Помоги проекту - поделись книгой:
Впрочем, на том конце провода его могли и не услышать сначала. Потому что обращались к капитану.
— Почему не отвечаете?! Что там у вас произошло?
Петров объяснил командному голосу в трубке, что капитан отсутствует.
— С кем я тогда разговариваю?
Он ответил.
— Рядовой Петров? Доложитесь о ситуации на объекте, Петров.
Он объяснил, как мог и как посчитал нужным. Сказал, что зараженные вырвались из карантинного здания, что в завязавшемся бою погибли многие охранники и были уничтожены все пациенты. Что капитан бросил остатки гарнизона и бежал, («дезертировал» — так сказал Петров, и в голосе его почти не было дрожи) в неизвестном направлении, застрелив при этом еще нескольких солдат. Наконец, сообщил о том, что все оставшиеся в живых солдаты заражены. И попросил о помощи.
На том конце провода долго молчали.
Петров почти физически ощущал напряжение, испытываемое сейчас сослуживцами. Они все — и те, что остались в коридоре, и другие, которые вошли следом за ним — все ждали, что он им скажет, ведь от этих слов зависела их судьба.
Наконец, голос в трубке снова заговорил. Слушая, Петров чувствовал, что от переполняющей его радости готов взлететь к потолку, все равно что накачанный гелием воздушный шарик на детском утреннике. Когда он повесил трубку на место и повернулся к остальным, те увидели, как на измочаленном лице расплывается счастливая до идиотизма улыбка.
— Ну что?! — воскликнул кто-то. Может быть, раненый в плечо, на правах наиболее страдающего. Петрову было уже все равно.
— Никуда не уходить. Не покидать территории. Всем держаться в одном месте, — чеканил он, слово в слово повторяя приказ. — Через полчаса прилетит вертолет, и нас всех переправят в клинику в Подмосковье!
В это время в Москве уточняли координаты Лепрозория.
40
— Где он сейчас? — шепнул Олег.
— Не знаю, — ответила Диана так же тихо. — Я же не радар тебе, чтобы с точностью до метра определять. Но, по-моему, уже совсем близко.
— Странно. Ни черта не слышно…
Она пожала плечами. Лес вокруг и правда безмолвствовал: ни шороха, ни дуновения ночного ветерка, лишь темные стволы тянулись мохнатыми кольями ввысь, к луне, белесым черепом зависшей на небе. Ни цикады, ни птицы, ни комары ничем не выдавали своего присутствия. В такой тиши даже легкий шорох осторожных крадущихся шагов, не говоря уже о треске ломающейся под ногой ветки, был бы отчетливо слышен.
Диана напрягла зрение.
Спрятавшись за краем овражка, с оружием наготове, они с Олегом внимательно следили за тропинкой, с которой свернули сюда. Глаза журналистки на удивление быстро привыкли к темноте, она могла различать даже собственные следы на земле метрах в двадцати от укрытия. Еще одно свойство зараженного организма? Но что толку, если капитана не было ни видно, ни слышно. Только благодаря своему особому
Напряжение внутри росло. Диане казалось, что она может уже мысленно разговаривать с настигшим их преследователем. А может, так оно и было? Ведь улавливала же она слова той зараженной блондинки, когда та даже и рта не раскрывала.
И вдруг совершенно отчетливо, едва ли у самого уха она услышала:
Как удар плетью. Она даже не успела понять, что делает, а сама уже развернулась в ту сторону, откуда вроде бы раздался голос и нажала на курок.
Длинная очередь разрубила тишину, как меч разрубает тело. Рядом грохнуло ружье Олега — раз, другой. Потом он с криком схватил ее за плечо:
— Ты чего?! Дианка, что случилось? Увидела там что-то?
— Разве ты не слышал?..
— Не слышал что? Успокойся, ты же попусту тратишь патроны. И выдаешь наше месторасположение!
Диана испуганно озиралась по сторонам. Проклятый голос!
— Олег, — скороговоркой зашептала она, — он здесь, он уже слышит нас, он говорит со мной…
— Да брось, Диана, не сходи с ума. Надо держать себя в руках, милая!
— Да пойми ж ты, Олег, он… он где-то здесь!
Интуитивно Диана успела кинуться на Олега, отталкивая его и падая вместе с ним на самое дно оврага. Одновременно с этим сверху, со стороны лунного черепа и верхушек деревьев, раздались сухие выстрелы капитанского пистолета. Пули прошили кусты, за которыми они только что прятались.
— На дереве, зараза! — догадался Олег. В следующий миг, отпихнув Диану подальше, он уже перекатывался по земле, стреляя вверх — каждый раз по разным деревьям. Сбитые иголки, шишки и отстреленные ветки дождем сыпались вниз.
Диана, упав в кусты, попыталась помочь ему — пустила было в небо очередь, но та смолкла, едва начавшись. Девушка в отчаянии жала на курок, однако чертов автомат отказывался стрелять. Будто
Выстрел! Она услышала стон раненого Олега и кинулась к нему, но какой-то тяжелый черный предмет вдруг со страшной скоростью вылетел из ночного сумрака и врезался с силой ей в плечо, и так выбитое отдачей от автомата. Дина упала, теряя сознание. Смутно, уже на той грани, когда темнота охватывает сознание, она различила на земле рядом с обой сбивший ее с ног предмет. Какой абсурд — он был похож на маленький чемоданчик…
Из тьмы сверху спрыгнул Максим Иваныч.
Собравшись вместе в доме капитана, остатки гарнизона по охране спецобъекта «Лепрозорий» ждали. Раненый в плечо боец побелевшими губами шептал в полубреду признания в любви какой-то девчонке. Петров думал о том, как лучше рассказать начальству о предательстве и бегстве капитана. Остальные ждали спасения молча и ни о чем, кроме скорейшего вызволения не думали.
Однако приказ о залпе по заданным целям уже поступил, и уставший от долгой и муторной службы сержантик ввел код с координатами потенциального противника и нажал кнопку, даже не подозревая, что осуществляет вовсе не учебный, а самый что ни на есть настоящий, боевой пуск.
— Так вот значит ты какой… Олег, — Максим Иваныч приближался к поверженному противнику не спеша, с ленцой победителя в движениях. — Хорошее имя для героя, который умрет. Как ныне сбирается вещий Олег…
Пуля попала руку. Теплые ручейки крови стекали по ней, свитер намок, земля тоже. Олег тоскливо посмотрел на валяющийся в нескольких метрах дробовик. Понял: не успеет, не сможет схватить прежде, чем очередная пуля продырявит тело. Чехол с ножом валялся еще дальше, отброшенный предусмотрительным капитаном.
Вот ведь как получается. Ждали опасность из-за деревьев, а она сверху, буквально с неба пришла. Не просчитал, а вышло, что и вовсе — просчитался.
— В каких хоть частях-то лямку тянул, служивый? — почти ласково поинтересовался капитан, застыв чуть в стороне — ровно на том расстоянии, чтобы Олег не сумел ни до дробовика добраться, ни неожиданно прыгнуть в ноги и сбить.
Лунный луч высветил лицо Максима Иваныча — изъязвленную чешуйчатую змеиную морду с парой крупных желтых глаз, поблескивавших в сумраке. Полоска волос под изъеденным болезнью носом выглядела почти смешно.
Усы. Черт, это же усы, догадался Олег.
— Спецназ ВДВ, твою мать. Гребаный уродец… — он поморщился от боли.
Человек-змея тихо рассмеялся.
— Уродец? Это не надолго, не беспокойся… Скоро получше буду смотреться. Уж получше, чем ты, десантура, это-то точно.
— Хотя знаешь, мне так даже и нравится. — Он поднял руку с пистолетом. — Бывай, десантура. Особые подразделения КГБ всегда были круче.
В этот миг земля дрогнула.
Рядовой Петров и его сослуживцы умерли мгновенно. Услышав грохот взрыва и увидев сияющую вспышку, но не успев ничего этого осознать.
Первая ракета накрыла домик капитана и лесок поблизости, вторая снесла здание Лепрозория, третья и четвертая стерли напрочь погоревшую казарму, а остальные довершили дело. На расстоянии в несколько километров вокруг территории объекта земля превратилась в выжженную пустыню. Почерневшие кусочки проволоки кружились по воздуху и падали, как пепел, на оплавившийся остов джипа.
Лепрозорий исчез.
Глухо раздался взрыв, за ним еще один и еще. Ощутимая дрожь прокатилась по земле. Неестественно качнулись — разом в одну сторону — верхушки вековых сосен и елей.
Капитан тоже пошатнулся. Какой-то предмет размером с хороший кирпич и отдаленно напоминающий его по форме полетел в Максима Иваныча — и тот не успел увернуться.
Олег увидел встающую из зарослей Диану. Понял, почувствовал — это она бросила в капитана то, что тот перед этим бросил в нее… Это был шанс.
Олег рванулся вперед, не обращая внимания на боль в руке, и всем своим телом, как стремительной торпедой, таранным молотом врезался в человека-змею.
Оба свалились на землю. Олег ударил локтем прямо в кошмарную харю и еще добавил коленом в пах, как в детстве дрались и что потом заучивали в спецназе. Откатился в сторону — земля продолжала дрожать, и доносились все новые и новые взрывы, но он сейчас их уже не слышал — схватил ружье, вскочил с ним наперевес и снова кинулся на капитана.
Тот выставил перед собой пистолет и нажал на курок.
Но ничего не произошло.
Осечка? Обойма кончилась? Гадать было некогда. Олег вышиб ногой оружие из руки противника и ударил прикладом в голову изо всех остававшихся сил.
Максим Иваныч рухнул и захрипел.
Сев ему на грудь, Олег приставил ствол дробовика ко лбу поверженного врага.
Последние слова Максима Иваныча, сорвавшиеся с разбитых, изуродованных губ вместе с зелеными пузырями, были самым нелепым, что Олег когда-либо слышал в своей жизни.
— Родину не любишь, десантура…
Он выстрелил.
Дина помогла ему встать, со страхом и омерзением поглядывая на обезглавленное тело в военной униформе. От головы не осталось ничего — лишь кровавые ошметки устилали землю, перемешавшись в кашу с мхом и древесной трухой. Она отвернулась — подумала, что может ненароком напороться взглядом на желтый глаз, уцелевший где-нибудь в этом месиве…
— Олежка, ты ранен, тебе помочь надо.
Тот отмахнулся здоровой рукой.
— Потом… Посмотри лучше, что там у него…
Диана поняла без слов. Подхватила с земли перепачканный футляр, придирчиво осмотрела и неуверенно пожала плечами по результатам осмотра. Движение вызвало новую боль в ушибленном плече.
— Ну, что там?
— Не знаю. На чемодан похоже, только маленький…
— Дай-ка сюда. Интересно… Похоже, ткань стальными нитями прошита. Сколько его лупили, а все нипочем! А замочки-то сорваны, даже сбиты! Веревкой скреплено… погоди-ка, сейчас мы ее…
— Послушай, Олег, бросил бы лучше. Тебе это надо?
— Да погоди ты, дуреха. В такой вот упаковочке наверняка что-то очень важное должно храниться. И внутренний голос мне подсказывает, что это не иначе как…
Эпилог
— …Ты уверена?
— Да. Это точно она. Волосы, лицо, глаза — все в точности как у матери!
Олег и Диана тихо переговаривались в светлом от солнца коридоре, глядя через большое окно второго этажа вниз. Там, в просторном, переполненном весенним звоном дворе детского дома, веселилась местная ребятня. На спортплощадке мальчишки гоняли старенький футбольный мячик, рядом несколько девочек играли в «классики». Тут же еще две соревновались друг с другом в прыжках через скакалку, а кто-то просто нежился под теплыми лучами, развалившись на узкой скамейке у входа.
Маша Кузнецова, которой со дня на день исполнялось шесть лет, тихонько стояла вместе с другими «болельщиками» у сетки за футбольными воротами. Словно почувствовав на себе взгляд, она медленно повернулась и посмотрела наверх. Заметив там Олега и Диану, вдруг белозубо улыбнулась — так, что на щечках появились милые маленькие ямочки — и весело помахала им ладошкой.
Диана засмеялась и ответила на приветствие.
— Ну, значит, так тому и быть, — кивнул Олег, усмехнувшись.
К ним подошла женщина — средних лет, в простом ситцевом платье, с волосами, уложенными в прическу в виде пчелиного улья, до смешного большую если сравнить с миниатюрной фигурой самой дамы. Чем-то директор детдома неуловимо напоминала главреда «Аномалии». Где та сейчас со своей газетой?..
Около года Олег и Диана провели в больницах, пока врачи занимались опытами с лекарством, проводили химический анализ и создавали на его основе более совершенный препарат. Еще месяц научный консилиум города вел наблюдение за ходом выздоровления. Когда же их наконец отпустили, выяснилось, что «Аномалия» прекратила свое существование. Газету выкупили городские власти и сразу же прекратили ее выпуск, а редакторшу, по слухам, забрали на повышение в какое-то центральное издание.
— Наталья Семеновна, мы решили, — сообщил Олег. — Возьмем мы эту девчушку.
— Отлично, — заулыбалась директриса. — Машенька чудесный ребенок!
— Так уж и чудесный? — чуть насмешливо наклонила голову Диана. Чем изрядно смутила собеседницу, судя по тому, как та мрментально покраснела.
— Ну разумеется, в таком возрасте многие дети еще хулиганят, балуются… — засуетилась директриса.
Поделиться книгой: