Помоги проекту - поделись книгой:
31 марта 1961 года в Израиле был арестован по подозрению в шпионаже в пользу СССР высокопоставленный сотрудник Министерства обороны и руководитель департамента военной истории Тель-Авивского университета, военный обозреватель «Ха-Арец» подполковник Армии обороны Израиля в отставке Израэль Беэр. Несмотря на то что с этого дня прошло почти полвека, до сих пор существуют «белые пятна» в биографии этого человека.
В частности, неизвестно его настоящее имя, где и когда родился, чем занимался до 1938 года и почему решил эмигрировать из Австрии в Палестину. Все сведения, которые он указывал в анкетах и когда вспоминал в беседах с друзьями свое прошлое, оказались вымыслом.
Поэтому существует версия, что в 1938 году по заданию германской или советской разведки он был направлен в Палестину в качестве разведчика-нелегала. После начала Великой Отечественной войны (если он был советским агентом) или в середине Второй мировой войны (германский агент) связь с ним была утрачена. Известно, что часть архивов германской разведки, а также многие ее кадровые руководящие сотрудники (в качестве военнопленных) оказались на территории СССР. Именно тогда советская разведка обнаружила нацистского агента, который сделал головокружительную карьеру в Израиле, и на основании такого компромата завербовала его. Если Израэль Беэр был советским агентом с довоенных времен, то с ним просто восстановили связь. Поэтому, повторим еще раз, это только версия.
Возможно, что он до отъезда в Палестину не был агентом германской или советской разведки, а был обычным жителем Вены, у которого, в силу его национальности, возникли определенные проблемы с властями. И истории про учебу в университете и военной академии, участие в уличных боях в Вене в 1934 году и Гражданской войне в Испании он придумал только ради того, чтобы обеспечить себе комфортную жизнь на Ближнем Востоке.
После прибытия в Палестину Израэль Беэр занялся научной работой в Иерусалимском университете и вступил в «Хагану». Во время Войны за Независимость служил в отделе планирования Генерального штаба Армии обороны Израиля, однако был уволен из армии в 1949 году за свои коммунистические убеждения.
Первый контакт Беэра с советской разведкой был зафиксирован в сентябре 1956 года, когда он познакомился с корреспондентом ТАСС в Израиле Сергеем Лосевым. Встреча произошла на квартире лидера прокоммунистического «Движения за дружбу с СССР». Последний посетовал на клевету на СССР в израильской прессе и предложил Беэру изложить свое видение израильско-советских отношений. Тот согласился и подготовил соответствующий документ. Одновременно он сообщил в «Шабак» о своей встрече с Сергеем Лосевым. Там ему сказали, что его собеседник – офицер КГБ и с ним лучше не встречаться. Однако Беэр еще трижды встречался с Лосевым на праздничных приемах в посольствах Болгарии, СССР и Венгрии в период с сентября 1957 года по январь 1958 года.
Затем Лосев познакомил Беэра с резидентом советской разведки Василием Авдеенко, работавшим под прикрытием дипломатического статуса в советском посольстве в Израиле. В январе 1958 года на встрече с Авдеенко обсуждались стратегические и политические аспекты советско-израильских отношений. Затем Авдеенко представил Беэру сотрудника советской резидентуры Владимира Соколова, который и поддерживал связь с ценным агентом до момента его ареста.
По заданию КГБ Беэр совершил несколько поездок в Германию, Францию и Великобританию, где использовал свой статус высокопоставленного чиновника для организации встреч с министром обороны Германии Штраусом и руководителем французской разведки. Особое значение КГБ придавал встрече Беэра с шефом германской Федеральной службы разведки (BND) генералом Рейнхардом Геленом.
29 марта 1961 года служба наблюдения установила факт встречи Соколова с Беэром на квартире последнего, что находилась в северном Тель-Авиве на улице Брандес, 67. В 22.4 Соколов вышел из квартиры Беэра с портфелем в руках. Позднее Соколов вернул портфель Беэру. В ту же ночь сотрудники контрразведки произвели обыск в доме Беэра и обнаружили там секретные документы, касающиеся строительства израильской фирмой «Солель Бонэ» военной базы для американской армии в Турции. Предатель был арестован утром 31 марта 1961 года.
В январе 1962 года был приговорен к 15 годам тюремного заключения.
Умер в тюремной камере 1 мая 1966 года [492].
История агента румынской разведки Франчека Самуэля больше похожа на сюжет низкокачественного шпионского романа, чем на профессионально разработанную операцию. Поэтому нет ничего удивительного в том, что этот человек с момента своего появления в Израиле сразу же попал под наблюдение «Шабака». Несмотря на это, он в течение нескольких лет занимался шпионажем.
Франчек Самуэль родился в 1914 году в Румынии. В юности участвовал в деятельности подпольной ячейки румынской компартии. Поэтому в 1945 году был назначен секретарем одного из румынских обкомов. Возможно, он бы прожил спокойную и сытую жизнь высокопоставленного партийного функционера, если бы не его роман с супругой одного из руководителей страны. «Рогоносец» сначала отправил любовника в тюрьму, а потом добился перевода в психбольницу. Возможно, так бы и прожил всю жизнь в больничной палате Франчек Самуэль, если бы в 1957 году о нем не вспомнили в румынской разведке и не решили использовать в своих целях. Очень подходящая для отправки на Запад у него была биография – жертва тоталитарного режима. Выбора у Франчека Самуэля не было – пациент психушки или румынский шпион. Он выбрал второй вариант. Спецподготовка заняла почти два года. Сначала его планировали отправить в США, но затем в Бухаресте решили, что в Израиле агент будет более полезным. Летом 1961 года Франчек Самуэль вместе с женой Барбарой прилетел в Тель-Авив.
Почти сразу же после прибытия к нему повышенное внимание стала проявлять местная контрразведка. Дело в том, что один из агентов «МОССАДа» сообщил, что среди прибывших из страны репатриантов – шпион. За Франчеком Самуэлем было установлено круглосуточное наружное наблюдение, правда, оно оказалось неэффективным, так как он в нужный момент легко уходил от «наружки». Поэтому доказательств его шпионской деятельности добыть не удалось. Тайный обыск в его квартире тоже не дал результатов – кроме дорогостоящего приемника, с помощью которого можно было получать сообщения из Центра (а это нужно было еще доказать), ничего обнаружено не было. И тогда в квартире были установлены «жучки». С их помощью удалось узнать время начала очередного сеанса радиосвязи с Центром. Именно во время последнего Франчек Самуэль вместе с супругой Барбарой был задержан.
Израильская контрразведка решила его перевербовать и начать через него передавать в Бухарест дезинформацию. Агент сумел сообщить в Центр, что работает под контролем. После этого операция была прекращена.
Франчек Самуэль в марте 1965 года был приговорен к 6 годам тюремного заключения, но спустя несколько месяцев был депортирован на родину. Тель-Авив и Бухарест договорились о сотрудничестве [493]. В частности, Румыния согласилась разрешить проживающим на ее территории евреям выехать в Израиль. Правда, Тель-Авиву пришлось платить за каждого репатрианта 4000 долларов (всего до 1990 года Израиль выплатил Румынии по этой статье 600 млн долларов). Также Израиль должен был помочь Румынии с закупкой оружия и раздобыть для нее технологию производства нескольких видов немецкой боевой техники и т. д.
Маркус-Авраам Клинберг прославился тем, что поставлял оперативную информацию советской и восточногерманской спецслужбам на протяжении 35 лет [494]! Хотя он прославился не только своей неуязвимостью, но и ценностью поставляемой информации. Этот человек занимал пост замдиректора сверхсекретного Биологического института в городе Нес-Цион в 16 км к югу от Тель-Авива. Это учреждение занималось работами в области химического и биологического оружия. Аналитики американской разведки считают, что Израиль по крайней мере создал оборонительный потенциал против химического и биологического оружия, имевшегося на вооружении ряда арабских стран, – запасы вакцин и способность контролировать воздушный и водный бассейны в случае применения противником этих видов оружия [495].
Маркус-Авраам Клинберг родился в Варшаве в 1918 году в семье раввина. Несмотря на это, он получил светское образование. В 1935 году стал студентом медицинского факультета Варшавского университета. В 1939 году, спасаясь от нацистов, бежал на территорию СССР. Его мать не могла бросить своих престарелых родителей, осталась и погибла вместе со всей семьей. Продолжил учебу в Минском мединституте, но после начала Великой Отечественной войны ушел добровольцем на фронт.
Вначале воевал в пехоте, затем – в санитарных частях. После тяжелого ранения, полученного на Курской дуге, капитан медицинской службы Маркус Клинберг стал инвалидом. После демобилизации он был направлен в качестве врача-эпидемиолога в Казахстан.
В те времена эпидемиологическая обстановка в азиатских республиках была тяжелой из-за свирепствовавших инфекционных болезней. Несмотря на инвалидность, Клинберг сумел наладить массовую вакцинацию, резко снизившую детскую смертность. Начальство заметило его способности и направило в Москву, а оттуда он попал в Минск, в распоряжение республиканского Министерства здравоохранения. Маркус хотел продолжить учебу в медицинском институте, но его с ходу назначили главным эпидемиологом республики.
Затем его переводят в Москву, где он возобновляет учебу в мединституте и одновременно продолжает работать в военной медицине. На талантливого врача обращают внимание, его все чаще посылают в освобожденные от немцев города и села, где то и дело вспыхивают различные эпидемии. Вскоре за ним прочно закрепилась репутация блестящего эпидемиолога.
Осенью 1944 года на него обратила внимание советская военная разведка. В 1945 году он приехал в Варшаву и узнал, что все его родные погибли. Там он встретил свою бывшую однокурсницу Ванду Ясинскую, с которой учился на медицинском факультете Варшавского университета. У нее вся семья погибла в концлагере Треблинка. Ей удалось найти убежище в католическом монастыре. Маркус и Ванда полюбили друг друга и в Минск вернулись уже мужем и женой.
Период с 1945 по 1948 год в различных источниках описан по-разному. Одни авторы утверждают, что в это время супруги жили в Белоруссии, другие – что в 1945 году эмигрировали из Польши в Швецию.
Зато точно известно, что Маркус и Ванда в 1948 году приехали в Израиль. Его опыт и военное прошлое позволили ему сразу же поступить на службу в только что сформированную Армию обороны Израиля и сделать там стремительную карьеру. В 1952 году он демобилизовался из армии в чине подполковника.
Так как Клинберг прекрасно зарекомендовал себя с профессиональной точки зрения, его знакомят с профессором Давидом Эрнстом Бергманом. Тот как раз приступил к созданию института в Нес-Ционе. В этом научном учреждении планировалось, наряду с открытыми исследованиями, заниматься работой в сфере создания оружия массового поражения: ядерного, химического и биологического. С 1956 года деятельность института была засекречена. Если до этого он подчинялся университету Тель-Авива, то теперь – непосредственно премьер-министру страны.
Известно лишь, что в институте шла напряженная работа в области вирусологии, токсикологии и эпидемиологии. Главой эпидемиологического отделения был Маркус Клинберг. Постепенно институт превратился в небольшой научный городок, где разрабатывались десятки собственных проектов и выполнялись специальные заказы Пентагона.
Очень скоро Клинберг выдвинулся и был назначен заместителем директора института с широкими полномочиями (в частности, руководил исследованиями, связанными с эпидемиологией). Для Израиля данное направление стало актуальным в шестидесятые годы, когда Египет во время Гражданской войны в Йемене (1963–1967) применил химическое оружие.
Клинберг также возглавлял исследования по контракту с американской армией, касающиеся борьбы с определенными инфекционными заболеваниями. Очень скоро он завоевал репутацию ученого с мировым именем. Благо, что в Израиле в то время была широкая возможность применения его знаний в области эпидемиологии, поскольку массовая репатриация из Африки, Азии, а также Европы требовала серьезного противодействия таким болезням, как туберкулез, малярия, тиф и другие.
Клинберг был введен в состав одной из комиссий Всемирной организации здравоохранения в Женеве. Читал также лекции в Тель-Авивском университете как ведущий специалист по профилактической медицине. На пике своей карьеры Клинберг занимал посты начальника Управления эпидемиологии, административного директора и заместителя генерального директора института.
В шестидесятые годы он попал в поле зрения израильской контрразведки, но тогда доказать факт работы на Москву не удалось. В семидесятые годы один из коллег Клинберга заявил, что он – советский шпион, и снова не удалось собрать необходимых доказательств. Более того, оба раза ученый успешно проходил проверку на детекторе лжи.
В 1982 году, во время очередной поездки Клинберга на научную конференцию в Швейцарию «МОССАД» организовал за ним круглосуточное наружное наблюдение и зафиксировал его встречу с представителем советской разведки. Правда, этот эпизод не мог служить основанием для задержания. На допросе Клинберг мог заявить, что не знал о том, что его собеседник – советский разведчик.
В начале января 1983 года было решено организовать против ученого провокацию – сообщить ему ложную информацию и проследить, передаст он ее в Москве или нет. Якобы в Малайзии произошла утечка отравляющего вещества, и Клинберг должен выехать в эту страну для изучения последствий экологической катастрофы. А спустя день информация о несуществующей катастрофе в Малайзии была передана в Москву. Теперь никаких сомнений не оставалось: Клинберг – советский агент…
17 января 1983 года он должен был выехать в аэропорт, чтобы вылететь в Малайзию. Вместо этого его доставили на конспиративную квартиру «Шабака», где его в течение двух недель допрашивали по 18 часов в сутки, применяя все известные приемы психологического давления. В конечном счете он сломался и признался в том, что действительно работал на советскую разведку.
В 1983 году был приговорен к пожизненному заключению. Затем наказание было заменено на 20 лет тюрьмы [496]. В 1998 году его освободили.
По утверждению отдельных авторов, главным шпионом был не Клинберг, а его жена Ванда (умерла в 1990 году в Париже), кроме того, супругами был завербован крупный ученый – лауреат Госпремии Израиля [497]. Этот человек так и не был разоблачен израильской контрразведкой. Кроме того, израильтянам не удалось выяснить, как на самом деле Клинберг поддерживал связь с Центром и когда начал сотрудничать с Москвой. Его признания на допросах – полностью или частично вымышлены. В частности, он сообщил, что это случилось в 1957 году.
Также появились сообщения о том, что его израильской контрразведке «сдал» другой агент советской разведки, который прибыл в Израиль в 1972 году в качестве эмигранта. Называют и его оперативный псевдоним – «Самаритянин». Также утверждается, что на первом допросе в «Шабаке» он во всем сознался и согласился играть роль «двойного агента», которую якобы успешно исполнял 18 лет [498].
«Самаритянин» узнал о существовании Клинберга, когда получил от московского начальства приказ восстановить потерянную связь с этим агентом. Ранее у «Шабака» дважды возникали подозрения в адрес замдиректора Института биологии, но подтвердить их контрразведка не сумела», – утверждает другой источник [499].
Третий источник сообщает:
«В 1977 году, когда Клинберг оборвал связь со своими кураторами, в КГБ решили обратиться к «Самаритянину», чтобы тот попытался связаться с ним. «Самаритянин» оставил в почтовом ящике дома Клинберга открытку с шифром, попросив о встрече. Именно эта встреча, задокументированная сотрудниками «Шабака», и стала поводом для ареста Клинберга» [500].
Правда, есть небольшая нестыковка. Арестовали Клинберга в начале 1983 года. Странно, что опасный (для Тель-Авива) советский агент на протяжении шести лет находился на свободе. Что мешало «Шабаку» еще в 1977 году организовать встречу Клинберга с «двойным агентом» и захватить первого с поличным?
А может, и не было никакого «Самаритянина»?
В 1966 году один из сотрудников советского посольства попытался завербовать молодую чиновницу одного из израильских министерств, воспользовавшись для этого старым, как мир, методом – он стал ее любовником. Однако и наблюдавшие за ним сотрудники «Шабака» не дремали. Они отсняли скрытой камерой несколько кассет, запечатлевших бурные любовные утехи молодого, но уже женатого советского дипломата. Дальше можно было переходить к его вербовке по отработанной схеме, и контрразведчики уже придумали название для этой операции – «Акварельные краски». Однако в последний момент премьер Израиля Леви Эшколь [501] дал указание операцию отменить [502].
Справедливости ради отметим, что это не единственный эпизод подобного рода. Летом 1955 года жена израильского чиновника МИДа влюбилась в советского дипломата. Их «роман» был внезапно прерван из-за отъезда последнего на родину [503].
В начале шестидесятых годов «МОССАД» отпраздновал очередную «победу». Его сотрудникам удалось завербовать сотрудника отдела по связям со странами Азии и Африки Министерства иностранных дел СССР (его имя до сих пор засекречено) и зятя бывшего президента Египта Абделя Насера и одного из ближайших советников тогдашнего президента этой страны Анвара Садата Асрафа Маруана (оперативный псевдоним «Сват»). Второй был специально подставлен израильтянам египетской разведкой и нанес колоссальный ущерб Земле обетованной. Подробно об этом было рассказано выше, в главе, посвященной операциям политической разведки. Сейчас расскажем о сотруднике советского МИДа.
В 1972 году «Сват» прислал в Израиль сделанную им запись бесед, которые велись во время секретной встречи Леонида Брежнева с Садатом. Спустя несколько дней свою запись этих бесед прислал и израильский шпион, работавший в советском МИДе. Сверив их и увидев, что они практически совпадают, в «МОССАДе» стали окончательно доверять этим агентам.
Вскоре израильский агент на Смоленской площади сообщил, что Москва пытается подкупить двух дипломатов из азиатских стран, с тем чтобы они убедили своих послов в ООН проголосовать за очередную антиизраильскую резолюцию. Израильтяне тут же намекнули этим дипломатам на то, что им известно о переговорах, которые с ними ведут русские, и что если их страны действительно выступят в ООН против Израиля, их руководство немедленно узнает о полученных ими взятках. И в результате та антиизраильская резолюция так и не смогла собрать большинство голосов [504].
Считать это большим успехом израильской разведки – сомнительно.
Во-первых, подкупленные дипломаты не могли повлиять на решение своих послов, так как решение, как голосовать за антиизраильскую резолюцию, принимается обычно не послами, а на уровне руководства МИДа или страны.
Во-вторых, голоса двух государств не могли повлиять на общий результат. Поэтому данная идея выглядит сомнительно. Если дипломатам и предлагали деньги, то за секретную информацию, а не за лоббирование интересов СССР.
Сомнительно звучит утверждение и о том, что от агента из МИДа были получены подготовленные советскими военными советниками в Египте отчеты об их деятельности. Якобы благодаря этому Израиль имел самую точную информацию о вооружении армий своих противников и начал спешно разрабатывать систему, позволявшую бороться с этими советскими новинками. Дело в том, что военные советники были направлены в Египет по линии Министерства обороны СССР и, соответственно, отправляли свои отчеты в это ведомство, а не в МИД.
Также агенту из МИДа приписывается, что он вместе со «Сватом» сообщил в Тель-Авив точную дату и время начало Войны Судного дня 1973 года [505]. Второй агент действительно сообщил дату и время, но только эта информация чуть было не привела к катастрофе Израиля и его поражению в этом вооруженном конфликте.
Поэтому возникает вопрос: а не был ли сотрудник МИДа специально подставлен для вербовки «МОССАДу» КГБ? Часть переданной им информации сомнительна или малоценна, а остальное совпадает с дезинформацией, подготовленной египетской разведкой. Напомним, что в шестидесятые годы Советский Союз и Египет активно сотрудничали в военной сфере. Почему бы им не объединить свои усилия в разведывательной сфере против Израиля?
В ноябре 1971 года эмигрировавший из ФРГ в Израиль специалист по аэродинамике Питер Пульман (его родители погибли во время холокоста) был принят на работу в компанию «Израель эйр крафт индастриаз», которая выполняла среди прочего и заказы Министерства обороны. Через пять месяцев инженера арестовали и обвинили в работе на восточногерманскую разведку «Штази». В ходе следствия выяснилось, что в качестве разведчика-нелегала он был тайно вывезен из ГДР в ФРГ, там женился на еврейке и после этого эмигрировал на Землю обетованную. Был приговорен к 15 годам лишения свободы. Освобожден в 1982 году [506].
Когда в октябре 2009 года у стен Новодевичьего монастыря в Москве киллеры изрешетили машину известного предпринимателя Шабтая Калмановича – на его теле насчитали 18 пулевых ранений, в СМИ началось активное обсуждение погибшего. Кто-то сделал акцент на его бизнесе, кто-то – на мотивах убийства, и почти никто не сообщил подробности его шпионской деятельности на территории Израиля. Хотя она по-своему уникальна.
Он один из немногих разоблаченных агентов КГБ, кто не только сумел сделать головокружительную карьеру в израильском обществе и стать миллионером, но в лихие девяностые годы, когда в Москве происходила мучительная реорганизация органов внешней разведки, сумел «вытащить» себя из израильской тюрьмы. Более того, сам факт связи с КГБ он сумел превратить из негативного эпизода своей биографии в положительный. В начале девяностых годов такое редко кому удавалось.
Шабтай Калманович родился в 1948 году в Каунасе, в семье, как сейчас принято говорить, местного высшего общества. Его мать работала главбухом на местном мясокомбинате, а отец – зам. директора завода резиновых изделий. Супруги пытались сохранить в семье остатки еврейских традиций: говорили на идиш, соблюдали, насколько возможно, иудейские обряды. В 1959 году родители Калмановича подали первое прошение о выезде в Израиль, затем второе, третье. На все просьбы следовал отказ. «Отказник» Шабтай между тем окончил школу, поступил в местный Политехнический институт (на факультет автоматизации производства). Затем его призвали в армию. Именно там он начал сотрудничать с органами военной контрразведки (Третье управление КГБ). После демобилизации его пригласили на беседу в местное управление КГБ. Там ему сказали, что семья сможет выехать на ПМЖ (постоянное место жительства. – Прим. авт.) в Израиль только при одном условии, если он станет «тайным информатором Москвы». Шабтай Калманович согласился. В 1970 году началась его годичная спецподготовка. В декабре 1971 года семья попала на Землю обетованную.
Успех его головокружительной карьеры можно было объяснить двумя факторами. Во-первых, он был очень коммуникабельным. Во-вторых, попав в Израиль, он решил делать карьеру по партийной линии. Говоря другими словами, примкнул к находящейся у власти Рабочей партии – «Авода». Последней как раз требовались молодые и энергичные сторонники – репатрианты из Советского Союза. Нужно было как-то завоевывать голоса этой части электората. Конкурентов у Калмановича не было. Большинство приехавших репатриантов из СССР принципиально не хотели заниматься политикой в качестве членов «Аводы», так как для них по стилю организации внутрипартийной жизни она ассоциировалась с КПСС.
Шла предвыборная кампания, и нового репатрианта из СССР с охотой приняли в пропагандистский штаб при канцелярии премьер-министра для работы среди русскоязычных израильтян. Веселый, общительный, энергичный, он быстро зарекомендовал себя надежным работником, оброс связями на самом верху, партийные ветераны, руководители страны, души не чаяли в этом молодом русском. Когда в «Аводе» была создана собственная организация для репатриантов из СССР – «Ассоциация русскоязычных израильтян», – Калманович возглавил в ней молодежный отдел.
Именно тогда он познакомился с руководителем «Ассоциации русскоязычных израильтян» Нехемием Леваноном. Последний с 1970 по 1980 год был руководителем «Натива». О том, чем занималась это структура и почему ее деятельность очень интересовала КГБ, было подробно рассказано в одной из глав данной книги раньше. Сложно сказать, что именно сообщил Калманович в Москву о деятельности «Натива». Зато авторы книги «Шпионы» – израильские журналисты Йоси Мильман и Эйтан Хабер – подсчитали, что за 17 лет работы в Израиле на КГБ Калманович в общей сложности получал от кураторов по 6 тыс. долларов в год [507]. Маловероятно, что ему платили эти деньги лишь за то, что он живет в Израиле и регулярно общается с местной бизнес– и политической элитой.
Среди его достижений – организация в апреле 1978 года обмена арестованного в 1965 году советского разведчика-нелегала Роберта Томпсона (был приговорен к 30 годам тюрьмы) на задержанного в Зимбабве американского студента Алана Ван-Грумена и в Мозамбике – молодого репатрианта из СССР Мирона Маркуса [508].
Несколько слов о разведчике-нелегале Роберте Томпсоне. По утверждению Вадима Шелкова, «в его деле много неясного. При аресте и в ходе следствия он изложил, по крайней мере, три разные версии своего приобщения к советской разведке… По одним данным, он родился в семье небогатого священника в 1935 году в Детройте. Но во время процесса прозвучало, что он появился на свет в 1925 году в Лейпциге. После войны вместе с другими членами молодежной организации Гитлерюгенд он был интернирован в СССР, где оказался под опекой спецслужб, прошел соответствующее обучение и в качестве нелегала был заброшен в США. И хотя Р. Томпсон был достаточно хорошо подготовлен, он, по-видимому, не был источником ценной информации, а играл вспомогательную роль…» [509].
С большой долей вероятности можно предположить, что Калманович участвовал в операциях по закупке и тайному ввозу за «железный занавес» запрещенных к экспорту в социалистические страны технологий.
Летом 1987 года Калмановича арестовали в Англии, затем отпустили под немалый залог, но в декабре того же года снова арестовали в израильском аэропорту. Его приговорили к 9 годам лишения свободы, но он освободился значительно раньше – в 1993 году. Официальная причина «амнистии» шпиона-авантюриста – «проблемы со здоровьем» [510].
Хотя журналисты, которые внимательно следили за ходом судебного процесса, утверждают, что основная причина его освобождения была другой. Его целенаправленно и упорно пытались освободить тогдашние высокопоставленные советские чиновники: министр МВД СССР Б. Пуго, советник президента Е. Примаков, вице-президент РФ А. Руцкой и много кто еще [511].
Шимон Левинзон родился в 1933 году в Палестине в богатой семье. В 1950 году он был призван в Армию обороны Израиля, где служил в качестве рядового в штате представительства ЦАХАЛ в израильско-иорданской комиссии по соблюдению условий Соглашения о прекращении огня от 1949 года. После демобилизации в течение нескольких месяцев работал на госпредприятии «Бэлэк» (авиапромышленность), а затем – младшим офицером службы охраны посольства Израиля в ФРГ. По его утверждению, его выгнали с работы за то, что вскрыл процветавшую там коррупцию.
В 1955 году вернулся в Армию обороны Израиля, где начал службу помощником начальника отдела израильско-иорданской комиссии и в звании лейтенанта. В 1962 году из-за травмы, полученной в результате автоаварии, был снова демобилизован из армии в звании капитана. Непродолжительное время занимал пост зам. гендиректора госкомпании по выпуску памятных монет и медалей.
В 1963 году снова вернулся в армию. Занимал должность начальника группы обеспечения доставки очередной смены израильских полицейских на гору Скопус.
В 1967 году в звании майора был назначен помощником офицера по связям ООН в Иерусалиме.
В 1971 году назначен офицером по связям с командованием международных миротворческих сил ООН на Ближнем Востоке. В тот момент это подразделение базировалось на израильско-ливанской границе, где и пришлось служить Левинзону в звании подполковника.
В 1973 году Левинзон вернулся в Израиль и в Армию обороны Израиля. Его назначили старшим офицером по связям с иностранными армиями (миротворческие силы ООН, египетская и иорданская армии) в звании полковника. На этом посту он пребывал до выхода на пенсию в 1978 году, при этом испытывал разочарование, что тогдашний начальник Генштаба Рафаэль Эйтан отказал ему в дальнейшем продвижении и в присвоении очередного звания.
Воспользовавшись прежними связями в ООН, в 1980 году Левинзон получил весьма выгодную работу в Бангкоке – пост одного из руководителей Фонда ООН по борьбе с наркоторговлей в Юго-Восточной Азии. На этом посту он проработал до 1983 года и был уволен как не справившийся со своими служебными обязанностями.
В 1983 году непродолжительное время занимал пост генерального представителя американской компании NRI в Юго-Восточной Азии. Постоянно испытывал серьезные материальные затруднения, так как расходы превышали доходы.
В апреле 1983 года, находясь в Бангкоке, он предложил свои услуги советской внешней разведке. Правда, и в качестве «тайного информатора Москвы» много денег он не заработал. За семь лет тайного и опасного сотрудничества всего лишь 31 тысячу долларов США.
В 1983 году его приняли на службу в «Шабак», через два года назначили главным специалистом по вопросам безопасности канцелярии премьер-министра. Благодаря этой должности советский агент получил доступ к сверхсекретной информации. Пикантная подробность – на этот пост его рекомендовали друзья, среди которых были генерал-майор (в отставке) Авраам Тамир, который в мае 1985 года занял пост генерального директора канцелярии премьер-министра, и премьер-министр Шимон Перес [512]. Советская разведка получила от него массу ценной информации, имевшей стратегическое значение.
По данным с официального сайта «Шабака», информация, которую Левинзон передавал в Москву, носила всеобъемлющий характер. Она включала:
структуру разведывательного сообщества Израиля и его различных подразделений, в том числе военной разведки, «МОССАДа», «Шабака», различных подразделений полиции и частей спецназа, «Натива» – Бюро по вопросам связи с советскими евреями. Это включало подробную информацию о каждой единице и подразделении, имена их руководителей и методы их работы;
структуру канцелярии премьер-министра, его методы работы, а также ключевые фигуры;
подробную информацию о Министерстве иностранных дел, в том числе передачу оригинальных документов;
информацию об американских офицерах разведки, находившихся в контакте с израильской разведкой, включая имена, должности и специальности.
«Благодаря своей личной разнообразной деятельности, его информированности и доступу к сверхсекретным материалам, Левинзон считается одним из самых высокопоставленных агентов КГБ в Израиле, нанесшим тяжкий вред разведке Израиля», – говорится в заключении на сайте «Шабака».
В мае 1991 года Левинзон был арестован. Информация о высокопоставленном шпионе была получена в мае 1990 года от иностранного источника. Согласно этим данным, в восьмидесятые годы в Бангкоке агент «Марк» предложил свои услуги советской разведке. Фамилия этого человека начиналась на букву «Л.», и он испытывал серьезные материальные затруднения. Глава «МОССАДа» Шабтай Шавит поспешил передать ее директору «Шабака» Якову Пери. Последний распорядился провести расследование, которое проходило под кодовым названием «Эшель а-Мидбар» («Тамариск пустыни»).
Следователи были особенно обеспокоены тем, что Левинзон мог понаставить «жучков» в канцелярии премьер-министра, которые позволили бы его нанимателям прослушивать все наиболее чувствительные разговоры и тайные решения Кабинета министров. Но после неоднократных допросов, которые включали тесты на детекторе лжи, подследственный смог убедить их в том, что он этого не сделал. С другой стороны, маловероятно, что советская разведка стала бы так рисковать своим ценным агентом, заставив его устанавливать «жучки». Кроме этого, теоретически в помещениях, где проходили заседания Кабинета министров, периодически должны проводиться спецпроверки на отсутствие «насекомых-шпионов».
В том же году Левинзон был приговорен к 12 годам тюремного заключения. Через семь лет его освободили досрочно, и в 2003 году он переехал в Таиланд, где и по сей день работает консультантом по сельскому хозяйству [513].
С разрывом дипломатических отношений между Израилем и СССР, последовавшим после победоносной для первого Шестидневной войны 1968 года и исчезновения легальной «крыши», главной задачей советской разведки на этом направлении стала прямая инфильтрация в еврейское государство секретных агентов-«нелегалов», действующих без дипломатического прикрытия. Они должны были поставлять необходимую информацию и контролировать действовавшую в Израиле советскую агентурную сеть. Командировки «нелегалов» в Израиль были, как правило, краткосрочными. В начале 1970-х годов там работали «нелегалы» Карский, Патрия, Рунь и Йорис. Заброшены они были с канадским, испанским, мексиканским и финским паспортами.
В июне 1972 года в Израиле начала работать нелегальная резидентура советской разведки, которой руководил 34-летний офицер Юрий Линов («Кравченко»).
Он родился в 1938 году в маленьком городке под Ростовом. Еще в детстве школьные преподаватели обратили внимание на его выдающиеся способности в учебе, а в старших классах, несмотря на то что он продолжал получать отличные оценки по всем предметам, стало ясно, что наибольшую склонность он проявляет именно к изучению языков. Потом была учеба в одном из московских вузов и предложение стать разведчиком-нелегалом. Дальше была служба в Первом главном управлении (внешняя разведка) КГБ в различных странах мира. К моменту начала командировки в Израиль он имел звание подполковника.
Впервые он появился на Земле обетованной в ноябре 1970 года – и для этого он использовал паспорт на имя Карла Брандта-Молетта. Именно тогда ему и удалось завербовать несколько агентов. Затем спустя полгода он вернулся в Израиль уже под видом нового репатрианта и, прожив несколько месяцев в Иерусалиме, изучал в ульпане иврит, а заодно знакомился с еврейской традицией, идеологией ведущих израильских партий и т. д. – все эти знания должны были пригодиться ему в будущем для работы в Израиле. Кстати, ульпан он закончил с «отличием», в связи с чем был даже особо отмечен его директором.
В июне 1972 года «Кравченко» снова представлялся австрийским гражданином Карлом Брандтом-Молеттом. Руководство советской разведки планировало передать под контроль Линова сеть из пяти действующих агентов. В группу входили: обладавший связями в израильской разведке врач «Леон» (он был завербован еще 1966 году во время поездки в Советский Союз) и «Ким», агент, засланный в Израиль в группе еврейских эмигрантов. Перед «Кимом» была поставлена задача внедриться в организацию «Узники Сиона» [514]. Возможно, под этим оперативным псевдонимом скрывался Шломо Бен-Иегуда (Мирский), который в 1941 году приехал из Литвы в Палестину. Суд признал Бен-Иегуду виновным в инкриминируемых ему преступлениях и приговорил его к девяти годам тюремного заключения. Позже в письме на имя главы «Шабака» и госпрокурора Израиля Шломо Бен-Иегуда заявил, что никаких секретов Израиля он Линову не передавал по той простой причине, что, будучи рядовым гражданином страны, ни в какие секреты посвящен не был, и из него просто сделали «козла отпущения».
В группу входил еще один эмигрант, прибывший в Израиль в 1970 году. Кроме этих людей, Юрий Линов должен был контролировать и других агентов – сотрудницу западногерманского посольства «Герду» и «Рона» – посла одной из западных стран в Израиле.
Нелегальная резидентура проработала в Израиле всего год, после чего «Кравченко» попал в поле зрения израильской контрразведки и вынужден был покинуть страну. В феврале 1973 года Линов неожиданно «всплыл» в Западном Берлине. Еще через месяц он был арестован. Центр пришел к выводу, что Линова сдал агент «Леон», перевербованный израильской контрразведкой «Шабак».
12 августа 1973 года израильский суд признал Юрия Линова виновным в шпионаже в пользу СССР и нанесении ущерба безопасности Израиля и приговорил его к 18 годам лишения свободы.
В августе 1974 года его обменяли на осужденную на длительный срок заключения за попытку угона самолета Сильву Залмансон и приговоренного к смертной казни за шпионаж в пользу Израиля и США сотрудника миссии Болгарии в ООН Гейдриха Шефтера.
Поделиться книгой: