Сын природы

Добежав наконец до реки, я прыгнул в воду, скинув с себя набедренную повязку, но оставив самодельный пояс с ножом. Мой нынешний инструмент был сделан из лосиного рога, точнее почти лосиного. Всё-таки местная животина заметно отличалась от земной, на моей прошлой родине у лосей не было рога на носу, как у носорога. Прошлый же ножик был уже маловат. Мне было восемь лет, со здешней кормёжкой, полной Кив, я вымахал изрядно и уж точно был крупнее второклашек на Земле, хотя и не тянул ещё на подростка, но в моей руке старая поделка как-то терялась.

Вода мягко приняла меня в свои объятья. Плавать в реке было немного опасно, но наш с гидрой нейтралитет держался, а хищников поменьше я и сам вполне мог выпотрошить, благо никого крупнее щук не водилось. Большой Ги крупных конкурентов не терпел. Зато на дне хватало мидий. Это, понятное дело, не устрицы из дорогого ресторана, но я человеком был непривередливым, а пожрать любил. Молодой растущий организм буквально заставлял закидывать в топку еду, не останавливаясь. Так что мытьё от оленей крови я совместил с рыбалкой. Интересно, а для лова мидий в русском вообще есть своё особое название? В местном-то языке я такого точно не знал.

Наловив моллюсков и приложив их электричеством, которое не совсем электричество, получилось открыть раковины. Лизь от даров реки отказываться не стал, даром что недавно набил пузо парной олениной. Расправившись с едой, мы двинулись на юг. Там волку уже ничего не должно было перепасть, всё-таки растительную пищу хвостатый абсолютно не уважал. А я целился на мелкие дички с яблони, которая росла там, где берег становился болотистым. Дальше уже начиналась территория леопарда, чтоб его блохи кусали. Взаимоотношения кошака с гидрой нас мало касались, но когда мы были южнее, на нашу сторону реки он нередко заходил и жрал некоторые травы, в которых хватало Кив. К моему удивлению гидры оказались всеядными существами, а не чистыми хищниками. Но в любом случае сейчас между нами нейтралитет, мы не трогаем его, он не мешает мне купаться в пограничной реке. И все довольны.

Но в этот раз прогулка была прервана: почти дойдя до яблони я услышал человеческий крик. Это было так неожиданно, что на секунду случился ступор. Мне не приходилось ни видеть, ни слышать людей уже несколько лет. Млять, это было неожиданно! И неприятно, всё-таки неведомая старая дура громко звала на помощь на территории кошака, на которую под настроение мог заползти Большой Ги. Комбо, люби его мать. Как она вообще сюда попала-то⁈

Интерлюдия 1

Старуха Эна тонула в трясине и с звала на помощь, умом понимая, что скорее всего просто приближает свою смерть, а заодно молилась богам и духам. Ведь больше в Смертолесье не было никого, кто мог бы помочь ей выбраться, но зато полно хищников, готовых её сожрать вместе с одеждой и сапогами. Однако по её мнению лучше было умереть от клыков зверя, чем захлебнуться отвратительной, гнилой водой, которая скоро скроет её с головой. К тому же это было бы быстрее.

— На помощь! Кто-нибудь!

Пока что лес был глух к её крикам, только взлетели вверх пару птиц, испугавшись громкого звука. Таков закон этих мест, если тебе кажется, что ты в опасности, то тебе не кажется. Опасным здесь было практически всё. Укус насекомого мог привести к мучительной смерти, шип растения, оцарапав, мог заставить человека заснуть на ходу и упасть без сознание, которое в лучшем случае вернётся через пару суток. Но на такую удачу здесь было глупо рассчитывать, хищники сожрут раньше. Уж чего-чего, а плотоядного зверья тут хватало. И практически каждая тварь с клыками и когтями была не ниже второй Ступени Небесной Лестницы. А в местах, куда её принесли ноги было практически невозможно найти хищника, который не шагнул бы на пятую.

Её поход с самого начала был авантюрой, шансы выжить в которой были очень и очень призрачными. Но всё же она в него пошла, не посчитала для себя возможным поступить иначе. Внучатая племянница заболела серой хворью и начала угасать. Порой болезнь можно было перебороть травами буквально с самой опушки, но в этот раз они не помогли.

Отец девочки попытался забраться дальше в надежде найти Болотную Аливину, от которой было куда больше толку и даже преуспел, хоть и приполз в деревню раненым, улёгшись на соседнюю кровать в доме старой травницы. Но и тут отвары дали осечку. Жэндэ стало лучше, но полностью хворь не отступила, на коже там и сям оставались серые пятна, грозящие начать превращаться в мелкие язвы. А значит это была лишь отсрочка. Пока девочка принимает отвар, она будет жить, но когда он закончится, болезнь ударит с новой силой. И Старая Эна решила искать Алую Виридию.

В какой-то степени это даже далось ей легко. В конце-концов пожить она успела, смерть уже и так практически стояла на пороге. Уж приближение собственной кончины от старости идущие Лестницей Воды ощущают особенно хорошо, даже если стоят всего лишь на второй ступени. К тому же Эна не всегда была старой и риск давным-давно был ей привычен, причём даже не из-за того, что она жила рядом со Смертолесьем.

Энергия Кив проснулась в юной дочке охотника ещё в детстве и пусть способности у неё были слабоваты, но они были и это было главным. Она была сильнее, выносливее, ловчее и живучее своих сверстников. А в семнадцать лет даже сумела пробиться в ополчение — в надежде, что в итоге сможет выбиться в люди и возможно даже станет благородной. Ну или хотя бы наложницей уважаемого человека, что тоже было неплохим вариантом и автоматически обеспечивало будущее детей.

И всё до определённого момента шло на удивление неплохо. Она глянулась десятнику лучников из младшей ветви хорошей семьи, который ею командовал и разделила с ним постель. Голубоглазый Сардэ был добр к ней и даже учил Лестнице Воды, по которой шёл сам. Среди лучников вообще таких хватало, водники считались, да и были, не самыми грозными бойцами, особенно ополченцы, но они могли то, на что были не способны ни огневики, ни ветровики, не земельники, а именно — лечить. Потому в бою они были за спинами всех остальных, а после него оказывали помощь раненым.

Бой-то всё и перечеркнул. Первое же настоящее сражение оказалось страшным по своему накалу. Настолько, что враг даже прорвался к лучникам и обозу с ранеными. Многие пали в тот день, в том числе и её Сардэ, а сама она попала под вспышку огня, обезобразившего её щеку и едва не лишившую глаза. Победа была за ними, но имела горький вкус.

После неё же всё покатилось по наклонной. Дорогие средства после боя на простолюдинку никто тратить не стал, а потом и ими было не помочь, огненное клеймо подзажило. Проблему мог бы решить кто-то поднявшийся достаточно высоко по Лестнице Воды, но на услуги такого человека рядовому бойцу ополчения нужно копить жалование лет сто. Обезображенная и «порченная» девка никого из благородных или хотя бы простых десятников не интересовала. Богатых трофеев взять нигде не удалось. Мечты пошли прахом.

Отслужив ещё несколько лет, Эна подкопила денег и ушла в родную деревню. Родители за это время успели умереть, братья и сёстры поделили наследство. Но её сбережений хватило поначалу жить безбедно в поставленном общиной домике, а потом она начала лечить сначала своих односельчан, после них же стали обращаться и жители других деревень. Всё как-то наладилось, хоть замуж её никто так и не взял.

Но однако жизнь Эны была небедной. Окружающие её уважали, а некоторые даже боялись. Всё-таки вторая ступень Лестницы — это не шутки, особенно для простых крестьян и охотников. Еды было вдоволь. Детей не случилось, но замуж после смерти Сардэ ей и самой по-честному говоря не хотелось, деревенские парни после него вызывали почти брезгливость, к тому же бередили рану на сердце. Не говоря о том, что Эна всегда помнила об ожоге на щеке и понимала, что сватаются к ней не из любви к её красоте. Зато она была вполне не против помочь братьям и сёстрам с племянниками, некоторых даже подучила чему смогла. Гливэ сейчас, к примеру, сам в ополчении десятником ходил. Дети племянников же скрасили старость «бабушки Эны».

А теперь она тонула в болоте ради одной из своих многочисленных родственниц. И что самое обидное, демонова Алая Виридия была буквально в нескольких десятках шагов. Увидев её она и потеряла осторожность, которая позволила ей пройти так глубоко в лес. Заветная цель была так близко, но одновременно так далеко, что это причиняло почти физическую боль.

— Помогите! — вновь надсадно закричала Старая Эна, но внезапно услышала ответ, от которого аж поперхнулась воздухом.

— Нэ орри, durra. И так все лес перреполошила — раздался рядом мальчишечий голос с рычащими нотками.

Вывернув голову, насколько позволяла старая шея, Эна увидела сидящего на корточках на ветке дерева ребёнка со срамом, прикрытым куском шкуры, и костяным ножом в руке, который осуждающе на неё смотрел. В голове забились вопросы. Как? Откуда здесь вообще может быть ребёнок? Как, духи побери, он мог тут жить? Жил ли он вообще здесь? Нет, судя по виду он был дикарь дикарём, а значит всё же должен был обитать как раз в лесу, но демоны задери как ребёнок мог выжить там, где могут походя порвать и сожрать не самый слабый отряд магов? Эна знала о детях в лесу лишь то, что они моментально могут стать добычей какого-нибудь хищника даже недалеко от деревни, где охотники прореживали живность. Как впрочем и сами охотники могут умереть в чьих-то клыках.

Собравшись с силами старуха тихо произнесла по слогам:

— Помоги. Пожалуйста.

Всё таки было заметно, что загорелый паренёк с несколькими шрамами на чистой коже и волосами, криво обрезанными до плеч, говорил с некоторым трудом и очень сильным акцентом. Сам же ребёнок вместо помощи старшему немного склонил голову на бок и спросил:

— Зачем ты вообщ так далеко зашла, старрая?

— Моя родственница умирает — ответила Эна, чувствуя, что медленно продолжает погружаться в трясину, а вода уже дошла до подмышек — Мне нужна Алая Виридия чтобы её вылечить — спохватившись она добавила, опасаясь что собеседник не знает о чём речь — Вон те цветы.

— Не орри. Ты слишком грромкая — снова попенял старухе невоспитанный парень, который тем не менее был её единственной надеждой. В родной деревне за подобный тон она могла бы огреть палкой даже старосту, не говоря о наглом сопляке, но сейчас приходилось держать рот с руганью, крутящейся на языке, на замке — Сейчас помогу.

Сказав это, маленький дикарь перерезал лиану рядом с собой костяным ножом, а потом легко спрыгнул из раскинувшейся вширь кроны магвы на корни, торчащие из воды и уходящие в тёмные глубины болота. То, что пролететь вниз пришлось больше пяти метров, мальчика не смутило, он лишь слегка согнул колени, гася инерцию, а потом наклонился, перерезая второй конец лианы.

В этот момент сердце Эны почти остановилось. Спасение и лекарство были так близки и так возможны, но сзади ребёнка из болота бесшумно вышел на корни огромный волк, чья серая и мокрая шерсть была покрыта тиной. Пересохшими губами старуха тихо прошептала, надеясь, что мальчишка сможет как-то спастись, но не веря в это:

— Сзади тебя зверь…

— Зинаю — раздражённо, но тихо ответил ребёнок, кинув ей конец лианы — Хватайся.

Вопреки самым чёрным ожиданиям травницы хищник, как минимум пятой ступени своей дикой Лестницы, если судить по размерам, не напал на добычу, а просто встал рядом с человеком, с интересом посмотрев на неё. При этом в жёлтых глазах зверя светилась не жажда крови или голод, а лишь любопытство. И это пожалуй пугало даже больше. Эна только сейчас вдруг поняла, что не чувствует Кив ни ребёнка ни зверя, как будто их вовсе не существует.

Застыв ненадолго в раздумьях, старуха всё-таки ухватилась за лиану, начавшую тонуть в болотной воде. В конце-концов, даже если перед ней были злые духи, то вряд ли они сделали бы с ней что-то худшее, чем сотворил бы Зандал, владыка болот, который тоже был отнюдь не добрым существом. Может быть на её мольбы о помощи вообще ответили добрые силы? Может же такое быть⁈ Она же молилась, тоня в болоте, а не только кричала о том, что ей нужна помощь! Это вообще очень многое бы объяснило и было бы куда более реальным, чем сопляк, который просто живёт в этом проклятом лесу.

Крепко взявшись за лиану, женщина почувствовала, что её буквально вырывают из болота. Ребёнок лёг на спину, упёршись в один из корней ногами и легко перебирал руками, будто она ничего не весила, а топь не мешала ей двигаться. Через несколько секунд она уже смогла отпустить растение и ухватиться руками за корни, чтобы выползти на них.

— Спасибо — проговорила старуха, предпочтя не заметить, что ей не подали руку, чтобы помочь. Когда не знаешь с кем имеешь дело, лучше дважды подумать, прежде чем требовать вежливости. С тех же благородных её нельзя даже просить, возможно у духов так же. Или дикарей. К тому же, благодаря Кив она всё ещё была достаточно сильна, чтобы справиться самостоятельно.

— Не за что — пожал плечами ребёнок, внимательно смотря на неё. Волк даже не пошевелился.

— Я могу идти? — задала вопрос сбитая с толку ситуацией женщина.

— Да — коротко ответил мальчишка.

Старая Эна помялась несколько мгновений, а потом повернулась и стала лезть с корней в болото, чтобы наконец добраться до злополученного островка с лекарственными растениями. Но через мгновение была остановлена вопросом:

— Ты не видшь, что там тоже топь и снова прридётся тонуть?

— А где её нет? — с непривычной для себя робостью спросила Эна.

— Везде вокрруг острровков с кррасными цветами топь. Большой Ги не любит, когда их ест кто-т крроме него. Он постарался — не очень понятно ответил мальчишка, заставляя собеседницу внутренне морщиться от акцента. Что ещё за Большой Ги, какой-то лесной дух или монстр?

— Ты можешь их достать? — спрасила Эна, постояв ещё секунду в раздумьях.

— Могу — кивнул ребёнок — Скажи, ты хоррошо стрреляешь из лук?

Эна мысленно чертыхнулась. Лук, который верно служил ей ещё со времён ополчения, хотя теперь старуха и не могла выпустить из него три десятка стрел подряд, как в молодости, потому что устала бы натягивать тугую тетиву раньше, промок и его было бы неплохо просушить как можно скорее. Пару минут назад её интересовала только её жизнь, а теперь она уже беспокоится о своих вещах, всё кажется налаживается, заключила женщина.

— Лучше всех — гордо ответила она правду. Точнее её часть. Она была не самой великой лучницей в мире, но в родной деревне равных ей три последних года не было. Как Халидэ, тоже бывший на второй ступени Лестницы, помер. Способный внучатый племянник же ушёл служить ещё раньше.

— Научи меня и я дам тебе кррасные цветы — ответил на это ребёнок.

— Хорошо, но мне нужно с ними в деревню. Если я не успею, то Жэндэ умрёт. Я могу научить, когда принесу.

— Хорошо — покладисто согласился парень и без лишних слов запрыгнул сначала наверх на ветку, на которой недавно сидел, а потом легко пробежал по ней, пока не прыгнул на полтора десятка метров к островку с лекарственными растениями. Там он без лишних слов собрал небольшой букет Алой Виридии, после чего тем же путём вернулся назад.

Из увиденного Эна сделала вывод, что если перед ней не дух, а духи вряд ли испытывают интерес к стрельбе из лука, то ребёнок находится примерно на пятой ступени Небесной Лестницы, двигаясь путём тела. То есть является либо ветровиком, либо земельником. Причём скорее первым, чем вторым. Уж и тех и других пятёрок она в ополчении повидала. Не сказать чтобы много, они всё-таки были бойцами редкими, но однако…

Только в этом выводе была одна нестыковка. Ребёнок оставался ребёнком, так что это было практически невозможно. Нет, у благородных дети конечно вставали на Лестницы рано, но им помогала горячая кровь череды предков, все из которых владели Кив на не самых малых ступенях своих Лестнец, накопленные семьями и кланами знания, настойки и пища, содержащие в себе силу и провоцирующие её развитие. Но даже так в тринадцать лет они приходили в королевские академии, которые многие выпускники ласково называли зверинцами за подход к обучению, в лучшем случае на вторых ступенях. Подростки, которые к этому времени стояли на третьих, считались уникумами, которых всего несколько на поколение. В армии о тех монстрах, в которых они вырастали ходило множество баек, которые пересказывались у ночных костров с придыханием.

Пятая же ступень в возрасте, который Эна на глаз определила как что-то между восемью и десятью, была просто невозможна для кого-то не из старшей знати, которая владела особыми секретами обучения и могла себе позволить вливать в ребёнка эликсиры чуть ли не вёдрами. Ну если не считать парочку замшелых легенд глубокой старины, где говорилось, что небеса в то время были голубее, трава зеленее, брагу не разбавляли всякой гадостью, а люди были не чета нынешним. Руками раскалывали скалы, хищников, стоящих на восьмых ступенях ели на завтрак, обед да ужин, и защищали от жестокого мира, полного ужасных чудовищ, простых людей, а не тянули из них все соки, походя убивая за косой взгляд, как делают благородные сейчас.

Однако перед ней стоял загорелый ребёнок, протягивающий ей букет Алой Виридии, которая стоила небольшое состояние из-за своих свойств. И этот ребёнок по всем признакам был пятёркой.

Из размышлений Эну вывело тихое рычание волка, о существовании которого она почти успела забыть. Уж очень много за последние минуты на неё свалилось впечатлений, а зверь мало того, что не ощущался через Кив, так ещё и как будто терялся в пространстве, если на него специально не смотреть. Пялиться же женщина элементарно опасалась — животные часто воспринимали прямой взгляд, как вызов. Знакомиться с острыми клыками и становиться едой не хотелось. Особенно теперь, когда лекарство для внучатой племянницы было в руках.

— Мой брррат говорит, что нам пора — ответил на короткий рык парень с клыком хищника на шее — Идти по болоту за ним, я присмотрю.

— Постой, но… — попыталась травница сказать, что ей надо на юг, а не на север. Однако её прервали.

— Тихо — зло прошипел на неё ребёнок — Ты слишком грромкая. Нельзя быть такой грромкой, когда ты такая слабый.

Сказав это, маленький дикарь запрыгнул на одну из веток и начал осматривать окрестности. Волк же развернулся и вошёл с выступающих над затхлой водой корней в болото. Старой Эне осталось только замолчать и последовать за ним. Похоже зверь, которого ребёнок назвал братом отчего-то насторожился, как и её спаситель. А женщине очень не хотелось встречаться с тем, что способно насторожить сразу двух существ, которые стоят на пятой ступени. Уж точно не в Смертолесье. И не тогда, когда цель её безумной авантюры лежит за пазухой и нужно всего лишь дойти до дома в целости… Ну хотя бы в относительной. В конце концов, в мире есть мало ран и болезней, которые нельзя вылечить с помощью Алой Веридии.

Глава 9

К моему некоторому удивлению путь по болоту до нашей территории прошёл спокойно. Лизь несколько насторожился, да и я тоже ощутил тень внимания леопарда, но к нам он видимо решил не лезть. Кошки не любят воду, данный участок вообще скорее принадлежал Большому Ги, чем пятнистому хищнику, да и даже против нас двоих сосед имел не самые хорошие шансы на победу. Какой в ней смысл, если получишь слишком тяжёлые раны и не сможешь ни охотится ни отбиться от нового визита кого-то из конкурентов? Так что он маскировал своё присутствие и видимо следил за нами с приличного расстояния. Хорошо, что вообще что-то почувствовали.

Старая же Эна, как она представилась, оказалась несколько менее проблемной «пассажиркой», чем я ожидал. Всё-таки от пожилой женщины не ожидаешь прыти, как от здорового мужика. Однако Кив в этом плане меняет очень многое. В конце-концов кое-кто тут был сопляком, но мог долбить кулаками камни и ущерб при этом получали отнюдь не кулаки. Эх, мне бы такие способности в прошлой жизни… Я занимался спортивным мордобоем и хорошо помнил, как тренер на первом занятии с макиварами пошутил, что мы не должны их бояться, нам надо заставить макивары опасаться наших ударов. Нет, сейкены я конечно набил, там костяшки ещё на отжиманиях успели прийти к нужным кондициям, но по сравнению с тем, что я делал сейчас, — это небо и земля.

А сейчас я бил по гранитному валуну на утренней зарядке. Собственно, это было моё стандартное времяпрепровождение в дни, когда волки не охотились, доедая вчерашнюю добычу. Я же по-прежнему стоял на пути своего развития и уделял время тренировкам с медитациями. Правда за прошедшие годы движения мои претерпели значительные изменения. Если сначала я стремился максимально точно копировать то, что делал отец на моих глазах, постоянно сверяясь с внутренним током Кив, то теперь я позволял самой Кив в теле вести меня, подстраивая свои движения под неё. Здесь могла бы быть пафосная фраза в стиле Кеноби, который утверждал, что Сила ведёт его, но дела обстояли несколько сложнее.

Энергия в теле есть всегда, она всегда работает на благо этого тела или как минимум стремится к этому. Но было ошибочно думать, что идеальное положение для столь же идеального тока энергии — это поза лотоса, а идеальный удар, в который можно вложить больше всего силы, — это тот удар, который демонстрировал мне отец на тренировках. Если повести энергию по определённому пути и с определённой последовательностью по корням Кив, то именно так всё и будет. Но пусти токи силы в своём теле иначе и будет иначе.

Это наблюдение я сделал, когда смотрел за работой Кив в телах своей лохматой семьи. Они ведь растут в силе быстрее меня, было бы глупо не перенимать у них то, что позволяет волкам так хорошо прогрессировать. И выяснилось, что Кив в них вообще не движется по каким-то определённым путям, они сами по себе — один большой корень этой самой Кив или скорее даже ёмкость. Энергия же в них регулярно меняет свою… ммм, плотность, насыщенность, возможно напряжённость? Как ни назови, но факт остаётся фактом. При беге Кив звенит одним единым образом во всех работающих мышцах, при ударе рычанием становится более напряжённой в горле, а когда я в кого-то попадаю своей молнией, то за мгновение до того, как ударяет разряд, волк собирает энергию в месте будущего попадания, делая его прочнее что ли. Причём рефлекторно. Даром что наши тела и так прочнее, чем должна бы быть обычная плоть.

Такого волчьего рефлекса у меня конечно не было, хотя от кошерного боевого предвидения я бы не отказался. Но ко мне хотя бы пришло понимание, что Кив — не жидкость и не электричество, она не связана их ограничениями. Это вода может течь по шлангу или в одну сторону или в другую, но никак не в две сразу, энергии же на такие условности положить. Доперев до этой мысли, я шагнул на новую ступень своей Лестницы, энергия во мне вообще перестала циркулировать, она просто была и это являлось её самым правильным состоянием. У меня даже создалось подозрение, что у людей система каналов вообще не родная, а добавлена искусственно… Потому что у животных, у которых точно всё естественно, взаимоотношения с Кив работают иначе, а нам будто прикрутили надстройку над тем организмом, который уже имелся. Ну и сами мы не местные, что тоже возможно. В конце-концов, на Земле люди внешне были примерно такие же, а вот Кив там и не пахло. Правда возникал вопрос, какого лешего волки тут похожи на земных, но в итоге я вовсе бросил размышлять на эту тему. В своих домыслах на основе мизерной информации я могу додуматься до чего угодно вплоть до того, что если достаточно хорошо и подробно изучить свои корни Кив, можно будет найти надпись мелким шрифтом «Сделано в Китае». Потому что почему бы, млять, и нет.

В общем от нудных теорий я ушёл к задорной практике. Сначала начав с осторожностью мутузить руками и ногами деревья. А потом став делать это сильнее, но тише. Лес вообще не очень любил громкие звуки, как и волки, а странная энергия во мне при некоторых усилиях могла гасить даже звуки, как гасит само моё присутствие от добычи, когда я в засаде. Со временем удары мои становились всё более выверенными и Кив привела меня к чему-то похожему на родной кикбоксинг. По крайней мере, лично мне именно в его ударах и манере двигаться было удобно полнее всего задействовать энергию. То ли наследие прошлой жизни, то ли результат обитания в лесу с волками в этой. Никаких изящных движений и текучей пластики отцовского стиля, резкие и рубленные удары, а вместе с ними — такие же блоки. В какой-то момент от моих кулаков кора на деревьях начала страдать и я даже перешёл на камни. Сначала было больновато, но человек — это такая скотина, которая ко всему привыкает. Привык к граниту и я, а потом ещё и начал добавлять к ударам кулаков молнии, отчего они светились синими разрядами. Правда до сих пор с трудом укладывал в голове то, что могу выбить рукой из валуна каменную крошку, а волк из соседней стаи от такого же удара может даже не хрустнуть рёбрами, только мышцы непроизвольно сократятся от электрического тока, который сопровождает внутреннюю энергию. Наличие Кив, которая в звере была, а в камне нет, тут на очень длинной и толстой трубе вертело логику и здравый смысл. Прям как монах из третьей диаблы, который деревянной палкой мог вдарить больнее, чем могучий варвар острым двуручным топором. Было странно иногда ассоциировать себя с персонажем игры… Но в конце концов, трудно избавиться от этой мысли, если у тебя порой случаются лэвел апы. Да, не за счёт убийства мобов, а накопления некой критической массы энергии и понимания принципов её работы, но всё же. Тем более что солидный кусок Кив я получал, поедая добычу.

Сегодня с тренировкой пришлось закруглиться пораньше. Старушка, которая полночи не могла уснуть в окружении диких зверей, стала наконец просыпаться, а мне её ещё нужно вести до дома, чтобы научиться стрелять из лука и наконец начать добывать гадских птиц, раздражающих меня не только своим видом, но и глумливыми эмоциями. Разумы пернатых не слишком развиты, но бьюсь об заклад, на Земле они гадили на помытые машины именно из хулиганских побуждений так же, как здесь любят отправлять эмоции презрения всяким бескрылым, зная, что легко увернутся от любого камня. К тому же стрельба из лука была хорошим поводом наладить контакт и вызнать что-то о мире за пределами леса.

Однако, это лирика, сейчас же лучше быть свежим перед дорогой, а не выложившимся как обычно в ноль, когда я по полдня медитирую, а потом иду искать что бы и где сожрать, собирая яйца из гнёзд, доставая со дна мидий или загоняя неудачливого зайца. С последними кстати было проблемнее всего. Мелкие засранцы весили мало, а потому не так страдали от инерции, как я, постоянно меняя направление движения и заставляя внутренне материться. Можно было бы и вслух, но приходилось беречь дыхалку. И да, лес не любит громкого шума. Даже когда ты на своей территории. Хотя скорость и азарт сложной погони на пределе сил конечно перевешивали для меня любые негативные эмоции.

— Доброго утрра — поприветствовал я бабуську, которая наконец-то открыла глаза.

— Значит не приснилось — констатировала она, пощупав болотную траву у себя за пазухой, а потом спохватилась — Доброго.

— Вставай, нам надо идти — произнёс я на это и двинулся вперёд, оставив позади многострадальный камень, которому не повезло оказаться близко к тому месту, где мы вчера взяли оленя.

— Но ты вообще знаешь, куда мы идём? — подхватилась старушка.

Не то, чтобы мне хотелось над ней издеваться, но времени разлёживаться и правда не было. Я решил, что моей спутнице лучше выспаться, чем вставать раньше положенного, но теперь у нас оставалось не так уж много времени, прежде чем сядет солнце, а территорию леопарда лучше бы пройти засветло. К тому же я был несколько раздражён. Во-первых, вчера пришлось выдержать целую баталию с Серым, чтобы прогуляться на несколько дней. Вожаку не нравилось временное ослабление стаи и не нравилась эта двуногая бесшёрстная, которую я привёл на нашу территорию, так что порычали мы друг на друга знатно. Чуть до драки не дошло. Во-вторых, меня бесил я сам. Моё жуткое косноязычие, которое я незаметно для себя приобрёл, годами не общаясь с людьми и лишь разговаривая сам с собой. Вроде же старался не потерять навык, а один чёрт каждое слово из себя приходится давить неимоверными усилиями. И ещё меня бесило то, что я вообще пообещал её провожать до дома по опасной территории в обмен всего лишь на уроки стрельбы из лука, потому что иначе она просто не дойдёт. Так бывает… Вот делаешь доброе дело и прям чувствуешь, что оно нифига не останется безнаказанным.

К тому же я чувствовал её эмоции, как чувствую их от всех зверей, которые не стремятся их специально скрыть. Зная себя, я был бы несказанно рад, что меня спасли из болота и возможно напуган огромным волком. Собственно я и побывал в схожей ситуации, только Лохматый спас меня от людей. Однако от старушки кроме радости и страха тянуло раздражением, направленным на меня. Возможно я как-то не так себя вёл, не верно к ней обращался? Ну, такие вещи можно бы и простить, чай мы, лесные дикари, политесов не ведаем, да и время с местом явно было для них не подходящим. Но однако старушка была мной недовольна и чувствуя это мне было тяжело не отвечать ей взаимностью.

— За едой. Потом на юг — коротко ответил я, сначала составив фразу в голове. Короткую, но зато без непроизвольного рычания, на которое мне вчера указали — Скажи о своём доме.

— Он в деревне Речнолеска. Большой и красивый, зимой там тепло, а летом прохладно…

— Не это — перебил я, постаравшись сформулировать вопрос иначе — Большая ли деревня, много ли людей, велика ли ррека?

Старая Эна начала рассказывать. Речнолеска была не самой маленькой деревенькой в местных реалиях, чай двенадцать подворий, в каждом из которых обычно жили два три поколения одной семьи. То есть бабушки-дедушки, их взрослые дети с супругами и внуки. Население таким образом перевалило за сотню человек, что для деревни охотников, наверно, близко к пределу. Дичь всё-таки в лесу не бесконечна, чтоб хватало такой ораве, за добычей надо уходить довольно далеко, контролируя солидную территорию. Река же оказалось примерно как наша, местная, насколько я понял из объяснений женщины. Только без гидры.

— Как вы коррмитесь такой большой стаей с охоты? — прикинулся я валенком.

— Не только с охоты — хмыкнула Эна — На огородах кой-чего выращиваем, да и на торг ездим. Шкуры в цене, да и в лесу много растёт такого, что с радостью купит любой купец для алхимиков.

— Алкхимиков? — не очень удачно повторил я слово с вопросительной интонацией.

— Ну это такие люди, которые готовят из растений и частей животных всякие лекарства и элексиры, которые помогают становиться сильнее и быстрее идти по Лестницам — не стала поправлять меня собеседница — Я тоже немного алхимик, буду из цветов, что ты мне нарвал, делать целебное зелье.

— Что есть Лестница? — задал я новый вопрос.

— Ну это такая… хм. Это такой путь, идя по которому человек становится сильнее. Ты тоже по ней идёшь.

— Разве? — хмыкнул я.

— Ну да. Ты же сильнее и быстрее, чем должен быть обычный ребёнок, ты точно стоишь на одной из Лестниц и не на самой малой ступени. Я честно говоря не понимаю, как тебе это удалось — слегка покряхтела старушка, перелезая валежину. Я вёл её самым лёгким путём, но и он был не идеален… Впрочем в кряхтении была нотка притворства, старушка благодаря Кив в весьма неплохой форме — Тебя кто-то учит?

— Волки — односложно ответил я, чем слегка сбил собеседницу с толку и полез на дерево.

Там мной давно было примечено гнездо и я собирался добыть несколько яиц. Правда как бы я ни «любил» птиц, однако всё забирать не стал. Может я местами грязный дикарь, но не конченная же сволочь. После лёгкого перекуса мы двинулись дальше. Я дал время Эне переварить информацию, а потом решил продолжить задавать вопросы, пока у меня не поинтересовались откуда я вообще знаю человеческий язык, если меня вырастили волки? Не факт, что жительница средневековья до него допрёт, людям вообще свойственно считать привычные вещи чем-то само собой разумеющимся, но тем не менее.

— А какие вообще есть лестницы? — попытался я узнать то, что в общем-то уже знал. Но без такого вопроса обойтись нельзя. Провинция, не поймут-с.

— Всего их четыре, по крайней мере самых распространённых — ответила Эна, а потом судя по всему начала что-то цитировать — Четыре Лестницы ведут на Небеса. Земли, идущие по которой крепки, как скалы, что могут призывать, когда станут воистину могучи. Воды, идущие по коей ловки и могут исцелять. Ветра, идущие по которой быстры и гром с молнией призвать способны, поднявшись ближе к Небесам. И огня, идущие по коей пламенем владеют и изнутри горят.

— Когда же «идущие» считаются могучими? — задал я новый вопрос, помня о том, что мой отец был вполне в состоянии призвать молнию, а один дядька поднять из земли шипы. Хорошие были мужики… Царствие им небесное. А тем, кто виноват в их смерти бригаду чертей-гомосексуалистов в аду. Найти бы их и побыстрей к рогатым отправить.

— Считается, что с пятой ступени земельники могут управлять землёй, а ветровеки использовать молнии — ответила старушка.

— Не такие уж и могучие — хмыкнул на это я, окутав кулак электрическими разрядами.

Да, это было позёрство. Но выверенное. Я не показывал как далеко могу ударить молнией и могу ли вообще. Однако тонко намекал, что не слаб и меня не стоит опрокидывать через известный орган придя в деревню, где я окажусь среди толпы людей, которая к старушке относится вероятно лояльно, а вот ко мне могут быть вопросы. Не было у меня доверия к человеку, который раздражается на того, кто его спасает. Да и умер на Земле я в том возрасте, когда люди точно знают, что иногда с годами приходит мудрость, а порой тварь становится старой тварью.

Идя по территории нашей стаи, которая была условно безопасной, мы продолжили разговор. В далёком детстве мне мало что успели объяснить, но Эна оказалась настоящим кладезем информации, благо по молодости и живости характера успела выбраться из своей деревни в большой мир и кое-что повидать. Собственно, местных магов можно было поделить на три роли не совсем по количеству Лестниц. Водники были, как не трудно догадаться, хиллерами, хотя обычно и не могли латать товарищей прямо в бою, кроме совсем уж крутых уникумов. Ветровики и огневики — вполне себе кошерными ддэшниками, специализирующимися на выдачи звездюлей оптом и в розницу. Собственно, быстрые собратья моего отца охотились на поле боя на приоритетные цели и друг друга, а коллеги матери обычно били по площадям, вынося основную массовку противника. Земельники же напоминали танков устойчивостью к урону, а так же — инженерные войска, потому что могли натурально выстроить укрепление в пустом поле. Впрочем, об атаке забывать не стоило, ребята эти были физически чертовски сильны, а неожиданно выскочивший из земли каменный кол здоровья ещё никому не добавлял. Умереть от кола в заднице не в плену, а прямо в бою… В чём-то это было особенно ужасно, лучше уж сгореть живьём или получить гуманный удар честной сталью, которая вообще сразу убьёт.

Кроме кое-какой информации о Лестницах я выяснил, что мы то ли находимся то ли идём в королевство Тибцэн. Тут была забавная ситуация, Смертолесье, как пафосно называли наш милый дом люди, формально никому не принадлежало, потому что было уж больно опасным местом, которое никто не контролировал. Но, опять же формально, конкретно этот кусок принадлежал Тибцэну. Наверно мне самому стоило догадаться, всё таки здесь чуть ли не в каждое имя пихают букву «Э», как обязательный атрибут. Алдэ, Явинэ, Флэмт, Эна, Жэндэ… У болезной, которой старушка несла лекарство было аж две пресловутые буквы в имени, хорошо хоть это не привилегия аристократов. Было бы жаль узнать, что король на моей малой родине какой-нибудь Эмэжэхэфэ из династии Экэцэпэдэтэв. Чур меня, Чур!

Но стоило начаться разговору о именах, как старушка, которая представилась ещё вчера, поставила меня в тупик своим вопросом:

— А как тебя вообще зовут?

Ситуация была самую малость неловкая, потому что волки не нуждаются в именах, а двуногие родители не дожили до дня, когда мне нужно было дать человеческое наречение. Представляться же земным было как-то поздновато, оно осталось в прошлой жизни… Да чёрт побери, я успел его почти забыть! И жил здесь без имени вовсе, не испытывая при этом проблем. В конце-концов я был единственным человеком, мне не нужно было собственного наименования, чтобы идентифицировать себя, других-то двуногих не было. Но теперь в нём внезапно появилась потребность. Может кстати на меня потому раздражаются, что я не представился? Поди разбери, может какой-то сверхважный обычай нарушил?

Однако имя надо было выбирать, неслись в моей голове мысли, а то сейчас пауза начнёт затягиваться. Это было бы нежелательно. Маугли? Оно мне никогда особо не нравилось, да и не хочется быть лягушонком. Леман Русс? Слишком пафосно, к тому же не чувствую в своей личности вселенского масштаба, как у примарха, как впрочем и тяги к хмельному мёду. Ну может просто к мёду… Правда тут такие пчёлы его сторожат, что не подберёшься, твари почти с кулак размером, от их ульев приходится отселяться, если жить охота. В общем, к чёрту. Ромул? Ну тоже пафосно конечно, но уже не настолько, как имя примарха. Да и его уже жестоко попользовали создатели комиксов, сделав из первого римлянина, вскормленного капитолийской волчицей и прожившего больше двух тысяч лет, тупого и агрессивного дебила. Как впрочем и из большинства злодеев в книжках, где картинок больше текста, даже если они якобы гении.