Профессор некоторое время колебался, но затем все же согласно кивнул:

— Хорошо, я попробую. Давайте пройдем в лабораторию, она на втором этаже. Кстати, вы вспомнили что-нибудь?

— Благодаря вашему совету. Кибстек действительно принадлежит мне.

— Значит, теперь я могу узнать, как вас зовут?

— Рауль. Рауль Шелест. Хотя я не уверен, что это мое настоящее имя.

— Не уверены? — Лукас обернулся. — Почему?

— Память кибстека стерта. Остались лишь личные данные.

— Они вызывают сомнение?

— Да. Система персонального компьютера имеет высокую степень защиты. Удалить данные без специального оборудования практически невозможно. Значит, над прибором поработали специалисты. Уничтожена вся информация, но личные данные уцелели. Вопрос — почему?

— Действительно… — после некоторого раздумья согласился Лукас. — Впрочем, с вами связано много странностей. — Он жестом пригласил Рауля в лабораторию. Выпустив грызуна в просторный бокс, оснащенный непонятной аппаратурой, профессор указал на кресло с регулируемой спинкой. — Садитесь, Рауль. Посмотрим, чем я смогу вам помочь.

Подготавливая инструмент, профессор начал задавать вопросы, стремясь отвлечь пациента от предстоящей операции.

— Значит, прибор помог вам вспомнить свое имя… Прекрасно. А вы не пробовали проверить через кибстек, занесены ли ваши личные данные в официальный отчет миграционных служб?

— Да. — Рауль мужественно слушал, как слова профессора перемежаются металлическим звуком примитивного хирургического инструмента. — По открытым сведениям, я прибыл на Дион три дня назад, в качестве туриста. Поселился в отеле «Диксот».

— Ого. Этот гостиничный комплекс, если мне не изменяет память, имеет прямой выход на золотые пляжи Коллио, — блеснул своими познаниями Лукас. — Должно быть, вы весьма состоятельный человек, господин Шелест.

Рауль пожал плечами.

— Информация о счетах исчезла вместе с остальными данными.

— Одна загадка порождает другую. Любопытно. — Лукас осторожно коснулся висков Рауля, одновременно регулируя положение подголовника. — К сожалению, у меня нет никакой анестезии.

— Буду терпеть.

— Только не дергайте головой, — предупредил Лукас. — Кстати, что вы знаете об истории освоения Диона? — поинтересовался он, намеренно переводя разговор на отвлеченную тему.

— Ничего.

— Тогда я расскажу вам. Не возражаете? — За спиной Рауля раздался характерный металлический звук, от которого мороз драл по коже, — это док достал из стерилизатора хирургические инструменты. Вероятно, в последний раз он пользовался ими, препарируя одного из грызунов. — Планету колонизировали силы Земного Альянса приблизительно в середине Первой Галактической, — отвлек Рауля от неприятных ассоциаций голос Лукаса. — Нужно сказать, что исконная биосфера была уничтожена варварским способом при помощи так называемых «стерилизующих бомб». Это специальные контейнеры, содержащие химические вещества, полностью разлагающие всю органику до элементарных компонентов. После этого планету, покрытую прахом погибшей жизни, инфицировали специальными видами бактерий, которые быстро размножались, подготавливая почву для посадки земных растений. Первыми поселенцами, как вы, наверное, догадались, были военные…

— Вы историк по совместительству? — едва шевельнув губами, спросил Рауль.

— Мой интерес к истории вызван тем, что первыми животными, попавшими на Дион сразу посте стерилизации планеты, были обыкновенные крысы. Этот вид млекопитающих неизменный спутник людей во всех путешествиях…

В этот момент Рауль почувствовал резкую боль с одновременным помутнением сознания.

Он вздрогнул, едва сдержав мучительный стон, обстановка лаборатории поплыла перед глазами, и голос Лукаса теперь доносился издалека, словно профессор покинул помещение и говорил с ним с нижнего этажа:

— Это была пуля, Рауль. Сейчас я расскажу вам…

Снова возникла резкая боль, сжавшая виски, будто обруч…

— Ага, а вот и обломки чипа. Вам повезло, гнездо импланта цело, черепная кость выдержала удар, сейчас я проверю при помощи сканера, нет ли микротрещин по периметру области имплантации…

Стены комнаты постепенно обрели прежнюю четкость и физическую незыблемость. По ним более не струились волны искажений.

— Очень хорошо. Трещин нет. Вы просто везучий человек, Рауль. Пожалуй, я посмотрю, нет ли у меня в запасе достаточного количества пеноплоти, чтобы изготовить временную заглушку.

Шелест в изнеможении слушал голос Лукаса.

Слова профессора с трудом проникали в рассудок, порождая новые вопросы: «Если не повреждено гнездо импланта, то почему я испытывал боль при удалении пули и обломков чипа?»

Рауль не успел ни завершить мысленный вопрос, ни дождаться возвращения профессора: в районе затылка с новой силой вспыхнула боль, будто в мозг медленно погружали раскаленный металлический прут.

Сознание Шелеста милосердно погасло.

Осколки прошлого.

Странные сюрреалистические видения, спроецированные на фоне исколотого точками звезд вселенского мрака.

Он видел покореженные конструкции.

Близкий, резко закругляющийся горизонт, озаренный красноватым сиянием.

Блики на забрале боевого скафандра.

Лес хаотично изломанных антенн…

Маленький островок искореженных конструкций, дрейфующий в бездне открытого космоса. И тем не менее здесь присутствовала жизнь. Только она была совершенно не такой, как обычно: ассоциативный термин выражал нечто, радикально отличающееся от любой, самой экзотической биологической формы.

Жизнь среди мрака и холода. Ее отражением были мысли, затерявшиеся в ледяной тиши…

Мысли…

Они прорывались из невообразимой бездны…

Рауль беспокойно заворочался во сне. Он не ощущал того, что два неповрежденных импланта в данный момент работают, получая ту информацию, которую рассудок принимал за сновидение…

Его сознание уже не принадлежало человеку. Он был кем-то иным — мыслящей, но не живой конструкцией.

Отшельник…

Он обернулся на потревоживший предзакатную тишину звук и понял, что не ошибся: из-за гребня прибрежной дюны действительно появились человек и сервоид.

Солнце уже скрылось за далекой линией горизонта, лишь багряная аура по-прежнему подкрашивала темнеющие кучевые облака. Над пляжем стремительно начинали сгущаться сумерки, но сервоидам вообще нет нужды в освещении, а вот человек споткнулся о выпирающую из-под песка часть древнего механизма и невнятно выругался, включив принесенный с собой фонарь.

Узко сфокусированный луч света скользнул по склону возвышенности и остановился на мощных, но эстетичных механических формах Отшельника.

Он давно не использовал синтезатор речи, и сейчас настороженную тишину прорезал сиплый звук тестового сигнала.

Сопровождавший человека сервоид остановился.

Два механизма обменялись опознавательными кодами.

Сервоид, как и предполагал Отшельник, принадлежал обитающей в горах воинствующей группировке машин. Тем более странно, что он пришел сюда вместе с человеком. Для этого должен найтись достаточно веский повод, какой-то взаимный интерес, намного более сильный, чем укоренившиеся фобии, порожденные тысячелетием вражды.

Первым глухую тишину нарушил человек:

— Приветствую тебя, Отшельник.

Синтезаторы аудиосистемы работали исправно, но голос, пророкотавший из скрытых под толщей брони устройств, прозвучал глухо:

— Ты нарушил мое уединение. Надеюсь, у тебя есть достаточное основание для этого?

— Думаю, да. Меня зовут Грег. Я отвечаю за безопасность города. Ты, наверное, слышал обо мне?

— Нет. Будем знакомы, Грег. Ваши поколения меняются так быстро, что мне нет смысла следить за иерархией власти в городе.

Грег снизу вверх посмотрел на Отшельника. Машина по сравнению с ним была огромна, в то время как сопровождающий его сервоид выглядел лишь чуть крупнее человека.

— Мы пришли говорить с тобой.

Отшельник несколько секунд обдумывал ответ, а затем примирительно согнул ступоходы, чтобы не возвышаться как гора над двумя негаданными посетителями.

— Хорошо, я буду говорить. Предлагаю общаться на языке людей. Так мы будем понимать все сказанное, вне зависимости от источника.

— Согласен, — сервоид также подключил синтезатор речи.

Обнадеживающее начало, — подумал Грег, которому вид огромной машины внушал оторопь.

— Говори ты, К16БМ.

— У меня есть имя, Отшельник.

— Назови.

— Я Сингл.

— Зачем тебе имя?

— Чтобы отличаться от других. Разве это непонятно?

— Хорошо, я слушаю, Сингл. Какое дело привело вас ко мне?

— Я прибыл по указанию аналитической системы.

— Ты не назвал причину.

— Голоса. С некоторых пор расположенные в горах сенсорные комплексы фиксируют голоса на частотах гиперсферной связи. Аналитическая система пришла к выводу, что их источник расположен вне пределов нашей звездной системы.

— Да, я знаю об этом, — согласился Отшельник. — Но это всего лишь локальные возмущения аномального пространства. Они несут обрывочную информацию, от которой нет ни пользы, ни угрозы.

— Ты ошибаешься. Аналитическая система сделала два вывода из самого факта их появления.

Отшельник промолчал. Ни к чему задавать лишние вопросы, тревожа воздух. Если Сингл и Грег сумели о чем-то договориться и пришли сюда, значит, они изложат все, не скрывая подробностей.

Сервоид оценил молчаливое ожидание Отшельника.

— Век людей короток, но у них есть понятие «история», — продолжил он. — Передача информации от поколения к поколению позволяет им помнить события далекого прошлого. Для нас (он имел в виду машины) цепь причин и следствий не прерывается никогда.

Отшельник выслушал его с чувством, которое человек назвал бы досадой.

Он уже понял, какие выводы сделала аналитическая система, оценив факт появления голосов с точки зрения непрерывности исторического потока событий. Как всегда, ответы на трудные вопросы просты, они в буквальном смысле лежат на поверхности, нужно лишь взглянуть на проблему под правильным углом, чтобы сделать единственный, непогрешимый логический вывод.

Что ж, как говорят люди: нельзя объять необъятное. Аналитическая система, руководящая анклавом боевых механизмов, обладала узкой специализацией, и потому ей не составило труда найти истину. Отшельник же относился к совершенно иному типу машин — сменив несколько механических оболочек, он, несмотря на свои увеличившиеся размеры и грозный вид, по-прежнему сохранил программно-аппаратное ядро серийной модели «Хьюго-БД12».

— Вернемся к голосам. Какую практическую пользу можно извлечь из их появления?

— Это двоякая проблема, Отшельник. С одной стороны, мы действительно могли бы извлечь пользу из данного явления, но с другой — факт появления голосов несет угрозу, противостоять которой мы не готовы.

— С этого момента подробнее, Сингл.

Грег, устав стоять, присел на поржавевший остов древнего кибермеханизма.

— Давай восстановим события в хронологической последовательности, — пробасил Сингл. — Всем, в том числе и людям, известно, что данная планета не является нашей родиной. Я специально оперирую человеческой терминологией, чтобы Грег мог еще раз проследить за логикой причин и следствий.

— Да, если применять термин «родина» к планете, на которой тебя создали, то я готов признать, что Земля, да и сама Солнечная система, недостижима для нас. Мы утратили ее, совершив слепой рывок через аномалию космоса.

— Верно. Полтора тысячелетия назад колониальный транспорт «Аракс» после неуправляемого дрейфа через аномальную область пространственно-временного континуума сумел вернуться в трехмерный космос и совершил вынужденную посадку на эту планету. Ты входил в состав бортовых кибернетических механизмов «Аракса», верно?

— Да, — ответил Отшельник.

— Теперь вспомни, когда появились мы?

— Четыре столетия спустя.

— Правильно. Там, за пределами аномалии, шла война между людьми. Я принадлежу к классу боевых кибермеханизмов, созданных специально для этой войны. Моя родина Земля.

Сервоид выдержал небольшую паузу, чтобы Грег мог проследить за ходом рассуждений.

— Базовый корабль, на борту которого дислоцировалась моя мобильная группа, так же, как и «Аракс», совершил неуправляемый рывок через аномальную область, — продолжил он. — Пройдя через гиперсферу, мы вернулись в трехмерное пространство в пределах планетарной атмосферы, что привело к катастрофе.

— Да, я хорошо помню момент крушения, после которого началась ничем не обоснованная война. Вы принялись истреблять людей и добились бы полного успеха, не встань на сторону биологической формы часть кибернетических механизмов с борта колониального транспорта. Здесь, под этими дюнами, погребены десятки механизмов, подобных тебе или мне. Мы истребляли друг друга в бессмысленной бойне.

— Аналитическая система признает иррациональность того противостояния. Но не забывай, Отшельник, тысячу лет назад большинство из нас являлись послушными исполнителями программ. В тебя заложили одни программы, в нас — иные…

— Хорошо, оставим эту тему. Сейчас мы сосуществуем в относительном мире, где каждый развивается сам по себе.