Глава 15

Вокруг безымянной желтой звезды, отмеченной во всех звездных каталогах лишь серийным номером, кружила одна-единственная неприметная планетка. Ее атмосфера, в которой круглый год буйствовали ураганные ветры, перемещая по каменистой поверхности тонны оранжевого песка и бурой пыли, была практически непригодна для дыхания. Пять процентов содержащегося в ней кислорода могли удовлетворить разве что местные формы жизни, представленные тут в основном колониями микроорганизмов да немногими видами лишайников. Это было все, на что оказалась способной эволюция Гермеса.

Такое звучное название планетоиду дали люди. Триста с лишним лет назад на неприветливую поверхность опустился первый грузовой орбитальный шаттл, и в одной из долин неприхотливые отряды строительных роботов начали возводить нечто монументальное.

Через десять лет, когда работа была закончена, на Гефесте появилась Башня. Это был уникальный стодвадцатиэтажный жилищно-промышленный комплекс, полностью автоматизированный, автономный, прекрасно защищенный, имевший свой космодром и питаемый заглубленными в базальтовое ложе планеты ядерными реакторами.

Башня была задумана как незыблемое тайное убежище, и она действительно производила впечатление монументальности.

Все сто двадцать этажей уникального комплекса наполняла бездушная и безмолвная жизнь. Тысячи механизмов, подчиненных единой кибернетической системе, работали внутри Башни. В изолированных друг от друга лабораториях безмолвные, безучастные к факту собственного существования киборги заменяли людей за управляющими терминалами сложнейших производств.

Три столетия подряд Башня была центром, мозгом и передовой исследовательской лабораторией корпорации «Галактические Киберсистемы».

О ней знали лишь те, кто стоял у руля распростершегося на половину Обитаемой Галактики экономического монстра. Этими людьми являлись члены семьи Сент-Иво. Они создали корпорацию, они правили ею отсюда, и такой порядок вещей казался незыблемым, вечным. Каждый последующий Сент-Иво неизменно продолжал дело предыдущего, когда последний, состарившись, занимал свое место в одном из темных матовых цилиндров в цокольном этаже Башни.

Сент-Иво не желали умирать. Их главной целью и тайным смыслом существования уникального комплекса Башни была вечная жизнь. Когда очередной руководитель корпорации дряхлел, его мозг извлекался из живого тела и помещался в специальный цилиндр, представляющий собой нечто среднее между реанимационной камерой и капсулой гиперсна.

К тому моменту, когда Башню потряс страшный взрыв, в ее цокольном этаже ожидали своего воскрешения семь поколений семьи Сент-Иво…

Их тайным желаниям не суждено было сбыться.

* * *

По унылым, безжизненным равнинам Гефеста неистовый ветер гнал плотные тучи пыли.

«Звездный Пес» после долгих маневров в неспокойной атмосфере наконец коснулся посадочными опорами ровной базальтовой площадки.

Джон Митчел Сент-Иво вернулся.

Он молча стоял у обзорных экранов, вглядываясь в сумрак пыльного дня, пока его глаза не привыкли к тусклому свету и мутному воздуху. Впереди, в километре от севшего корабля, прорисовывались контуры комплекса Башни.

Даже отсюда было заметно, что она необитаема уже много лет. Часть стены рухнула от взрыва, открыв посторонним взорам и ветрам горизонты нескольких этажей. Огромные шлюзы в нижней части циклопического сооружения были приоткрыты, и за ними царил чернильный мрак, — верный признак бесхозности и запустения.

Со стороны уникальный комплекс походил на какой-то древний, гигантский артефакт.

— Это все, что осталось от «Галактических Киберсистем»? — спросила Гея, проследив за его взглядом.

Джон кивнул.

— Отсюда моя мать увела эскадры на штурм Зороасты… Воспоминания, как страшные миражи, роились в его сознании.

— Джон, но ведь тут все взорвано… — Гея привстала, всматриваясь в пылевые облака. — Не понимаю, чем, кроме твоих воспоминаний, примечательны эти руины…

— Это не руины. Взорваны только три этажа, где располагались лаборатории так называемой «Вечной Жизни». Остальной комплекс Башни попросту застыл в ожидании, когда кто-нибудь из нас вернется и наведет тут порядок. Ты просто не представляешь себе его возможностей.

— Почему в таком случае вы с матерью не вернулись сюда сразу после Зороасты?

— Не было смысла. Я ничем не мог помочь ей тут. Чтобы бежать, мне пришлось взорвать основные биологические комплексы, а механическая и кибернетическая части Башни были нам тогда ни к чему.

* * *

Через полчаса небольшой вездеход достиг основания исполинской постройки, и две человеческие фигурки в белоснежных скафандрах отделились от него, исчезнув в черном провале приоткрытых ворот.

Джон несколько минут исследовал стену в поисках аварийной системы. Наконец он нашел нужный распределительный щит и отвинтил крышку.

Под сводами огромного зала тускло вспыхнули аварийные лампы.

Они стояли посреди внушительного внутреннего космодрома. Гея невольно поежилась, глядя на пустующие стартовые плиты. Ветер, проникавший через полуоткрытые створы, намел возле них аккуратные откосы песка… Трудно было представить, что всего несколько десятилетий назад тут стояли боевые эскадры «Галактических Киберсистем», которые одним безумным и дерзким ударом сломили орбитальную оборону самой независимой и преступной планеты Галактики.

— Вот там, справа от тебя, в подземных бункерах расположены цистерны для активного вещества, — раздался в коммуникаторе голос Джона. — Если мне не изменяет память, то они должны содержать неприкосновенный запас, которого «Псу» хватит на много лет. — Он взял ее за руку и повел к входу во внутренние помещения.

Два нижних этажа напомнили ей картины механореалистов прошлого века, которые она однажды видела на выставке.

Только сейчас, шагая вслед за Джоном по полутемным коридорам, Гея начала понимать, какую мощь и одновременно опасность для всего человечества представляли собой «Галактические Киберсистемы», ведь никто из смертных, за исключением самих Сент-Иво, не знал о существовании этого комплекса.

Десятки дверей вели в бесчисленные склады и лаборатории. Повсюду взгляд натыкался на застывшую механическую жизнь, уникальное оборудование, дорогостоящие материалы… И роботов.

Их были сотни. Различные кибернетические механизмы, от самых простых, до таких, что трудно вообразить всю сложность их начинки, заселяли этот застывший в оцепенелом ожидании мир.

Ей было жутко, она находилась в смятении, следуя по пятам за Джоном, которого оскорбило и отвергло человечество. И тем не менее он избрал свой собственный путь, вместо того чтобы вернуться сюда и двинуть эту неисчислимую армию против тех, кто все эти годы смотрел на него, как на существо второго сорта…

Словно прочитав ее мысли, Джон обернулся и произнес, глядя в ее глаза, сквозь прозрачное забрало своего гермошлема:

— Здесь мы переоборудуем и заново укомплектуем «Пса». Я активирую кибернетические системы Башни и заставлю их отдать все оставшиеся ресурсы этого комплекса, чтобы помочь Инвару обрести новую жизнь… А потом мы улетим, — твердо заключил он.

— Куда?! — невольно вырвалось у нее.

Джон подошел к пыльной стене и несколькими точными движениями нанес на нее десяток точек, образовавших подобие шарового скопления звезд. Это был рисунок, который им удалось прочесть при помощи сканера на одной из золотых пластинок.

— Узнаешь?

Гея кивнула. Что за риторический вопрос. Они вместе корпели над этим узором пляшущих точек. И вдруг она поняла…

— Ты нашел?!

Джон кивнул. Последние несколько дней он провел в навигационном отсеке компьютерного центра «Звездного Пса».

— Пока рано говорить об этом. У меня есть веские подозрения, что фрагменты звездного неба, запечатленные на пластинах, расположены не в иной галактике, а где-то рядом. Нужно провести ряд дополнительных проверок на оборудовании Башни, прежде чем я смогу однозначно утверждать что-либо.

* * *

Не всем мечтам и планам суждено сбыться.

Жизнь часто вносит свои коррективы в кажущиеся предельно ясными отношения между людьми.

Взгляды на окружающее могут меняться в зависимости от обстоятельств, в которые попадает человек, и иногда вопрос незыблемости тех или иных чувств измеряется запасом моральных сил, мужества, способности следовать однажды избранной линии…

…Джон Митчел Сент-Иво вышел из шахты турболифта и остановился на пороге огромного полусферического зала, расположенного в цокольном этаже Башни.

Прошло две недели с того момента, как «Звездный Пес» совершил посадку на Гефест.

Черные как смоль стены, плавно переходящие в подсвеченный аварийными лампами свод, в который раз нагнали на него жуть, всколыхнув в душе целый сонм трагических воспоминаний.

Он включил принесенный с собой фонарь и поежился от царящего здесь могильного холода. Воздух зала имел горьковатый привкус — это атмосфера Гефеста смешивалась тут с поступающим из систем регенерации кислородом.

Луч фонаря пробежал по мозаичному полу и начал подниматься вверх, выхватывая из мрака многоярусные компьютерные консоли, на которых не горел ни один сигнал, мертвые глазницы мониторов, трубы, отставшие куски облицовки и прочие множественные признаки разрушения, главным из которых являлась полуметровая трещина, пересекавшая стены и свод помещения.

Во рту Джона внезапно пересохло, когда конус света выхватил из темноты эту прореху, змеящуюся по стене. Неистовый ветер Гефеста задувал в нее пыль и песок, кружил по полу мгновенными смерчами, накапливая у мертвых пультов откосы миниатюрных дюн, зашвыривая горсти оранжевого песка в глубокие ниши, где на постаментах были установлены монолитные обсидиановые цилиндры…

Джон смотрел на дело своих рук и не чувствовал никаких угрызений совести. Много лет назад, взрывая один из этажей башни, чтобы вырваться на свободу из чудовищных лабораторий «Вечной Жизни», где его пытался зомбировать собственный отец, он ни на секунду не задумывался над тем, к каким последствиям приведет этот взрыв.

Он помнил, как дрожь и отвращение охватывали его всякий раз, когда обстоятельства заставляли посещать этот фамильный склеп. Среди бульканья и шипения различных систем здесь дремали разумы предков Джона, ожидая того сладостного мига, когда наука наконец перешагнет черту необратимости физической смерти…

А вместе с ними в тиши криогенного зала дремали их страсти, тайны, пороки — весь сонм чисто человеческих качеств, которые в его семейке извратила практически абсолютная власть над людьми. И однажды, с подачи его брата Араманта Сент-Иво, амбиции давно почивших и не воспринимаемых всерьез предков вдруг вырвались наружу, сорвав темный покров некоторых, особо чудовищных семейных тайн…

Джон сел на край глубокой ниши и смахнул с полированной поверхности слой оранжевой пыли.

Сейчас он особенно остро чувствовал, сколь иронична и безжалостна судьба, замкнувшая свой очередной прихотливый круг.

Его визит был обоснован не патологическим стремлением убийцы, который неизменно возвращается на место преступления…

Нет… он не чувствовал за собой вины. Воспоминания по-прежнему причиняли глухую внутреннюю боль, но и они понемногу начали истираться, по мере того как судьба обрушивала на него все новые и новые испытания.

Эта Башня — гигантский комплекс сооружений, спрятанный на Гефесте от посторонних глаз, таила в каждом своем уголке, помимо уникальной аппаратуры, еще и сотни нераскрытых тайн порочной семьи, три столетия негласно управлявшей отсюда экономикой половины развитых миров Галактики.

Он не жалел ни о чем — тот памятный взрыв уничтожил змеиное гнездо…

Джон медленно прошел вдоль стены, вглядываясь в многоярусные компьютерные консоли с треснувшими экранами и мертвыми шеренгами датчиков контроля, словно в паутине трещин был зашифрован ответ на все вопросы…

Под одним из постаментов, на которых были установлены черные цилиндры, когда-то давно натекла лужа из порванных шлангов систем жизнеобеспечения, и там до сих пор четко выделялось бурое пятно, похожее на след засохшей крови.

Отсюда, из этого самого зала, много лет назад начался его страшный путь. И вот он вернулся.

Зачем?..

Чтобы возвратить жизнь погибшему другу? Или просто потому, что бежать было некуда, и в его распоряжении остался только этот, полный страшных воспоминаний, полуразрушенный комплекс?

Немые стены криогенной усыпальницы не могли ответить ему на мысленный вопрос. Джон стоял посреди своего развороченного прошлого, следил за тем, как в зыбком свете фонаря струится по полу оранжевый песок, и понимал, что нужно жить дальше, не оглядываясь на пройденный путь…

Джон повернулся и, не глядя больше на мрачные стены и треснувший свод, вернулся к открытым створкам турболифта. Его паломничество сюда только оттягивало решительный миг, и именно страх сделать последний шаг заставил его спуститься в этот зал. Теперь поводов для дальнейшего промедления он не видел.

* * *

— Джо-он! Джон, ты где? — раздалось в коммуникаторе его шлема.

Он вздрогнул, когда знакомый голос вырвал его из омута воспоминаний. Наверху, между решетчатыми пролетами аварийной лестницы, беспорядочно метался еще один узкий конус света от фонаря.

— Иду, — негромко ответил он. — Не волнуйся.

Гея ждала его на средней площадке.

— Почему ты меня бросил? — с упреком спросила она, когда Джон поднялся и встал рядом.

— Заблудилась?

— Ну а как ты думал? — В ее голосе внезапно прорвалось долго и тщательно сдерживаемое неприятие, и Джон, уловив эти нотки, понял, что бессмысленно откладывать назревающий разговор. Еще с утра, проснувшись, он подумал, что сегодняшний день обещает быть трудным, напряженным, и, пожалуй, не ошибся.

— Пойдем. — Он взял ее за руку. — Тебе незачем спускаться вниз. Там все разрушено.

Гея кивнула. За дымчатым забралом гермошлема не было видно ее лица, но Джон знал, что она бледна и подавлена.

Он протянул руку, помог ей спуститься по искореженной лестнице до расположенной ниже площадки турболифта и коснулся сенсора вызова кабины.

— Ты зря пошла на поиски. Могла бы просто вызвать меня через интерком.

Гея кивнула.

— Я успела пожалеть, что не поступила именно так, — ответила она.

Джон понимал, о чем она говорит. Путешествие по аварийным лестницам через разрушенные давним взрывом этажи Башни могло повергнуть в дрожь даже человека со стальными нервами. Изуродованное пространство лабораторных уровней хранило не только следы разрушений и пожаров, — взгляд повсюду натыкался на останки киборгов, которые являлись основной рабочей силой и обслуживающим персоналом тайного убежища семьи Сент-Иво. Ядовитая атмосфера Гефеста, проникая через трещины и пробоины в стенах, образовавшиеся в момент взрыва, не разлагала биологические оболочки искусственных тел, она мумифицировала их, превращая плоть в хрупкую коросту праха, хранящую усохшие формы мышечных тканей. Он видел, как этот налет иссохшей плоти разрушается при малейшей вибрации, обнажая скрывающийся под ним эндоостов. Зрелище малоприятное, особенно для неподготовленного наблюдателя, а, учитывая, что Гея знает историю смерти и реинкарнации Джона, нетрудно было представить, какие аналогии грезились ей, когда луч фонаря выхватывал из мрака разрушенных коммуникаций очередное тело с полуобнаженными сервоприводами.

…Створки лифта услужливо распахнулись перед ними. Джон пропустил Гею вперед и, зайдя внутрь кабины, коснулся расположенного особняком сенсора, подле которого не было никаких указателей или цифр с обозначением уровня.

Капсула скоростного лифта рванула вверх, унося их на вершины Башни, где располагались личные апартаменты и рабочий кабинет главы корпорации.

* * *

В огромном овальном помещении с панорамными окнами, за которыми неистовствовали пылевые бури Гефеста, царила пригодная для дыхания атмосфера, которую нагнетали сюда подключенные Джоном накануне регенераторы воздуха. После того как ему удалось запустить резервные генераторы, часть коммуникаций разрушенного взрывом комплекса заработала вновь, но две недели, проведенные ими среди мрака и хаоса, успели наложить неизгладимый отпечаток на взаимоотношения Геи и Джона.

Сейчас, глядя, как Гея снимает гермошлем, Митчел думал о том, что бессмысленно вторично пересказывать ей историю произошедших тут событий. Образование экзобиолога не могло помочь Гее в осмыслении разницы между Джоном, который был вынужден переместить свое сознание в тело серийного киборга, и сервомоторными эндоостовами, покрытыми ошметьями мумифицированной плоти. Он был и оставался человеком, вне зависимости от внутренней структуры своего тела, а они на момент катастрофы являлись всего лишь исполнительными машинами со строго ограниченным набором функций. Решающее значение тут играл разум, — у киборгов он отсутствовал, ими управляли вживленные в нейронные ткани программные микрочипы, он же был свободен от какого-либо диктата — просто судьба в определенный момент оставила ему совсем небогатый выбор: либо умереть от полученных ранений, либо воспользоваться уникальной аппаратурой биолабораторий и получить новое биомеханическое тело, сохранив при этом свой разум…

Много лет назад, делая этот вынужденный сиюсекундный выбор, он не помышлял о том, сколько испытаний и унижений придется претерпеть ему, вновь и вновь доказывая свою состоятельность как независимого, целостного, осознающего все аспекты собственного существования разумного существа.

«Не стоило привозить ее сюда…» — с горечью подумал Джон, глядя на бледное лицо Геи.

Похоже, их чувства, вспыхнувшие на Рае, не выдерживали того морального испытания, которое предлагали руины тайного убежища могущественной корпорации.

— Думаю, нам следует поговорить начистоту, — глухо произнес Джон, положив гермошлем на покрытую пылью столешницу огромного стола совещаний.

Гея повернула голову, оторвав взгляд от мертвых пейзажей Гефеста.

— Джон, зачем мы прилетели сюда? — тихо спросила она.

— Ради Инвара, — ответил он, смахивая пыл с кресел.

— Все, что я увидела здесь, — чудовищно, — произнесла Гея, отойдя от окна. — Это…

— Это бизнес, который процветал на протяжении столетий, — прервал ее Джон. — Этическая сторона применявшихся тут технологий, как и сама продукция «Галактических Киберсистем», давно нашли свою оценку. Корпорации больше нет, но если рассуждать здраво и беспристрастно, то мир с исчезновением основных производств «Галактик Киб» не стал чище. Я же не склонен ощущать вину за действия своих предков. Да, мне пришлось сделать свой выбор и влезть в шкуру одного из производимых корпорацией киборгов, но я не принимал участия в управлении компанией, очередь не дошла… — с горькой иронией пояснил Джон. — Максимум, на что меня хватило, — это запустить механизм самоликвидации Башни и бежать отсюда, чтобы потом годами доказывать свою человечность…