Седьмой сценарий. Часть 3. Перед выбором

Пятое. Является ли такое высказывание «ложью саморазвивающейся»? — Безусловно. Поскольку можно бесконечно менять образ тех, у кого «хорошо», можно бесконечно варьировать аргументы по части того, насколько именно у нас «плохо», и, главное, можно предлагать рецепты «выздоровления» в полном соответствии со старым «еврейским» анекдотом, представляющимся нам столь методологически важным, что мы позволим себе здесь его полностью процитировать.

Итак, приходит еврей к раввину и говорит: «Ребе, у меня куры дохнут». Раввин его спрашивает: «А как ты сыплешь им корм?» Тот ему отвечает: «Просто — беру и сыплю». — «А ты сыпь по квадрату и зайди ко мне через несколько дней». Через несколько дней тот заходит. — «Ну как?» — «Дохнут, ребе!» — «Ну тогда сыпь по кругу и приходи еще через несколько дней». Приходит. «Ну как?» — «Снова дохнут». — «Ну тогда сыпь по треугольнику». Через несколько дней еврей приходит. «Ну как?» — «Ребе, все куры сдохли». — «Жаль, — отвечает раввин, — у меня еще было столько возможных рецептов!»

Подобное «саморазвитие» от «квадрата» к «кругу» и от «круга» к «треугольнику» должно быть знакомо каждому, кто изучает историю экономических реформ последнего шестилетия.

Другой принцип «саморазвития», применяемый не менее активно, адресует нас к известной сказке о солдате, который варил «суп из топора». В силу ее общеизвестности мы не будем приводить эту сказку, а ограничимся лишь этапами «варения» подобного «супа» в период «перестройки».

Как мы помним, вначале нам нужно было сделать нашу экономику «восприимчивой к научно-техническому прогрессу». Но это, в свою очередь, нельзя было сделать, не «насытив рынок товарами» («ускорение»), но это, в свою очередь, нельзя было сделать, не «перейдя на рыночную модель» («перестройка»), но это, в свою очередь, было невозможно без «гласности», «демократизации» и «реформы политической системы», но это, в свою очередь, нельзя было сделать без «национального самоопределения», но это, в свою очередь, нельзя сделать без «суверенитетов», но и «суверенитет» потребовал «реформы нашего государства», но «наше государство» нельзя было «реформировать» в условиях «демократии и гласности» ни во что иное, как в Союз государств. Но Союз государств неизбежно превращается в «государства без Союза». Но эти государства… Одним словом — топор есть, а супа не получается… А то, что получается, — малосъедобно и страшно далеко от первоначальных целей, поскольку нет ни науки, ни производства, да и целей, по-моему, тоже уже нет.

А были ли они изначально? Или была лишь «саморазвивающаяся ложь»? Но продолжим.

Шестое. Является ли рассматриваемое утверждение «ложью вдохновляющей»? Разумеется! Ибо до сих пор нам сулят «золотые горы» и «молочные реки с кисельными берегами», как только начнут действовать «дремлющие силы рынка». Ни «золота», ни молока, ни киселя нет и в помине. Однако «вдохновение» еще изредка наблюдается, правда принимает все более гротескные формы.

Седьмое. Является ли данное утверждение «ложью воинствующей»? Куда уж там! Уже Феликса «скинули»!

Восьмое. Является ли оно «ложью практичной»? Еще бы! Сколько «указов» напринимали! И все уж такие «практичные», такие «прагматичные», дальше некуда… Опять же — бери любое западное «Пособие», любую инструкцию международных организаций, переводи на русский язык, ставь везде вместо «Замбия» или «Того» — «СССР» или «Россия» — и назови это «Программой нового правительства новой суверенной страны». Работа, прямо скажем, «не бей лежачего»… И хорошо знакомая по 70-м годам по критике «буржуазных теорий». Тогда — осуждали, теперь — восхваляем. Но самое-то главное — что и тогда, и теперь, не напрягаясь, львиную часть своих якобы «самостоятельных» трудов просто списываем напропалую, проявляя при этом в лучшем случае «борзую хватку» и знание языка, а в худшем — лишь способность воровать. Ну куда как удобно!

Так что девятый признак тоже налицо. Опять-таки народу удобно. Есть во что верить. Верили, верим и будем верить… На том стоим… Почему «стоим», кстати? Да и «стоим» ли? То ли «летим», то ли «лежим»?.. А-а, не все ли равно… Главное, что нам УДОБНО считать, что мы «крепко стоим на двух ногах», что мы «возрастаем», «наращиваем», «возрождаем».

А то, что реальность другая, так ведь реальность всегда «неудобна». Всю жизнь мы не идеологию исправляли, приводя ее в соответствие с реальностью, а реальность «усекали», информацию о реальности искажали в соответствии с идеологией.

Удобно нам дальше продолжать делать то же самое? — Куда как удобно!

И наконец, о десятом свойстве. Является ли данное утверждение ложью, порождающей цепную реакцию? — Безусловно! Оно «выдергивает идеологию», как стержень, на котором держалась вся конструкция государства и общества, ту самую коммунистическую идеологию, которая хоть и «ретроградна» была, хоть и мракобесна до крайности, но в плане системно функциональном играла роль «общего поля». Говорят, что это неверно, когда идеология играет роль «общего поля». Конечно, неверно, подтвердим мы. Ну и что?

Говорят, что у нас общество стояло «на голове», а надо-де, мол, его «поставить на ноги». Конечно, надо было бы, — соглашаемся мы. Но ведь сделано-то было совсем другое.

Обидевшись на то, что общество «стояло, опираясь не на тот орган», ему этот «орган» просто взяли и «отрубили», чтоб неповадно было. Потом труп… то бишь «обновленное общество», стали «ставить на ножки», а они-то — не держат!..

К чему бы это?.. Вроде все «сделали», а результат?..

Итак, мы разобрали характерные свойства фундаментальной лжи, ставшей основой перестроечного процесса, мы выявили некое «простое высказывание», которое могло бы претендовать на статус фундаментальной лжи, и, наконец, мы сопоставили это высказывание с десятью свойствами, характеризующими фундаментальную ложь.

Доказали ли мы тем самым, что именно это высказывание и есть фундаментальная ложь перестройки? Ничуть.

Мы лишь доказали, что если это высказывание ложно, то оно может претендовать на статус фундаментальной лжи. Но ложно ли оно? И если да, то что именно в нем ложно. Об этом мы пока еще не говорили. А это — самый принципиальный момент, требующий детального рассмотрения. К чему мы и переходим.

Часть 2. Фундаментальная ложь перестройки и не только ее

Еще раз приведем основное высказывание, выдвинутое нами на роль фундаментальной лжи.

Оно звучит так, «У НИХ — ВСЕ ХОРОШО, У НАС — ВСЕ УЖАСНО, ДАВАЙТЕ СДЕЛАЕМ ТАК, КАК У НИХ, И БУДЕТ ТАК ЖЕ ХОРОШО, КАК У НИХ».

Что, собственно говоря, здесь лживого? Может быть, нам тоже застит глаза мракобесие и мы обвиняем во лживости самоочевидное утверждение?

Для того чтобы проверить самих себя и отделить собственное предпочтение от того, что более или менее может претендовать на объективность, мы проведем структурно-функциональный анализ самой этой фразы, выделив все заложенные в ней противоречия.

Итак, первое. «У НИХ — ВСЕ ХОРОШО…» Возникает вопрос: где «у них»? У них в Швеции? У них в США? У них в Колумбии? У них в Судане? В Того? В Зимбабве?

Принципиально важным представляется это уточнение прежде всего потому, что, расчленяя понятие «они», стратифицируя его, мы тем самым подводим черту под идеей вхождения в мировую цивилизацию как в некое целое и заменяем этот спекулятивный подход, эту общую и пустую фразу конкретным политическим вопросом о том, в какую часть мирового сообщества мы можем войти или, точнее (несколько опережая ход логического разбора), куда нас «впустят»? Ибо, дифференцируя мировое сообщество, рассматривая его не в мифологическом ключе, унаследованном от советского периода («Они» и «Мы»), изменяя не только знак мифологемы, увы это делают наши оппоненты, но и снимая мифологему в принципе, мы тем самым открываем дорогу нормальному рациональному подходу. Не более того, но и не менее. Мы тем самым рассматриваем взаимодействие элементов сложно построенной мировой системы с элементами же нашей системы, переживающей острый кризис.

Смешным и унаследованным от предшествующего периода представляется нам упование на то, что уж коль скоро мы начнем «к ним туда входить», в их «гостиницу», то только «в номер-люкс». Полноте!.. Для нас там таких возможностей никто предоставлять не хочет и не может. Там и без нас тесно. Там, по словам поэта, «пряников сладких никак не хватает на всех». А делиться «пряниками», особенно с грязными попрошайками, там не принято. И в общем-то их в этом можно понять.

Еще более трогательным, еще более наивным представляется нам то, что само понятие «у них» воспринимается общественным сознанием советского типа как некая целостность. Мы видим в этом наследие эпохи «железного занавеса», эпохи, хорошо описанной Твардовским в поэме «Теркин на том свете», где «только для загробактива, по особым пропускам» позволяют из нашего «того света» посмотреть в стереотрубу на «ихний».

Что же видят «там» «загробактивисты»? Естественно, лишь то, что их наиболее возбуждает: «…и такие, брат, мамзели, то есть просто нагишом…» Твардовский хохмит. «Загробактивист» конца 70-х годов — восхищается. «Загробактивист» перестройки делает все возможное, чтобы восхитить этим все советское общество. А поскольку это общество привычно возбуждается по команде сверху, то результат — налицо.

Таким образом, мы переходим ко второму вопросу.

Второй вопрос адресуется нами все к тому же понятию «у них», но уже не в структурно-функциональном, не, образно говоря, в «пространственном» аспекте этого понятия (этой мифологемы), а в аспекте временном. У них все хорошо сейчас. Предположим. У них все будет еще лучше завтра. И это мы пока не будем оспаривать.

Но все же хотелось бы конкретизировать — какое «их» общество мы начинаем моделировать для себя сегодня. Если «их — сегодняшнее», тогда к тому моменту, когда мы его построим, «они» окажутся уже совершенно в иной точке. По этому поводу необходимо сделать соответствующие «уточнения». Причем «уточнения», на наш взгляд, настолько серьезные, что, после того как они будут сделаны, можно будет уже не продолжать анализ «фразы-мифа», признав за ней статус лжи, а с учетом того, что было сказано ранее, — именно «лжи фундаментальной», основы и стержня деструкции.

Итак, предположим, что их общество развивалось по траектории В — В' (см. рис. 2), а наше общество — по траектории А — А'. Предположим, что исторический результат В', достигнутый ими — хорош, а исторический результат, достигнутый нами — А' — плох. Вместе с тем мы знаем, что на разных этапах исторического развития между ними и нами расстояния были различными, что и показано на рисунке. На этапах 1, 2, 3, 4 и далее расстояния между ними и нами были — Г1, Г2, ГЗ, Г4 и так далее.

Что здесь важно определить? Прежде всего то, что ни мы, ни они не были ни в один из моментов времени ни в «аду», ни в «раю», а развивались с конкретными историческими издержками при конкретном историческом результате. В этом смысле задача (рис. 2) рисунка, прежде всего, демифологизировать утверждение о том, что «у них — хорошо, а у нас — плохо». Причем такая демифологизация отличается от политической и идеологической дискуссии тем, что не стремится вести спор по поводу понятий «плохо» и «хорошо», а просто снимает эти понятия, заменяя их двумя точками в фазовом пространстве исторических результатов. Разница, как мы увидим, существенная.

Рис. 2

Итак, к существующему на сегодняшний день состоянию двух систем — А и В. Можно констатировать, что с точки зрения возможностей дальнейшего развития обе они подошли к критическому барьеру, обозначенному на рисунке С — С.

Суть этого барьера состоит в том, что перейти его, продолжая двигаться в привычном направлении, не может ни система А, ни система В. Налицо общецивилизационный кризис. Принципиальным здесь для нас является то, что, как только мы вводим «время» как параметр в нашу модель, мы сразу же оказываемся по ту сторону формулы «у них — хорошо, у нас — плохо». Образно говоря, мы должны от метафоры «они живут в номере-люкс в роскошной гостинице, а мы — в концлагере», метафоры, предполагающей возможный переход из «нашего концлагеря» в «их гостиницу», желательно в «номер-люкс» или, по крайней мере, в любой приличный «номер», перейти к другого рода метафорам. Таким, в которых фигурирует время.

Например, мы едем к последнему полустанку вместе с ними в одном, общецивилизационном поезде. Они при этом едут в спальном вагоне-люкс, — а мы в гнусной теплушке. Но осталось лишь пять минут до конечного полустанка, когда и мы, и они начнем выходить из вагонов. Или, что может быть точнее, пять минут осталось и нам, и им до катастрофы, в которой и мы, и они погибнем. Фактически одновременно. Так стоит ли думать о том, как «перебраться» в более приличный вагон, или же нужно размышлять на другом уровне!

Теперь третий вопрос. Все к тому же понятию «у них» и «у нас». Предположим, что барьер С — С — проницаем и что его можно миновать, изменив траекторию исторического движения. Предположим, что, осознав это, они начинают менять траекторию, развиваясь по кривым В' — В1, В' — В2, В' — ВЗ. Что в этом случае делаем мы! Мы можем, во-первых, двигаться в точку В' по кривой А' — В' (траектория АО). Мы можем, во-вторых, двигаться с опережением по кривой А' — А1, с тем чтобы попасть в точку В', «перехватив» их, учтя те качества, которыми их система будет обладать в точке В''. Иначе говоря, задавшись вопросом: что у них будет завтра, мы можем произвести необходимые коррективы собственного развития. Ввести, как это принято говорить, соответствующие приоритеты.

Но точка В'' есть лишь этап при движении в рамках траектории В по модели В — В4, то есть при условии полного благополучия, отсутствия общецивилизационных барьеров и возможности развиваться и далее в условиях полного изобилия. Если же этого нет и если они собираются осуществлять «маневр» по кривым В' — В2 или В' — ВЗ, то нам гораздо рациональнее двигаться не в точку В' и даже не в точку В'', а в точку А2, лишь немного корректируя свои параметры движения. Это означало бы, что завтра «хорошо» жить не сможет уже никто. А возникнет проблема выбора между сколько-то приемлемыми условиями жизни и полным небытием. Такой вариант вполне возможен как реальная альтернатива. И он давно рассматривается всеми, кого не удалось поймать на крючок того мифа, который нами анализируется и который, как мы считаем, имеет основания претендовать на «фундаментальную ложь перестройки».

После того что нами разобрано, имеет ли смысл далее задавать вопросы этому мифу? По сути, смысла в этом нет, но по форме, «для протокола», мы подобные вопросы все-таки перечислим.

Итак, вопрос четвертый. Все ли «хорошо» у «них»? Даже в лучших странах, даже сегодня, даже при благоприятном варианте развития всей нашей цивилизации. Так ли хорошо жить в этом, образно говоря, «номере-люксе»? Этот вопрос не имеет однозначного ответа, и мы думаем, что в советском обществе при его ознакомлении с реальной жизнью «там, у них», при понимании нашим обществом, какую цену они платят за такую жизнь, отнюдь не все согласятся на условия.

Вопрос пятый. За счет чего у них «хорошо»?

Вопрос шестой. Так ли у нас все «ужасно»?

Вопрос седьмой. Можем ли мы «сделать как у них»?

Вопрос восьмой. Позволят ли они нам так сделать?

Вопрос девятый. Что значит, «сделать, как у них»?

И так далее и тому подобное.

После того как все эти вопросы заданы, перед нами вырисовывается серьезное проблемное поле, в рамках которого разные политические силы могут видеть разные решения проблемы, но важно, чтобы общим у этих сил было ощущение реальности, реальная забота о реальных интересах своей страны. Это и означало бы, что нам удалось провести начальную стадию «интоксикации» пусть даже не всего общества, а хотя бы его политически активного меньшинства. Тех, кто делает «политическую погоду», зачастую не ведая, что творит.

Часть 3. Камо грядеши?

То, что земной цивилизации угрожает самая серьезная опасность, то, что мы все находимся в преддверии Апокалипсиса, — по сути, общеизвестно. Об этом говорят хотя бы исследования Римского клуба. Здесь нам важно не то, насколько эти исследования достоверны. А то, что они отражают сознание западной элиты, поиск ею путей выхода, прежде всего, для себя.

С этим же связаны и поиски возможности установления некоего нового «мирового порядка», меняющего траекторию общецивилизационного развития достаточно круто. «Круто» — в прямом и переносном смысле этого слова.

Здесь же и труды Фукуямы, здесь же научные результаты всех исследователей, заявляющих о том, что понятие «прогресс» в его позитивном смысле уже исчерпано, что накопленные человечеством противоречия требуют новых подходов для своего разрешения. Что необходимо скептически относиться к целому ряду исходных положений европейского гуманизма XVIII–XX веков.

Вообще-то говоря, констатация общецивилизационного неблагополучия стала уже «общим местом», превратилась в нечто само собой разумеющееся. И если бы мы действительно хотели «быть, как у них», то мы бы обсуждали все эти проблемы с такой же пристальностью, как и они. Однако этого не происходит.

Страну продолжает захлестывать «колбасная мифология», согласно которой все богатство их «цивилизации», вся сложность переживаемых ими проблем, мягко говоря, искажается.

В связи с этим мы, извиняясь перед читателями, вынуждены дать хотя бы краткий обзор тех исследований, которые говорят о современном общецивилизационном тупике, о невозможности двигаться дальше в направлении, изображенном на рисунке 2 в виде кривой В — В4, о неизбежности радикальных изменений, исключающих то, что «общество изобилия», описываемое кривой В — В4, может быть уделом человечества в XXI столетии.

Вот что говорит Питер Рассел в статье «Мировой мозг — следующая ступень нашего развития»: «Применяя компьютеры и спутники связи, создавая охватывающие весь мир сети электронной коммуникации, человечество устанавливает на всей планете значительно более сложные связи, чем это было возможно когда-либо раньше.

Мы, миллиарды мозгов, составляющих этот огромный „мировой мозг“, связаны друг с другом нервными волокнами систем связей точно так же, как и миллиарды клеток индивидуального человеческого мозга.

К тому же наш мозг развивается точно так же, как и теперешняя ситуация на нашей планете. Начинает он развиваться рано — уже между восьмой и тринадцатой неделей беременности — и растет очень быстро. На десятой неделе происходит „демографический взрыв“, когда каждую минуту образуется миллион новых клеток мозга.

Если бы вы были клеткой мозга, вы, наверное, забеспокоились бы. А хватит места всем? Достаточно ли на всех циркулирующей по сосудам крови? Рост продолжается до тринадцатой недели беременности, после чего начинает замедляться и в дальнейшем прекращается наконец совсем. С этого момента развитие мозга состоит только в установлении перекрестных связей между миллиардами клеток мозга.

Судя по всему, похожий путь развития проходит и „мировой мозг“. Мы пережили быстрый и очень беспокоящий нас демографический взрыв. Но теперь он затихает, притом довольно быстро, если проследить за его развитием по временной оси эволюции. Одновременно мы, несомненно, шагаем к новой ступени развития — к созданию всеобъемлющей сети. Наша разрастающаяся коммуникационная сеть начинает связывать один мозг с другим.

…Вполне возможно, что это, собственно, и есть цель эволюции, в которой мы играем — здесь и сегодня — важную роль».

Согласитесь, что эта цитата предъявляет нам некоторый блок идей, весьма далеких не только от демократии, рынка, общества изобилия и других благоглупостей 60-х годов, но и от гуманизма в том его понимании, в каком он существовал в последние 2000 лет, поскольку речь здесь идет не больше не меньше как о скрытой форме информационной диктатуры. В самом деле, каким это образом наш, так сказать, «мозг», вначале очень быстро растущий, вдруг начнет сокращаться на «13-й неделе беременности»? Поскольку демографический процесс столь же интенсивен сегодня, как и десять лет ранее, мы можем считать, что речь идет о том, что не все клетки (люди, поскольку под «клетками» Рассел имеет в виду людей) являются клетками «мозга». Иначе говоря, речь идет о том, что часть человечества будет включена в «мировой мозг», а большая часть его будет из этого «мозга» выброшена. Весьма и весьма серьезное утверждение.

Вот что говорил генеральный секретарь Организации Объединенных Наций Хавьер Перес де Куэльяр:

«Никакая стратегия в области охраны природной среды не станет действенной до тех пор, пока существующие на Юге условия жизни по-прежнему не будут оставлять обитающим там людям иного пути для выживания, кроме как и далее вырубать леса и иссушать землю, ведя на ней примитивное земледелие. Легко понять страх бедных остаться вечно обреченными на нищенское существование, который порождается двоякой для их будущего угрозой — как продолжением дальнейшей бесконтрольной вырубки лесов, так и ее полным запретом. Зарождающаяся в странах Юга промышленность не может и помышлять о том, чтобы одними лишь собственными силами, без предоставленных на льготных условиях природосберегающих технологий, предотвратить прогрессирующее загрязнение окружающей среды, уже известное нам по отнюдь не гладко протекавшим процессам индустриализации на Севере».

Приведем также отрывок из доклада Организации Объединенных Наций за 1988 год, посвященный данной проблематике. Там говорится:

«В результате возрастания потребностей человека во все большей степени деградируют основные природные ресурсы — почва, вода, атмосфера. Высокая рождаемость и увеличение численности населения усугубляют этот процесс… В промышленно развитых странах проживает менее 25% населения земного шара, но в них тем не менее потребляется 75% всех видов энергоносителей, 85% продукции деревоперерабатывающих отраслей и 72% выплавляемой стали. Одно из последствий этого — вред, наносимый окружающей среде… Назрела необходимость незамедлительных действий. Уже сегодня на Земле проживает пять миллиардов человек, к концу столетия их станет шесть миллиардов. Почти весь прирост приходится на развивающиеся страны, которые в силу своего экономического положения не в состоянии выдержать его…»

В докладе «Допустимое развитие», подготовленном Берлинским центром социальных исследований, предпринята попытка переведения сказанного в плоскость показателей. В нем говорится:

«По всем признакам в настоящее время состоятельное меньшинство человечества гарантирует себе — за счет эксплуатации ресурсов и наносимого природе вреда — уровень благосостояния, намного превышающий тот, который с экологической точки зрения достаточен для жизни всех людей…

При сохранении такого соотношения, которое, между прочим, видимо, довольно точно отражает действительно олигархический характер принципов распределения мировых жизнеобеспечивающих ресурсов или разделения бремени, связанного с загрязнением природной среды обитания, ситуация конкретно выглядела бы так: богатое меньшинство (около 1 млрд человек) потребляло бы в год по 10 единиц условных ресурсов на душу, а 4 млрд неимущих — всего по одной единице».

Приведенные нами цитаты мы завершим высказыванием Карлхайнца Бема: «Место конфликта Восток — Запад… занял конфликт Север — Юг, представляющий собой трагедию несопоставимо большего масштаба… Европеец… по-прежнему зашоренный, не думает о другой, „третьей“, части мира, названной так в Рангуне, хотя вернее было бы назвать ее гигантской богадельней планеты Земля…

Стремительный рост численности населения в этих нищенствующих регионах, регулярно повторяющиеся вспышки голода, политические конфликты — и на все это неизменно одна и та же реакция: поднятый кверху в назидание указующий перст, сенсационные сообщения в средствах массовой информации, „одаривание“ устаревшей, ставшей уже ненужной самим поставщикам военной техникой. И все, хватит с вас!»

Раньше нам казалось, что это «Хватит с вас!» касается только Сомали, Эфиопии, Зимбабве. Теперь мы понимаем, что это имеет непосредственное отношение к тому, что раньше называлось СССР, а теперь, по-видимому, стремительно начинает становиться одной из частей «Юга».

Часть 4. Север — Юг

В конце предыдущей части мы сознательно ограничили круг цитат и примеров, с тем чтобы осведомленный читатель не мог упрекнуть нас в том, что мы пытаемся развернуто доказать ему нечто наподобие известного утверждения о Волге, впадающей в Каспийское море. Мы считаем, что разрушение мифа, выраженного в сакраментальной фразе о «нашем» и «ихнем», фразе, разбору которой мы посвятили добрую половину второй части доклада, — это вопрос реальной идеологии. Той идеологии, которую еще предстоит построить.

Что же касается концепций, то они в разжевывании не нуждаются. У них — другой потребитель. Поэтому мы считаем, что переориентация человечества на модель позволяющую преодолеть цивилизационные тупики конца XX столетия — это уже свершившийся факт.

В рамках какой же модели могут решаться цивилизационные противоречия? Как может повести себя человечество у последней черты? Как оно среагирует на глобальный кризис? Тут в принципе возможны два варианта.

Вариант первый. Продолжать жить по тем же привычным стандартам общества изобилия, сузив круг входящих в это общество стран и государств до предела (1–1,5 млрд из населения земного шара). Всех остальных «опустить» до того уровня потребления, при котором суммарная нагрузка на планету окажется ниже предельно допустимой. Все зависит в этом плане от достижений Севера. Если будут получены принципиально новые решения в области энергетики, очистки окружающей среды, контроля над процессами, происходящими на планете, и т. д. и т. п., если… то даже тогда останется актуальным вопрос о распределении, например, энергетической квоты, поскольку никакие чистые технологии не спасут планету, разогретую за счет избыточного энергопотребления до уровня выше критического. Если считать, что основным в развитии человечества сегодня является именно вопрос об ограничении роста и развития, то можно сделать соответствующие выводы относительно перспектив того, что раньше называлось СССР. В самом деле, зачем Западу или, как теперь говорят, Северу нужно, чтобы в СССР в обозримой перспективе было построено общество изобилия? Представим себе, что его удастся построить в СССР, да еще вдобавок в Китае и Индии… Ведь это было бы равносильно планетарной катастрофе.

Мы утверждаем, что ни сейчас, ни пятью годами ранее ни у кого из ключевых политиков мира не было стремления строить в СССР общество изобилия. Не было стремления включать СССР в так называемый «Север». Задачи изначально были другие. И только наивный советский человек мог пребывать по этой части в иллюзиях. Вопрос был окончательно решен в тот момент, когда СССР начал стремительно демократизироваться. Север мог сколько угодно возмущаться поведением китайцев, но он вынужден был корректировать свои планы на темпы развития китайской экономики. Китай властно заявил о себе. СССР добровольно ушел с геополитической арены под крики о «новом мышлении». Как говорится, «вольному — воля». Запад (или Север) сделал вывод и поступил соответственно своей новой установке, суть которой — как можно меньше развивать как можно большее количество стран, народов и государств. Еще раз подчеркнем — это не злая воля Севера, это вопрос ресурсов планеты и методов их распределения между потребителями. Жесткая прагматическая проблема. Не понимать ее могли лишь глобальные шестидесятники, то есть не те шестидесятники, которые сначала славили подвиги комсомола, а потом проклинали советскую власть. О них мы здесь говорить не будем. Но были и остаются действующими в политике другого рода шестидесятники, те, которые усваивали глобалистику в 60-е годы. Тогда все казалось ясно. Есть один (либеральный) рецепт мирового развития. Каждая страна, которая принимает этот рецепт (демократия, рынок, плюрализм и т. п.), становится постепенно одной из высокоразвитых стран. Дальше — всего лишь вопрос времени. Ресурсы планеты неисчерпаемы. Сладких пряников хватит на всех. Надо только отказаться от культурно-исторической самобытности и стать на столбовую дорогу прогресса, и дальше все пойдет само собой. Такого рода идеология называлась «мондиализм» и, с нашей точки зрения, ничего дурного собой не представляла, ибо исповедовала равенство возможностей для всех участников. Такой вариант «мондиализма», существовавший в мире до конца 60-х годов, можно было назвать «мондиализмом 1-го рода». То есть «открытым мондиализмом», «мондиализмом», стремившимся облагодетельствовать всех. Спору нет, что для многих участников процесса такой «мондиализм» был врагом, был чуждым и разрушительным. Спору нет, что были и остаются страны, которые хотели бы идти своим путем и которые не желают менять пряники изобилия на культурно-историческую самобытность. Спору нет, что действительно эффективными могли быть лишь модели, опирающиеся на традиции, хотя и не отрицающие прогресс. Безусловно, «мондиализм 1-го рода» примитизировал процесс мирового развития, преувеличивал свои возможности, давал принципиально неверные рецепты. И все же это, безусловно, был, если можно так выразиться, «добрый мондиализм», желавший щедро поделиться своими дарами с «меньшими братьями». Многие политики и ученые, сформировавшиеся в ту эпоху, так и остались мондиалистами 1-го рода, утопистами, уверенными в том, что Земля вступает на путь всеобщего планетарного благополучия. Но начиная, как минимум, с середины 70-х годов возникла вторая волна «мондиализма», та волна, представители которой не стесняясь говорили о своем намерении «опустить в гетто» большую часть человечества ради того, чтобы его меньшинство продолжало купаться в благах мировой цивилизации. «Стариков» использовали как новогодних дедов. морозов, для того чтобы навеивать золотой сон. А под этой завесой молодежь жестко заявляла о том, каким именно будет новый мировой порядок. И не только заявляла, но и осуществляла свои планы шаг за шагом, год за годом, континент за континентом, разделяя на чистых и нечистых, «мэншей» и «унтермэншей», господ и рабов. Что в этой ситуации могло быть предоставлено России? В какой этаж общеевропейского дома могли ее загнать? Только в глубокий подвал, только в гетто, особенно с учетом тех «технологий», которые применялись и продолжают применяться в этой стране. И не надо иллюзий.

Вариант второй. Он продолжает состоять в том, что человечество меняет систему ценностей, ориентации, понятий о качестве жизни. Что критерии и мерки общества изобилия перестают восприниматься всем человечеством как нечто абсолютное. Он состоит в том, что человечество перестает стремиться к наращиванию потребительского потенциала и меняет систему смысловых координат. Чисто теоретически такой вариант якобы предлагался коммунистами. Трагедия заключалась в том, что на самом деле ни о каком таком варианте речи не шло. Вместо него нам предложили «гуляш-коммунизм» на словах и полуколониальный тип развития с эксплуатацией сырьевых ресурсов страны на деле. Но в сознании общества оставалась альтернативность. Теперь она снята. А вне ее общество развиваться не может, иначе как за счет угнетения меньшинства (Север) большинством (Юг). Либо возникнет новая модель, описывающая второй вариант развития на новом языке, либо Россия будет лишена места под Солнцем. Поэтому она, казалось бы, больше всех заинтересована в разработке подобного варианта. Но на самом деле происходит нечто другое, странное и противоестественное. Россия, сама не отдавая себе отчета в этом, своими руками продолжает толкать себя в котлован, в гетто. Зачем?

Часть 5. Россия на перепутье

Вначале рассмотрим вопрос о системном кризисе Российской Федерации. Если в начале перестройки уровень жизни в России составлял 1/3 от уровня жизни в странах Севера, то теперь уровень жизни упал до 1/10. Таким образом, даже по этому одному параметру можно судить о темпах «опускания» Российской Федерации «в гетто». Национальный доход на сегодняшний день составляет 1/4 национального дохода 1985 г. Мы имеем до 600% инфляции в текущем году. Налицо война крестьян с городом, выражающаяся в том, что не происходит вывоза товарных излишков из сельской местности (продовольственный кризис). Налицо, далее, «дикий бартер» в отношениях между производителями, то есть, по сути, снятие товарно-денежных отношений. Единое экономическое пространство раздроблено. Банковская система разрушена. Коммерческие банки заняты перекачкой безналичных денег в наличные. Система распределения не работает.

В самом деле, собранный в этом году урожай при нормальном распределении был бы достаточен для обеспечения нормального снабжения населения продуктами питания. Однако на деле этого не произошло, что свидетельствует о том, что прозрачность границ, заявленная в ряде деклараций, включая Алма-Атинские соглашения, — это фикция. На деле даже коэффициент пропускания товаров из одного регионального рынка в другой не превышает 0,25.

В ближайшее время документы об амнистии, созданные российским руководством, дополнительно подхлестнут преступность, которая сегодня и так уже превращается в «законодателя мод».

О фермерстве. Упования на фермерство — это одна из иллюзий последнего пятилетия. Обществу постоянно предъявлялись цифры, говорившие о потрясающей эффективности приусадебного хозяйства. Ему при этом не говорили о том, что подобная эффективность в каком-то смысле близка к эффективности стахановского движения. Иначе говоря, как только процент фермерства увеличится, эффективность его уменьшится соответственно.

Производительность приусадебных участков, как показывают многочисленные анализы, полностью строилась на воровстве из колхозов и совхозов, на дармовом, по сути, использовании колхозной и совхозной техники, на непропорционально низких ценах на государственные продовольственные товары, прежде всего на хлеб. Теперь эта эффективность продемонстрировала свой «дутый» характер.

О «единой валюте», или так называемой «рублевой зоне».

Расчеты показывают, что «рублевая зона» — это еще один «мираж». Дело в том, что покупательная способность рубля сильно отличается от одного региона к другому. Таким образом, мы в ближайшее время будем наблюдать все более резкое отличие между «рублевыми зонами», как на территории РСФСР, так в особенности на территории бывших республик СССР, фарисейски заявивших о «прозрачности рублевых границ».

На деле эта «прозрачность» обернется (и уже обернулась) интервенцией рублевой массы в Россию и соответственно выкачкой из России товарной массы. Но это еще обострит контрастность. Но обостренная контрастность вызовет усиление интервенции и еще более интенсивное вымывание товарной массы. Иначе говоря, мы имеем дело с цепной реакцией дистрофии рубля на территории РСФСР.

Далее. Мы, естественно, должны констатировать технический кризис, наличие в России критической массы форсированно изношенного оборудования, причем прежде всего в так называемых базовых отраслях. Скажем честно, что при сегодняшней политике российского руководства замена этого оборудования исключена. Кроме того, мы имеем дело и с технологическим кризисом, поскольку проводимая инвестиционная политика может быть названа «политикой отрицательных инвестиций».

Новых технологий нет. Денег на них тоже нет. Наука обрушена. О каком Севере может идти речь?

Далее. Россия добровольно отдала гигантское количество ценностей, созданных при ее участии, можно даже сказать, при преобладающем ее участии на территории других республик. Вопрос о собственности даже не возник, хотя потери в этом вопросе исчисляются десятками миллиардов долларов. Где же здесь «забота о национальных интересах»?

Далее. Россия не заключила даже конвенции по транспорту, и теперь она, возможно, в течение долгого времени и уж, по крайней мере, в течение ближайшего полугодия будет находиться в зависимости от прибалтийских портов.

О территориях. Россия потеряла ряд ключевых территорий, включая так называемые «сакральные», то есть «священные». Пример тому — Севастополь.

Об идеологии. В России, как нигде, заметна социальная регрессия. Мы имеем дело с отбрасыванием общественного сознания чуть ли не к первобытным формам. Налицо идеологизация рынка, категории, казалось бы, абсолютно не идеологической. Налицо очевидная «наркотизация» общественного сознания в самых неприятных формах. Она включает:

— сосредоточение интереса в рамках узкой группы примитивных и сиюминутных вопросов, что уже само по себе представляет регрессию к примитивнейшей фазе «влечения к самосохранению»;

— как показывают анализы, происходит деградация типичных мечтаний среднего советского человека. Они все более сводятся к элементарным и сиюминутным вещам;