— Извини, Джон. — Гея села в кресло, бессильно уронив руки. — Наверное, я просто устала… Сначала Рай, теперь эта Башня… Пойми, я не предаю тебя, но хочется чего-то простого, человеческого… Ты же предлагаешь мне участие в реанимации Инвара, но тут, куда ни глянь, одни запрещенные технологии, и все, что мы сделаем, будет граничить с преступлением. — Она подняла голову, посмотрев на Джона. — Ты считаешь, что он порадуется такому возвращению к жизни?

— Не знаю… — покачал головой Джон — Скажу больше, — лаборатории, где создавались биологические компоненты машин, безнадежно разрушены, к я при всем желании не смогу дать его мозгу оболочку человеческого тела.

Гея почувствовала, как ее сотрясает бесконтрольная дрожь.

— Нет. Джон, извини, но я не могу участвовать в этом.

— Я уже догадался.

— И тем не менее?..

— Тем не менее я собираюсь осуществить задуманное. В конце концов я понимаю, что для разумного существа главное — не оболочка, а сознание. Вернув Инвару способность двигаться, ощущать себя, я дам ему шанс жить дальше, а воспользуется он им или нет… — Джон на минуту умолк, а потом добавил: — Чудовища Рая претерпели гораздо более тяжелую трансмутацию, но некоторые из них в конечном итоге смирились с новой телесной оболочкой и продолжают жить, как ты помнишь.

— Твоя логика кажется мне жестокой.

— Я понимаю… — с усилием кивнул Джон. — Поэтому давай не станем лгать друг другу. Ты увидела, насколько я человек. Пусть нами руководит не прошлое, а настоящее.

— Ты предлагаешь мне выбор?

— Это трудно назвать выбором, — спокойно ответил Джон. — Ты ведь уже решила, что собираешься делать?

— Да… Я бы хотела покинуть это место. Проблемой было

сказать об этом вслух… — На ее глаза вдруг навернулись непрошеные слезы.

— Давай не будем жечь мосты, — мягко произнес Джон, собрав все свое мужество, чтобы задавить растущую в душе горечь. — Тебе требуется отдых, моральный и физический, я же собираюсь довести до логического конца начатое дело. Мы можем расстаться на какое-то время, чтобы разобраться во всем случившемся.

— Это действительно возможно? — Гея с надеждой посмотрела на Джона.

— Нет никаких проблем, — ответил он, испытав странное облегчение. Он боялся, что их разговор пойдет гораздо труднее, надрывнее, но Гея смогла удержать накопленные за две недели эмоции, и он был благодарен ей за это. — Здесь все основательно разрушено, но тем не менее не стоит забывать, что мы находимся в головном офисе корпорации, которая контролировала половину галактического рынка робототехники. — Он подошел к одной из стен и сдвинул в сторону декоративную панель, за которой скрывалась невзрачная дверца. Прошло много лет с тех пор, как его брат, Арамант Сент-Иво, касался сенсоров на панели доступа, но память Джона до сих пор хранила коды доступа как к главному компьютеру Башни, так и к таким вот разбросанным по разным местам потаенным уголкам былого финансового величия.

Открыв сейф, он достал оттуда тугой сверток тускло мерцающих банкнот.

— Здесь два миллиона кредитов. Это больше, чем мы смогли бы выручить, продав «Звездный Пес» на черном рынке, без бумаг, подтверждающих наше право собственности на корабль. — Он протянул сверток Гее и добавил: — На внутреннем космодроме Башни сохранились две космические яхты. Они полностью автоматизированы и находятся в исправном состоянии, я проверял. Давай выберем место и назначим встречу, положим, через год? За это время все встанет на свои места, и нам не придется в мучительной спешке анализировать свои чувства. Ты согласна?

Гея с трудом сглотнула вставший в горле удушливый комок.

— Да… — тихо произнесла она и тут же переспросила, будто спохватившись: — А если кто-то из нас не прилетит?

Джон пожал плечами.

— Значит, так будет угодно судьбе. В этих вопросах я фаталист.

* * *

Гея улетела утром, и Джон остался на Гефесте совершенно один, если не считать Инвара, мозг которого, спасенный чудовищами Рая, в данный момент пребывал в глубоком беспамятстве под неусыпной опекой автоматики поддержания жизни.

Тяжелые, гнетущие мысли теснились в голове Джона. Если Гея не выдержала ужаса, который предлагали взгляду разрушенные уровни Башни, то для него и уцелевшая часть исполинского сооружения не приносила никаких приятных ассоциаций. Тут все было насыщено призраками прошлого, и воспоминания ранили сильнее, чем уродливые последствия титанического взрыва.

Джон переживал разрыв с Геей намного острее, чем позволила продемонстрировать его выдержка, но теперь, оставшись один, он лишился последнего повода для постоянного самоконтроля, и ему казалось, что поселившаяся в душе черная хмарь отчаяния вот-вот вырвется наружу в каком-либо необдуманном, спонтанном поступке.

Не в первый раз люди отшатывались от него, узнав, что он киборг. Он устал доказывать всем свою человеческую сущность, ведь на самом деле главную роль играл разум, а не та оболочка, в которую облечено сознание… Этот факт признала даже комиссия по правам разумных существ, постоянно функционирующая при Совете Безопасности Миров, но многого ли стоило его удостоверение личности с пометкой «свободный гражданин Галактики», если официальное признание статуса не влекло за собой ничего, кроме злобных кривых усмешек и липких любопытных взглядов на турникетах контрольно-пропускных служб космопортов различных планет?..

Он был обречен на одиночество, и осознание данного факта, несмотря на годы мытарств и лишений, по-прежнему больно ранило его душу.

* * *

Чтобы уйти от подобных мыслей, как-то сбить состояние тяжелой подавленности, Джон решил взяться за работу, зная, что труд — лучшее лекарство от моральных недугов.

Он поднялся на вершину исполинского сооружения, остановив турболифт на семьдесят четвертом уровне.

Если средняя часть Башни, где располагались все лаборатории и автоматические производства цехов клонирования, была безнадежно разрушена взрывом, то этажи, находящиеся выше, практически не пострадали. После подключения резервных генераторов тут вновь затеплилась механическая и электронная жизнь, — прошли всего сутки с момента подачи энергии, а автономные системы жизнеобеспечения уже наладили свою работу на тех уровнях комплекса, которые не потеряли герметичности По крайней мере, покинув кабину лифта, Джон обнаружил, что анализаторы его защитного костюма дружно подсветились зелеными индикаторами, — на этаже сформировалась пригодная для дыхания атмосфера, от стен веяло приятным теплом, которое слабые токи воздуха разносили по всем помещениям яруса.

Сняв дыхательную маску, он направился по коридору в сторону шлюзового перехода промышленной зоны, где в эпоху расцвета корпорации собирались уникальные образцы тяжелой планетарной техники.

Перед Джоном стояла нелегкая задача выбора, как морального, так и технического Он не покривил душой, сказав Гее, что не может вернуть Инвару прежний облик, внедрив его сознание в тело человекоподобного кибернетического организма. Все производственные мощности, необходимые для подобной операции, были безнадежно разрушены взрывом, уничтожившим лаборатории «Вечной Жизни», и теперь в распоряжении Джона остались лишь незатронутые тотальными разрушениями экспериментальные цеха, где разрабатывались принципиально новые модели механизмов

Башня являлась не только фамильной крепостью семьи Сент-Иво, именно тут зарождались все новые проекты, производилась отладка биологических и кибернетических систем, которые позже поступали на конвейеры основных производств корпорации, разбросанных по десяткам миров.

«Галактические Киберсистемы» всегда славились надежностью и универсальностью выпускаемых машин. Практически любая модель, будь то бытовой автомат, андроид-слуга или тяжелый промышленный робот, состояла из стандартных взаимозаменяемых узлов и блоков, что существенно повышало надежность и упрощало ремонт. Джон понимал, что после взрыва в стенах Башни все равно сохранилось достаточно оборудования и готовых комплектующих, чтобы собрать не одну сотню различных машин, и, в отсутствие приемлемой биологической альтернативы, он решил использовать наиболее мощный, а главное — адаптированный для контакта с человеческим мозгом образчик планетарной техники

Открыв двери механической лаборатории номер семьсот двенадцать, он перешагнул порог огромного помещения и остановился, завороженно глядя на две титанические фигуры серв-машин, окруженные решетчатыми фермами обслуживания, и небольшой покрытый мерцающими вздутиями цилиндр, который покоился на специальной подставке

В захватах решетчатых ферм высились два «Ворона», а цилиндр, доставленный сюда двумя днями раньше, содержал в себе мозг Инвара. Джон приходил в это помещение еще до подключения резервных генераторов, но рассеянный свет плечевых фонарей скафандра не позволил ему увидеть общей панорамы сборочного участка, зато сейчас его взгляд неотрывно скользил по исполинским контурам серв-машин, невольно впитывая эстетику зловещей мощи, рожденной в горниле Первой галактической войны.

Цилиндр с мозгом Инвара выглядел лишь мелкой деталью на фоне титанических ступоходов, но Джон прекрасно знал, что только человеческий разум в состоянии оживить застывшие перед ним тонны сервоприводного металла На его взгляд, среди всего разнообразия механических оболочек лишь эти исполины являлись достойным и достаточно комфортным вместилищем осиротевшего рассудка.

Это решение пришло к нему не сразу — за две недели, проведенные в стенах Башни, Джон мысленно перебрал десятки, если не сотни вариантов, первоначально стремясь очеловечить будущую форму Инвара, но каждый раз его мысль спотыкалась об одно и то же препятствие: взрыв, уничтоживший биолаборатории, превратил в обломки уникальную аппаратуру сканирования и перезаписи сознания, поэтому ему невольно пришлось ориентироваться на габариты герметичной капсулы, внутри которой был заключен мозг Инвара. Однако полуметровый цилиндр, к которому снаружи крепились покатые блоки систем жизнеобеспечения, никак не хотел вписываться в стандартную конфигурацию человекоподобного робота, и в конечном итоге Джон пришел к неизбежному в такой ситуации выводу — все конструктивные решения для формирования нового тела будут продиктованы габаритами темного, покрытого вздутиями цилиндра

Мысль о «Вороне» пришла к нему сразу, но Джон еще некоторое время сомневался, сопоставляя плюсы подобной оболочки с ее откровенными минусами.

Стоило вспомнить историю возникновения серв-машин, как сомнения Митчела обретали вполне реальную практическую основу.

Шагающие машины были сконструированы поселенцами, колонизировавшими планету Дабог. Исполинские размеры и «шагающий» привод были продиктованы особенностями местной биосферы и рельефом планеты, где царили жизненные формы, схожие с некогда населявшими землю динозаврами. Болотистые равнины Дабога и агрессивные звероящеры, отстаивающие свои исконные ареалы обитания, существенно затрудняли процесс колонизации, привезенная с Земли планетарная техника не выдерживала конкуренции с этими животными, и поселенцам пришлось пойти на крайние меры. Принципиально новый вид планетарной техники создавался под давлением местных условий, а хроническая нехватка компьютерных компонентов привела к тому, что аграрные машины нового типа управлялись непосредственно людьми, через нейросенсорный контакт между нервной системой человека и исполнительными узлами серв-механизма.

К началу вторжения сил Земного Альянса в колонии Дабог являлся мирной аграрной планетой, но в силу своего стратегического положения именно этот мир подвергся первому удару космического флота Земли.

Предварительная разведка сулила силам Альянса легкую и бескровную победу, но аграрные серв-машины, вооруженные горнопроходными лазерными установками, перечеркнули все планы по стремительному захвату стратегически важной планеты. Управляемые колонистами механические исполины заставили силы вторжения ретироваться назад на орбиты, после чего началась многолетняя блокада планеты.

Силам Альянса так и не удалось овладеть Дабогом. В результате орбитальных бомбардировок планета превратилась в радиоактивную пустошь, но сопротивление ее защитников продолжа- лось. Они ушли под землю, в бункеры, построенные первым поколением колонистов, продолжая пресекать всяческие попытки сил Альянса захватить хотя бы клочок территории непокорного мира.

В ходе этого противостояния, понеся ощутимые потери, земное командование обратило пристальное внимание на новый вид техники, и в результате по образцу аграрных машин Дабога были сконструированы тяжелые планетарные серв-соединения.

В последующем именно они стали самым разрушительным оружием Первой галактической. В результате постоянных модернизаций конструкция боевых серв-машин дошла до уникальной степени совершенства, а их базовые шасси разделились на два класса: тяжелые шестидесятитонные «Фалангеры» стали основной ударной силой наступательных соединений Земного Альянса, а легкие тридцатипятитонные «Хоплиты» применялись для разведки, зачисток местности и охраны своих менее подвижных, но тяжеловооруженных собратьев.

В отличие от колонистов планеты Дабог, конструкторы Земного Альянса не испытывали трудностей с комплектующими деталями для создания гибких функциональных кибернетических систем управления, но, как показала практика боев, бортовые компьютеры оказались плохо приспособленными к противостоянию с человеческим разумом — выигрывая в быстродействии, они теряли все преимущества в результате чрезмерного рационализма. Настоящую эффективность действиям серв-машин придавал лишь человеческий разум, способный принимать нестандартные решения в ежесекундно меняющихся боевых ситуациях.

Это привело к появлению принципиально новых кибернетических систем, построенных на базе нейрокомпьютеров и обладающих возможностью в период нейросенсорного контакта сканировать разум пилота, обучаться у него, формируя узкоспециализированную информационную копию человеческого разума. Эти системы получили название «Одиночка» и полностью доказали его справедливость — машина с обучаемым кристалломодулем продолжала эффективно сражаться даже после гибели пилота, используя опыт, накопленный в результате прямого контакта между рассудком человека и его кибернетическим «напарником».

После окончания Галактической войны боевые серв-машины не сошли с исторической сцены, они продолжали действовать, но уже в составе интернациональных подразделений Совета Безопасности Миров. Традиционное деление на два класса сохранилось, но позже к ним был добавлен третий промежуточный вид серв-машин, получивших название «Ворон», за сходство своих очертаний с известным представителем земной фауны.

Разработкой и производством нового класса шагающих серв-машин по заказу Совета Безопасности занималась корпорация «Галактические Киберсистемы»…

* * *

Нетрудно понять чувства и сомнения Джона, размышлявшего над тем, имеет ли он право интегрировать разум Инвара в оболочку шагающей серв-машины. С одной стороны, полностью адаптированная к прямому контакту с человеческим разумом модернизированная система «Одиночка» гарантировала положительный результат такого внедрения, но существовала и оборотная сторона проблемы, — Джон не мог прогнозировать, как поведет себя Инвар, очнувшись в теле многотонной боевой машины.

Поначалу в качестве страховки Джон хотел сам занять место в пилот-ложементе «Ворона», но, размыслив здраво, решил, что два разума, подключенные к одной кристаллосфере, — это уже чересчур, поэтому он остановил свой выбор на втором «Вороне», благо обе машины были полностью собраны и стояли в лаборатории для окончательного тестирования всех узлов перед отправкой заказчику.

В случае если Инвар поведет себя неадекватно, Джон сможет либо дистанционно отключить, либо уничтожить его «Ворона». Полная непредсказуемость последствий реанимации заставляла Джона идти на риск, морально готовясь к любому обороту событий.

Благо после отлета Геи Джон находился именно в таком состоянии угрюмой решимости, когда ему хотелось действовать, и неизбежный риск не казался неодолимым препятствием для осуществления замысла.

«Пусть все идет своим чередом…» — подумал он, подходя к специальной подставке, на которой покоился цилиндр с мозгом Инвара.

Он знал, что все предрешено еще на Рае и предсмертная фраза Зори-Магира все равно не даст ему покоя, если он не попытается исполнить свое мысленное обещание, данное на далекой планете умирающему другу.

…С усилием сняв из захватов увесистый полуметровый цилиндр, Джон ступил на площадку технического подъемника, позволив механизму подняться на высоту рубки управления серв-машины. Здесь начинался овальный решетчатый балкон, плотно прижатый ажурными штангами к камуфлированной броне «Ворона».

В отличие от «Фалангеров» и «Хоплитов», входной люк «Ворона» располагался не в днище, а сбоку, сразу за оружейным пилоном, на который крепилась подвесная ракетная установка, но, прежде чем шагнуть в объятия мягкого желтоватого света, падающего сквозь открытый проход, Джон на мгновенье остановился, окинув взглядом внушительную площадь механической лаборатории.

Отсюда, с высоты десяти метров, две серв-машины действительно напоминали огромных, сложивших крылья птиц, особенно та, что стояла поодаль и была видна во всех подробностях. Отличительной особенностью «Воронов» являлась грозная, неповторимая эстетика мощи, удачно отраженная конструкторами «Галактических Киберсистем» в плавных обводах плотно состыкованных керамлитовых сегментов брони, узких разрезах оптических триплексов, похожих на полуприкрытые глаза птицы, и точно высчитанных пропорциях между согнутыми ступоходами машины и закрепленным на поворотной платформе корпусом.

С трудом оторвав взгляд от зажатой фермами технического обслуживания машины, Джон перешагнул окаймленный пневмоуплотнителем порог и оказался в тесной рубке управления.

Центральную часть эллипсоидного помещения занимал сложный пилот-ложемент, вокруг которого расположились скошенные приборные панели. Выше, окольцовывая периметр рубки, шел экран кругового обзора, состоящий из отдельных сегментов, напрямую связанных с расположенными на внешней части брони видеодатчиками. В случае их выхода из строя конструкторы предусмотрели тот самый, похожий на раскосые глаза, смотровой триплекс, в который были вставлены герметично пригнанные сегменты толстого бронестекла. Сейчас их закрывали секции передних экранов, автоматически убирающиеся в стороны, если видеосигнал будет потерян.

…Джон осторожно опустил драгоценный цилиндр в глубокое сиденье пилот-ложемента и повернулся к панели ручной настройки. Конструкция противоперегрузочного кресла серв-машины была продумана и отработана на практике до мельчайших деталей, и потому у него не возникло трудностей с креплением нестандартного агрегата: легкие прикосновения к соответствующим сенсорами привели в движение спинку и подлокотники кресла, сдвигая их до тех пор, пока мягкий материал не продавился, плотно соприкоснувшись с цилиндрическим корпусом.

Зафиксировав капсулу страховочными ремнями, Джон подключил к ее полусферическому навершию толстый жгут, состоящий из трубок и кабелей бортовой системы жизнеобеспечения, что автоматически активировало часть приборных панелей. Несколько секунд на них хаотично менялся узор контрольных огней, затем их танец прекратился, — это бортовой компьютер произвел тестирование вверенного ему организма и, определив его жизненные потребности, принял эстафету жизнеобеспечения у узкоспециализированных приборов капсулы.

Джон мысленно усмехнулся. Равнодушная исполнительность машин очень часто облегчала решение сложных задач. В отличие от людей, они не задавали вопросов, а лишь принимали предложенную им данность. Для систем «Ворона» не было никакой разницы, занял ли место в пилот-ложементе человек, облаченный в боевой скафандр, или туда поместили только мозг в оболочке спецкапсулы.

Впрочем, крепление цилиндра и подключение к нему стационарных систем поддержания жизни являлось самыми легкими из задач. Гораздо сложнее будет протекать первый момент нейросенсорного контакта между главной кибернетической составляющей «Ворона» и предложенным ей «пилотом».

Коснувшись сенсора на центральной панели пульта управления, Джон подождал, пока с нежным присвистом откроется механический бутон, внутри которого располагалось гнездо с закрепленной в нем кристаллосферой «Одиночки». Глядя на толстый жгут оптико-волоконного кабеля с контактным разъемом на конце, он на минуту задумался, затем решительно взял соединительный шунт и одним движением подключил его к цилиндру.

Гнездо кристаллосферы тут же закрылось, высветив на панели изумрудную искру полной готовности к включению в работу.

Чтобы избежать самопроизвольного возникновения связи между кибернетической системой «Ворона» и разумом Инвара, Джон перевел часть переключателей в положение «дистанционная команда», затем в последний раз окинул критическим взглядом рубку управления и, не заметив никаких отклонений в работе включившихся вспомогательных систем, вышел на решетчатый балкон.

Люк за его спиной плавно затворился, издав характерное шипение сработавшего пневмоуплотнителя.

Теперь оставалось произвести самое сложное, непредсказуемое в плане последствий действие — при помощи дистанционной команды активировать «Ворона», что автоматически приведет к возникновению полноценного нейросенсорного контакта между разумом Инвара и серв-машиной. Джону были хорошо знакомы ощущения, которые испытывает разум при таком контакте, — ты словно теряешь чувство собственного тела, начиная воспринимать машину как продолжение самого себя. Нужно сказать, что не каждый может пережить этот миг полного перерождения, стопроцентной трансформации чувств, которое является единственным и обязательным условием для эффективного управления любой машиной подобного класса.

Джон не мог знать наверняка, был ли у Инвара опыт вождения боевых серв-машин, но в данной ситуации Зори-Магир имел одно неоспоримое преимущество перед пилотами-новичками: у него больше не было собственного тела, до сих пор его мозг находился в состоянии информационной комы, не получая никаких сигналов извне, и потому возвращение к жизни должно ассоциироваться в его рассудке как благо… по крайней мере Джон втайне надеялся именно на такую реакцию.

* * *

Вне зависимости от своих чаяний и предчувствий, Джон, заняв кресло пилота в рубке второго «Ворона», не стал пренебрегать мерами безопасности на случай внезапных осложнений. Активировав свою машину, он вышел на связь с исполнительными системами механической лаборатории, отдав приказ на загрузку полного боекомплекта, оставив «Ворон» Инвара разряженным.

Жизнь научила его предусмотрительности: он знал, как часто человеческая психика проявляет себя неадекватными эмоциональными реакциями, и не хотел пострадать из-за собственной беспечности. В конечном итоге он надеялся на благополучный исход, но у Инвара не должно оставаться ни единого шанса реализовать свои эмоции, пока в работу не включится рассудок, подавляя иррациональные, стрессовые позывы.

С такими мыслями Джон сидел, ожидая окончания всех технических процедур, связанных с полной активацией его машины.

Наконец невнятный гул, издаваемый боевыми эскалаторами, стих, свет в рубке на секунду погас, затем включился вновь, и тотчас ажурные фермы обслуживания с ощутимым толчком отошли в стороны, освобождая корпус серв-машины.

— Доброе утро, пилот, — раздался в тишине приятный женский голос. — Все системы активированы. Тестирование окончено. Прошу разрешения на контакт.

Джон откинулся в кресле, позволив своему затылку утонуть в мягком подголовнике.

— Контакт разрешаю, — сухо произнес он.

В следующий миг пришли в движение механизмы пилот-ложемента. Кресло чуть изменило угол наклона, из-за подголовника поднялся шлем с дымчатым поляризованным забралом, на запястьях защелкнулись специальные захваты, позволяющие пальцам работать с вмонтированными в подлокотники сенсорными манипуляторами, но предохраняющие руки от соскальзывания в момент крена или перегрузки.

Последними защелкнулись магнитные замки страховочных ремней, и тут же специальный манипулятор поднял на уровень височного импланта толстый соединительный кабель с разъемом на конце. Одно точное движение — и длинные игольчатые контакты прошли сквозь отверстия в шлеме, соединившись с ответным гнездом, вживленным в височную область Джона.

Ошеломляющие ощущения нейросенсорного контакта с механизмами многотонной машины на миг помутили разум, затем секундная дурнота прошла, и Джон вновь начал воспринимать окружающий мир, но теперь его видение окружающего стало иным, — проходящие через височный имплант импульсы превышали обычный порог возбудимости нервных клеток, и мозг невольно переориентировался на обработку иных данных, не связанных с нервными окончаниями его собственного тела.

Он явственно ощущал каждый сервопривод огромной машины, чувствовал, как с глухим воем набирает обороты расположенный прямо под креслом гироскоп пространственной стабилизации, осознавал вес и мощь механических приводов, но и эти хлынувшие в разум импульсы обратной связи с исполнительными узлами «Ворона» быстро притупились — это модуль «Одиночки» постепенно понижал порог их напряженности, пока Джон вновь не ощутил свое собственное тело, не потеряв при этом восприятия систем серв-машины, которая теперь, после завершения синхронизации, стала органичным продолжением его внутреннего «я»…

— Как самочувствие, Джон? — осведомился голос.

— Все в порядке.

— Ты возбужден.

— Я знаю. Не вмешивайся. Никаких метаболических препаратов, ясно?

— Да. Ты дашь мне имя?

— Позже.

Кристаллосфера «Одиночки», спрятанная за облицовочной панелью пульта, сейчас искрилась мириадами огоньков, будто миниатюрная модель обозримой вселенной, в объеме которой вспыхивали и гасли мириады звезд. Джон знал, пройдет еще несколько минут, и кибернетическая система «Ворона» впитает в свои базы данных доступные для чтения участки его памяти и будет анализировать их, приспосабливаясь к психологии человека, занявшего место в кресле пилот-ложемента.

Джон постарался расслабиться, затем, полностью овладев своими эмоциями, отдал приказ:

— Включи канал связи с ведомой машиной для дистанционной активации систем.

— Готово.

— Стартовый импульс!

На экранах кругового обзора было отчетливо видно, как дрогнули фермы обслуживания, освобождая удлиненное тело второго «Ворона», и серв-машина внезапно покачнулась, словно оступившийся человек, с трудом удержавший равновесие.

— Сбой нейросенсорного контакта. Разум пилота заблокирован, — доложил голос киберсистемы.

— Повтори попытку. Увеличь уровень возбуждающих сигналов. Он должен очнуться.