Помоги проекту - поделись книгой:
После успешного захвата 6 сентября 1970 года воздушными пиратами лайнера израильской авиакомпании были введены особые меры безопасности. Правда, эти мероприятия действуют только на «Эль-Аль», поэтому сейчас она считается одной из самых безопасных в мире. И для этого есть все основания.
Начнем с описания организации охраны самолета во время полета. Согласно информации из «открытых» источников:
на борту каждого самолета во время полета находится до 6 вооруженных огнестрельным оружием сотрудников охраны (точное число агентов не разглашается из соображений безопасности);
большинство пилотов «Эль-Аль» в прошлом – летчики ВВС Израиля;
весь экипаж самолета проходит курс рукопашного боя;
во всех лайнерах авиакомпании кабина экипажа отделена от пассажирского отсека двойными дверями с кодовым замком. Вторая дверь откроется лишь тогда, когда первая закроется и входящий будет опознан капитаном или вторым пилотом;
багажный отсек отделен от пассажирского усиленным стальным полом на случай взрыва.
Все замечательно, кроме наличия огнестрельного оружия у охраны. В случае стрельбы во время полета высока вероятность разгерметизации салона, повреждения оборудования и т. п. Другой важный момент. Стальная плита не спасет, если в багажном отсеке прогремит мощный взрыв. Частичное разрушение корпуса и…
Хотя Джордж Джонас, автор художественно-документального романа «Месть», утверждает, что сотрудников охраны вооружили мелкокалиберными пистолетами «Беретта-87», кроме этого, у них «уменьшили заряд – количество взрывчатого вещества в патроне». Поэтому из этих пистолетов можно было стрелять и в самолете, без особого риска повредить алюминиевую обшивку и вызвать реакцию, известную под названием «взрывная декомпрессия» [554], в результате которой самолет может погибнуть» [555].
Поясним, что автор утверждает, что пуля, выпущенная из «Беретты-87», не сможет пробить обшивку, а если это и произойдет, то образовавшегося на корпусе лайнера отверстия будет недостаточно, чтобы вызвать разгерметизацию и резкое падение давления в салоне самолета. Оставим справедливость этого утверждения на совести Джорджа Джонаса.
Зато известно, что в результате перестрелки в салоне самолета (и это, к сожалению, доказано на практике) могут пострадать пассажиры или сработать закрепленное на теле террориста взрывное устройство. В Советском Союзе тоже самолеты сопровождали вооруженные сотрудники милиции, но после того как однажды в результате попадания пули в воздушного пирата сработало закрепленное у него на теле самодельное взрывное устройство, от практики вооруженного сопровождения отказались. Правда, все равно в распоряжении экипажа есть как минимум один пистолет.
Поэтому важно не допустить террористов на борт лайнера, нейтрализовав непосредственно в аэропорту. Здесь применяются такие меры:
проверка пассажиров производится сотрудниками специальной службы безопасности «Эль-Аль»;
весь багаж обязательно просвечивается службой безопасности перед допуском на борт;
пассажиры, летящие рейсом «Эль-Аль», отделены от основной массы улетающих в специальной зоне ожидания.
Эксперт в сфере деятельности спецслужб Александр Гончаров утверждает, что сотрудников специальной службы безопасности:
«…обучают «классическим» методам «селекции» (selection) и «изоляции» (screening) угроз среди масс людей, например, среди пассажиров самолетов – методам проверки, выявления и изоляции потенциально опасных личностей. Эти методы разработаны, широко практикуются в Израиле уже 30 лет и вполне оправдывают себя. Они основаны на принципах проведения персональных, первоначально кратких, бесед с людьми с целью их «глубокого просвечивания»… При этом к разным людям, например среди пассажиров самолета, поезда или автобуса, подход должен быть разный, в зависимости от обстоятельств, поведения человека.
…специалистов-«селекторов» профессионально готовят к тому, чтобы они были способны тонко чувствовать и улавливать характерные нюансы поведения человека и замечать малейшие подозрительные признаки наличия потенциальной опасности. Опыт работы подтверждает эффективность такого метода. В ряде случаев с его помощью удавалось выявить наличие взрывных устройств в багаже пассажиров – даже заложенных без их ведома».
Также Александр Гончаров указывает на то, что израильтяне активно используют новейшие технические разработки в сфере обеспечения безопасности. В частности, в середине 2005 года в аэропорту Бен-Гурион была установлена «новая американская система трехмерного рентгеновского контроля всего багажа пассажиров стоимостью 26 млн долларов. Она обеспечивает практически 100-процентное обнаружение опасных закладок в багаж, включая взрывчатые вещества» [556].
8 мая 1972 года четверо палестинских террористов захватили пассажирский самолет «Боинг-707» бельгийской авиакомпании «Сабена». На борту авиалайнера находилось 99 пассажиров, 67 из которых были израильтянами.
Террористов было четверо: Али Таха Абу-Снена (организатор захвата «Боинга-707» в июле 1968 года израильской авиакомпании «Эль-Аль»; участник угона в феврале 1972 года лайнера авиакомпании «Люфтганза»), Абдель Ализ Аль-Атраш; Риса Иса Танус и Тереза Астаар Хальса.
«Воздушные пираты» приказали посадить самолет в печально знаменитом аэропорту Лод. В результате этого поступка облегчили задачу израильскому спецназу. А дальше они совершили все возможные ошибки, позволившие антитеррористическому подразделению подготовиться к штурму. Другое дело, что спецназ не полностью воспользовался представленным им шансом.
После того как лайнер замер на взлетно-посадочной полосе, к нему подошел командир группы «Сайерет Маткаль» Эхуд Барак вместе с двумя бойцами и техниками «Эль-Аль», чтобы сломать гидравлику шасси. На это им потребовался час. Предполагалась, что данная манипуляция не позволит лайнеру взлететь. Потом, правда, выяснилось, что данная манипуляция бесполезна и самолет все равно сможет взлететь. Тогда они отправились второй раз. Спустили шины и слили масло. При этом террористы позволили им длительное время находиться под брюхом и крыльями авиалайнера. Их советские «коллеги», например, очень внимательно следили за любыми перемещениями около захваченного самолета.
Затем возник спор о том, кто должен штурмовать лайнер: группа сотрудников службы безопасности компании «Эль-Аль» (традиционно комплектуется ветеранами спецназа) подчинялась «Шабаку» или «Сайерет Маткаль» – спецназу Генштаба. В итоге решили, что в операции будут участвовать два подразделения.
После этого началась отработка штурма на стоящем в ангаре «Боинге-707». Планировалось проникнуть в кабину самолета через кабину пилотов и двери. Одновременно снайпера получили приказ: если террористы начнут убивать заложников, то их нужно будет застрелить через иллюминаторы. Непонятно, правда, как при этом не ошибиться и случайно не застрелить заложников.
Время начало штурма неоднократно переносилось. Первоначально планировалось начать операцию в предрассветные часы, когда психика человека находится в максимально заторможенном состоянии, но потом перенесли на более позднее время.
Было принято решение переодеть бойцов спецназа в белые комбинезоны – униформу сотрудников технических подразделений «Эль-Аль», а из оружия оставить им пистолеты.
Окончательный состав группы насчитывал 17 человек: шесть офицеров и шесть бойцов «Сайерет Маткаль» и четыре сотрудника службы безопасности «Эль-Аль». Семнадцатым бойцом был Эхуд Барак.
Террористы отпустили командира экипажа захваченного авиалайнера Реджинальда Леви. Это было очередной их ошибкой. Ведь летчик передал не только требования «воздушных пиратов», но и сообщил их количество, а также места расположения в салоне [557].
Журналист Константин Капитонов в своей книге «Тайны операции «МОССАД» и «Мухабарат» сообщил подробности штурма самолета:
«…Облаченный в белый рабочий комбинезон Барак, прихватив с собой ящик с инструментами, первым спрыгнул с трактора и направился в сторону пилотской кабины, где с пистолетом в руке стоял Абу-Снена. Барак неторопливо расстегнул молнию на комбинезоне и продемонстрировал террористу, что оружия у него нет.
Следующим к кабине подошел Мордехай Рехамим, за ним – Омер Эран и Узи Даян.
По мере того как продолжалась процедура личного досмотра, террористы постепенно успокаивались. Именно к этому и стремился Барак.
Пройдя проверку, «техники» разбрелись вокруг самолета. Тем временем Дани Ятом деловито приставил лестницу к носу самолета и оглянулся. Все ждали условного сигнала – короткого свиста Барака.
И в этот момент один из резервистов – бледный и покрытый холодным потом – неожиданно подошел к нему, признался сдавленным шепотом, что у него начались жуткие рези в желудке, и попросил разрешение отлучиться. Барак на мгновение растерялся. Отпустить одного бойца означало нарушить закольцованную схему, ведь каждому в ходе предстоящей операции отводилась конкретная, строго определенная роль. С другой стороны, ждать возвращения солдата было бессмысленно – терялись драгоценные минуты.
Несколько настоящих техников, знавших, что произойдет в ближайшие минуты, быстро подключили генератор «Боинга» и поспешили вслед за солдатом исчезнуть с места события.
Буквально кипевший от гнева Барак посмотрел на часы и негромко свистнул. К сожалению, услышали его далеко не все спецназовцы, и еще несколько драгоценных секунд было потеряно.
Первым в салон «Боинга» ворвался Мордехай Рехамим. В его руках был пистолет «беретта» 22-го калибра. Аль-Атраш – единственный из террористов, не потерявший присутствия духа, – выстрелил в направлении Рехамима, но промахнулся. Омер Эран, проникший в самолет вторым, вскинул пистолет, чтобы «снять» Аль-Атраша. Однако пожилая пассажирка, которая явно не могла скрыть эмоций при виде неожиданного спасителя, схватила его за комбинезон с явным желанием заключить спецназовца в материнские объятия.
– Я был вынужден ударить эту женщину, иначе мне так и не удалось бы освободиться, – не без смущения признавался потом Эран.
Аль-Атраш успел определить движение Рехамима и собирался выстрелить, но был ранен пулей Эрана, к счастью, получившему к тому моменту полную свободу действий. А Рехамим с пистолетом в руке продолжал пробираться к кабине пилотов, то и дело оглядываясь в поисках взрывчатки. В ту же секунду в самолет ворвались Марко Ашкенази и Биньямин Нетаниягу.
Первый не дал Терезе Хальсе даже вскинуть оружие, перехватив ее руку. Второй хотел обойти Марко, чтобы проследовать вперед. Ашкенази рукояткой пистолета нанес удар по голове террористке, но явно не рассчитал силу, и в результате пистолет выстрелил. Пуля пронзила женщину, ударила в переборку и рикошетом зацепила правую руку Нетаниягу.
И тут же вторая террористка открыла огонь из автомата по Марко и Биньямину. Спецназовцы успели уклониться от града пуль, но смертельное ранение получила одна из пассажирок – Мэри Гольцберг. Спустя десять дней она скончалась в больнице…
Тем временем в самолет через запасной вход, расположенный слева от кабины пилотов, проник Дани Ятом, а вслед за ним Йони Корен, попавший в салон через запасной люк, находившийся под пилотской кабиной. Сразу же, увидев террориста, направившего оружие на Рехамима, который двигался к кабине из глубины салона, он точным выстрелом сразил палестинца.
Узи Даян ворвался в самолет со стороны заднего запасного входа. Строго напротив он увидел чье-то смуглое лицо с черными усами и вскинул пистолет.
– Я пассажир! – по-английски истерично крикнул мужчина. – Я еврей!
Впоследствии Даян признавался, что этот пассажир родился в рубашке. В таких ситуациях времени на опознавание не оставалось…
А в самолете началась настоящая паника. Крики, выстрелы, метания по салону вооруженных пистолетами людей в белых комбинезонах и выкрики на арабском – все это сделало ситуацию полностью неуправляемой. Пассажиры в истерике, мешая бойцам спецназа, рванулись к выходам.
Барак, к тому моменту также проникший в самолет, пытался определить, где прячется вторая террористка. Больше всего его волновало нахождение на борту взрывного устройства. Один из пассажиров схватил за руку Даяна и показал на сидевшую перед ним женщину, накрытую одеялом. Это была Риса Танус.
Она держала в руках ручную гранату с сорванной чекой и по-английски шептала:
– Не стреляй! Не стреляй!..
Очень осторожно, боясь спровоцировать террористку на инстинктивное движение, Даян одной рукой приставил к голове Танус пистолет, а второй аккуратно высвободил гранату из ее рук и зажал, чтобы она не взорвалась. Так же осторожно он передал гранату одному из спецназовцев, который тут же покинул самолет.
Рехамим продолжал пробираться к кабине пилотов. Его целью был Абу-Снена. Открыв на звуки выстрелов пилотскую кабину, главарь террористической группы увидел спецназовца и несколько раз выстрелил. Укрывшись за высокой спинкой пассажирского кресла, Рехамим ответил двумя пулями. Абу-Снена, понимая, что в кабине пилотов у него не остается никаких шансов на спасение, сместился к переборке, отделявшей первый салон от пилотской кабины. Прорваться через салон к выходам, где в панике толпились люди, мешал спецназовец в белом комбинезоне.
Рехамим быстро сменил обойму и, выпуская пулю за пулей по переборке, за которой спрятался Абу-Снена, резким рывком преодолел несколько метров. Прижатый выстрелами израильтянина к двери туалета, Абу-Снена, очевидно плохо соображая, укрылся в узкой кабине туалета и закрыл за собой дверь. Рехамим прошил тонкий пластик несколькими пулями, после чего ударом ноги выбил дверь. Террорист был мертв…
Вернувшись в салон, он увидел в кресле раненую террористку Хальсу. Ее черные глаза лихорадочно блестели. Разорвав на женщине блузку, спецназовец обнаружил на ее груди взрывное устройство, прикрепленное к батареям и готовое к взрыву. Подошедший сзади Барак схватил террористку в охапку и спустил с крыла самолета, где ее подхватили саперы и куда-то увезли.
– Вся операция длилась чуть меньше 90 секунд! – не скрывая гордости, сказал мне Барак.
Пассажиры были спешно выведены из самолета, а их места заняла группа саперов, которым предстояло тщательно обыскать салон в поисках взрывчатки. Тут же стало известно, что освобождение заложников обошлось, что называется, малой кровью: несколько пассажиров и два спецназовца получили незначительные ранения. И только безнадежное положение Мэри Гольцберг омрачало радость победы…
Барак приказал Ятому собрать бойцов подразделения и срочно возвращаться домой. По дороге на базу кто-то из «коммандос» включил радио. Раздался взволнованный голос диктора с первыми отчетами о том, как «ангелы в белом» ворвались в захваченный террористами самолет и освободили заложников.
Никто из спецназовцев даже не отреагировал. Операции, длившейся всего полторы минуты, «ангелы в белом» отдали все силы…» [558].
Среди тех, кто участвовал в освобождении заложников, были: командир группы, 30-летний подполковник, командир «Сайерет Маткаль» Эхуд Барак – будущий начальник Генштаба (в Израиле – это должность командующего армией), затем премьер Израиля; замкомандира группы, 28-летний майор Дани Ятом – будущий начальник «МОССАДа»; лейтенанты: 24-летний племянник министра обороны Узи Даян – будущий замначальника Генштаба, затем глава Совета обороны и 23-летний Биньямин Нетаниягу – еще один будущий премьер [559].
В 1969 году в Японии Фусако Сигэнобу («Красная королева») создала леворадикальную организацию «Японская красная армия» (ЯКА). Идеология – осуждение «советского ревизионизма» и подготовка мировой революции посредством создания интернационального фронта локальных партизанских Красных армий. Основными противниками революции члены Красной армии Японии считали мировой капитализм, сионизм, Израиль, антиарабское движение, а также советский ревизионизм.
В 1970 году «красноармейцы» угнали в Северную Корею лайнер японских авиалиний (совершал рейс из Токио в Фукуоку) и готовили покушение на премьер-министра Японии и будущего Нобелевского лауреата Эйсаку Сато. После раскрытия этого плана костяк ЯКА бежал в Ливан, где Фусако Сигэнобу познакомилась с супертеррористом Карлосом Шакалом (ради любви к нему японка отправит на верную гибель собственного супруга) и лидером НФОП Вади Хаддадом. Под началом последнего ЯКА будет действовать на протяжении нескольких лет. О своем самороспуске ЯКА объявила в 2000 году.
Единственная акция, которую члены ЯКА провели на территории Израиля, вошла в историю под названием «Бойня в аэропорту Лод», была совершена 30 мая 1972 года тремя членами Красной армии Японии, действовавшими в сговоре с руководством Народного фронта освобождения Палестины. В результате теракта 26 человек погибли (среди них 11 паломников-христиан из Пуэрто-Рико) и еще 72 получили ранения.
Историк Уильям Фаррелл, изучавший «Японскую красную армию», полагает, что теракт в аэропорту Лода был попыткой спасти лицо организации, которое та потеряла, устроив «чистку собственных рядов» в Японии. Тогда члены ЯКА убили нескольких своих товарищей по организации.
Три боевика ЯКА – Кодзо Окамото, Цуеси (по другим источникам, Такэси) Окудайра и Ясуюки Ясуда – были подготовлены на тренировочной базе Организации освобождения Палестины в Баальбеке (Ливан). Все трое планировали покончить с собой после выполнения задуманного. Один из лидеров НФОП, Вади Хаддад, лично составил план операции, целью которой было обойти израильские меры безопасности, направленные на выявление террористов арабского происхождения.
Представитель НФОП снабдил боевиков поддельными паспортами. Билеты и оружие для теракта были переданы им в Риме руководительницей ливанской секции ЯКА Японии Фусако Сигэнобу. В аэропорту Фьюмичино террористы сели на рейс авиакомпании «Эр Франс» на Токио, совершавший по дороге посадку в Лоде.
30 мая 1972 года трое боевиков с поддельными паспортами успешно миновали паспортный контроль в аэропорту Лода. Через несколько минут, получив свой багаж, они открыли чемоданы, достали автоматы Калашникова и гранаты и открыли огонь длинными очередями по людям в пассажирском терминале. Окудайра был застрелен по ошибке одним из своих сообщников (по данным BBC, охранниками аэропорта). Ясуда погиб, когда у него в руке взорвалась граната, после того как, выбежав на летное поле, расстрелял пассажиров, спускающихся с самолета. Возможно, это был акт самоубийства. Увидев, что его товарищи мертвы, Окамото вышел из пассажирского терминала и открыл огонь по группе пассажиров, только что сошедших с прибывшего из Парижа самолета. Когда боеприпасы иссякли, он попытался скрыться, но его задержал сотрудник аэропорта.
Кодзо Окамото, единственный выживший среди террористов, дал полные и исчерпывающие показания израильской полиции в надежде, что ему дадут после этого покончить с собой. Он был приговорен израильским судом к пожизненному заключению. Впоследствии, проведя в тюрьме 13 лет, Окамото был освобожден в рамках «сделки Джибриля» вместе с еще более чем тысячей заключенных в обмен на трех израильских солдат [560].
Вечером 13 мая 1974 года трое террористов (Зиад Камаль Хасан («Рахим»), Ахмад Салах Хараби и Али Ахмад Хасан Лину) из Демократического фронта освобождения Палестины тайно пересекли ливано-израильскую границу. В тот же вечер они обстреляли микроавтобус, в котором возвращались с работы арабские женщины. В результате все пассажиры и водитель получили ранения, а одна из пострадавших позднее скончалась в больнице.
Террористы после этого провели сутки в искусно замаскированном схроне, а затем снова отправились на кровавую охоту. Они вышли на окраину городка Маалот, где расстреляли многодетную израильскую семью [561].
Затем они захватили здание школы на окраине городка. В это время там находилось около ста старшеклассников из другого израильского города Цфат, остановившихся в школе переночевать. Они направлялись на экскурсию по Галилее.
Спустя пару часов террористы выдвинули требования: освободить боевиков, отбывающих заключение в израильских тюрьмах. В Тель-Авиве решили переговоров с террористами не проводить, а начать штурм [562].
О том, что произошло дальше, рассказал в своей книге «Миссия выполнима. Удары израильского спецназа» Александр Брасс. Вот что он сообщает:
«В 17.25 раздался первый выстрел снайпера, ставший сигналом к началу штурма. Пуля предназначалась главарю террористов и раздробила ему левое плечо. Несмотря на сильную боль и обильное кровотечение, Рахим не потерял сознания и ни на секунду не поддался панике. Он отскочил от окна и, пригибаясь, побежал в конец коридора, где находился другой террорист, 27-летний Али Ахмад Хасан Лину. Единственное место, откуда можно было ожидать появления спецназа, была лестница. Как ни странно, но Рахим не торопился расправиться с заложниками, вероятно полагая, что на это у него еще хватит времени, тем более что в классе постоянно находился третий террорист.
Сразу после первого выстрела группа майора Левина через центральный вход ворвалась в здание. Именно на эту группу возлагалась самая ответственная часть операции: подняться на второй этаж и ликвидировать боевиков, до того как они начнут расстреливать заложников или приведут в действие взрывные устройства. Вбежав в просторный холл, Левин пропустил вперед вспомогательную группу, которой командовал молодой офицер «Сайерет Маткаль» капитан Цвика Либне. Его бойцы должны были подняться на второй этаж и ликвидировать террориста, контролировавшего лестничный пролет и коридор, расчистив дорогу группе майора Левина.
В первые секунды спецназовцы никого не заметили и продолжили движение в направлении лестницы. Первым бежал капитан Либне. Поднявшись на полтора пролета, он в считаных метрах от себя заметил Али Ахмад Хасан Лину. Не останавливаясь, на бегу, он выстрелил в террориста и метнул в его сторону фосфорную гранату. Как позже выяснилось, это была роковая ошибка. Раздался глухой хлопок, и во все стороны полетели шипящие ярко-белые искры. Даже небольшой капли фосфора на теле, как полагал Цвика, было вполне достаточно, чтобы нейтрализовать террориста, поскольку, когда станет гореть его кожа, он меньше всего будет думать о том, чтобы расправиться с заложниками. Несмотря на то что спецназовцев и Лину разделяло всего четыре метра, ему удалось невредимым укрыться в конце коридора. Его место занял раненный в плечо Рахим. Извергая неистовые проклятия на арабском языке, он, не показываясь, высунул из-за угла автомат и дал вниз по лестничному пролету длинную очередь. Пули прошли в считаных сантиметрах от головы Цвики Либне, чудом не задев его. Однако бойцам, бежавшим следом, повезло меньше. Первый спецназовец получил тяжелые ранения. Пули попали ему в живот, бедро и раздробили тазобедренный сустав. Другой боец получил несколько пуль в ногу, и еще один, рикошетом от стены, ранение в лицо. Они скатились по лестнице, своими телами перекрыв проход наверх остальным бойцам. Чтобы не сорвать темп прорыва, капитан в одиночку бросился преследовать террористов, пока остальные бойцы подтягивались к нему. Он выбежал на второй этаж и осторожно выглянул из-за угла. Перед ним, как он и ожидал, открылся длинный Т-образный коридор. Пока спецназовцы пробирались наверх через тела своих раненых товарищей, фосфорная граната стала извергать плотные клубы дыма, которые мгновенно заполнили весь коридор, ослепив как террористов, так и бойцов «Сайерет Маткаль». Дым был настолько плотным, что ничего невозможно было различить уже на расстоянии полуметра. Спецназовцы успели наизусть выучить планировку здания и могли действовать практически вслепую. Справа по коридору, примерно в 16 метрах, находилась дверь в класс, где удерживались заложники и, по всей видимости, укрылись боевики. Согласно первоначальному плану на этом этапе операции группа капитана Либне должна была уступить место бойцам майора Левина, однако тех до сих пор не было. Не понимая, что происходит, капитан Либне дал несколько коротких автоматных очередей и засел за углом, оставшись прикрывать коридор.
А группа майора Амирама Левина в это время бежала наверх по лестнице. Из-за плотной дымовой завесы Левин ошибся и вместо того, чтобы подняться на второй этаж, пробежал лишь один пролет и оказался на первом этаже. Ему понадобилось не менее 15 секунд, чтобы понять ошибку, но именно эти секунды оказались критическими.
Агонизирующий Рахим вбежал в класс, чтобы расправиться с заложниками. Ему навстречу бросился 17-летний паренек, попытавшийся своим телом преградить террористу дорогу. Силы были неравны, предводитель террористов быстро повалил школьника на пол и в упор расстрелял его. Затем, в ярости, он прямо с порога стал расстреливать детей, не обращая внимания на то, что в классе находятся двое других боевиков, которых он рисковал задеть. Укрыться было негде, бежать было некуда. Размеры класса, в котором набилось около сотни детей, составляли шесть на восемь метров. Дети вскочили с пола и в панике бросились к окну. Девушек и парней террористы намеренно рассадили в разные стороны, и теперь, во время бойни, девушки невольно стали живым заслоном между парнями и Рахимом. Чтобы завершить свое злодеяние, Рахим вытащил осколочную гранату и, сорвав чеку, бросил ее в кучу раненых детей. В первые же секунды погибли 22 заложника: восемнадцать девушек и четверо парней.
Группа Муки Бецера должна была с началом штурма по приставной лестнице, через окно ворваться в класс. Однако не было дано предварительной команды о начале операции. Выстрел снайпера стал такой же неожиданностью для группы опытнейшего офицера «Сайерет Маткаль», как и для террористов. Пока Муки со своими бойцами подбежал к стене и приставил лестницу, практически все уже было кончено. Спецназовцы бросились по приставной лестнице наверх, но в этот момент им прямо на голову стали выпрыгивать школьники, пытавшиеся спасти свои жизни. Вдогонку детям сверху полетела осколочная граната, брошенная Рахимом. Вокруг царили хаос и неразбериха, спецназовцы, растерявшись, не понимали, что следует предпринять. Они замерли на лестнице. Дым был настолько плотным, что две группы «Сайерет Маткаль» рисковали попасть под перекрестный огонь друг друга. В классе продолжали раздаваться автоматные очереди, и бойцы Муки Бецера, как и он сам, в какой-то момент ошибочно посчитали, что это группа майора Левина ликвидирует террористов.
Пока Рахим расстреливал школьников, группы капитана Либне и майора Левина, из-за отсутствия видимости, смешались в кучу у входа на второй этаж. Плотный, едкий дым забил легкие и разъедал глаза, как слезоточивый газ. Спецназовцам пришлось, закрыв глаза и задержав дыхание, бежать на звуки выстрелов и крики детей, доносившиеся из дальнего класса в конце коридора. В конце коридора было несколько окон, которые, к счастью, оказались распахнутыми, дым несколько рассеялся, и спецназовцы смогли увидеть Рахима. С обезумевшим взглядом и перекошенным от ненависти лицом, он стоял в центре класса у школьной доски и возился с автоматом. Одна из гильз застряла, заклинив затвор. Спецназовцы ворвались внутрь и изрешетили его автоматными очередями. Второй террорист стоял у дальней стены. По всей видимости, от всего увиденного он пребывал в глубоком шоке и даже не попытался защищаться. Бойцы «Сайерет Маткаль» буквально размазали его по стене, выпустив в него в упор несколько длинных очередей.
А от увиденного и в самом деле можно было лишиться рассудка. Спецназовцы стояли по щиколотку в детской крови. Где-то здесь, среди школьников, должен был находиться третий террорист. Один из заложников, 15-летний паренек, пытаясь привлечь к себе внимание спецназовцев, поднял руку, поскольку из-за криков и стонов ничего невозможно было разобрать. «Это террорист! Это террорист!» – кричал он, лежа в луже крови, указывая на кого-то, укрывшегося за его спиной. Это был третий член террористической группы Рахима, 19-летний Ахмад Салах Хараби. Он выглядел настолько молодо, что спецназовцы поначалу засомневались, решив, что школьник, обезумев от всего пережитого, ошибочно указывает на другого заложника. Однако все сомнения рассеялись после того, как и остальные дети стали кричать, что это террорист. Подбежав к нему, один из спецназовцев заметил, что террорист сжимает в одной руке гранату, а в другой – пистолет «Беретта». Он был тяжело ранен, но оставался в сознании. Боец подошел к террористу и произвел несколько выстрелов ему в голову.
Сразу после этого в класс вбежали десятки солдат и санитаров. С первого выстрела, ставшего сигналом к началу штурма, до последнего, в голову Ахмада Салах Хараби, прошло не более 30 секунд, ставших почти вечностью. То, что происходило в классе, невозможно описать. Ничего более страшного бойцам «Сайерет Маткаль» прежде видеть не приходилось. Психологическая травма от увиденного, к тому же усиленная синдромом собственной вины, у многих спецназовцев была настолько серьезной, что психологам пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть их в строй. Все помещение было завалено окровавленными телами детей. Убитых от раненых невозможно было отличить. Тела погибших детей пришлось складывать в одну кучу у дальней стены, чтобы вытащить тех, кого еще можно было попытаться спасти. В общей сложности из класса вынесли более 50 раненых детей, 10 из которых находились в критическом состоянии» [563].
В 1973 году в результате рейда подразделений Армии обороны Израиля в Бейруте погибли трое лидеров «Организации освобождения Палестины» (ООП). Руководство последней приняло решение организовать мощный теракт в качестве акта мести.
Подготовку операции и формирование отряда возглавлял лично командир военного крыла ООП Абу Джихад. Планировалось, что боевики захватят молодежный клуб и высотное здание «Бейт ха-Опера», расположенные недалеко от берега, взяв как можно больше заложников, и затем выдвинут требования об освобождении ряда заключенных (по одним данным, двадцати, по другим – десяти, включая православного архиепископа, арестованного за контрабандный провоз оружия) из израильских тюрем.
Если заключенные будут освобождены, боевики вместе с заложниками должны будут эвакуироваться на частном авиатранспорте в Дамаск.
Если требования не будут выполнены в течение четырех часов, члены отряда должны будут уничтожить заложников и покончить с собой.
Если две основных цели не удадутся, боевики должны будут захватить жилые дома, а по пути к цели убить как можно больше израильтян. В случае поимки боевики должны были рассказать, что прибыли из Египта, чтобы ответный удар был нанесен не по Ливану, а по Египту, и тем самым сорвать ведущиеся между двумя государствами мирные переговоры.
К рейду готовились десять боевиков, прошедших подготовку в Сирии и Ливане, но в итоге в отряд были включены только восемь из них.
3 марта 1975 года боевики вышли в море на египетском грузовом судне «Фахри эд-Дин» из Сарафенда (близ Тира). В море выяснилось, что у одной из резиновых лодок, на которых намечалось совершить высадку, испорчен мотор, и командир отряда принял решение, что обе группы высадятся на одной лодке.
Восемь боевиков, вооруженных автоматами Калашникова, пистолетами, ручными гранатами и несущих с собой ящики с тротилом, высадились с лодки на тель-авивском пляже в 11 часов вечера 4 марта 1975 года. Открыв стрельбу из личного оружия, они двинулись в глубь города, но скоро потеряли ориентацию. После этого они ворвались в небольшую гостиницу «Савой» на улице Геула, соединяющей бульвар Герберта Самуэля и улицу ха-Яркон. При захвате гостиницы террористы убили трех человек. Еще троим удалось выбежать на улицу, а двоим – спрятаться, но остальной персонал и постояльцы были взяты в заложники. Когда боевики с заложниками попытались выбраться из гостиницы, чтобы продолжить рейд, им помешал прибежавший на звуки стрельбы солдат Моше Дойчман, вступивший с ними в перестрелку. От полученных ран он скончался на следующий день. К четырем часам утра комната, где были собраны заложники, была заминирована.
Когда гостиница была окружена израильскими частями, террористы использовали одну из заложниц, Кохаву Леви, как посредника, так как она знала арабский. Они передали с ней свои требования и назначили десятичасовой срок для их выполнения. В процессе переговоров был также отпущен один раненый заложник.
В 4 часа 20 минут ночи 5 марта отряд израильского спецназа взял гостиницу штурмом. Погибли семь из восьми террористов, один, Муса Гума, был захвачен живым через несколько часов после штурма, когда его нашли прячущимся среди развалин гостиницы. Погибли также в общей сложности восемь гражданских лиц (трое при захвате гостиницы и еще пятеро заложников, взорванных в момент штурма одним из боевиков в заминированной комнате) и двое спецназовцев, в том числе бывший командир спецназа Генерального штаба Узи Яири, также принимавший участие в штурме добровольцем. Моше Дойчман, вступивший в перестрелку с боевиками накануне вечером, умер от полученных ран. Были освобождены пять заложников. Большинство погибших гражданских лиц были иностранцами, среди них граждане Германии, Франции, Швейцарии и Эфиопии.
Неофициальное и популярное название операции израильского спецназа и спецслужб по освобождению пассажиров захваченного 26 июня 1976 года террористами из организаций НФОП и «Революционные ячейки» самолета компании «Эр Франс», севшего по их приказу в аэропорту Энтеббе близ столицы Уганды Кампалы. Официальное название спецоперации – «Кадур ха-раам» («Шаровая молния»), позднее она была переименована в операцию «Йонатан» – в память о погибшем при ее проведении командире спецназа Йонатане Нетаниягу. Младший брат погибшего Идо Нетаниягу написал книгу «Последний бой Йони», где постарался реконструировать ход операции [564]. Она подробно описана в литературе [565], поэтому мы не будем на ней останавливаться.
11 марта 1978 года боевики ФАТХ под командованием Далаль аль-Муграби высадились с моря в районе Зихрон-Яакова, захватили в заложники пассажиров нескольких автобусов и автомобилей и пересадили их всех в один автобус, который направился в сторону Тель-Авива. По пути террористы обстреливали другие автомобили и автобусы.
Террористы были вооружены автоматами Калашникова, ручными гранатами, РПГ (ручные противотанковые гранатометы) и взрывчатыми веществами. Целью рейда, согласно показаниям на суде выживших членов отряда, был захват отеля в Тель-Авиве по образцу захвата гостиницы «Савой» за три года до этого.
Поделиться книгой: