Разослав корреспонденцию, Горкалов обратился к ноутбуку, который побывал с ним в «Созвездии». Охрана Шефорда не зря косилась на маленький кейс, и только вальяжная беспечность Джона позволила Илье Андреевичу без труда воспользоваться встроенными системами электронного прибора.
Так… Помимо записи их разговора с Шефордом, на носители переносного компьютера был скопирован номер личного мобильного коммуникатора, который находился во внутреннем кармане Джона, номера и модуляции частот устройств связи его охраны и еще нескольких, случайно оказавшихся в зоне действия детектора мобильников, принадлежавших другим посетителям «Созвездия».
Горкалов действовал спокойно и методично. Подключив свой коммуникатор к системе переносного компьютера, он достал еще один кабель и соединил им ноутбук с процессорами домашнего терминала. В результате у него получился сносный, по меркам полевых условий, следящий комплекс.
Прошло еще несколько секунд, пока перехватившая управление программа ориентировала антенну связи, расположенную на крыше здания так, чтобы она начала принимать новый спутник, обслуживавший засвеченные номера, затем на карте города, которую уже спроецировал терминал, вспыхнуло несколько точек.
Шефорд все еще находился в «Созвездии». Судя по маркерам, его охранники — тоже.
Включая программу прослушивания, Горкалов понимал, что вступает на скользкий путь конфронтации с властью — генерал Шефорд был прежде всего лицом официальным и представлял именно власть, но иного выхода Горкалов не видел.
По сообщению программы, Джон не использовал свой мобильник с того момента, как Илья Андреевич покинул ресторан.
— «Посмотрим…» — решил Горкалов. — «Если Джон не станет никому Звонить в ближайшие часы — значит, он чист, а я действительно просто засиделся в четырех стенах…»
На самом деле все обстояло намного серьезнее, чем мог подозревать Горкалов.
Генерал все еще сидел в «Созвездии», заканчивая в мрачном одиночестве свой ужин, когда к нему подошел один из охранников, протянув коммуникатор.
— Это вас, сэр.
Он кивнул, принимая трубку.
— Да, слушаю. Шефорд.
На том конце связи некоторое время висела тишина, а затем спокойный голос негромко спросил:
— С кем ты сейчас разговаривал?
Шефорд узнал абонента, и его тон сразу же стал менее резким.
— Это бывший сослуживец. Ничего особенного, сэр.
— Да? А мне доложили, что речь шла о Сфере Дайсона.
Шефорд неприязненно покосился на свою охрану, но тут же отмел эту мысль. Следить за ним могли из любой точки этого зала.
— Я не понимаю… — начал было он, но голос в коммуникаторе прервал его попытку возмутиться:
— Генерал, вы верно глупы, если разрешаете своим бывшим сослуживцам вызывать вас на такой разговор и при этом позволяете ему вести запись беседы. В чем дело9 Надоело получать деньги? Или носить погоны? А может быть, и то и другое вместе?
— Я не понимаю!.. — повторил Шефорд и машинально ослабил воротник, который вдруг принялся душить его.
— Здесь нечего понимать. С вами встречался полковник Горкалов из бывшего управления внешней разведки Конфедерации Солнц, я правильно назвал фамилию и должность?
— Да, но… Это все в прошлом! Сейчас он просто старый рехнувшийся историк!
Шефорду на миг показалось, что он видит, как его собеседник на том конце связи покачал головой.
— Такие люди, как Горкалов, не меняются. Он что-то знает, раз вышел на тебя, Джон. Ты стал слишком беспечен, если с такой легкостью ставишь под удар наш бизнес.
— Мне начинает казаться, что этот бизнес скверно пахнет! — с внезапной резкостью произнес Шефорд.
В трубке некоторое время висела тишина.
— А Горкалов подлил масла в огонь, да? — осведомился голос. — Усилил, так сказать, чувство вины перед Человечеством? Брось, генерал, сидишь в дерьме, так не чирикай. А о своем бывшем начальнике забудь. Я уже послал к нему в гости своих мальчиков…
— Сэр! Это… — Щеки Шефорда вспыхнули нездоровым румянцем. — Это неправильно!
— Я сам решаю, что правильно, а что нет. В следующий раз советую быть разборчивее и осторожнее.
Джон все же оторвал душившую его застежку. Посмотрев на клок материи в своих руках, он произнес упавшим голосом:
— Не трогайте его. Он абсолютно ничего не знает.
— Перестань скулить, генерал. Лучше подумай о деле. Сегодня уходит транспорт. Я хочу, чтобы ты лично проверил «Сигму» перед стартом. Об исполнении доложишь. Еще вопросы есть?
— Нет, сэр… — Шефорд был совершенно раздавлен.
Горкалов действительно мало изменился с годами.
Прослушав перехват, он лишь слегка побледнел, затем машинально протянул руку, выбил из пачки сигарету, прикурил и только тогда встал.
Закрыв ноутбук, он отключил его от терминала, взял кейс под мышку и, склонившись над сенсорной клавиатурой, набрал несколько терминирующих команд.
Экраны мониторов судорожно моргнули и погасли, но индикаторы постоянных запоминающих устройств продолжали моргать.
Машина убивала сама себя.
«Вот как внезапно оборачивается жизнь», — не то с горечью, не то с облегчением от наступившей ясности подумал он, оглядывая свой кабинет.
Оружия он дома не держал и носить не любил. У сотрудника Института истории и археологии космоса давно уже не было врагов, так что встречать «мальчиков» было решительно нечем. Горкалов вдруг поймал себя на том, что испытывает жгучее желание остаться и посмотреть, на что годятся сегодняшние «профи», но быстро совладал с этим иррациональным чувством.
Вляпался он во что-то серьезное, и вести себя нужно было соответственно. Поработать кухонным ножом — невелика удаль, а вот последствий потом не расхлебаешь, — он нутром чуял, — тот, кто разговаривал с Шефордом, сидит высоко и руки у него длинные…
Будь Горкалов археологом от рождения — запаниковал бы, заметался, но Илья Андреевич был солдатом, а двадцать лет вынужденной «гражданки», оказывается, нисколько не притупили навыков и чувств.
Не оглядываясь, он вышел из квартиры и стал быстро подниматься по лестнице, которой пользовались, когда внезапно ломался лифт.
Оказавшись на крыше, он взглянул вниз.
У подъезда, почти впритирку со входом, стоял черный «Гессель».
Наглые ребята.
Он быстро набрал номер, вызвал автоматическое такси и спустя несколько секунд с удовлетворением увидел, как с ночных небес к крыше пикирует зеленый маячок.
Флаер был автоматическим.
Горкалов шагнул в салон, набрал номер парковочной площадки, расположенной в трехстах метрах от его дома, и такси послушно поднялось в воздух. Управлявшему машиной компьютеру было абсолютно все равно, куда доставлять клиента.
«Ладно, Джон…» — мысленно пообещал Илья, когда крыша здания провалилась вниз. — «С тобой мы поговорим чуть позже…»
Его «Гранд-Элиот» стоял на том же месте, где Илья оставил его меньше часа назад.
Сняв машину с охраны, он сел в кабину. Бортовой компьютер однозначно сообщил, что никто посторонний за это время не приближался, а времени на более тщательную проверку не было.
Горкалов завел двигатель, медленно тронулся с места, свернул на первой попавшейся транспортной развязке и некоторое время ехал в южном направлении.
После пятнадцати минут езды, совершив несколько маневров, он начал было успокаиваться, но, бросив в очередной раз беглый взгляд на экраны заднего обзора, внезапно увидел, как в поле зрения видеокамер промелькнул характерный контур запоминающейся машины.
«Вот черт…»
Горкалов увеличил скорость, но оторваться таким бесхитростным маневром не удалось.
Одной рукой удерживая руль, он набрал директиву на откинутой панели ноутбука, лежащего на пассажирском сиденье. Дисплей тут же отреагировал на команду, превратившись в дополнительное окно заднего обзора, в котором несколько секунд мельтешили кадры, а затем поисковая программа выделила из транспортного потока черный «Гессель» представительского класса — шикарную, мощную машину, соединявшую в себе системы флаера и автомобиля.
Мгновением позже пришел перехват:
— Он нас засек. Пытается оторваться.
Индикатор судорожно заморгал: связь осуществлялась на плавающей частоте, но все же Горкалов услышал конец фразы, которую произнес неизвестный ему абонент, недавно разговаривавший с Шефордом:
— …уберите его.
Снова судорожное моргание индикатора.
— Принято.
Черный «Гессель» рывком увеличил скорость, коротко и нервно заморгал включившийся проблесковый маяк.
«Ага, значит, убивать будут под „крышей“ закона, так надо понимать», — пришла на ум Горкалову отстраненная мысль, словно все происходило вовсе не с ним, разум по инерции продолжал анализировать ситуацию, делая спокойные выводы.
Он резко бросил машину в сторону, наискось пересек три полосы движения и ушел в боковую развязку.
Скоростная магистраль плавно завернула, продолжая понижаться. Горкалов до упора вывернул руль, едва не чиркнув бортом «Гранд-Элиота» о бетонный поребрик ограждения, мимо промелькнуло несколько указателей с черными языками въездных пандусов под ними, и снова пошло закругление. Илья понял, что попал на межуровневый серпантин. В его ситуации это было весьма кстати — «Гессель» преследователей не мог воспользоваться здесь режимом полета, да и скорость на таком закруглении не больно-то разовьешь…
Сзади резко взвизгнули тормоза. Он кинул взгляд на дисплей, заметив, как мощный внедорожник стремится повторить его маневр, высекая искры из бетонного ограждения, потом свет его фар скрылся за поворотом, а спустя секунду появился вновь.
Борт «Гесселя» сиял прежним глянцем.
«Бронированный», — машинально подметил Горкалов.
Он видел, как опустилось затемненное боковое стекло машины, и из салона показалась рука с импульсным пистолетом.
«Нет, в такие игры мы играть не будем», — спокойно подумал Илья, еще немного увеличив скорость.
«Гессель» опять скрылся за скруглением серпантина, а световой столбик в окошке электронного спидометра его машины уже дрожал у опасной отметки ста восьмидесяти километров в час.
Серое полотнище скоростного спирального спуска с шелестом стелилось под широкие колеса «Гранд-Элиота»; система оповещения лазерных дальномеров захлебывалась тонким визгом, предупреждая о бетонном ограждении, которое проносилось впритирку с левым бортом, но Горкалов не снижал скорости, продолжая балансировать на грани — чуть дрогни рука, и все — ни один хирург потом не соберет…
Наконец свет фар «Гесселя» окончательно померк за закруглением серпантина. Крупная градина пота скатилась из-под седых, коротко стриженных волос Ильи, щекотливой дорожкой пробежала по носу и сорвалась, когда он мотнул головой.
Спуск стал уже и круче. Указатели дорожных развязок теперь не мелькали так часто — приближался нулевой ярус огромного города. Световые росчерки реклам сменились облупленными и порядком запущенными щитами, на которых болтались обрывки пластбумажных плакатов, разметка полос скрадывалась валяющимся тут и там мусором, лампы освещения под низким, давящим потолком горели дай бог через две-три, так что «Гранд-Элиоту» пришлось значительно снизить скорость.
Нулевой ярус любого мегаполиса всегда пользовался дурной славой, и столица Элио не являлась в этом смысле каким-то исключением из правил: тут начиналось самое настоящее «дно» города, даже кварталы бедноты и те располагались выше, а в этом сумеречном пространстве обретались в основном наркоманы, нищие, рано постаревшие, истрепанные жизнью проститутки и прочие обломки процветающего наверху общества
Горкалов притормозил, сбросив скорость до ста километров в час.
Недавно обновленный плакат на очередном рекламном щите по-честному предупреждал:
«Внимание! Вы въезжаете на территорию с минимальным присутствием сил правопорядка!»
Илья бросил взгляд на экран.
Пятно от фар «Гесселя» плыло на один виток выше. Дрянная все-таки машина. Слишком тяжелая из-за своей брони и соответствующего тоннажу шасси. Но красивая.
Серпантин кончился внезапно, просто рассыпавшись целым веером тускло освещенных, замусоренных улиц. На широкой развязке, оседлав гравиборды, развлекалась банда подростков. Появление «Гранд-Элиота» они восприняли с немым изумлением, но пара пацанов, несмотря ни на что, успела метнуться ему наперерез и прыгнуть, перемахнув через капот прямо перед лобовым стеклом.
Горкалов, чуть снизив скорость, влетел в узкое, захламленное ущелье улицы, собирая низким бампером машины разбросанные повсюду пластиковые коробки; банда малолетних гравибордистов с визгом и улюлюканьем неслась ему вслед, из немногочисленных оставшихся незаколоченными окон высовывались привлеченные уличным шумом лица, и весь этот переполох, естественно, не остался без внимания. Из провалов выбитых витрин, за которыми, как был прекрасно осведомлен Илья, функционировали разного толка притоны, показалось и исчезло несколько мрачных, не внушающих никакого доверия личностей.
Все это промелькнуло мимо, где-то на периферии сознания. Илья резко затормозил у более или менее приличной, ярко освещенной витрины, выбрался из машины и, не оглядываясь, пересек улицу.
Внутри небольшого магазинчика витал прогорклый, удушливый запах
— Упаковку пива и две дозы эреснийской травы! — потребовал Илья Андреевич, облокотившись о прилавок.
Хозяин магазинчика посмотрел сквозь мутное стекло витрины.
— Машину не жалко? — как бы между прочим осведомился он.
Горкалов не оглянулся, хотя был твердо уверен, что его «Гранд-Элиот» уже пытаются «разуть».
— А что ей станется? — спросил Илья. Хозяин молча пожал плечами. Скрывшись под прилавком, он извлек из-под него затребованную упаковку пива, потом, еще раз неодобрительно покосившись на Горкалова, неуловимым движением достал две плотно набитые папиросы.
— Сорок семь.
Илья не носил с собой оружия, но зато несколько сот кредитов не на электронном счету, а наличными, он держал при себе всегда. Вынув из кармана мерцающую банкноту, достоинством в пятьдесят универсальных единиц, он положил ее на прилавок, забрал папиросы с подозрительно пахнущей начинкой и, не дожидаясь сдачи, потянулся за пивом, когда с улицы донесся визг тормозов, за которым последовал глухой удар, затем хлопнули две двери, и чей-то голос болезненно и хрипло выкрикнул:
— Ты что делаешь, твою мать?!
Поделиться книгой: