылышки седьмого авиадесантного легиона, третьей префектуры. Одним словом элитные войска Империи.

– Никак ликаны, воевать собрались? – не удержался Атон от вопроса. – С кем интересно?

– Эти офицеры военные советники. – Ответил Хартман, пристально наблюдая за скучающими имперцами. – За ликанов всю грязную работу делают люди. Наверное, поэтому замороженные эмбрионы колонистов людей, так ценятся на планетах чужих. Как показывает практика, никто лучше людей и веганцев не умет так виртуозно сражаться, поэтому здесь постоянно болтаются отошедшие от дел иностранные воинские подразделения, волею судьбы ставшие наемниками.

– Это хорошо. Значит и нам не составит особого труда, завербовать обученные кадры.

В баре “У Хайнира” было шумно и тесно. Нам пришлось пробираться через толпы ликанов и представителей других звездных культур, косо смотревших в нашу сторону. Галакты не любили людей. Да и за что нас было любить? Люди, выбравшись в большой космос, ничего полезного не принесли, кроме войн и бездумного расширения собственных владений. У барной стойки шумел тучный космопилот в белоснежном комбинезоне и шумно спорил с барменом, обладателем сизой морды насекомого смахивающего на вареного рака. Выпучив запавшие глаза-бусины, бармен энергично двигал длинными усищами каждый раз, когда человек махал у него перед носом стаканом с водкой и расхваливал новые способы защиты кораблей от ракет “нова”.

– Алан?! – изумился я, заметив на плече человека шеврон: “Эдисон Индустрис”. Алан!

Растолкав в стороны хмурых нибари, я стал активно протискиваться к стойке.

– Эй, Алан Брэдли, старый алкаш! Еще летаешь на своем дырявом корыте или уже не у дел?

Человек не смотря на тучную комплекцию, резко обернулся на мой голос. Пролив водку на одежду своего яростно заверещавшего собеседника, радостно двинулся мне навстречу, осыпаемый со всех сторон проклятиями и пожеланиями поскорее сдохнуть в желудке Дагона.

– Капитан Грин?! Ты не призрак и не галлюцинация? Я думал, твои кости давно истлели на одной из планет внешнего кольца. Даже собирался устраивать по тебе панихиду…

– Жаль, что не успел. Говорят, это добавляет живому человеку удачи.

Улыбаясь словно старому другу, я крепко пожал его ладонь размером с лопату.

– Ты по делам или пролетом? – тихо спросил он меня, покосившись на посетителей бара.

– Немного удовольствия и куча дел. Ты все еще работаешь на Эдди?

– Как видишь. Ты видел имперцев? Эти ребята перехватили часть наших заказов! Эдисон улетел подписывать контракты и договариваться с новыми покупателями. Здешний рынок вооружений поделен на несколько крупных сегментов. Нам приходиться довольствоваться малым и крутиться как белка в колесе, чтобы отхватить свой кусок с маслом и икоркой.

– Здесь и вправду земля обетованная для торговцев оружием. А как же ваши экспериментальные ходуны? Неужели они никого не заинтересовали?

– Заинтересовали… кое-кого… – нехотя отмахнулся Брэдли и предложил мне и моим людям устроится за столом в дальнем углу. Его как раз освободила подвыпившая компания ликанов.

– Тогда в чем дело? Продавайте их, пока есть спрос.

– Не можем. Именно потому, что они заинтересовали Земной Альянс. Империя не захотела платить цену Эдисона. Всю партию пришлось спустить одному типу по имени… как его черта рогатого звали… а, Алекс Фролов! Этот тип щедро расплачивался за каждую единицу техники.

Я вздрогнул, когда услышал имя. Уже и тут успел объявиться. Когда только успевает?

– …это было год назад, мы тогда еще только открыли офис. Ты не поверишь дружище, как скучна жизнь на Шиноне. Ни тебе женщин, выпивки и приключений, одна долбаная работа.

– Расскажи подробнее об этом Фролове. Что именно он у вас покупал помимо ходунов?