Помоги проекту - поделись книгой:
По возвращении в Москву Юрий Линов написал подробный и правдивый отчет о том, что с ним произошло в Израиле, и его поведение (особенно то, что он сдал своих агентов) было признано «недостойным советского офицера».
В результате Юрий Линов был отчислен из «органов», разжалован и лишен права на офицерскую пенсию. Ему было запрещено жить в Москве, и он вынужден был уехать в небольшой городок на Украину [515].
Согласно данным из «открытых» источников, израильской контрразведке удалось завербовать кадрового сотрудника советской внешней разведки и склонить его к бегству на Запад только в 1988 году. Также перебежчик назвал имена четверых находившихся на связи у него агентов: Романа Вайсфельда, Григория Лундина, Анатолия Гендлера и Самуэля Мактея.
Майор Александр Ломов занимал пост «администратора по распоряжению советской недвижимостью на территории Израиля». Поясним, откуда она появилась. До 1917 года Русская православная церковь владела рядом объектов на территории Палестины (монастыри, храмы и т. п.). Потом она перешла под управление Советской власти. Ломов выполнял обязанности администратора и завхоза и отвечал за обеспечение всем необходимым проживавших на территории Израиля советских граждан (священнослужителей и монахов).
До своего приезда в Израиль в 1987 году Ломов служил в отделе стран Среднего Востока (Иран, Афганистан, Сирия и Ирак) Второго главного управления (контрразведка) КГБ СССР. По утверждению израильских авторов, Ломов был алкоголиком и часто избивал свою жену – она исполняла обязанности шифровальщика. Узнав об этом, израильская контрразведка разработала операцию «Мячик для гольфа» и склонила супругов к бегству на Запад [516].
Вот биографии «проваленных» перебежчиком агентов советской разведки. Начнем с Григория Лундина. Бывший военный летчик проживал в Минске. В сентябре 1970 года он побывал на Земле обетованной в качестве туриста – посетил проживающих там родственников. В то время редко кому удавалось съездить за границу в качестве туриста, а тем более отставному офицеру советских ВВС. Можно предположить, что данная поездка была ознакомительной и организована КГБ. Тем самым агент знакомился с будущим местом своего многолетнего проживания.
В 1973 году Григорий Лундин уехал на постоянное местожительство в Израиль. Сразу же по приезде устроился на предприятие ВПК, затем трудился в отделе канализации тель-авивского муниципалитета, потом в больнице. В середине семидесятых на полгода якобы уехал в Швецию. Находился ли в этой стране все шесть месяцев или где-то еще – неизвестно. Хотя даже живя в этом скандинавском государстве, он мог эффективно выполнять задания советской разведки. Дело в том, что за гражданином Израиля местная контрразведка следила бы менее тщательно, чем, например, за приехавшим на стажировку советским ученым. Более того, если бы в поведении гостя из Израиля было что-то настораживающее, например, он профессионально отрывался от наружного наблюдения, то шведы скорее записали бы его в сотрудники «МОССАДа», чем КГБ. Понятно, что в годы «холодной войны» в Стокгольме считали Тель-Авив малозначительным противником, в отличие от Москвы.
Затем Григорий Лундин вернулся в Израиль. Он регулярно выезжал за границу. Кроме этого, его расходы превышали доходы. Несмотря на это, в поле зрения израильской контрразведки он попал только в 1988 году. Был задержан. В ходе обыска у него на квартире было обнаружено различное специальное техническое оборудование, в т. ч. и радиопередатчик. В том же году был осужден на 15 лет тюремного заключения.
В начале девяностых годов руководство Белоруссии начало борьбу за его досрочное освобождение. Можно предположить, что в загранкомандировку его направило Первое управление (внешняя разведка) КГБ Белорусской ССР. Когда в начале девяностых республика обрела независимость, то решила попытаться освободить «своего» агента. Также известно, что 6 сентября 1996 года Григорий Лундин написал письмо на имя Евгения Примакова. В нем была такая фраза: «Обращаю Ваше внимание, что всегда был и остаюсь верным сыном Отечества и в своем провале не виновен».
В октябре 1996 года был выпущен на свободу. Умер в 2002 году [517].
Инженер-электрик Роман Вайсфельд был завербован в 1976 году. В 1980 году он приехал в Израиль. Перед отъездом получил следующие задания:
сбор сведений об отношениях Израиля со странами Запада, арабскими странами и государствами третьего мира;
сбор сведений о политических партиях и политических деятелях, помимо тех, что были опубликованы в прессе.
Когда приехал, то почти сразу устроился на работу на предприятие «Элько» – крупнейший производитель электрооборудования в Израиле.
В ноябре 1985 года выехал в Вену, где встретился с представителем советской разведки.
Затем он был направлен на работу на базу ВВС Израиля Тель-Ноф – крупнейшую в стране. Также там находилось крупнейшее авиаремонтное подразделение ВВС. Советский агент работал над проектом по контролю за потреблением электроэнергии, что давало ему возможность беспрепятственно перемещаться по территории всей базы. На этом объекте работало множество «русских» инженеров и техников.
В 1988 году арестован и осужден на 15 лет лишения свободы [518].
Инженер Самуэль Мактей в 1980 году приехал в Израиль. В течение двух лет трудился на одном из предприятий концерна «Авиационная промышленность», где занимался вопросами модернизации боевой техники. В 1982 году вернулся в Советский Союз. В 1990 году еще раз выехал в Израиль, где и был арестован в феврале 1991 года. В 1992 году приговорен к 7 годам тюремного заключения. В июле 1995 года вышел на свободу [519].
Инженер-электрик Анатолий Гендлер в мае 1997 года был осужден на 11 лет лишения свободы. В Израиль он приехал в 1981 году. Доступ к секретным документам получил, используя положение служащего государственной электрической компании. Достиг поста зам. начальника отдела электросчетчиков Южного отделения компании. По служебным делам он часто посещал военные объекты Израиля. Ежемесячный доход за переданные секретные сведения – 20 тыс. долларов США. В 1991 году, после призыва в Армию обороны Израиля сына, Анатолий Гендлер прекратил сотрудничать с советской разведкой [520].
В августе 1996 года в Израиле был арестован инженер Александр Редлис. Он родился и вырос в Кишиневе. В 1974 году был завербован КГБ. С апреля 1977 года по июль 1979 года проходил спецподготовку. После ее завершения выехал в Израиль.
Два года ушло на акклиматизацию. Он поселился в Рамат-Гане, где работал в мэрии и тренировал сборную команду Израиля по настольному теннису. В период с 1981 по 1988 год отправил 15 тайнописных сообщений в Центр, принял 17 радиограмм и провел пять личных встреч с представителями советской внешней разведки. Он сообщал сведения о политическом и экономическом положении в Израиле; о системе водоснабжения; о службе в армии (срочной и резервистов); о части, в которой служил сам; о моделях танков и инженерного оборудования, находившихся на различных военных базах [521].
В октябре 1999 года к 6 годам тюремного заключения за шпионаж в пользу Советского Союза и России был приговорен житель Ришон-Ле-Циона Валерий Каминский. Он родился и вырос в Риге. Был активистом местного сионистского движения и одновременно с 1975 года агентом КГБ. В 1977 году уехал в Израиль и до 1993 года занимался шпионажем. В течение многих лет он работал на базе ВВС Тель-Ноф в качестве техника по обслуживанию летных приборов. Часть информации узнавал от своего сына, который служил в одной из секретных частей [522].
Часть пятая
Сражаясь с врагами Израиля
Глава 16
Противодействие терроризму
Считается, что спецслужбы Земли обетованной достигли колоссальных успехов в противодействии терроризму. Вот только кто тогда объяснит, почему на территории этого государства регулярно падают запущенные с сопредельных территорий ракеты, периодически от рук террористов гибнут мирные жители, самолеты израильской авиакомпании сопровождает вооруженная охрана.
Если мы обратимся к статистике, то обнаружим такой факт. Страны, наиболее пострадавшие от терроризма в период с 1994 по 2004 год [523]:
* Первое место заняли за счет теракта 11 сентября 2001 года.
** За счет погибших в «горячей точке» на пакистанской границе – штате Джамму и Кашмир.
У Израиля самый высокий показатель количества погибших в результате терактов на 1 млн человек населения страны, где за указанный период террористами был убит каждый пятитысячный житель и только несколько месяцев в 2004 году прошло без жертв [524].
Вопреки распространенному мнению, освобождение захваченных террористами заложников, даже если никто из жертв не пострадал, – это не победа, а поражение спецслужб. Ведь спецслужбы не смогли предотвратить готовящееся преступление.
Оговоримся сразу, что речь не идет о «бытовых», «криминальных» и «индивидуальных» случаях. Поясним, что под первыми понимаются ситуации, когда, например, пьяный «террорист» решил взять заложников. Вторая группа случаев – когда захват заложников происходит во время совершения другого преступления, например, вооруженного ограбления банка или ювелирного магазина. Под индивидуальными случаями подразумевается ситуация, когда один или несколько человек решили, например, захватить авиалайнер с целью улететь на нем за границу. При этом они заранее никому не сообщили о своих планах.
Если говорить об Израиле, то большинство, если не все случаи захвата заложников носили «политический» характер, и поэтому теоретически их можно было предотвратить на этапе подготовки. Во-первых, исполнители были активистами одной из террористических организаций и поэтому могли попасть в поле зрения израильских спецслужб. Во-вторых, каждая операция планировалась заранее и о ней знали еще несколько человек. Поэтому спецслужбы теоретически могли узнать о ее подготовке через агентуру или допрос уже задержанных террористов.
Если мы обратимся к статистике, то с 1950 по 2010 год израильским спецслужбам пришлось освобождать заложников не более 10 раз, это с учетом эпизодов, которые по тем или иным причинам не попали в СМИ. При этом в 4 из 5 случаев были пострадавшие среди заложников во время штурма. Еще в одном случае жертв можно было бы избежать, если бы штурм начался чуть раньше, а бдительность террористов была бы усыплена.
Поэтому каждый случай захвата заложников в Израиле – это поражение ее спецслужб. Справедливости ради отметим, что большинство попыток захвата заложников все же Тель-Авиву удалось нейтрализовать на этапе подготовки этих акций. За последние четверть века произошло не более 10 случаев, но в большинстве из них в результате рокового стечения обстоятельств или ошибок гибли заложники и сами штурмующие. По данным из отдельных источников, если в операции участвует «Разведывательная группа Генерального штаба Министерства обороны» («Сейерет Маткал»), то на 100 освобожденных заложников приходится один погибший. Также спецподразделение потеряло несколько своих старших офицеров из-за того, что по традиции командир должен первым врываться в захваченное террористами здание или салон авиалайнера [525].
Почему заложников в Израиле захватывают так редко? Одна из причин – террористы понимают бессмысленность своей затеи. Тель-Авив никогда не выполнит их требования, а при штурме их убьют или несколько десятилетий они проведут в тюрьме. При этом не только непосредственные исполнители, но и все, кто участвовал в подготовке теракта.
В Израиле за организацию теракта предусмотрено наказание 30 лет лишения свободы, за каждого погибшего в теракте – пожизненное заключение, за участие в террористической деятельности – 20 лет лишения свободы. Поясним, что согласно действующему законодательству террористической деятельностью считается «членство в террористических организациях, руководство группировкой, набор боевиков, подстрекательство к террору, предоставление помощи террористам, непринятие мер к предотвращению терактов, торговля оружием и сотрудничество с террористами» [526].
Звучит цинично, но террористам выгодно сразу убить как можно больше израильтян, чем в течение нескольких часов держать их в заложниках, а потом погибнуть самим. Фактическим организаторам терактов выгоднее вместо захвата заложников организовать атаку террористов-смертников. Оружие XXI века – так часто называют террористов-самоубийц – позволяет получить максимальный эффект при минимальных затратах.
В Израиле они происходят крайне редко. Одна из причин – прекрасно организованная охрана. Экс-директор «МОССАДа» Дани Ятом утверждает, что Израиль ежегодно тратит на защиту объектов от нападений террористов свыше 2,5 млрд долларов США. Также он утверждает, что «охранная деятельность является отдельной отраслью народного хозяйства», которая включает в себя «комплекс законов и регламентирующих актов, отлаженную систему взаимодействия разных звеньев, не ограничивающих при этом рядовых граждан в демократических свободах…». По его словам, «девять из десяти террористов мы задерживаем, не давая совершить теракт, а оставшегося обязана нейтрализовать охрана, располагающая самыми современными технологиями» [527].
«Воздушные пираты» начали захватывать пассажирские самолеты сразу после окончания Второй мировой войны. С 1948 по 1957 год было зафиксировано 15 попыток угона самолетов.
Если говорить о захватах лайнеров по политическим мотивам, то первыми с этой проблемой столкнулись Куба и США. Если в 1960 году было несколько случаев бегства с острова Свободы, то уже на следующий год нашлись желающие совершить перелет в обратном направлении. 1 мая 1961 года впервые в истории был похищен и угнан на Кубу американский самолет компании National Airlines с 10 пассажирами на борту. За дело взялись идеалисты, кубинские патриоты и просто авантюристы, надеявшиеся на денежную премию от Кастро. Вашингтону пришлось отказаться от поддержки воздушного терроризма и нехотя договариваться с Гаваной об экстрадиции преступников [528].
В Советском Союзе первый случай воздушного пиратства по политическим мотивам (угонщики потребовали от экипажа лететь в Финляндию) произошел 8 января 1954 года. В тот день Ли-2 летел из Таллина в Ленинград. На его борту находилось 5 пассажиров и трое членов экипажа. Двое преступников (мужчина и женщина), угрожая пилотам оружием, потребовали сменить курс. Экипаж оказал сопротивление и с помощью пассажиров нейтрализовал бандитов. Правда, от полученных в ходе схватки ранений умер бортмеханик Тимофей Ромашкин. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза [529].
В период с 1958 по 1966 год на территории СССР было предпринято еще 5 попыток захвата пассажирских самолетов. Во всех случаях преступники были обезврежены, а самолеты остались в Советском Союзе [530].
Другое дело, что всерьез этой проблемой в СССР озаботились только в начале семидесятых годов, когда ежегодно происходило по две-три попытки захватить самолет и улететь на нем за границу.
Именно тогда в СССР начали разрабатывать различные приемы противодействия «воздушным пиратам». Проблема заключалась в том, что почти все угонщики действовали в одиночку или группами по два-три человека, при этом не посвящая никого из окружающих в свои планы. Это сильно осложняло работу правоохранительных органов. На Западе в большинстве случаев в качестве организаторов захватов авиалайнеров выступали террористические организации, и в подготовке каждой акции принимало участие как минимум человек десять. А чем больше народу знает секрет, тем меньше шансов утаить его от спецслужб. В этой ситуации у Израиля, по крайней мере теоретически, была возможность заранее узнать о готовящейся акции и принять необходимые меры по нейтрализации террористов. Впрочем, в Тель-Авиве решили не рисковать, а превратить аэропорт и свои авиалайнеры в объекты, непригодные для атак террористов.
Приемы борьбы с «воздушными пиратами», которые использовали советские авиаторы, отличались многообразием. Например, пилотов обучили так называемому антиугонному маневру. К середине 1973 года в кабинах пилотов появилась секретная кнопка «Захват» [531]. Через несколько лет ее начнут монтировать не только в кабине пилотов, но и в различных местах салона, чтобы об опасности могли предупредить и другие члены экипажа. При нажатии они выдают на экран диспетчера радиолокационный сигнал – специальный код.
Экипаж каждого самолета по требованию диспетчеров выставляет на ответчики определенную четырехзначную комбинацию цифр – на профессиональном языке это называется СКВОК. С помощью них диспетчер отличает друг от друга десятки точек, которые перемещаются по экрану. В случае захвата воздушного судна возле «точки» у диспетчера появится и номер, который пилот выставил на СКВОКе. В данном случае это «7700» [532] (по другим данным – «7500»).
Дверь, ведущая в кабину экипажа, имела кодовый замок и «глазок». Сейчас отдельные авиакомпании ставят бронированные двери. Летчиков обучили стрельбе и вооружили пистолетами Макарова (обычно 3 на команду). Сама идея перестрелки в салоне лайнера была не самой оптимальной мерой нейтрализации бандитов. Пули могли ранить пассажиров, пробить обшивку или повредить коммуникации систем управления и жизнеобеспечения воздушного судна [533].
Пилоты знали, что в случае угрозы захвата авиалайнера они должны были выполнять все требования террористов. А на земле должны были думать, как выходить из сложившейся ситуации [534].
Определенные меры по противодействию воздушному терроризму принимались и на земле. После 1970 года в аэропортах, расположенных в приграничных районах, ввели выборочный досмотр багажа, а рейсы, проходившие вблизи госграницы, стали сопровождать вооруженные сотрудники МВД.
С 1973 года ввели контроль ручной клади, багажа и личного досмотра пассажиров. Хотя причиной привычной в наши дни меры безопасности стали не воздушные террористы, а обычный ученый, который вез в багаже некие химические вещества. Во время рейса лайнера Ил-18 из Казахстана в Москву произошло их самовозгорание. Самолет рухнул на землю. Погибли все пассажиры [535].
Постановлением Совмина СССР от 12 июля 1973 года в связи с участившимися случаями захватов и угонов воздушных судов в системе гражданской авиации начали создаваться режимные органы [536].
В Министерстве гражданской авиации (МГА) было создано Управление режима для комплексного решения задач по своевременному предупреждению и пресечению возможных попыток угона воздушных судов за границу, совершения других преступных актов против гражданской авиации.
Управлением режима осуществлялось в подведомственных Министерству управлениях, предприятиях и учреждениях гражданской авиации руководство организацией и проведение режимно-охранных мероприятий, направленных на обеспечение безопасности полетов, охраны жизни и здоровья пассажиров и членов экипажей самолетов, пресечением захватов и угонов воздушных судов «Аэрофлота» за границу, от управления требовалось соблюдение секретности при проведении всех видов секретных работ в гражданской авиации, управление определяло порядок организации и соблюдения пропускного и внутриобъектового режима в аэропортах и авиапредприятиях гражданской авиации, управление занималось внедрением и эффективным использованием поисковой техники для досмотра пассажиров, их ручной клади и багажа, систем охранной сигнализации, совершенствованием технических средств контроля и поиска [537].
Также было ужесточено уголовное наказание за воздушный терроризм. В Советском Союзе самостоятельным видом преступления угон воздушного судна (в т. ч. захват воздушного судна для угона) стал согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 3 января 1973 года. До этого времени наказание наступало за злостное хулиганство, хищение имущества в особо крупных размерах, измену Родине и другие совершенные в процессе захвата самолета преступления [538].
В октябре 1977 года приказом председателя КГБ Юрия Андропова в составе Управления «Т» Второго Главного управления КГБ СССР был образован специальный отдел. В приказе о его создании говорилось:
«…отдел организует и проводит контрразведывательную работу в Центральном управлении международных сообщений (ЦУ МВС) МГА (Министерство гражданской авиации. –
Существовал секретный план «Набат», где были расписаны действия Министерства гражданской авиации, МВД, КГБ СССР, ПВО и МИДа при угоне воздушного судна [540]. Понятно, что участие в этом мероприятии двух последних ведомств было необходимо лишь в том случае, когда самолет необходимо было выпустить за границу.
В соответствии с планом «Набат» в указанном выше отделе Управления «Т» Второго Главного управления была сформирована группа быстрого реагирования из оперативных работников. В аэропортах были определены специальные места-стоянки для самолетов, в отношении которых предполагалось проводить антитеррористические мероприятия. Отдел был определен головным подразделением, а его начальник был старшим оперативным начальником при действиях по плану «Набат» [541].
После читинской трагедии (взрыв самолета «Ту-104» 18 мая 1973 года [542]) было отменено сопровождение рейсов вооруженными сотрудниками транспортной милиции, введен досмотр пассажиров и багажа в аэропортах, разработаны мероприятия по освобождению заложников и созданы специальные подразделения, осуществлены другие меры [543].
В семидесятые-девяностые годы прошлого века КГБ основной упор делал не на разработку технологий освобождения заложников, а на предотвращение готовящихся угонов. Чекисты выявляли потенциальных преступников, вели их оперативную разработку и под влиянием агентуры заставляли отказываться от своих планов [544]. По утверждению многих экспертов, благодаря этому были спасены тысячи жизней потенциальных заложников. Об этом не принято говорить, но в СССР крайне неохотно выпускали захваченные террористами лайнеры за границу [545].
Вернемся к тому, что происходило в это время в Израиле. В конце шестидесятых годов всплеск арабо-израильского противостояния привел к новой, невиданной ранее волне воздушного терроризма. Нападения на лайнеры израильской авиакомпании и самолетов третьих стран, направляющихся в Израиль, вызывали одобрение в странах Ближнего Востока. Если в 1968 году было 38 случаев угона воздушных судов, то в 1969 году – уже 82 [546].
23 июля 1968 года группа из трех членов Народного фронта освобождения Палестины под руководством Жоржа Хабаша, известного как Аль-Хаким, захватила пассажирский авиалайнер «Боинг-707» компании «Эль-Аль» на аэродроме в Афинах и заставила капитана корабля лететь в Алжир. Террористы выдвинули требование освободить двенадцать арабских заключенных из израильских тюрем, пообещав освободить захваченный лайнер с экипажем и тридцатью пятью пассажирами. Правительство Израиля, совершенно неготовое к такому повороту событий, через три недели согласилось выполнить все требования «воздушных пиратов» [547].
26 декабря 1968 года двое боевиков Народного фронта освобождения Палестины Тахер Хусейн Ямани и Махмуд Мхаммад Исса в Афинском международном аэропорту с расстояния шести метров обстреляли из автоматов Калашникова выруливающий на взлетно-посадочную полосу «Боинг-707» израильской авиакомпании «Эль-Аль», следовавший рейсом № 253 Тель-Авив – Афины – Париж – Нью-Йорк. На борту самолета находилось 37 пассажиров и 11 членов экипажа.
В своей книге «Миссия выполнима. Удары израильского спецназа» Александр Брасс сообщил подробности этой драмы:
«Одна из первых пуль террористов, пробив иллюминатор, попала в голову пассажира. От полученного ранения он скончался практически мгновенно. Поняв, что на авиалайнер совершено террористическое нападение, израильские пилоты, вместо того, чтобы заглушить двигатели, стали набирать обороты, стараясь вывести самолет из-под обстрела. Тогда один из террористов стал бросать в сторону израильского «Боинга» ручные гранаты, одна из которых разорвалась прямо под крылом самолета. Лишь по счастливой случайности топливные баки не воспламенились. В противном случае огонь не только поглотил бы пассажиров и членов экипажа, но и моментально перекинулся бы на соседние гражданские самолеты, ожидавшие своей очереди на взлет.
Тем не менее один из двигателей все же загорелся, и огонь с большой скоростью стал распространяться по фюзеляжу авиалайнера, угрожая в любой момент прорваться в пассажирский салон. Бортпроводница Хана Шапира открыла входной люк, попав прямо под автоматную очередь. Одна из пуль раздробила ей бедро, другая прошла навылет, через легкое. Стараясь спастись от огня, пассажиры, не дожидаясь прибытия трапа, стали выпрыгивать прямо на ходу, на бетонную площадку, рискуя получить тяжкие увечья или попасть под шквальный огонь палестинских террористов. Лишь по счастливому стечению обстоятельств удалось избежать дополнительных жертв» [548].
По утверждению авторов книги «История разведывательных служб Израиля» Дена Равива и Йосси Мелмана, жертвами трагедии стали один пассажир и две стюардессы [549].
После того как у террористов закончились патроны и гранаты, они сдались греческим полицейским.
18 февраля 1969 года в аэропорту Цюриха трое террористов обстреляли самолет авиакомпании «Эль-Аль». В результате погиб пилот, было ранено 5 пассажиров [550]. Один из нападавших был застрелен, а другой ранен сотрудником службы безопасности компании Мордехаем Рахамимом. Швейцарские власти арестовали последнего по обвинению в убийстве и незаконном хранении оружия. Первое обвинение потом сняли, а по другому он провел в тюрьме около месяца.
Журналист Владимир Бейдер в статье «Операция «Изотоп-1», опубликованной в 2007 году в журнале «Огонек», рассказал подробности этого инцидента:
«18 февраля 1969 года Мордехай Рахамим сопровождал рейс «Эль-Аль» из Амстердама в Тель-Авив. Промежуточная посадка – в Цюрихе. Мордехай занял место в салоне. Его пистолет лежал в шкафу у пилотской кабины – оружие разрешалось брать только в полете. Самолет стал выруливать на взлет.
Тут Мордехай услышал шум снаружи. Из пилотской кабины закричали: «Всем лечь – по нам стреляют!» Охранник бросился туда. В кабине свистели пули, окно разбито, на полу умирал командир корабля.
– Нас учили противостоять захвату в самолете, – рассказывает Рахамим. – Как действовать, когда атакуют снаружи, я не знал. Армейский инстинкт сработал: первым делом – определить источник огня.
Мордехай высунулся из окна. Увидел на бетонке террористов – двое с «калашниковыми» (автомат Калашникова. – Прим. авт.), один с гранатами, и женщина разбрасывает листовки. Расстояние – 50–60 метров, из «беретты» 22-го калибра не достать. С пистолетом в руке он помчался к хвостовому люку, спустился по аварийному трапу и, укрываясь за сугробами, побежал к террористам. Задача была отвлечь внимание на себя. Он бежал, стрелял и кричал: «Брось оружие!» Один уронил автомат. Второй стал поворачиваться в сторону Мордехая. Расстояние уже было подходящим.
– Это такой момент – кто выстрелит первым, того и взяла. Я попал.
У Мордехая кончились патроны. На третьего террориста он бросился врукопашную и уже схватил за горло. Но задушить не успел. В затылок уперся ствол, и швейцарский полицейский сказал по-английски: «Оставь его, или я буду стрелять»…» [551].
6 сентября 1970 года двое террористов – палестинка Лейла Халед и никарагуанец Патрисио Аргуэль – попытались захватить «Боинг-707» израильской авиакомпании, который летел из Тель-Авива в Нью-Йорк через Амстердам. На борту в момент захвата находилось 10 членов экипажа и 138 пассажиров.
После вылета из Амстердама террористы, до того изображавшие семейную пару, вскочили со своих мест и начали громко кричать и размахивать оружием. Аргуэль бросился к дверям кабины экипажа. Шломо Видер, стюард компании «Эль-Аль», попытался его остановить и получил пулю в живот. Пилот вывел авиалайнер в пике, и террористы, потеряв равновесие, упали на пол, что позволило находившемуся на борту израильскому охраннику застрелить одного из них – Аргуэль. Тем временем один из пассажиров справился с Халед, и ее привязали веревками к сиденью.
По плану террористов должно было быть четверо, но двое из них с сенегальскими паспортами, чьи номера отличались на единицу, по согласованию с капитаном Ури Бар-Левом не были допущены к полету в Амстердаме.
Самолет совершил вынужденную посадку в лондонском аэропорту Хитроу. Халед, после споров между израильскими и британскими спецслужбами, отправили в тюрьму в Лондоне, а раненого стюарда Шломо Видера доставили в госпиталь. После того как самолет привели в порядок, он продолжил полет в Нью-Йорк. Правда, в тюрьме террористка находилась недолго. Через неделю ее освободили и обменяли на часть захваченных террористами пассажиров четырех авиалайнеров [552].
Захват пяти авиалайнеров в сентябре 1970 года, вошедший в историю под названием «Доусон филд» террористической организацией Народный фронт освобождения Палестины (НФОП). В ходе серии угонов были захвачены и впоследствии сожжены 4 самолета международных компаний, экипажу пятого авиалайнера удалось своими силами обезвредить двух террористов и спасти самолет (речь идет о рассказанной выше попытке захвата самолета израильской авиакомпании 6 сентября 1970 года). К сожалению, в четырех остальных случаях террористы смогли полностью реализовать свои замыслы.
«Боинг-707» компании «TWA», рейс № 741, следовал из Тель-Авива в Нью-Йорк через Афины и Франкфурт-на-Майне. После вылета из Франкфурта-на-Майне с 144 пассажирами и 11 членами экипажа был захвачен террористами и, в соответствии с их распоряжениями, посажен 6 сентября 1970 года в 19.45 на законсервированном со времен Второй мировой войны военном аэродроме «Доусон филд» в Иордании.
Авиалайнер «Douglas DC-8» швейцарской авиакомпании «Swissair», рейс № 100, 6 сентября 1970 года следовал из Цюриха в Нью-Йорк. После вылета из Цюриха с 143 пассажирами и 12 членами экипажа был захвачен террористами и, в соответствии с их распоряжениями, был также посажен на «Доусон филд».
«Боинг-747» компании «Pan American World Airways», рейс № 93, 6 сентября 1970 года следовал из Брюсселя через Амстердам в Нью-Йорк. Самолет со 136 пассажирами и 17 членами экипажа был захвачен в Амстердаме двумя террористами, не попавшими на рейс «Эль-Аль». «Боинг-747» оказался слишком большим, чтобы сесть на летной полосе «Доусон филд». Поэтому его перегнали сначала в Бейрут, а затем в Каир, где пассажиры и команда были освобождены, а самолет был взорван.
Авиалайнер «Vickers VC10» компании BOAC, рейс № 775, следовал 8 сентября 1970 года из Бомбея через Бахрейн и Бейрут в Лондон. Самолет со 105 пассажирами и 14 членами экипажа был захвачен террористами после вылета из Бахрейна и насильно посажен в «Доусон филд».
Большинство заложников было переведено в Амман и освобождено 11 сентября 1970 года. В плену у террористов осталось 56 человек еврейской национальности – членов летных экипажей и пассажиров. Террористы требовали освободить Лейлу Халед и своих соратников из тюрем Германии, Швейцарии и Израиля, угрожая новыми терактами. Переговоры длились шесть дней, и в итоге Великобритания согласилась выдать палестинскую террористку. Сразу же было отпущено несколько заложников, в основном женщины и дети. К 30 сентября 1970 года заложников обменяли на Лейлу Халед и шестерых палестинских заключенных [553].
Поделиться книгой: