– Тогда дайте ключ мне, я сам пойду.
– Без меня тебе не найти дорогу. Там, внизу, целый лабиринт туннелей.
– Значит, вы знаете дорогу? Вы уже бывали внизу?
– Да, я доходил до Серебряных врат, но не дальше. Двадцать лет назад я спускался туда вместе с Джоном, и этот демон внизу едва не убил его. Он может убить и нас. Ты слышал, что говорил Джон: Лихо больше не бесплотный дух, он меняет форму и может превращаться в бог знает что. Мы можем встретиться там с кем угодно. Люди рассказывают о злобных черных псах с огромными, похожими на клыки зубами, о ядовитых змеях… Вспомни, Лихо способен читать мысли людей и принимать форму того, чего они боятся больше всего на свете. Нет, это слишком опасно. Не знаю, какая участь хуже – сгореть заживо на костре или быть раздавленным Лихом. У тебя, молодого парня, вся жизнь впереди, зачем ставить себя перед таким выбором?
– Пусть вас это не беспокоит, – сказал я. – Ваше дело замки и ключи, а у меня своя работа.
– Если даже мой брат не сумел его одолеть, какие у тебя шансы? Тогда Джон был в расцвете сил, а ты всего лишь мальчик.
– Я не настолько глуп, чтобы пытаться уничтожить Лихо. Я просто хочу вызволить Ведьмака.
И снова Эндрю покачал головой.
– Сколько времени ты уже у него?
– Почти полгода.
– Ну, этим все сказано, не так ли? Я понимаю, ты хочешь как лучше, но, боюсь, получится наоборот…
– Ведьмак говорил, что сгореть заживо – ужасная смерть. Хуже ничего не бывает. Вот почему он никогда не сжигает ведьм. Вы хотите, чтобы он прошел через это? Пожалуйста, помогите мне. Это его последний шанс.
На этот раз Эндрю ничего не ответил. Просто долго сидел молча, погрузившись в свои мысли. Когда он наконец встал, то сказал лишь, что меня никто не должен видеть.
Я решил, что это добрый знак. По крайней мере, он не выпроводил меня.
Я сидел в задней комнате, не зная, что будет дальше, и обмирая от страха. За окном медленно разгоралось утро. Я с вечера не смыкал глаз и очень устал, но после событий сегодняшней ночи мне было не до сна.
Эндрю ушел в свою мастерскую. По большей части оттуда доносились только звуки работы, но время от времени звякал дверной колокольчик – когда очередной посетитель входил в лавку или покидал ее.
Вернулся Эндрю на кухню уже незадолго до полудня. Выражение его лица изменилось – теперь он выглядел задумчивым. И он пришел не один!
Я вскочил, собираясь бежать, но задняя дверь была заперта, а между мной и второй дверью стояли двое мужчин. Потом я узнал гостя, и от сердца у меня отлегло. Это оказался брат Питер – он принес мешок и посох Ведьмака, а также наши плащи!
– Все в порядке, парень. – Эндрю успокаивающим жестом положил мне на плечо руку. – Перестань дергаться и сядь. Брат Питер – друг. Смотри, он принес тебе вещи Джона.
Брат Питер улыбнулся и вручил мне мешок, посох и плащи. Я кивнул в знак благодарности, взял их, положил в угол и сел. Питер и Эндрю отодвинули кресла от стола и тоже уселись лицом ко мне.
Большую часть жизни брат Питер работал на свежем воздухе, и неудивительно, что под воздействием солнца и ветра кожа у него казалась дубленой и загорела до черноты. Ростом он был не ниже Эндрю, но заметно сутулился – может, потому, что долгие годы ковырялся в земле совком и мотыгой, согнувшись в три погибели. Самой выдающейся частью его лица был нос, больше похожий на вороний клюв, однако в широко расставленных глазах светилась доброжелательность. Чутье подсказывало мне, что он хороший человек.
– Что ж, – заговорил брат Питер, – тебе повезло, что этой ночью обход делал я, а не кто-нибудь другой, иначе ты снова оказался бы в темнице! Как бы то ни было, отец Кэрнс вызвал меня сразу после рассвета и задал несколько не слишком приятных вопросов. И явно остался недоволен. Думаю, на этом он со мной еще не закончил!
– Мне очень жаль, – сказал я. Брат Питер улыбнулся.
– Не беспокойся, парень. Я всего лишь садовник. К тому же все думают, что я туговат на ухо. Кэрнс скоро оставит меня в покое. Еще и потому, что квизитору и так есть кого сжигать!
– Почему вы помогли мне сбежать? – спросил я.
Он вскинул брови.
– Не все священники подвластны Лиху. Я знаю, отец Кэрнс твой кузен, – Питер посмотрел на Эндрю, – но я ему не доверяю. По-моему, Лихо уже добрался до него.
– Я и сам так подумал, – ответил Эндрю. – Джона предали, и наверняка за этим стоит Лихо. Всем известно, что Джон представляет для него угрозу. Вот Лихо и использовал слабость нашего двоюродного братца, чтобы избавиться от него.
– Ага, так оно и есть, по-моему. Ты обратил внимание на его руку? Он говорит, что обжег ее свечой, но когда Лихо одолел отца Хендла, у того была такая же рана. Думаю, Кэрнс дал этой твари свою кровь.
Видимо, на лице у меня появилось выражение ужаса, потому что брат Питер подошел и обхватил меня за плечи.
– Не волнуйся так, сынок. В соборе остались еще порядочные люди, и пусть я всего лишь скромный брат, но считаю себя одним из них и служу Господу как умею. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе и твоему наставнику. Тьма пока еще не победила! Поэтому давайте перейдем к делу. Эндрю сказал, что у тебя хватит храбрости спуститься в катакомбы. Это правда? – Он задумчиво потер кончик носа.
– Кто-то же должен, – ответил я. – Вот я и хочу попытаться.
– А что, если ты лицом к лицу встретишься с… – Питер не закончил предложения, словно у него язык не поворачивался назвать Лихо по имени. – Тебе кто-нибудь рассказывал о том, что ты там можешь увидеть? О том, что он способен менять облик, читать мысли и… – Он на мгновение заколебался, оглянулся через плечо и прошептал: – О «жоме»?
– Да, я слышал, – ответил я гораздо увереннее, чем, по правде говоря, себя чувствовал. – Но кое-что я могу сделать. Лиху наверняка не нравится серебро… – Я отпер замок на мешке Ведьмака и показал им серебряную цепь. – Я могу связать его этим. – Стараясь не моргать, я поглядел в глаза брата Питера.
Они посмотрели друг на друга, и Эндрю улыбнулся.
– Надо полагать, у тебя большая практика?
– Я практиковался часами. В саду мистера Грегори в Чипендене врыт столб. Я могу с восьми футов набросить на него эту цепь девять раз из десяти.
– Ну, если ты сумеешь проникнуть ночью в дом священников, то, по крайней мере, одно преимущество у тебя точно будет. Сегодня там наверняка останется меньше народу, чем обычно, – сказал брат Питер. – Этой ночью умер один из священников нашего собора, и тело уже доставили сюда. Почти все священники будут
Из уроков латыни я знал, что слово «vigil» означает «бодрствовать», но мне пока было неясно, что именно за этим стояло.
– Они будут читать молитвы и охранять тело. – Эндрю улыбнулся при виде недоумения на моем лице. – Кто умер, Питер?
– Отец Роберте, бедняга. Покончил с собой. Бросился с крыши. Уже пятое самоубийство за этот год. – Брат Питер перевел взгляд с Эндрю на меня. – Видишь ли,
Последовало короткое молчание, однако я заметил, что губы брата Питера шевелятся, и подумал, что он, наверно, молится за беднягу священника. Я окончательно уверился в этом, увидев, что он перекрестился. Потом оба мужчины посмотрели друг на друга и разом кивнули, как будто, не произнеся ни слова, достигли соглашения.
– Я дойду с тобой до Серебряных врат, – сказал Эндрю. – Кроме того, брат Питер тоже может помочь…
Неужели брат Питер отправится с нами? Он, видимо, прочел этот вопрос на моем лице, потому что вскинул руки, улыбнулся и покачал головой.
– Ох, нет, Том! У меня не хватает храбрости и близко подойти к катакомбам. Нет, Эндрю имеет в виду другую помощь. Видишь ли, существует карта туннелей. Она висит в рамке на стене сразу за дверью в дом священников. За той самой дверью, которая ведет в сад. Не счесть, сколько времени я простоял там, ожидая, пока кто-нибудь из священников спустится и даст мне задание на день. За долгие годы я изучил каждый дюйм этой карты. Хочешь записать, что я буду говорить, или сможешь запомнить?
– У меня хорошая память, – ответил я.
– Ну, тогда просто скажи, если надо будет, я повторю что-нибудь еще раз. Как сказал Эндрю, он доведет тебя до Серебряных врат. За ними иди до того места, где туннель раздваивается. Выбери левую ветку и продолжай идти, пока не доберешься до ступеней. Они ведут к двери, за которой находится большой винный погреб. Он заперт, но с таким другом, как Эндрю, это тебе не помеха. Выйти из погреба можно только через ту дверь, что в правом дальнем углу.
– А вдруг Лихо пройдет вслед за мной через винный погреб и сбежит? – спросил я.
– Нет, он может покинуть катакомбы только через Серебряные врата, поэтому ты окажешься в безопасности, как только войдешь в винный погреб. Однако прежде чем покинуть погреб, ты должен сделать кое-что еще. Слева от двери в потолке есть люк. Он выходит на дорожку, которая тянется вдоль северной стены собора, по ней из погреба доставляют вино и эль. Отопри люк, прежде чем идти дальше. Это, в случае необходимости, даст тебе возможность быстро сбежать, не возвращаясь к воротам. Пока все ясно?
– А не легче ли использовать люк, чтобы спуститься? – спросил я. – Тогда я мог бы не проходить мимо Серебряных врат и Лиха!
– Хотелось бы мне, чтобы все было так просто, – ответил брат Питер, – но это слишком рискованно. Люк виден с тропы и из дома священников. Кто-нибудь может заметить, как ты спускаешься через него. Я задумчиво кивнул.
– Хотя тебе не стоит входить через люк, есть еще одна веская причина, почему следует через него выйти, – сказал Эндрю. – Я не хочу, чтобы Джон подвергался риску нового столкновения с Лихом. Видишь ли, думаю, в глубине души он боится… Так сильно боится, что именно это не дает ему одержать победу…
– Боится? – возмущенно спросил я. – Мистер Грегори не боится никаких созданий тьмы!
– Нет. По крайней мере, не настолько, чтобы признаться в этом, – продолжал Эндрю. – Он, скорее всего, не признается в этом даже себе самому. Однако существует проклятие, сделанное много лет назад, и…
– Мистер Грегори не верит в проклятия, – снова прервал его я. – Он же сам сказал вам об этом.
– Я объясню – если ты дашь мне вставить хоть словечко. Это в высшей степени опасное и могущественное проклятие. Сильнее не бывает. Целых три шабаша ведьм с холма Пендл собрались вместе, чтобы наслать его. Джон слишком мешал им творить их черные дела, поэтому они на время забыли свои распри и прокляли его. Они принесли кровавую жертву, пролив невинную кровь. Это случилось в Вальпургиеву ночь, в канун первого мая, двадцать лет назад. Позже ведьмы прислали ему забрызганный кровью обрывок пергамента. Джон говорил мне, что там было написано: «Ты умрешь во тьме, под землей, и ни одного друга не будет рядом!»
– Катакомбы… – прошептал я.
Если он в катакомбах встретится с Лихом один на один, тогда все условия проклятия окажутся выполнены!
– Ага, катакомбы, – сказал Эндрю. – Как я уже сказал, выведи его через люк… Прости, брат Питер, что прервал тебя.
Питер еле заметно улыбнулся и продолжал:
– Когда отопрешь люк, выйди через дверь в коридор. Дальше самая рискованная часть. Они держат пленников в камере в самом дальнем конце. Там, надо полагать, ты и найдешь своего учителя. Однако, чтобы добраться туда, тебе предстоит пройти мимо караулки. Хорошо то, что внизу сыро, холодно и стражники обычно разжигают в камине большой огонь. Если на то будет Божья воля, они еще и дверь закроют, спасаясь от сквозняков. Тогда ты без труда проберешься к камере. Освободи мистера Грегори, выведи его через люк, и тут же уходите из города. Он вернется и разберется с этой тварью в другой раз, когда квизитор уйдет.
– Нет! – воскликнул Эндрю. – После всего, что произошло, я не хочу, чтобы он вообще возвращался.
– Но если он не сразится с Лихом, то кто? – спросил брат Питер. – Я тоже не верю ни в какие проклятия. С Божьей помощью Джон одолеет злого духа. Ты же знаешь, дела идут все хуже. Не сомневаюсь, скоро
– До тебя – нет, брат Питер, – ответил Эндрю. – Я мало встречал таких сильных людей, как ты.
– Стараюсь держаться, как только могу, – ответил Питер, однако невольно содрогнулся. – Услышав шепот у себя в голове, усердно молюсь. В нужде Бог дает нам силы – если хватает ума попросить Его об этом. Как бы там ни было, что-то необходимо предпринять. Другого способа покончить с напастью я не вижу.
– С ней будет покончено, когда у людей иссякнет терпение, – сказал Эндрю. – Я вообще удивлен, почему они мирятся с жестокостью квизитора так долго. У некоторых сожженных есть здесь родственники и друзья.
– Может, ты прав, а может, нет, – ответил брат Питер. – Многим нравится смотреть, как людей сжигают на костре. Нам остается только молиться.
ГЛАВА 9
Катакомбы
Брат Питер вернулся к своим обязанностям в соборе, а мы остались ждать, пока сядет солнце. По словам Эндрю, легче всего было проникнуть в катакомбы через подвал заброшенного дома рядом с собором: там после наступления темноты нас некому будет заметить.
Время шло, и я все больше и больше нервничал. Разговаривая с братом Питером и Эндрю, я старался выглядеть уверенным в себе, однако на самом деле до ужаса боялся Лиха. И принялся рыться в мешке Ведьмака, рассчитывая отыскать что-нибудь, что может пригодиться.
Первым делом я, конечно, достал длинную серебряную цепь и обвязал ее вокруг пояса, под рубашкой. Хотя прекрасно понимал – одно дело набрасывать ее на деревянный столб и совсем другое – на Лихо. Потом настала очередь соли и железных опилок. Переложив трутницу в карман куртки, я наполнил брючные карманы – правый солью, левый опилками. Сочетание того и другого хорошо срабатывало против созданий тьмы. Именно таким образом я в конце концов одолел старую ведьму Мамашу Малкин.
И все же мне было ясно – этого вряд ли хватит, чтобы прикончить создание столь могущественное, как Лихо, иначе Ведьмак еще в прошлый раз разобрался бы с ним раз и навсегда. Однако я отчаянно желал попытаться сделать хоть что-то, и от одной мысли о том, что у меня есть серебряная цепь, становилось легче. В конце концов, на этот раз я не собирался сражаться с Лихом. Мне нужно лишь не подпустить его к себе на то время, которое потребуется для спасения наставника.
Наконец, с посохом Ведьмака в левой руке и его мешком с нашими плащами в правой, я вслед за Эндрю пошел по темнеющим улицам.
Небо над головой затянули тяжелые тучи, в воздухе ощущался запах надвигающегося дождя. Я уже начинал ненавидеть Пристаун с его узкими мощеными улицами и огороженными стенами задними дворами. Мне ужасно не хватало холмов и обширных открытых пространств. Все бы, кажется, отдал за то, чтобы снова оказаться в Чипендене и корпеть над учебными заданиями Ведьмака! Никак не укладывалось в голове, что, возможно, это моя последняя ночь в жизни.
На подходе к собору Эндрю углубился в узкий переулок, куда выходили задние дворы. Остановился у одной из дверей, поднял фонарь и кивком дал мне понять, что нужно пройти в маленький дворик. Тщательно запер за собой калитку и направился к черному ходу утопающего во тьме дома.
Эндрю повернул ключ в замке, и мы вошли. Он запер за нами дверь, зажег две свечи и дал одну мне.
– Этот дом опустел больше двадцати лет назад, – сказал он. – И так и стоит, поскольку, как ты, наверно, догадываешься, в нашем городе не жалуют людей наподобие моего брата. В этом доме обитает кое-что очень мерзкое, поэтому люди обходят его стороной, и даже собаки стараются держаться подальше.
Он был прав насчет того, что здесь скрывается что-то мерзкое. На внутренней стороне задней двери Ведьмак вырезал знак.
Это была греческая буква «гамма», которая используется для обозначения призрака или неупокоенной души. Внизу справа стояла цифра «один», обозначающая, что это призрак самой высокой степени опасности, способный подтолкнуть человека на грань безумия.
– Его звали Мэтти Бане, – продолжал Эндрю. – В нашем городе он убил семерых, а может, и больше. У него были очень сильные руки, и своих жертв он душил. По большей части это были молодые женщины. Говорят, он приводил их в эту самую комнату и тут душил. В конце концов, он нарвался на женщину, которая стала сопротивляться и вонзила ему в глаз шляпную булавку. Он умирал медленно, от заражения крови. Одно время Джон собирался изгнать из дома его призрак, но потом передумал. Он всегда знал, что когда-нибудь вернется в наш город, чтобы прикончить Лихо, и хотел обеспечить себе возможность спускаться отсюда в катакомбы. Дом, где обитает призрак, никто покупать не хочет.
Внезапно воздух стал заметно холоднее, пламя свечей заколыхалось. Что-то находилось рядом и с каждым мгновением приближалось. Не успел я сделать еще один вдох, как оно появилось. На самом деле я ничего не видел, просто чувствовал, как что-то притаилось в тени в дальнем углу кухни, вперив в меня злобный взгляд.
То, что я ничего не видел, было еще хуже. Самые могущественные призраки способны по собственному выбору либо становиться видимыми, либо нет. Призрак Мэтти Банса только что продемонстрировал мне свою силу, потому что, оставаясь невидимым, дал понять, что наблюдает за мной. Хуже того, я явственно чувствовал, что он желает нам зла. Нужно было убираться отсюда, и чем скорее, тем лучше.
– Вроде как похолодало или это мне кажется? – спросил Эндрю.
– Да, здесь холодно.
Я не стал говорить ему о присутствии призрака – к чему лишний раз пугать человека?
– Тогда пошли.
Эндрю повел меня к лестнице в подпол.
Внутри дом не отличался от большинства жилых домов Графства: две комнаты наверху, две внизу и под скатом крыши мансарда. И дверь в подпол на кухне находилась на том же самом месте, что и в доме в Хоршоу, куда Ведьмак привел меня в первую ночь после того, как я стал его учеником, в том доме тоже обитал призрак, и, чтобы проверить, способен ли я выполнять эту работу, Ведьмак приказал мне в полночь спуститься в подпол. Той ночи мне никогда не забыть. До сих пор вздрагиваю, стоит только подумать о ней.
Вслед за Эндрю я спустился в подпол. На выложенном плитняком полу не было ничего, кроме груды старых половичков. На вид здесь было сухо, но в воздухе ощущался запах плесени. Эндрю отдал мне свечу и оттащил в сторону половики. Под ними обнаружился люк в полу.
– В катакомбы можно проникнуть разными путями, – сказал Эндрю, – но этот самый легкий и наименее рискованный. Тут почти точно никого не встретишь.
Он поднял крышку люка, и я увидел уходящие во тьму ступени. Снизу повеяло запахом влажной земли и гнили. Эндрю взял у меня свечу и начал спускаться первым, велев мне немного подождать. Потом он крикнул:
– Спускайся, но люк не закрывай – на случай, если понадобится быстро убираться отсюда!
Я положил на пол мешок Ведьмака с нашими плащами и пошел следом, по-прежнему сжимая в левой руке посох хозяина. Оказавшись внизу, я с удивлением обнаружил, что пол не земляной, а вымощен булыжником – как улицы наверху. Интересно, это сделали люди, жившие здесь до того, как был построен город? Те, которые поклонялись Лиху? Если да, то, видимо, мощенные булыжником улицы Пристауна были скопированы с этих, в катакомбах.
Не сказав больше ни слова, Эндрю устремился прочь, и я почувствовал, как сильно он хочет, чтобы все поскорее закончилось. Я его понимал.
Поначалу туннель был достаточно широк, чтобы двое людей могли идти по нему бок о бок, но выложенные камнем своды нависали так низко, что Эндрю приходилось наклонять голову. Неудивительно, что Ведьмак называл строителей туннелей маленьким народцем: они явно были намного ниже ростом, чем нынешние люди.
Довольно скоро туннель стал сужаться, а временами попадались места, где потолок просел, словно не выдержав тяжести собора и других зданий наверху. Кое-где булыжники, которыми были выложены стены и потолок, вывалились, и сквозь бреши просачивалась жидкая грязь. Где-то в отдалении капала вода, да наши шаги по булыжнику эхом отдавались от стен – вот и все звуки, раздававшиеся в тишине.
Вскоре туннель сузился еще больше, и мне пришлось идти следом за Эндрю. Дойдя до развилки, мы свернули налево в еще более тесный туннель и оказались рядом с нишей в стене. Эндрю остановился и поднял свечу, освещая то, что там находилось. Я в ужасе уставился на открывшееся зрелище. Там тянулись ряды полок, на которых лежали кости: черепа с пустыми глазницами, кости рук, ног, пальцев и еще какие-то непонятно от чего, все разных размеров, все вперемежку. И все человеческие!
– В катакомбах полным-полно склепов наподобие этого, – сказал Эндрю. – Они хорошо сохраняются здесь, в темноте.
Поделиться книгой: