– Нам нужно в Пристаун, да побыстрее, – сказал ему Ведьмак.

– Ничего не знаю, – ответил тот. – Мой старик ждет меня к полудню. Дома полно работы.

Ведьмак протянул ему серебряную монету.

– Вот, возьми. Доставь нас на место до темноты и получишь вторую. Не думаю, что твой отец будет против. Он знает цену деньгам.

Уложив Алису у нас в ногах, Ведьмак снова укрыл ее от посторонних глаз соломой, и вскоре мы уже были в пути. Опять объехали Кастер стороной, но потом свернули не к холмам, а в сторону большой дороги, ведущей прямо в Пристаун.

– А это не опасно – возвращаться туда при свете дня? – нервничая, спросил я. На дороге было полно и повозок, и пеших людей. – Что, если нас заметят люди квизитора?

– Риск, конечно, есть, – ответил Ведьмак, – но те, кто вместе с квизитором охотились на нас, сейчас, скорее всего, заняты доставкой тела. Они, конечно, повезут его в Пристаун, чтобы там похоронить, но доберутся туда не раньше завтрашнего дня. К тому времени все будет кончено, и мы уже покинем город. Вдобавок скоро разразится гроза, и все здравомыслящие люди будут сидеть по домам.

Я поднял взгляд. На южной части небосклона начинали громоздиться облака, но ничего угрожающего я в них не заметил, о чем и сказал Ведьмаку.

– Тебе еще предстоит многому научиться, парень, – ответил он. – Это будет такая сильная гроза, каких тебе, наверно, и видеть не доводилось.

– А я-то думал, что после всех этих дождей нам причитается хоть несколько дней хорошей погоды.

– Не сомневайся, так оно и есть, но это будет уж никак не обычная гроза. Если я не ошибаюсь, ее вызвал Лихо – как и тот ветер, который обрушился на мой дом. Еще один признак того, насколько он стал могуществен. Он учинит эту грозу, чтобы продемонстрировать свой гнев и разочарование из-за того, что лишен возможности по своему желанию использовать Алису. Ну, для нас это хорошо. Он будет слишком занят, чтобы беспокоиться из-за нас с тобой. И заодно мы сможем без проблем проникнуть в город.

– Зачем мы должны идти в катакомбы, чтобы убить Лихо? – спросил я, от всей души надеясь услышать от Ведьмака то, что уже и без того знал.

Тогда мне не нужно было бы больше притворяться.

– Это на случай, если я не смогу уничтожить его, парень. По крайней мере, Лихо снова окажется за Серебряными вратами и на этот раз уже навсегда. Так сказал призрак Нейза. Все вернется к тому, что было раньше. А теперь хватит вопросов. Мне нужно обдумать, как действовать…

И больше мы не обменялись ни словом до самых окраин Пристауна. К этому времени небо почернело как деготь, почти прямо над головой сверкали молнии и грохотали раскаты грома. Дождь лил как из ведра, одежда промокла, и я чувствовал себя очень неуютно. И еще мне было жаль Алису – она по-прежнему лежала на дне повозки, воды в которой набралось почти на дюйм. Наверно, это очень неприятно – ничего не видеть, не слышать и не знать, где находишься и когда закончится поездка.

Моя же поездка закончилась гораздо раньше, чем я ожидал. На окраине Пристауна, на последнем перекрестке дорог, Ведьмак велел парню с фермы остановить повозку.

– Здесь ты слезешь, – сказал он, сурово глядя на меня.

Я изумленно уставился на Ведьмака. С кончика его носа стекали и падали на бороду капли дождя, но он, не мигая, сердито смотрел на меня.

– Я хочу, чтобы ты вернулся в Чипенден. – Он кивнул в сторону узкой дороги, тянущейся примерно в направлении северо-востока. – Сразу же отправляйся на кухню и скажи домовому, что я, может быть, не вернусь. Передай ему, что в этом случае он должен охранять дом до тех пор, пока ты не закончишь ученичество и сможешь вступить во владение им.

Сделав это, иди к северу от Кастера и найди там местного ведьмака, Билла Аркрайта. Он человек скучноватый, но достаточно честный и будет обучать тебя еще четыре-пять лет. Потом возвращайся в Чипенден и продолжи обучение. Не важно, что я не смогу больше понукать тебя, ты должен зарыться с головой во все эти дневники!

– В чем дело? Почему вы можете не вернуться? – снова задал я вопрос, на который уже знал ответ.

Ведьмак печально покачал головой:

– Потому что существует один-единственный способ разделаться с Лихом, и это, скорее всего, будет стоить мне жизни. И жизни девочки, если я не ошибаюсь. Это тяжко, парень, но дело должно быть сделано. Может, когда-нибудь, спустя много лет, ты столкнешься с такой же нелегкой задачей, хотя я от всей души надеюсь, что нет. Тем не менее такое иногда случается. Мой хозяин погиб, делая что-то в этом роде, а теперь настала моя очередь. История зачастую повторяется, и мы должны быть готовы пожертвовать своей жизнью. Такая уж у нас работа, и лучше тебе поскорее свыкнуться с этой мыслью.

Может, эти настроения были порождены тем, что Ведьмак вспомнил о проклятии, спрашивал я себя. И еще. Если он погибнет, то Алису некому будет защитить и она полностью окажется во власти Лиха.

– А как же Алиса? – запротестовал я. – Вы ведь не сказали ей, что может произойти! Вы обманули ее!

– Дело должно быть сделано. Девочка, скорее всего, зашла слишком далеко, и спасти ее невозможно. Так что все не так уж плохо. По крайней мере, душа ее будет свободна. Все лучше, чем быть связанной с таким отвратительным созданием.

– Пожалуйста, – умоляюще сказал я. – Позвольте мне пойти с вами. Позвольте мне помочь.

– Лучший способ помочь – делать то, что тебе сказано!

Ведьмак нетерпеливо схватил меня за руку и грубо столкнул на землю. Я упал на колени, а когда поднялся, повозка уже удалялась, и Ведьмак даже не оглянулся.

ГЛАВА 20

Мамино письмо

Я дождался, пока повозка почти исчезла из вида, и, всхлипывая, поплелся за ней. Я не знал, что собираюсь делать, но мысль о том, что должно произойти, была невыносима. Ведьмак, похоже, покорился неизбежному, а бедная Алиса даже не знает, что ее ждет.

Большого риска оказаться замеченным не было – дождь неистово поливал землю, и из-за черных облаков над головой стало темно почти как ночью. Однако Ведьмак был очень чутким и, подойди я слишком близко, мог тут же обнаружить меня. Поэтому я то бежал, то шел, держась в отдалении, но не теряя повозку из вида. Улицы Пристауна обезлюдели, и даже если повозка намного опережала меня, я продолжал слышать цоканье копыт и грохот колес по булыжной мостовой.

Вскоре над крышами начал неясно вырисовываться шпиль из белого известняка, подтверждая, куда именно направлялся Ведьмак. Как я и предполагал, он ехал к дому с привидением, откуда через погреб можно проникнуть в катакомбы.

В этот момент у меня возникло необыкновенно странное ощущение. Это было не леденящее душу ощущение холода, которым обычно сопровождается появление кого-то принадлежащего тьме. Нет, это было похоже на то, как будто прямо внутри головы возник крошечный ледяной осколок. Ничего подобного я никогда прежде не испытывал, но сразу понял, кто это, и каким-то образом сумел выкинуть из головы все мысли за мгновение до того, как Лихо заговорил.

– Ага, наконец-то я нашел тебя!

Я инстинктивно остановился и закрыл глаза. И хотя тут же вспомнил, что он не может видеть через них, продолжал стоять, зажмурившись. Ведьмак рассказывал, что Лихо воспринимает мир не так, как мы. Пусть даже он в состоянии найти тебя – точно паук, связанный со своей жертвой шелковой нитью, – ему неведомо, где ты находишься. Поэтому я должен и дальше не открывать глаза. То, что я вижу, так или иначе будет просачиваться в мои мысли, а Лихо вскоре наверняка попытается проникнуть в них. И может догадаться, что я в Пристауне.

– Где ты, парень? Говори, чего уж там. Рано или поздно, с трудностями или без них, ты все равно сделаешь это. Ты предпочитаешь…

Осколок льда становился все больше, и вся моя голова онемела. Я снова вспомнил нашу ферму и своего брата Джеймса – как он догнал меня той зимой и набил мне уши снегом.

– Я возвращаюсь домой, – соврал я. – Хочу немного передохнуть.

Говоря, я представлял себе, будто вхожу во двор фермы, откуда на горизонте сквозь мрак неясно вырисовывается холм Палача. Вот залаяли собаки, и я, расплескивая лужи и чувствуя, как дождь бьет в лицо, бреду к задней двери.

– Где Старые Кости? Ну-ка отвечай! Куда он ушел с девчонкой?

– Обратно в Чипенден. Хочет посадить Алису в яму. Я пытался отговорить его, но он не слушал. Он всегда так поступает с ведьмами.

Я представил себе, как рывком открываю дверь и вхожу на кухню. Занавески задернуты, на столе в медном подсвечнике горит восковая свеча. Мама сидит в своем кресле-качалке. Увидев меня, она поднимает голову и улыбается.

Миг – и Лихо исчез, а холод начал спадать. Я не помешал ему читать мои мысли, просто обманул его. Я сделал это! Вскоре, однако, мой восторг пошел на убыль. Может, он снова появится? Или, того хуже, нанесет визит моей семье?

Я открыл глаза и со всех ног побежал к дому с привидением. Спустя несколько минут снова стали слышны звуки едущей повозки, и я вернулся к прежнему способу передвижения – то бегом, то шагом.

Наконец повозка остановилась, но почти сразу же тронулась с места снова, и я нырнул в проулок. Молодой фермер, сгорбившись, сидел на козлах, и конь звонко цокал копытами по булыжной мостовой, подхлестываемый вожжами. Парень явно торопился домой, и я не осуждал его.

Я выждал минут пять, давая возможность Ведьмаку и Алисе зайти в дом, а потом бросился бегом по улице и оказался во дворе. Как я и ожидал, Ведьмак запер заднюю дверь, но ключ Эндрю все еще был у меня, и спустя мгновение я уже стоял на кухне. Достал из кармана огарок свечи, зажег его и начал спускаться в катакомбы.

Услышав где-то впереди вскрик, я догадался, что это. Ведьмак нес Алису через реку. Наверно, даже с повязкой на глазах и ушными затычками она чувствовала рядом бегущую воду.

Вскоре я сам перебрался на другой берег и оказался у Серебряных врат. Как раз вовремя – Алиса и Ведьмак уже были по ту их сторону, и он стоял на коленях, собираясь запереть ворота.

Ну и рассердился же он, когда я подбежал к нему!

– Мне следовало догадаться, что так и будет! – сказал он звенящим от злости голосом. – Что, мать не научила тебя слушаться?

Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что Ведьмак был прав, что он просто заботился о моей безопасности, но тогда я рванулся вперед и ухватился за створку ворот, не давая им закрыться. Какое-то время Ведьмак сопротивлялся, но потом просто отпустил створку и перелез на мою сторону, с посохом в руке.

Я не знал, что сказать. В голове все перемешалось. Я понятия не имел, чего надеялся достичь, увязавшись за ними. И тут внезапно снова вспомнил о проклятии.

– Я хочу помочь. Эндрю рассказал мне о проклятии. Что вы умрете во мраке и рядом не будет ни одного друга. Алиса вам не друг, не то что я. Пока я здесь, все будет не так, как там говорится…

Ведьмак вскинул посох над головой, точно собирался ударить меня. Он как будто стал выше ростом и теперь грозно нависал надо мной.

Никогда я не видел его таким сердитым. А потом, к моему удивлению и ужасу, он опустил посох, сделал шаг вперед и отвесил мне пощечину. Я отступил, не в силах поверить в случившееся.

Удар был не слишком силен, но слезы выступили у меня на глазах и побежали по щекам. Папа никогда не бил меня по лицу. Неужели Ведьмак и впрямь сделал это? Мне стало ужасно больно. Не в смысле физической боли, нет.

Качая головой, он несколько мгновений пристально вглядывался в мое лицо с таким видом, словно я сильно разочаровал его. Потом снова прошел через ворота, закрыл и запер их за собой.

– Делай, что тебе сказано! – приказал он. – Ты не просто так пришел в этот мир, на то есть своя причина. Нельзя взять и наплевать на это ради того, что ты все равно не в силах изменить. Сделай это хотя бы ради своей мамы, если не ради меня. Возвращайся в Чипенден, а потом отправляйся в Кастер. Она бы этого хотела. Сделай так, чтобы она могла гордиться тобой.

С этими словами Ведьмак круто развернулся, взял Алису за локоть и повел ее в глубину туннеля. Я провожал их взглядом, пока они не свернули за угол и исчезли из вида.

Я простоял, наверно, полчаса или даже час, в оцепенении глядя на запертые ворота.

Чего я ждал? Не знаю. Наконец все надежды растаяли, и я побрел обратно, понятия не имея, что собираюсь предпринять. Скорее всего, просто выполню приказание Ведьмака. Вернусь в Чипенден, а оттуда пойду в Кастер… Что еще мне оставалось? Однако я никак не мог выкинуть из головы воспоминание о том, как Ведьмак ударил меня по лицу. Расстаться в гневе и разочаровании, когда, может быть, больше мы уже не увидимся…

Я пересек реку и спустя некоторое время поднялся по лестнице в погреб. Уселся на заплесневелый старый ковер и попытался прийти к какому-нибудь решению. Внезапно мне припомнился другой путь в катакомбы; воспользовавшись им, я оказался бы уже по ту сторону Серебряных врат. Люк, открывающийся в винный погреб, тот самый, через который сбежали некоторые пленники! Удастся ли воспользоваться им незаметно? Вполне вероятно – если все сейчас собрались в соборе.

Ну, допустим, я сумею проникнуть в катакомбы. Дальше-то что делать? Как помочь Ведьмаку? Вдруг получится, что я снова ослушался его и все впустую? Стоит ли подвергать свою жизнь опасности, если мой долг состоит в том, чтобы отправиться в Кастер и продолжить обучение? Как мама отнеслась бы к такому решению? Все эти вопросы кружились в голове, но ответов на них я не находил.

Никакой выбор не казался мне наверняка правильным. Однако Ведьмак всегда советовал мне доверять своему чутью, а оно просто кричало, что я должен предпринять еще одну попытку помочь. И тут внезапно я вспомнил о мамином письме. Сейчас дело обстояло в точности так, как она говорила: «Открой это письмо лишь в минуту крайней нужды. Доверяй своему чутью».

Сейчас как раз и наступила «минута крайней нужды». Сильно нервничая, я вытащил конверт из кармана куртки, несколько мгновении просто смотрел на него, а потом надорвал, достал письмо, наклонился к свечке и прочел его.

Дорогой Том,

Для тебя настал час величайшей опасности. Я не рассчитывала, что это случится так скоро, и теперь все, что я могу сделать, это рассказать, с чем ты можешь столкнуться в зависимости от того, какое решение примешь.

Многое мне не дано предвидеть, но одно не вызывает сомнений: твой учитель спустится в склеп в самой глубине катакомб и встретится там с Лихом, где между ними произойдет схватка не на жизнь, а на смерть. Емупридется использовать Алису, чтобы приманить туда Лихо. Он будет вынужден действовать таким образом, поскольку у него нет выбора – в отличие от тебя. Ты можешь тоже спуститься в этот склеп и попытаться помочь ему. Тогда из вас троих, встретившихся лицом к лицу с Лихом, двое покинут катакомбы живыми.

Однако если сейчас ты просто уйдешь, то те двое внизу погибнут безо всяких сомнений. И погибнут напрасно.

Иногда в этой жизни приходится жертвовать собой ради блага других. Жаль, что мои предсказания не принесут тебе утешения. Будъ сильным и делай то, что подсказывает тебе совесть. Какой бы выбор ты ни сделал, я всегда буду гордиться тобой.

Мама

Мне припомнились слова, сказанные Ведьмаком вскоре после начала моего ученичества; он произнес их с такой убежденностью, что они врезались в память: «Мы не верим в пророчества и в то, что будущее предопределено».

Как сильно мне сейчас хотелось верить в то, что Ведьмак был прав, произнося эти слова! Потому что, если права мама, то один из нас – Ведьмак, Алиса или я – умрет там внизу, во тьме. Однако письмо, которое я держал в руке, не оставляло сомнений в том, что будущее можно предвидеть. Как иначе мама узнала бы, что Ведьмак с Алисой спустятся в склеп и встретятся там лицом к лицу с Лихом? И как могла она угадать так точно, когда я прочту письмо?

Чутье? Можно ли им одним объяснить все? Мне вдруг стало очень страшно, так страшно, как, пожалуй, еще не было за все мое ученичество у Ведьмака. Возникло ощущение, будто я нахожусь внутри ночного кошмара, где все предопределено заранее, и у меня нет никакого выбора. О каком выборе может идти речь, если предоставить Ведьмака и Алису самим себе означает обречь их на верную смерть?

И существовала еще одна причина, почему я просто обязан был снова спуститься в катакомбы. Проклятие. Может, именно мысль о нем подтолкнула Ведьмака ударить меня? Потому что втайне он верил в него – и боялся? Еще и поэтому следовало попытаться ему помочь. Когда-то мама говорила, что он станет моим учителем и, в конечном счете, другом. Не знаю, можно ли считать, что это время наступило, но я-то определенно был ему другом. По крайней мере, по сравнению с Алисой. И Ведьмак нуждался во мне!

Когда я вышел со двора и оказался в проулке, дождь по-прежнему шел, но на небе больше не клубились жуткие тучи. Похоже, гроза еще не кончилась, но над Пристауном находилось место, которое мой папа назвал бы «оком урагана». В эту минуту относительного затишья до меня донесся звон соборного колокола. Это был не похоронный звон, который я слышал из дома Эндрю, когда один из священников покончил жизнь самоубийством. Это были ясные, полные надежды звуки, созывающие паству на вечернюю службу.

Я ждал в проулке, прислонившись к стене, чтобы хоть немного укрыться от дождя. Не знаю, почему это меня волновало, ведь я и так уже насквозь промок. Наконец колокол перестал звонить. По-видимому, теперь все собрались в соборе и путь свободен.

Я медленно двинулся дальше, свернул за угол и зашагал к воротам. Уже темнело, да еще и плотные облака громоздились над головой, но потом внезапно полыхнула молния, и в ее свете я увидел, что площадь перед кафедральным собором пуста. Полнеба заслонял темный силуэт здания с его большими контрфорсами и высокими стрельчатыми окнами, за которыми трепетал свет свечей. В левом от входа окне разноцветными стеклами было выложено изображение святого Георгия в доспехах, с мечом и щитом, на котором был нарисован красный крест. В правом окне был святой Петр, стоящий перед рыбацкой лодкой, а в центре, точно над входом, вырезанное из камня изображение злобного Лиха: голова горгульи, уставившаяся, казалось, прямо на меня.

Изображение святого, в честь которого меня назвали, здесь отсутствовало. Фома Неверующий. Он всегда сомневался. Не знаю, кто именно, папа или мама, выбирал для меня имя, но оно оказалось очень к месту. Я тоже был неверующим – то есть не разделял веру церкви. И когда-нибудь меня похоронят за оградой кладбища, не на нем. Кости ведьмака не могут покоиться в освященной земле. Однако меня это ничуть не тревожило. Как часто повторял Ведьмак, священники ничего не понимают.

Из собора доносилось пение. Скорее всего, тот самый хор, который мне довелось услышать после разговора с отцом Кэрнсом в его исповедальне. На мгновение я позавидовал прихожанам. Религия дает им возможность верить во что-то сообща. Быть в соборе вместе со всеми этими людьми легче, чем в одиночку спускаться в сырые, промозглые катакомбы.

Я пересек двор и пошел по усыпанной гравием тропе, тянущейся параллельно северной стене церкви. И, едва не высунувшись из-за угла, почувствовал, как сердце подскочило в груди. Около люка кто-то сидел, прислонившись к стене, чтобы укрыться от дождя. На боку у человека висела увесистая деревянная дубинка. Ясное дело, это один из церковных караульных.

Я едва не застонал вслух. Следовало ожидать этого. После бегства пленников в церкви должны были усилить охрану… Тем более что в их погребе полно вина и пива.

Охваченный отчаянием, я был почти готов сдаться, но только хотел повернуться и на цыпочках сбежать, как до меня донесся какой-то звук. Я замер, вслушиваясь. Никакой ошибки, это определенно храп. Караульный спал! Вот это да! И как можно спать, когда бушует гроза и грохочет гром?

Не смея поверить в свою удачу, я очень, очень медленно подошел к люку, стараясь не скрипеть подошвами по гравию и страшно волнуясь, как бы не проснулся караульный.

Оказавшись рядом, я, однако, слегка успокоился. Рядом с ним валялись две пустые винные бутылки. Караульный, скорее всего, пьян в стельку и вряд ли проснется в ближайшее время. И все же рисковать не стоило, поэтому я действовал очень осторожно. Опустился на колени, беззвучно вставил ключ Эндрю в замок, открыл люк, проскользнул внутрь, встал на бочку и закрыл за собой люк.

С помощью трутницы, с которой я не расставался, мне без труда удалось зажечь огарок свечи. Теперь не придется тыкаться в темноте на ощупь, но я по-прежнему не знал, как найти склеп.

ГЛАВА 21

Жертва

Петляя между бочками и полками с бутылками вина, я добрался до двери в катакомбы. По моим представлениям, до наступления ночи оставалось меньше четверти часа, поэтому следовало поторопиться. Я понимал, что, как только зайдет солнце, мой хозяин заставит Алису вызвать Лихо в последний раз.

Потом Ведьмак постарается проткнуть его сердце серебряным клинком, но вряд ли у него будет больше одной попытки. В случае успеха высвободившаяся энергия, скорее всего, убьет его. В случае же неудачи… Это, конечно, очень смело с его стороны – быть готовым принести в жертву свою жизнь, но если он не одолеет Лихо с первого раза, то и Алиса умрет понапрасну. Осознав, что его обманули и что теперь он навсегда заперт за Серебряными вратами, Лихо придет в ярость. И платой за промашку Ведьмака станет жизнь и его самого, и Алисы. Он размажет их тела по булыжнику.

У подножия лестницы я остановился. Куда дальше? И тут же пришел ответ – мне припомнилась одна из поговорок папы: «Какая нога впереди, туда и иди».

Ну, сейчас впереди у меня была левая нога, и вместо того, чтобы углубиться в туннель прямо перед собой, тот самый, который вел к Серебряным вратам и реке позади них, я свернул влево. Это был узкий ход, по которому мог пройти лишь один человек; узкий, изогнутый и круто уходящий вниз, так что возникло чувство, будто я спускаюсь по спирали.

Чем дальше я уходил вниз, тем холоднее становилось, и я понял, что это собираются призраки мертвых. Краем глаза я то и дело замечал их: духи маленького народца, крошечные фигурки, похожие на пятнышки света, вылетающие из стен туннеля и снова исчезающие в них. И я подозревал, что позади их гораздо больше. Возникло ощущение, будто они движутся следом за мной вниз, к склепу.

Наконец впереди замерцал огонек свечи, и я вошел в склеп. Он оказался меньше, чем я ожидал: круглое помещение не больше двадцати шагов в диаметре. Поверху тянулась утопленная в скалу полка, на которой стояли большие каменные урны с прахом древних покойников. В центре потолка зияло круглое отверстие, похожее на дымоход, – темная дыра, куда не достигал свет свечи. Из этой дыры свешивались цепи и крюк.

С каменного потолка капала вода, стены покрывала зеленая слизь. Пахло скверно, гнилью и застоявшейся водой.

Вдоль стены тянулась каменная скамья, и на ней, обеими руками опираясь на посох, сидел Ведьмак, а рядом с ним Алиса, все еще с повязкой на глазах и ушными затычками.

При моем появлении он пристально посмотрел на меня, но не рассердился, а, скорее, опечалился.

– Ты даже глупее, чем я думал, – сказал он, когда я подошел к нему. – Лучше уходи, пока еще можно. Совсем скоро станет слишком поздно.

Я покачал головой.

– Пожалуйста, позвольте мне остаться. Я хочу помочь.

Ведьмак испустил тяжкий вздох.

– Твое присутствие может даже ухудшить дело. Если Лихо поймет, где мы, он будет держаться подальше отсюда. Девочка не знает, где она, я могу закрыть от него свой разум. А ты сможешь? Что, если он прочтет твои мысли?

– Какое-то время назад Лихо уже пытался прочесть мои мысли. Хотел узнать, где вы. И где я. Однако я выстоял, и он ничего не узнал, – ответил я.