Помоги проекту - поделись книгой:
– Ваша честь, прежде чем мы перейдем к закрытому заседанию, я бы хотел представить суду это доказательство.
– Пожалуйста, Самир.
– Ваша честь, это письмо я получил из Германии от человека, чье имя я не могу раскрыть. Это письмо касается обвиняемого Вольфганга Лотца, я прочту суду арабский перевод немецкого оригинала.
«Генеральному прокурору 12 июля 1965 года
Несколько недель назад мы обсудили с профессором Пильцем [383] дело Лотца. Я был информирован о том, что помимо немецкого гражданства Лотц имеет гражданство Израиля. Согласно имеющимся у меня данным, Лотц родился в 1921 году в Мангейме. В 1933 году он эмигрировал со своей матерью в Палестину, где после создания в 1948 году Государства Израиль стал израильским гражданином. Мне также сообщили, что он служил в качестве офицера в израильской армии. Германские власти тоже располагают этой информацией, и мне достоверно известно, что несколько дней назад в Гамбург прибыл высокопоставленный представитель Израиля с тем, чтобы не допустить огласки этих сведений в печати.
Цель визита этого представителя – скрыть прошлое Лотца и особенно факт его израильского гражданства. Возможно, эти факты Вам уже известны, но я считал своим долгом вновь указать на них для того, чтобы заставить Лотца раскрыть тех, кто направлял из Германии взрывные устройства доктору Пильцу и его египетским коллегам.
Искренне ваш…».
Закончив чтение документа, Самир Наг уселся на свое место, скрестил руки на животе и обвел зал взглядом триумфатора. По залу прошел гул, и репортеры стали лихорадочно делать записи в своих блокнотах. Это выглядело как настоящая сенсация. Вальтрауд побледнела, глаза у нее наполнились слезами.
– Постарайся не выглядеть такой испуганной, – прошептал я ей. – Если они поверят этому, нам конец.
Мой немецкий адвокат Краль-Урбан, по-видимому, придерживался такого же мнения и с напряженным лицом стал что-то энергично нашептывать Али Мансуру (египетский адвокат. –
Мансур встал и обратился к суду.
– Ваша честь, – заявил он, – это не доказательство. Это слухи. Если обвинение хочет представить это письмо в качестве доказательства, то его автор должен появиться здесь, в суде, и принести присягу. Защита предлагает не признавать это письмо в качестве доказательства.
– Возможно, оно не было представлено должным образом, – ответил председатель суда. – Тем не менее суд хочет допросить подсудимого по этому вопросу. Господин Лотц, вам понятно содержание этого письма?
– Не совсем, ваша честь. Боюсь, что мое знание арабского не позволяет понять его содержание. Могу я увидеть немецкий оригинал?
– Вы можете подойти к суду и прочесть это письмо.
– Только не подпись, ваша честь! Я обещал моему информатору абсолютную секретность, – заявил Самир Наг.
– Хорошо.
Председатель суда подогнул нижнюю часть письма с подписью и дал его мне. Не было необходимости выявлять того, кто подписал донос, – он был отпечатан на фирменном бланке, сверху которого аршинными буквами значилось: «Доктор Альфред Зейдль, адвокат. Мюнхен». Там имелись также адрес и телефон. Я знал, что Зейдль защищал интересы профессора Пильца и его коллег-ракетчиков. В этом заключался весьма элегантный маневр, имевший целью отправить меня на виселицу.
– Что вы скажете об этом, господин Лотц?
– Это абсолютная чепуха, ваша честь. Злобный вымысел. Единственная правда в этом чудовищном обвинении состоит в том, что я действительно родился в 1921 году в городе Мангейме. Больше там нет ни одного слова правды.
– Вы когда-нибудь бывали в Израиле?
– Да, ваша честь.
– Расскажите об этом суду.
– Я был в Израиле только один раз, в начале 1963 года, и провел там шесть дней. В один из своих регулярных приездов в Париж я, как обычно, встретился с Джозефом. Он сказал мне, что его организация хочет, чтобы я тайно съездил в Израиль, где меня примет одно высокопоставленное лицо. И я полетел в Израиль. В первый день я в сопровождении человека по имени Руди знакомился со страной. На второй день я встретился с человеком по имени Меир. Руди сказал мне, что этот человек занимал очень высокое положение. За ужином он мне задал большое количество вопросов о Египте. Он также расспрашивал меня о моем прикрытии, об информации, которую мне удавалось получать для израильской разведки, и о методах, которые я применял для этого. Его также интересовали мои общие впечатления о Египте. Он спрашивал, считаю ли я свое прикрытие надежным. Он очень высоко оценил мою работу.
– Чем вы занимались в оставшиеся четыре дня?
– Вместе с Руди мы совершили несколько поездок по стране.
– Вы были в Хайфе?
– Да, но очень недолго.
– Когда вы были в Израиле, вы оформили себе израильское гражданство?
– Конечно, нет. Я пробыл там всего несколько дней.
– Что вы думаете об этом письме?
– Это сплошная ложь. Как я уже сказал, там есть только один факт, который соответствует действительности, – то, что я родился в 1921 году в Мангейме. Автор или авторы письма, очевидно, хотят навредить мне…» [384].
В конечном итоге Лотц сумел убедить египтян, что данное письмо – провокация израильтян, которые таким способом решили отомстить ему за то, что он начал активно сотрудничать со следствием. Сам он в своих мемуарах утверждал, что его показания заняли 1800 страниц машинописного текста [385]. Что именно он сообщил египтянам – до сих пор неизвестно. Скорее всего то, что позволило ему во время следствия легко доказывать, что он не израильтянин, а потом избежать смертной казни.
В своих мемуарах Лотц описал эпизод с публикацией в каирской газете так:
«Рано утром, еще до того как пришли охранники, которые должны были отвезти меня в суд, комендант тюрьмы, через которого проходила вся почта, вошел в мою камеру. Он был довольно возбужден и бросил мне на кровать пачку газет.
– Так ты израильтянин? – спросил он.
– Как тебе в голову пришла такая бредовая идея? – ответил я.
Развернув газету, он начал читать:
– «Как известно, израильская разведка всеми силами пытается спасти своего шпиона Лотца. И это несмотря на то, что он полностью признался в своих преступлениях и раскрыл все секреты своей шпионско-террористической сети. Израильская торговая миссия в Кельне, которая фактически является прикрытием для израильской разведки, развила в этом направлении лихорадочную деятельность. Заместитель руководителя миссии, являющийся сотрудником израильской разведки, посетил недавно германский еженедельник «Штерн» с целью не допустить публикацию в этом журнале самой большой сенсации в деле Лотца. Она заключается в том, что Лотц вместе со своей матерью в 1933 году эмигрировал в Палестину и жил там в 1948 году, когда в результате создания Государства Израиль все евреи стали его гражданами. Позже Лотц продолжительное время служил в израильской армии в качестве офицера. Этот материал был готов уже месяц назад, и журнал намеревался опубликовать его во время судебного процесса, но израильская разведка этому помешала. Почему израильтяне действуют таким образом? Может быть, они боятся, что раскрытие подлинной биографии Лотца повлечет за собой его признание в более тяжких преступлениях? Действительно ли Лотц является израильтянином?
Некоторые немецкие наблюдатели здесь отмечают, что Лотц не говорит с тем немецким акцентом, который характерен для выходцев из Рейнской области, а его произношение не похоже на то, как говорит настоящий немец. Можно предположить, что он длительное время жил вне пределов Германии, хотя сам он утверждает, что работал в берлинской конноспортивной школе, когда на него вышла израильская разведка. Многие высокопоставленные нацисты после войны действительно покинули Германию, а те, кто остался, были или привлечены к суду, или покончили жизнь самоубийством. Если Лотц был нацистом, он по примеру других, скорее всего, скрывался бы где-нибудь под вымышленной фамилией. Если, несмотря на этот риск, он остался в Германии, то нашедшая его израильская разведка могла посредством шантажа заставить его работать на себя. С другой стороны, если бы Лотц был обычным армейским офицером, как он это утверждает, зачем ему было уезжать из Германии? Он мог продолжать спокойно жить и там. Есть и другие вопросы: почему, например, Лотц так старательно выгораживает свою жену и своего друга Кисова?
Для того чтобы занимать то положение в шпионской иерархии, которое, очевидно, занимал Лотц, он должен был быть гражданином страны, на которую работал. Совершенно очевидно, что положение Лотца как израильского гражданина, который занимался шпионажем в пользу Израиля, коренным образом отличается от положения Лотца, гражданина Германии, который шпионил для Израиля. Новый шеф израильской разведки, очевидно, не хочет, чтобы подробности его операций в Египте, в первую очередь против немецких ученых, стали достоянием гласности. Письмо, которое было оглашено в суде генеральным прокурором, содержит достаточно прозрачный намек на это».
Эта статья могла смазать положительное впечатление, которое мне удалось произвести на суд в закрытом заседании…» [386].
Лотцу повезло – судья не поверил автору анонимного письма. Хотя это не повлияло на стремление прокурора Самира Нага добиться для подсудимого высшей меры наказания – смертной казни. Вот как в своих мемуарах Лотц описал этот эпизод судебного заседания:
«Обвинительная речь продолжалась два дня. В лучших традициях восточного ораторства, акцентируя свои аргументы театральными жестами, которые иногда вызывали у суда улыбку, Самир Наг начал свою страстную речь:
– Ваша честь, господин председатель, уважаемые советники! С вершин предательства, из бездны вероломства и тьмы морального падения мы извлекли этих обвиняемых, которым не было равных в истории. Пройдет очень много времени, прежде чем мир узнает, сумеет ли израильский сионизм найти себе другого такого же слугу, лживого обманщика и палача, который может сравниться в своей мерзости с обвиняемым Лотцем. Ведь дело дошло до того, что руководители израильской разведки даже пригласили этого архипредателя в Израиль, поздравляли и чествовали его там. Этот презренный шпион принял приглашение и встречался там со своим хозяином Меиром и даже ужинал с ним. Эта высокая честь была оказана ему не за красивые глаза. Так его вознаграждали за успехи в его шпионской деятельности. И это было в довершение к большой сумме денег, которую ему дали.
Еще одна опасность этого настоящего шайтана заключалась в том, что он умел хорошо разбираться в людях. Стоило ему встретить человека, как он сразу начинал выискивать в нем слабые стороны. Например, в одном человеке он обнаружил слабость к женскому полу и писал своим руководителям: «Следующий раз, когда он поедет в Вену, к нему надо подвести женщину, которая сможет получить от него информацию». Он настоящий гений обмана и коррупции. Он познакомился с одним из немецких специалистов и немедленно стал сообщать своим хозяевам всю информацию, которой этот человек по простоте душевной делился с ним. Его радиопередатчик работал без перерыва, один план предательства и убийства следовал за другим. Один из ученых сказал, что подозревает некую женщину в том, что она шпионка. Эту женщину звали Каролина Болтер. Она входила в шпионскую сеть Лотца, и ей было поручено следить за этим ученым. Когда ее заподозрили, Лотц немедленно отправил шифровку с предложением о ее отъезде. На следующий день Каролина Болтер покинула Египет.
Этот убийца никогда не мог насытиться пролитой им кровью и постоянно просил присылать ему новые и новые средства, с помощью которых он мог осуществлять свои дьявольские планы. В своем сообщении № 9 он писал: «Отправленное Кирмеру письмо не взорвалось. Другое письмо взорвалось в помещении почты. Все это произвело большое впечатление на немецких специалистов».
В своем сообщении № 20 он писал: «Несколько работавших в Хелуане ученых подали в отставку. Другие уедут весной. Их замена ожидается через несколько месяцев. Постараюсь прибрать их к рукам». Еще в одном сообщении он писал: «Я уверен, что с помощью писем с угрозами, которые надо опубликовать в немецкой прессе, мы сможем заставить некоторых ученых уехать из Египта». Все это было направлено против его соотечественников, и в этом ему помогала его жена, полосатая змея, лишенная всякого чувства сострадания. Они делали свою шпионскую работу в силу своих авантюристических побуждений и жажды денег.
Во время допроса Лотц это прямо признал, и его признание явилось для меня настоящим шоком. Я спросил его: «Почему вы согласились все это делать?» И он ответил: «Это была моя работа, так же как ваша работа – допрашивать меня». Истинно сказано в «Протоколах Сионских мудрецов»: «Пропуском в этот мир должны быть ложь, вероломство, использование низменных страстей и продажность».
Что касается третьего обвиняемого – Кисова, то я заявляю, что его симпатии целиком на стороне Израиля. Причем до такой степени, что, по признанию Лотца, он одно время подумывал о его прямой вербовке, но отказался от этой мысли из-за его египетской жены, которая является большой сплетницей. Он предпочел довольствоваться той информацией, которую Кисов ему постоянно сообщал. Во всяком случае, руководитель Лотца Джозеф был доволен, просил Лотца продолжать контакт с Кисовом и получать новую информацию.
Это мое общее заявление обо всех обвиняемых в целом. Теперь я остановлюсь подробнее на каждом из них.
В своем так называемом признании Лотц не признал всех своих преступлений, как он заявил это здесь, перед судом. Он начал признаваться только после того, как ему были предъявлены неопровержимые улики в виде радиопередатчика, спрятанного в весах. Он не признал и в то время вообще не упоминал, что в весах были также спрятаны детали взрывных устройств. Только тогда, когда ему стало ясно, что мы продолжаем поиски и в конце концов найдем то, что нам нужно, он вынужден был признаться. То же самое произошло с письмами, в которых были задействованы взрывные устройства. Сначала Лотц упрямо твердил, что это простые письма с угрозами. После того как мы расшифровали его радиограммы, в которых он просил о присылке взрывчатых веществ, он вынужден признать, что в некоторых письмах могли находиться взрывные устройства.
Все эти преступления были совершены в интересах страны, с которой Египет находится в состоянии войны. В своих показаниях перед судом обвиняемый Лотц пытался представить дело так, что его жена практически ничего не знала о его шпионской деятельности. Она-де простая домохозяйка, которая принимала гостей и, сама того не ведая, создавала благоприятную обстановку для шпионажа, подкрепляла легенду своего мужа как богатого коннозаводчика.
У меня большой опыт работы по делам о шпионаже, и я знаю, что в разведслужбах все, в том числе замужество, развод, любовь, беременность, происходит по плану и по приказу. Никакой брак не может быть заключен без разрешения начальства, и не может быть никакой «любви» без согласия начальства. Руководители шпионских служб ничего не оставляют без внимания, даже брачная ночь агентов проходит под их контролем. И это было доказано в предыдущих шпионских процессах.
Относительно последнего процесса над Леоном Томасом и его женой Китти. Томас являлся израильским шпионом и был повешен, а его жена приговорена к смертной казни заочно. Интересно отметить, что на суде Томас вел себя так же, как и Лотц. Та же история, та же паутина лжи, такая же случайная встреча в железнодорожном купе. Джон Леон Томас был пойман 5 января 1961 года, а через два дня, 7 января, в Египет прибыл Лотц. Это не могло быть простым совпадением. То, что Лотц говорит о своей жене, полностью совпадает с теми инструкциями, которые были ему даны. Другими словами, он хочет нам сказать: «Да, я пойман, но я выгораживаю свою жену, чтобы она могла продолжать заниматься шпионажем».
Израильская шпионская организация благословила этот брак и открыла шпионской чете счет в германском банке на сумму 15 тысяч долларов. Обвиняемый в ходе допроса признал, что жена была свидетелем того, как он проводил свои шпионские радиопередачи. На самом деле в своем поведении она далеко выходила за рамки обычной домохозяйки. Вспомните, как она стояла на страже у дверей спальни, пока он проводил радиосеанс. Как она сопровождала его в различных поездках с целью наблюдения за военными объектами. Как она притворилась, что у нее опухоль мозга и ей каждые шесть месяцев нужно ездить в Европу. Как она помогала ему собирать информацию о секретных ракетных и авиационных базах, новых стратегических дорогах. Как она помогала ему собирать сведения о войне в Йемене, о военных специалистах и военной промышленности.
Перед вами находятся люди, которые потеряли человеческий облик. Перед вами наемный убийца, который предал свою собственную страну и сам признался в том, что у него нет никаких других интересов, кроме денег. Он заявил мне: «Я работаю не за медали, у меня их достаточно с прошлой войны. Я не страдаю от известного немецкого комплекса вины. Меня не интересует ничего, кроме денег и собственного удовольствия».
Как, я спрашиваю вас, кто-то может испытывать хоть малейшую жалость к этим людям? Может ли приличный человек понять, не говоря уж о том, чтобы оправдать мотивы, которые заставили их заниматься шпионажем? Разве наша страна не встретила его как друга, не оказала ему честь, не подозревая, какой вред он ей причинит? И он отблагодарил за эту дружбу и гостеприимство динамитом. Обычно в сердцах людей всегда найдется частица сострадания даже для государственного преступника, если в нем осталась хоть капля порядочности. А что можно сказать об этой женщине, которая разыгрывает здесь сцену любви к своему мужу? Она любит его, несмотря на совершенные им преступления, его предательство и вероломство. Может ли любовь, которая всегда прекрасна, быть такой грязной? Как можно называть ее чувства к нему любовью, когда это всего лишь дешевая страсть? Что творится у нее в душе, когда она любит его, несмотря на все его грязные дела? Ее черная душа просто искала себе пару, и одна тьма нашла другую. Теперь, когда они просят о милосердии, я хочу напомнить им о тех, кого они лишили надежды, счастья и жизни.
Я прошу суд приговорить их к высшей мере наказания в виде смертной казни через повешение. Прошу во имя тех глаз, которые уже не могут видеть, ради защиты нашего Священного Отечества, прошу от имени страны, чьими сыновьями вы являетесь, которая вырастила вас и сделала тем, кем вы стали. Что же касается организаторов преступления, которые заслали обвиняемых в нашу страну, то их день придет. Придет день, когда в Тель-Авиве пройдет процесс типа Нюрнбергского, где на скамье подсудимых оказались враги человечества. Я не мечтатель, и это не грезы. Я утверждаю, что судебный процесс в Тель-Авиве состоится. Справедливость истории восторжествует, и я надеюсь дожить до этого светлого дня.
Перед тем как объявить перерыв, председательствующий сообщил, что адвокату тоже будет предоставлено два дня для защиты» [387].
26 июля 1965 года суд приговорил его к пожизненному заключению, а жену – к трем годам каторжных работ и штрафу в размере 10 тысяч западногерманских марок [388].
После Шестидневной войны египтяне обменяли Вольфганга Лотца на девять генералов и военнослужащих египетских Вооруженных сил.
Умер Вольфганг Лотц 13 мая 1993 года [389].
Одновременно с Вольфгангом Лотцом в Египте работала агент «МОССАДа» – дама «голландско-венгерского происхождения, жена немецкого профессора археологии» некая Кэролайн Болтер. Правда, действовала она очень непрофессионально. Она «любила говорить с немецкими учеными из сферы точных наук и когда осторожно, а когда и старательно расспрашивала их о египетской ракетной программе». Однажды она на одной из вечеринок, сильно напившись, вдруг заговорила на идиш. В другой раз кто-то «застал ее, когда она фотографировала документы в доме немецкого ученого».
Лотц сообщил в Центр о даме, своим поведением дискредитирующей высокое звание агента израильской разведки. Через несколько дней ее отозвали из Египта [390]. Вот как он сам рассказал в своих мемуарах об этом эпизоде:
«В это время силой обстоятельств я оказался вовлеченным в довольно глупую и опасную ситуацию, связанную с моим знакомством с семейной парой Болтер. Доктор Генрих Болтер был немецким археологом и возглавлял работавшую в Египте экспедицию Йельского университета. Большую часть года он проводил в Верхнем Египте, а его жена с маленьким ребенком жила на вилле недалеко от нас.
Каролина Болтер говорила, что она наполовину голландка, наполовину венгерка. Она хорошо владела немецким языком, но всегда отрицала какую-либо связь с Германией. Поскольку большую часть времени она проводила в Каире одна, мы часто приглашали ее к себе вместе с другими немцами и вообще европейцами. Однако вскоре у нас появились подозрения. О чем бы ни зашел разговор, Каролина всегда пыталась перевести его на тему о ракетах. Она постоянно возвращалась к этой теме, напрямую спрашивала о том, где размещены египетские ракеты, какова их численность, радиус полета и т. п. Я также заметил, что стоило ей немного выпить, как она начинала говорить на идиш!
Более того, Каролина весьма навязчиво пыталась подружиться с Марлис Кнупфер (супруга немецкого специалиста по ракетостроению. –
Офис Карла Кнупфера находился неподалеку от его дома в Насер-Сити. Прямо из окна спальни открывался превосходный вид на его кабинет, по стенам которого были развешаны чертежи и диаграммы. Возможно, именно поэтому Кнупферы всегда держали жалюзи на окнах своей спальни закрытыми, а дверь запирали на ключ, который по непонятной причине всегда торчал из скважины замка.
Однажды поздно вечером, уже после полуночи, обычно осторожный и довольно замкнутый, Карл приехал ко мне домой. Он был очень взволнован и с порога заявил, что Каролина Болтер – израильская шпионка. Я выразил удивление, но согласился выслушать его рассказ.
Однажды Каролина Болтер, как обычно, встретилась с женой Кнупфера в спортивном клубе. Они покинули его вместе, и Каролина стала вести себя так навязчиво, что Марлис просто не могла не пригласить ее на чашку кофе. Хозяйка оставила Каролину в гостиной, а сама пошла на кухню, чтобы сделать распоряжения прислуге. Когда Марлис вернулась, то Каролины в гостиной не было. В недоумении госпожа Кнупфер стала искать свою гостью и, наконец, обнаружила ее в собственной спальне, откуда та через окно фотографировала кабинет ее мужа. Пойманная с поличным Каролина покраснела и стала бормотать какие-то объяснения насчет поиска детского мячика, который куда-то закатился.
Карл Кнупфер знал, что у меня имелись солидные связи, и хотел посоветоваться со мной. Его особенно встревожило то, что совсем недавно на его заводе произошли акты саботажа, которые, по его мнению, были организованы израильскими спецслужбами. Он полагал, что о поведении Каролины нужно немедленно поставить в известность египетские службы безопасности. Естественно, этот инцидент, на мой взгляд, убедительно свидетельствовал о том, что Каролина Болтер действительно работала на одну из израильских спецслужб.
Вступиться за нее означало рисковать своей собственной головой, и все же я решил попробовать спасти ее от ареста. Я сказал Кнупферу, что поскольку у него нет отснятой Каролиной фотопленки, то нет и никаких доказательств. Он может сообщить только о своих подозрениях. Я великодушно согласился помочь ему, сказав, что я попрошу своих влиятельных друзей в египетских службах безопасности установить за Каролиной наблюдение, пока не будет сплетена веревка, на которой ее можно будет повесить. Кнупфер остался очень доволен тем, что кто-то другой взял на себя ответственность за решение этого щекотливого вопроса.
На следующее утро я передал следующее сообщение: «Весьма срочно. Строго лично для шефа. Каролина Болтер поймана с поличным Кнупфером во время фотографирования его кабинета из окна спальни. Кнупфер согласился, чтобы я занялся этим делом. Он пока не будет ничего сообщать властям. Очевидно, она работает на какую-то спецслужбу. Если нашу – предлагаю ее немедленный отъезд».
В тот же день Каролина получила телеграмму от своей тети в Германии, которая тяжело заболела и захотела немедленно увидеть племянницу у своего ложа. В тот же вечер Каролина с ребенком вылетела из Каира, а на следующий день я получил сообщение: «Спасибо за предупреждение по поводу Болтер. Меры приняты» [391].
Риад Канан родился в арабской деревне, расположенной на территории Израиля. После окончания школы он работал, но не смог обрести материального благополучия. Поэтому он решил переселиться в Ливан. С третьей попытки (в первый раз его задержали израильские пограничники и не выпустили из страны, второй раз – ливанские «стражи границы» депортировали его обратно на родину) он сумел закрепиться в Ливане. Из-за того что он превосходно владел ивритом, им заинтересовался ФАТХ. После полугодовой проверки его приняли в организацию, где он за относительно короткий промежуток времени прошел путь от рядового боевика до представителя штаба ФАТХ в Бейруте.
В 1973 году после «точечной ликвидации», которую израильтяне осуществили в Бейруте – убийства трех лидеров ФАТХ, – и встречи с братом в одной из западноевропейских стран Риад Канан согласился сотрудничать с Тель-Авивом. Можно предположить, что на его решение повлияло два фактора. Во-первых, боязнь за собственную жизнь. Ведь следующей жертвой «точечной ликвидации» мог стать он сам. Во-вторых, опасение за судьбу родственников, которые продолжали проживать на территории Израиля. Свои услуги он оценил в 500 тыс. долларов США. Его карьера в ФАТХ закончилась в 1981 году, когда после окончания ливанской войны эта организация покинула Бейрут [392].
25 ноября 1974 года супруги Мухаммед и Иншира Шахин были приговорены египетским судом к смертной казни. Их старший сын Набиль получил 5 лет, а двое младших, Мухаммед и Адель, были отправлены на рудники. Так закончилась разведдеятельность в пользу Израиля семьи Шахин из Египта, которая была разоблачена летом 1973 года [393].
В июне 1973 года к смертной казни были приговорены молодая египтянка Хиба Амар Шариф и ее возлюбленный – подполковник инженерных войск Абдель Хамид эль-Фики. Приговор был приведен в исполнение только через год [394]. Возможно, что такая отсрочка смертной казни была вызвана тем, что в Каире надеялись обменять израильских шпионов на египтян, но, похоже, Тель-Авив проигнорировал это предложение и решил отказаться от своих агентов.
В 1973 году египетским спецслужбам удалось разоблачить руководителя технической службы Организации солидарности народов Азии и Африки (ОСНАА) [395] Набиля Шафика эль-Нахаса, который работал на израильскую разведку в течение 15 лет. До сих пор неизвестно, что стало причиной его провала [396].
В 1974 году (по данным из других источников, в 1975 году) сотрудник «МОССАДа» Йехуда Жил (по данным из других источников, его звали Иехуда Гиль) завербовал сирийского генерала, который входил в ближайшее окружение президента страны Хазефа Асада. В течение 10 лет (по данным из других источников, 20 лет) информация от этого источника поступала политическому и военному руководству Израиля и свидетельствовала «об агрессивных устремлениях Сирии», что дважды едва не спровоцировало новую арабо-израильскую войну.
В 1991 году в результате сравнения со сведениями, полученными из других источников, выяснилось, что сообщения агента Йехуда Жила сфальсифицированы. Но никаких выводов не последовало, и офицер продолжал сочинять сфальсифицированные отчеты.
И только в 1997 году были предприняты необходимые меры. В ходе следствия Жил признался, что сведения, получаемые от его источников, были малоценными и не информативными, поэтому он решил фабриковать отчеты, сообщая начальству вымышленную информацию. Офицер был с позором был изгнан из «МОССАДа» и в ноябре 1997 года осужден на 5 лет лишения свободы… за шпионаж. В декабре 2000 года досрочно освобожден [397].
В 1983 году в Голландии местной контрразведкой был задержан наблюдатель ООН Айсбранд Смит, который после окончания следствия был депортирован в Израиль, где получил гражданство и стал Анвером Шамиром. Достойное завершение карьеры ценного агента.
Он родился в 1931 году в Нидерландах. После окончания Второй мировой войны поступил добровольцем в ВМФ, а через несколько лет демобилизовался в звании младшего офицера саперного подразделения. Трудоустроился в страховую компанию и перебрался в Швецию. В конце пятидесятых годов снова вернулся на родину и поступил на службу в ВМФ. Через несколько лет его перевели в ВВС и направили на курсы разведки.
В 1968 году в звании лейтенанта он вошел в состав нидерландского контингента группы наблюдателей ООН, которая контролировала выполнение договора о прекращении огня, заключенного между Израилем и арабскими странами после окончания Шестидневной войны. Вернувшись в Нидерланды, он продолжил службу в ВВС, где продвигался вверх по карьерной лестнице.
В 1976 году в звании майора снова командирован на Ближний Восток, на этот раз в составе контингента ООН на Голанские высоты. Именно тогда и был завербован израильской разведкой. После возвращения снова служил в ВВС, но теперь в аналитическом отделе внешней разведки.
В декабре 1983 года был задержан местной контрразведкой по обвинению с сотрудничестве с «МОССАДом», но через месяц был освобожден из-под стражи и депортирован в Израиль [398].
Сован родился в Восточном Иерусалиме, который после Войны Судного дня оказался под властью Израиля. Затем он уехал в Ливан, где согласился сотрудничать с ООП. Во время посещения Шхема – арабского города на Западном берегу – он был задержан сотрудниками «Шабака» и согласился работать на израильтян с окладом в 1000 долларов США в месяц. По местным меркам, приличная сумма. Если учесть, что осведомитель «Шабака» из числа жителей Западного берега получал от 50 до 200 долларов в месяц.
Сован переехал в Лондон, где отвечал за охрану прибывших в этот город руководителей ООП. В августе 1987 года был задержан британской контрразведкой и признался в работе на израильтян. До сих пор неизвестно, чем именно он на самом деле занимался на территории Великобритании и за что его приговорили к 11 годам тюремного заключения. Кроме этого, туманный Альбион был вынужден срочно покинуть атташе Арье Регев – его выслали из страны. Другой израильский «дипломат», Яков Барад, находился в то время в отпуске – в Лондон он так и не вернулся. Еще трое израильских разведчиков, которые работали под дипломатическим прикрытием, поспешно сами покинули страну [399].
Поделиться книгой: