Сын природы

Лохматый же подобными размышлениями себя похоже не утруждал, а просто двигался вперёд размашистым, но экономным бегом, которым его земные сородичи могут покрывать огромные расстояния. Волка ведь ноги кормят

Глава 5

Я из всех своих невеликих сил сделал максимально возможно быстрый шаг вбок, а потом схватился пальцами за шесть прыгнувшего на меня волчонка, дёргая на себя. Масса у Серого была для меня великовата, так что через мгновение мы с молочным братом покатились по полу логова, продолжая возню. Волчонок пытался меня прикусить, я старался его придушить. Успехи у нас обоих были довольно скромными. Впрочем и слава богу. Драка-то несерьёзная, детская. Но и проигрывать в ней нельзя, животные не любят и не уважают слабость. Становиться же «мальчиком для битья» мне очень и очень не хотелось.

Я уже более месяца обитал в пещере Лохматого и Люпины, как я назвал волчицу для себя, взяв за основу латинское название волков, из-за воспоминаний о основателях Рима и их приёмной матери. Оказавшись здесь в первый раз, я вывалился из зубов папаши-волка прямо рядом с волчатами, которые ползли к матери, чтобы подкрепиться молоком. Было дико стрёмно, но я помог ещё слепым щенкам преодолеть короткий путь, чем кажется заслужил благосклонность волчицы. Повезло. Если бы она углядела во мне хоть тень агрессии, то я скорее всего даже не успел бы понять, как именно Люпина меня убила. Размерами Лохматому она уступала не сильно и вряд ли не могла двигаться со схожей скоростью.

С того дня я оказался принят в «семью» и был безумно этому рад. Лес вокруг… не казался безопасным местом даже для взрослого мага. Что говорить о ребёнке, который всё ещё нуждается в прикормке молоком. Возможно конечно, в этом мире не только волки, но и люди какие-то другие, покрепче, но по крайней мере на Земле Всемирная организация здравоохранения крайне рекомендовала грудное вскармливание до двух лет. Мне же был всего год с небольшим.

Щенки же определённо взрослели быстрее меня. Прозрели они за неделю после моего прибытия, а сейчас Серый, который крупнее брата и сестры, уже потихоньку пробует меня на прочность. Я же вынужден отвечать, пока что сохраняя статус главного. Но не думаю, что эта ситуация продлится долго. Возможно будь я чуть-чуть постарше и научи родители меня чему-то в плане работы с энергией, всё могло бы сложиться иначе, но однако пока что похоже, что я стану аутсайдером. Зато живым.

Серый наконец выдохся и я отпустил уставшего противника, напоследок слегка прикусив его за основания уха, в качестве напоминания кто тут пока что главный, на что он ответил позой покорности на спине с выставленным на обозрение горлом. Великое счастье, что у меня в своё время была взрослая, шебутная восточно-европейская овчарка, которую пришлось воспитывать, для чего я нарыл кучу полезной и не очень информации сначала о собаках, а потом и о их лесных кузенах. Без этого бы наверно сошёл бы тут с ума или как минимум здорово напортачил.

Серый примирительно рыкнул, вставая и я дружески потрепал его по холке. Родители у нас по понятным причинам не дрались между собой, потому у меня была некоторая надежда, что мои молочные братья и сестра переймут мою модель поведения с проигравшим. Победи — утверди своё превосходство — прояви дружеское расположение к родичу. Хотя шансы были не велики. Живя в неволе, в больших вольерах с кусочком леса, щенки волков без родителей всё равно воссоздавали между собой ровно ту же иерархическую структуру стаи, что имеется в дикой природе. Так что поведение у них скорее всего прошито очень глубоко, чуть ли не прямо в генах, матушка-природа позаботилась. Она дама всё-таки не только суровая и безжалостная, но и заботливая к своим детям.

Пока я трепал холку бывшего противника, к нам подошли Рыжая, девочка с едва различимым красноватым оттенком серой шерсти, и Лиз. Последний тут же подтвердил данное ему прозвище, лизнув моё лицо. В приплоде он был самым слабым, но зато довольно смышлёным и игривым. Его же сестра производила впечатление хитрой оторвы. Ну насколько подобное верно для щенка гигантского волка, что жрёт магов на ужин и сам не без волшебных талантов.

В общем, сначала пришлось выдать остальным причитающуюся порцию ласки, а потом снова началась шутливая возня и куча-мала. К счастью, пока что волчата были слабы и прикусывали меня не сильно, как впрочем и я их, хоть и старался. Ну да что сделаешь, человеческая пасть — не волчья. Хорошо хоть почти все зубы уже есть, в этом местные люди точно отличаются от земных, у которых молочные кусалки растут до трёх лет.

Мои размышление, возню и позёвывание Люпины, что лениво за нами наблюдала, прервало появление Лохматого, который притащил косулю с четырьмя рогами. Двумя побольше и вполне обыкновенными, двумя поменьше и слегка отливающими металлическим блеском. Местная фауна не переставала подкидывать сюрпризы.

Нёс добычу Лохматый, держа горло в зубах, а теперь бросил перед «женой». Волчица от подарка отказываться не стала, но предупредительно рыкнула на нас, чтоб ждали своей очереди. Материнская любовь — материнской любовью, но место своё в иерархии не забывай, да. Я его кстати помнил хорошо, потому когда мать насытилась и мы двинулись по её знаку к еде, прыгнул вперёд первым, стремясь добраться до печени, а заодно лишний раз подтвердить свою пока что главенствующую позицию. А ещё потому, что печень была, как я знал, тем, что вообще-то можно есть сырым. На вкус конечно дрянь редкостная, но на безрыбье и автобус за Бентли канает. А молоко у Люпины не бесконечное, скоро наверняка закончится, так что надо приучать себя жрать всё подряд и надеяться на крепость желудка потомственного жителя средневековья и мага. Кстати, интересно как тот же Маугли вообще выжил. Ладно Тарзан, не тот который стриптизёр и Королёву пёхал, а тот, который с обезьянами жил и по лианам прыгал. Парень наверняка питался фруктами. Но Маугли-то тоже у волков был и есть плоды деревьев его по логике вещей научить никто не мог, хищники таким не особо занимаются. Мне бы кстати тоже озадачиться дарами леса, лето наступает, скоро должны пойти ягоды, да и вроде тут черноплодка должна расти. По крайней мере рядом с нашим «теремом» была. Воспоминания о потерянном доме заставили нервы снова натянуться, как струны.

Вдруг, глотая очередной пережёванный кусок склизкой печёнки, я сжался от приступа боли… и удовольствия. Ощущение было, как будто всё моё тело и сама душа только что были вывихнуты, как сустав, но их вдруг кто-то взял и поставил в правильное положение. Боль была адская, даже вскрикнуть не получилось, дыхание перехватило. По телу будто бы прорастали побеги… чего-то. Которые я отчётливо и подробно чувствовал. Их распространение началось от точки чуть ниже пупка и за секунду они пробежали по всему мне до самых кончиков пальцев. Или же были всегда, а что-то огненное пробежало по ним, наполнив под завязку и даже немного больше. Так, что они едва не лопались, как шланги в которые кто-то подал слишком большое давление. Но одновременно с тем меня накрыло волной блаженства, всю душу наполнила эйфория от того, что из сломанного я наконец стал цельным.

Отдышавшись я приподнялся с земли, на которую упал и получил лизок в лицо от Серого, а с ним пришло послание. Не мысль в привычном понимании, а ощущение, эмоция. Радость, что с братом всё хорошо. Сказать, что я удивился значит ничего не сказать. А потом меня накрыла новая волна радости от молочных родичей. На этот раз от того, что брат больше не глух и нем, брат выздоравливает. Кажется там даже было что-то про то, что я наверно скоро перестану быть лысым и уродливым. «Рыжая… Ну кто же ещё» — мысленно хмыкнул я и потрепал её между ушами.

Информация, что отправляли мне брат и сестра не была чем-то вроде письма на бумаге. Это скорее были сложные наборы ощущений и образов. Мне даже вспомнились местные иероглифы, которые корнеплоды в квадрате. Там тоже постоянно было сразу по несколько смыслов в одном символе и это наводило на определённые мысли. Могли ли местные люди создать свою письменность, адаптировав телепатическую и эмпатическую манеру общения животных? С одной стороны, хомо сапиенсы тырящие у зверей грамоту казались полным абсурдом. С другой, я уже успел несколько свыкнуться с мыслью, что этот мир безумен и на фоне его помешательства данный факт смотрелся бы вполне органично. Осталось в принципе встретить учёного кота на местном почти-дубе и поинтересоваться у него подробностями передачи тупым людишкам письменности.

С этого дня жить мне резко стало проще. Дело было даже не в плане недостатка общения с кем-то. Я и в прошлой-то жизни был довольно нелюдимым человеком. Хотя конечно хомо сапиенс, всё равно, тварь социальная и возможность обмениваться с кем-то эмоциями играла свою приятную роль. Главное, что во мне проснулась магия.

Родители говорили мне, что начинать тренировки следует с полутора лет, после наречения имени. Видимо под действием стресса или просто из-за моего немного нетипичного разума магия во мне проснулась несколько раньше, подумал я сначала. Но поразмыслив нашёл ещё одну возможную причину. И от Лохматого, и от Люпины, и от Серого, и от Рыжей, и от Лизя, а теперь и от меня тянуло волшбой. Это был не запах, не какое-тот видимое излучение, ничего, что фиксировали бы пять привычных чувств. Но с пробуждением внутри себя энергии я начал ощущать её в других. Это как знать, что красное яблоко красное, очевидное для любого зрячего невозможно нормально объяснить словами тому, кто слеп с рождения. Но магией тянуло, не имея возможности описать ощущение словами, я его всё таки испытывал. От взрослых волков больше, от волчат меньше. А ещё она была и в добыче, что приносил Лохматый. Да, её присутствовало маловато, но тем не менее. А как известно человек состоит из того, что он ест. Так что, пожирание плоти магических зверушек и молока волшебной волчицы тоже очень даже могли дать толчок моему развитию.

Точной причины несколько более раннего пробуждения в себе дара я не знал, но в целом подозревал, что возможны не только сразу все три варианта, но и вовсе неизвестные мне факторы. Уж очень мало я имел информации о всяких колдунствах самих по себе, чтобы быть уверенным на сто процентов хоть в чём-то.

Кроме возможности лучше понимать свою новую «семью», а иначе я не воспринимал существ, которым обязан жизнью, я стал сильнее, причём заметно. Если ещё недавно победы над Серым давались мне с трудом и благодаря его неопытности с излишне увлекающимся характером, то теперь это действительно стало детской игрой. Однако сильно я не обольщался. Волки всё равно растут быстрее людей, к тому же, вероятно, вырастают куда более могучими, скушанные взрослые маги не дадут соврать. Так что, чтобы не стать последним в стае, следует побольше жрать и начинать тренироваться, хотя бы копируя движения отца.

Покатав эту мысль в голове, я пришёл к выводу, что в ней нет ничего неправильного или неестественного. Люди данного мира не вызывали у меня приязни. Не после того, как убили моих родителей. К тому же мать путала следы, когда убегала и очень не факт, что тройка догнавших нас была единственной, не втроём же они отца с его товарищами на тот свет отправили, не понеся потерь. Сама атака на дом тоже все меньше казалась мне бандитским нападением. По наши души пришли специально, не собираясь оставлять в живых даже ребёнка. Сейчас неведомые враги вероятно уверены, что я сожран волком, который убил их товарищей. Но если где-то относительно недалеко от лесной усадьбы из леса выберется ребёнок подходящего возраста, то он может привлечь абсолютно ненужное мне внимание. Я всё таки планирую ещё пожить. А чтобы отомстить нужно стать взрослым и сильным, а не пытаться что-то сделать, будучи слабым ребёнком. Такого удовольствия я своим кровникам не доставлю. А значит следует с волками жить и по волчьи выть.

Мысли же о кровной мести наверно были не очень типичны для жителя двадцать первого века. Но когда у тебя на глазах убивают твою мать, в душе что-то определённо меняется. А всякий бред и присказки из серии «если каждый возьмёт око за око, то весь мир ослепнет» вызывают лишь отвращение. Будь мстительным, не давай выродкам утверждаться в своей безнаказанности — вот это теперь было по мне. Я хотел найти всех и каждого, кто причастен к смерти моих родителей и сделать из них визжащие от боли куски мяса, заставить их испытать хотя бы тень тех мук, что испытал я, глядя в мёртвые глаза матери. Каждый раз при мысли об этом у меня сжимались кулаки и челюсти. Око за око, зуб за зуб, подобным за подобное. И пусть никто не уйдёт обиженным. Но для этого нужна была сила.

Что касается магии, то с Лестницей Ветра были хоть какие-то намётки. Конечно объяснял мне, сопляку, отец мало и на таком себе уровне, но тем не менее я уяснил, что он гонял энергию по телу, делая его быстрее, сильнее и прочнее, а сам ток силы во многом зависел от правильности поз и движений. Даже расположение той же ноги ближе к телу в позе лотоса было важно для правильного течения энергии или Кив, как её называли местные. Возможно это было тем же самым, что всякие китайцы обзывали Ци, но учитывая, что азиаты творили пафосно-волшебные вещи в основном в фильмах, я не запаривался. У меня был наглядный пример позы для медитации и разминочных комплексов из этого мира, где всё точно работало.

И когда магия во мне пробудилась, я начал работать над ними в углу пещеры, когда мои молочные братья и сестра засыпали. Попытка заняться этим, когда волчата бодрствовали ни к чему не привели, они восприняли это как новую игру и всё опять быстро закончилось кучей-малой. Нет, не то, чтобы я был против поваляться с волчатами, это было даже весело и видит бог, в моём положении позитивные эмоции — штука до опупения важная, чтобы с катушек не съехать. Или не съехать окончательно, всё-таки после всего произошедшего в своей адекватности я был не совсем уверен. Но ни о какой продуктивной работе речи точно не шло.

Ночью же приходилось воровать часы у сна, но на такую жертву я был пожалуй готов. Сильная мотивация вообще имеет свойство творить чудеса с людьми. Второй проблемой была темнота, но она к моему удивлению решилась сама собой. После пробуждения магии увеличились не только мои физические кондиции, но кроме того все чувства стали острее. Так что света звёзд и луны от входа в пещеру было вполне достаточно, чтобы чётко различать окружающую обстановку. Разве что цвета исчезали, ну да я не картины тут рассматривал. Была небольшая трудность с Люпиной, которая любила поспать в тишине… Что ж, из-за этого первым, чему я научился — это умение быть очень и очень тихим, практически бесшумным.

— Я не знаю ваших имён, но вы не знаете, что я жив — беззвучно шептали мои губы, когда я повторял разминку отца — Вы не будете искать меня, но я вас найду — быстрый, но тихий шаг вперёд, сопровождающийся ударом кулака по воображаемому противнику — Вы думаете, что вы люди, но я знаю, что вы добыча — плавный, но стремительный разворот с ударом ноги по новому несуществующему врагу — Вы дышете и думаете, что так будет всегда, но я это исправлю — новое движение и новый удар в пустоту.

Отец напирал на правильность поз для верной циркуляции Кив в теле и сейчас я очень чётко ощущал, что он был на сто процентов прав. При правильно выполненном движении ток в организме ощущался беспрепятственным, если же напортачить, то он сбивался. Да, не сильно, а едва заметно. Но всё же это ощущалось. Тем более, что когда удар происходит верно, то он быстрее за счёт циркулирующей по телу силы. Ошибки тормозят и ощущаются как фальшивая нота в музыке. Если конечно считать оркестром собственное тело.

Мать говорила, что в магии чрезвычайно важен эмоциональный настрой. Кому-то для верного выполнения определённой атаки нужно проникаться ощущением тщетности бытия, кого-то должна сжигать изнутри ярость. И это тоже было верным. Возможно для каких-то других приёмов мне понадобится некий свой настрой, но для чисто физических действий моим ориентиром была взвешенная и хладнокровная жажда мести. Стать сильнее, найти, дождаться верного момента, нанести в уязвимое место удар, который станет фатальным. Без красной пелены в глазах, без до боли сжатых кулаков, но с пылающей ненавистью в тисках ледяного спокойствия. Вот мои Ин и Ян, Альфа и Омега, начало и конец.

Глава 6

Я сидел на ветке дерева, поджидая добычу и придерживая лиану, из которой связал примитивное лассо. Мой разум был спокоен и практически лишён мыслей, а дыхание ровным. Здешний лес весьма сильно отличался от земного, а охота от той, к которой я успел приобщиться в прошлой жизни. Чтобы быть незаметным было мало не распространять вокруг себя какие-то сильные запахи, к примеру того же табака, или не шуметь. Местная живность была не простой, в её крови буквально текла магия. Потому охотничий азарт, нетерпение или жажда крови были запретными чувствами. Если хочется есть, то изволь быть спокойным, как айсберг, иначе добычи не видать. Ожидание в засаде тоже было своего рода медитацией, хотя неправильное положение тела несколько портило скорость тока энергии в себе.

С момента, когда во мне пробудилась магия, прошло совсем немного времени и Люпина наконец начала выводить нас с волчатами на прогулки, знакомя с миром за пределами логова. Поначалу мои молочные братья и сестра дичились леса и солнечного света, который с непривычки больно резал глаза, но это быстро прошло. А потом своё взяли детские непосредственность и любопытство. Вокруг ведь было столько всего неведомого и неизвестного! А сколько новых запахов атаковали наши носы?

Причём и моё обоняние здесь не стояло особняком, магия сделала и это чувство острым, как лезвие бритвы. Вероятно волчья пещера была как-то защищена или запечатана от проникновения ароматов внутрь и наружу то ли своей природой то ли усилиями взрослых волков, возможно чтобы никто не узнал, что здесь есть молодой и слабый приплод. Но оказавшись на свежем воздухи запахи леса вызвали едва ли не сенсорный шок. Поначалу я не был уверен, что человеческий мозг вообще был приспособлен к такой нагрузке, но потом как-то притерпелся. Правда мне в принципе не давали расслабиться и заняться самокопанием в своих ощущениях обстоятельства. Люпина без лишних раздумий начала водить нас по лесу, закидывая мыслеобразами и своими чувствами сначала относительно растений, а потом и относительно животных. А я начал жалеть, что у меня нет конспекта и ручки, потому что объём информации был огромен.

Волчица… Она видела и ощущала лес гораздо глубже, чем это может сделать человек. Ну может кроме двинутых на его исследованиях учёных. И то, их знания во многом будут академическими, Люпина же была практиком и нутром чуяла свойства растений. Вот то привлекает оленей во время цветения, листья этого можно пожевать, чтобы избежать проблем с дёснами, если во время еды их где-то повредил осколок перегрызенной кости, повалявшись на вон том мху можно практически полностью заглушить свой запах перед охотой или сбить преследователя со следа… Знания вливались в мой разум и я напрягал голову до треска черепа, стремясь запомнить всё в мельчайших подробностях. Тем более, что волчица каким-то образом сразу передавала безумно полные знания о растениях и их циклах жизни от зёрнышка или побега, до тех пор, пока время не заставит их стать мёртвой частью подлеска.

Так же потоком шла информация о животных. Птицы, их гнездовье, поведение, периоды брачных игр, чаще всего полное равнодушие к ним, как к добыче, но в противовес этому шло раздражение, ведь по их поведению как раз та самая добыча может определить, что где-то рядом крадётся волк. И так о каждой твари лесной, сначала о тех, что встречались нам, потом о всех остальных, от съедобных до всё более опасных. Некоторые мыслеобразы даже едва не заставили меня отложить кирпичей.

Нет, я уже как-то свыкся, что мир магический, люди тут огнём и молниями из рук пуляют, а волки порой жрут таких пуляльщиков пачками. Но быстро выяснилось, что тот же Лохматый здесь — отнюдь не вершина пищевой цепочки. Наоборот, он и Люпина откочевали в более бедные, но безопасные места, чтобы вырастить потомство, отделившись от стаи. Временно разумеется. Но тут было полно тварей поопаснее. Драконы, гидры, речные и особенно морские змеи, которые порой не брезговали выбраться к побережью. В общем вскоре я мог написать объёмную такую энциклопедию на тему «С кем не надо встречаться». К моему удивлению в этом перечне не было людей, вероятно мои приёмные родители доселе не встречались с моими сородичами. Что ж, не удивлён, по доброй воле я не полез бы туда, где огромные магические волки лишь замыкают список лидеров в гонке за право быть вершиной пищевой цепи, да и то за счёт того, что они стайные хищники. Лохматые одиночки, изгнанные из стай, либо живут плохо и недолго, либо уходят в места вроде того, где мы сейчас. Здесь меньше магических растений и животных, которые позволяют зверям расти в силе, но зато и по-настоящему опасных тварей немного. Собственно в этой части леса Лохматый и Люпина имеют полное право зваться королём и королевой.

Вскоре после первого похода под небо случилась и наша первая добыча. Волчица заметила зайца, притаившегося в корнях и начала преследовать его, раз за разом выгоняя на нас. Первые наши попытки поймать ушастого не увенчались успехом, причём в основном из-за нашего общего азарта, который заставил мешать друг другу. Но с четвёртой попытки мы, обменявшись мыслеобразами, встали правильно, я сумел схватить животинку за заднюю лапу, а Серый через мгновение вцепился клыками в его горло. Потом пришлось с ним ещё и побороться за добычу, когда каждый дёргал её на себя. Хорошо ему, четвероногому, я ещё пузом и мордой во время прыжка на добычу по земле проехался. Что ж делать, если зубами дичь хватать бесполезно, приходится использовать руки.

Постепенно наши горизонты расширялись, сначала мы ходили с Люпиной только вокруг логова, а потом стали отправляться всё дальше, пока не добрались до краёв той территории, которую они с Лохматым обозначали как свою пахучими метками. Для меня эти походы становились всё большими испытаниями. Волчата на обильной кормёжке росли быстро и стремительно, да и я вроде бы тоже развивался благодаря магии. Но всё равно отставал. Если сначала я бежал прямо за Люпиной лёгкой рысью без особого труда, то через полтора месяца уже приходилось плестись в конце колоны, прилагая все силы, чтобы не отстать. Лес и его обитатели не любят слабость. А детские ноги чай не мотоцикл, быстрее ветра меня не несут, да и устают со временем. В последний раз схожие ощущения я испытывал в армии на курсе молодого бойца, когда вчерашним гражданским вдруг пришлось каждое утро бегать по три километра на зарядке. А дома я спортсменом не был, тем паче легкоатлетом.

Здесь же пот вновь заливал мне глаза, лёгкие горели огнём, как и мышцы, а ноги с каждым шагом казались всё тяжелее и тяжелее. Я был знаком с правильной техникой бега, знал, что ногу надо распрямлять до конца и максимально отталкиваться ей от земли, не тратя энергию попусту, всеми силами держа дыхалку, но тщедушному детскому телу это помогало мало. Волки растут быстрее людей и магические похоже в особенности. Потому то, что для меня было испытанием на пределе сил, для моих молочных родичей в принципе являлось чем-то обыденным. Свежим я ещё умудрялся как-то побеждать Серого в наших уже не таких уж шутливых схватках за счёт опыта, хладнокровия и продуманности действий, но в выносливости меня уже превосходил даже Лизь. Так что несколько раз пришлось получить от молочного брата трёпку и утереться. Однако раз за разом я отказывался сдаваться в забегах за Люпиной, заставляя тело вопреки боли в мышцах сделать ещё один шаг, а потом ещё и ещё. И с каждым новым метром меня всё больше несли вперёд не ноги, а чистое упорство. А может уже и упоротость, потому что разум всё больше отключался от действительности, сосредоточенный лишь на том, чтобы сделать ещё один шаг, сильнее гнать магическую силу по телу, заставляя его продолжать работать и принуждать лёгкие снова вдыхать такой неподатливый воздух, а затем выплёвывать его наружу. Не знаю как именно осваивал Лестницу Ветра мой отец, но для меня она состояла из таких вот испытаний.

Эта пытка продолжалась день за днём, пока в какой-то момент на очередном шаге, на этот раз по направлении к логову, я не почувствовал взрыв в животе, который вновь заставил каждый мой нерв гореть огнём от расходящихся по телу волн полных боли и удовольствия. На этот раз я не упал, тело было слишком сосредоточено на преставлении ног. Наоборот, каждый шаг давался мне всё проще и проще, а усталость растворялась, исчезая. Солнечный свет становился всё ярче вокруг меня, цвета всё сочнее, а их оттенки насыщенней, слух стал улавливать всё больше звуков, от стрекотания кузнечика вдалеке до сердцебиения волчат и Люпины, запахи же с новой силой ударили в нос, пусть не так, как в первый выход из логова, но всё равно чертовски сильно. Моё же сердце наконец перестало пытаться выпрыгнуть из груди через горло, а начало биться сильно и ровно. Я вновь почувствовал, что ещё недавно был как будто сломан, а сейчас часть меня встала на положенное ей от природы место. С мыслью о природе пришло и понимание процессов, что происходят в моих братьях и сестре. Рост их силы естественен и постепенен, они изначально правильные, в них ничего не может и не должно вставать на положенное место, потому что уже всё находится на положенных местах. Я же лишён такого счастья, раз за разом во мне должна набираться некая критическая масса для того чтобы произошёл некий качественный скачок к тому, каким я должен бы был быть. Шаг за шагом, пока цель не будет достигнута. Или ступень за ступенью… Некое особое чувство понимания мира вокруг, которое наверно можно было назвать просветлением, покинуло меня и лишь в этот момент понял, что оно вообще было. Однако на его излёте я успел осознать, что люди не просто так называют магические школы Лестницами и всю глубину смысла, что скрыта в таком термине.

Однако просветление прошло, а бег по лесу остался. Им я и занялся, только давался он мне теперь не в пример легче. Как легче далась и новая схватка с Серым. Она уже не была детской забавой, как после пробуждения магии, но уже не вызвала у меня полного напряжения сил. При прыжке подросший волчонок пытался ухватить меня челюстями за горло или хотя бы руку, чтобы повиснуть на мне и начать драть царапины когтями задних лап, но я не дал ему такой возможности. Раньше на подобный приём я бы не согласился, но сейчас Серый летел на меня как в замедленной съёмке, а потому я стал заваливаться назад, ухватив ладонями его передние лапы и выставил одну ногу на него, проведя что-то вроде классического броска дзюдо. Мой молочный брат получил толчок в стык груди и пуза, а потом полетел дальше, неловко упав. Через мгновенье я уже сам набросился на него, беря в мёртвый захват. Потрепыхавшись для порядка, Серый признал своё поражение. Пока что статус кво был возвращён, но внутри я понимал, что это всё таки мой закат. У меня только что произошёл резкий скачок силы, но разница между мной и Серым уже была отнюдь не так очевидна, как после пробуждения магии, а перед тем как я встал на новую ступень, он уже был сильнее и быстрее меня. Не нужно быть Эйнштейном, чтобы понимать, что ещё до нового скачка силы, если он вообще у меня относительно скоро произойдёт, Серый займёт главенствующее место среди нас четверых вполне прочно. А встав на новую ступень, я верну себе лидерство в лучшем случае на короткое время.

Именно понимание данного факта заставило меня активно шевелить мозгами. Собственно потому я сейчас сижу на дереве и жду, когда мои молочные братья и сестра пригонят добычу. Человек превосходит зверя разумом и если в прямой схватке от него мало толку против крепких клыков и острых когтей, то вот в плане подготовки он бесценен. Потому я и решил подготовить ловушку для добычи, а заодно заронить в головы четвероногих собратьев мысль, что лысый брат полезен именно мозгами. Идея хапнуть славную добычу и удивить родителей быстро захватила всех, тут и сомневаться не приходилось. Дети — существа безумно азартные, это касается не только человеческих детёнышей. Выбор пал на четырёхрогую косулю. Она была солидным кушем, в ней была магия что повышало ценность приза, а ещё она была достаточно опасна, чтобы не пытаться дуром лезть под рога и копыта. То есть. при прочих равных эта добыча была нам не по зубам. Но ловушка должна была сместить чашу весов в нашу пользу.

Сейчас Серый, Рыжая и Лизь гнали добычу, а я терпеливо ждал. Волчата должны достаточно напугать зверушку, чтобы та дала дёру, а втроём они должны были вполне комфортно задать ей направление, когда один из них гонит дичь сзади, а двое корректируют её бег сместившись по бокам. Вскоре шум в лесу подтвердил мои предположения и я приготовился.

Сейчас была самая узкая часть плана. Косуля не должна была увидеть меня раньше времени, а потому я был за стволом дерева, готовя бросок на слух. Уши чётко подсказывали мне где цель и дождавшись нужного момента я наконец решился, бросив «лассо» и лишь наблюдая за его полётом понял, что попадаю не совсем чисто. Петля легла не на шею зверю, а на изогнутые рога, но спустя два прыжка добычи оказалось, что и так вышло неплохо. Косуля выбрала слабину лианы до узла на толстой ветке, та натянулась и в третьем скачке копыта добычи взлетели выше её дёрнувшейся назад головы. Было бы совсем идеально, если бы она сейчас ещё и шею свернула, но увы, настолько нам не повезло.

Косуля вскочила на ноги и снова попыталась побежать, не понимая, что происходит, но результат был похожим, разве что не таким красочным. Разгон для полусальто оказался маловат. В панике животное попыталось кинуться на своих преследователей, но те отпрянули в безопасную зону, а я внутренне порадовался, что выбрал ту лиану, в которой чуял магию. Сдаётся мне обычная таких рывков могла и не выдержать.

Волчата же стали действовать согласно плану. Идея была мной честно спёрта с того, как некоторые режут подсвинков. С рассказа моего знакомца по прошлой жизни, люди вешают им на шею верёвку и привязывают её второй конец к колу, вбитому в землю, а потом гонят порося вперёд. Тот нарезает круги вокруг кола, наматывая верёвку виток за витком, пока та не кончается. Но свиньи — не кладезь мудрости и идея развернуться не приходит им в голову, для них путь есть только вперёд. Так что бери да подходи со свиноколом, если в правильную сторону хрюшку гонял и она к тебе нужным боком повёрнута.

Свинокола у нас конечно не было, но кругами косулю волчата загоняли вполне успешно. Дальше настала моя очередь выйти на сцену. В идеале зверушка должна была удавить сама себя, но не сложилось. Пришлось аккуратно спрыгнуть ей на спину и сделать всё руками, чей длины едва хватило. Непосильная задача для обычного ребёнка моего возраста с Земли, но здесь это оказалось вполне реально, особенно если жертва не способна сопротивляться и лишь пытается лягаться ногами по слишком близко подошедшим волчатам. Через несколько минут трепыхания добыча наконец упала. Для верности я потерпел ещё немного и лишь убедившись, что сердце остановилось, отпустил шею. Акелла не промахнулся, Акелла молодец.

А теперь пришлось достать острый камень и приступить к вскрытию тела. Природа не дала мне ни клыков ни когтей, так что пришлось справляться подручными средствами, чтобы съесть первый кусок печени и выпить немного крови. Не могу сказать, что это было легко, но я справился, а затем стало можно пригласить к трапезе тех, к кого с клыками всё было как раз в порядке. Отказываться никто, понятное дело, не стал. Единственное, что волчата больше думали не о еде, а о том, как будут хвастаться родителям, что завалили аж целую косулю, к которой были опасные рога и копыта, а не какого-то зайца, который способен только убегать. Я же размышлял о том, что неплохо бы как-то содрать с добычи шкуру, потому что мои портки совсем уже истрепались, сам я подрос, а срам как-то хотелось бы прикрывать. Вроде бы шкуры после снятия скоблят от остатков мяса и подкожного жира, а потом дубят… В общем предстояли эксперименты, потому что я догадывался, что дубление это как бы от слова «дуб», но не особо представлял себе подробности. Впрочем и с рогами, которые я внимательно рассматривал, стоило что-то сделать. Роговой или костяной нож смотрелся в моём воображении чем-то гораздо более удобным, чем просто острый осколок камня. А добыча-то, будем надеяться, не последняя, ещё будет что вскрывать. Живя с волками одними ягодами да орехами питаться нельзя, нужно есть мясо. Тем более что в фауне магии больше, чем во флоре, а отставать от молочных братьев и сестры совсем уж безнадёжно не хочется.

Глава 7

Я сидел на берегу реки с позе лотоса, приветствуя солнце, встающее из-за деревьев. С одной стороны, не самое полезное занятие для дикаря, жизнь которого в основном состоит из поиска пищи. Ведь если ты начнёшь голодать, то станешь слабеть, а если станешь слабеть, то тебе станет труднее добыть пищу. Замкнутый круг, который ведёт к смерти. Но с другой стороны, дикарём я был не совсем обычным, так что медитации были мне необходимы. Они позволяли сохранить мой разум в целости и стать сильнее.

Мне неведомо, как всё действовало у моих родителей, но склонен думать, что они шли тем же путём. Применение магии требует эмоций, а когда ты сознательно себя на них раскручиваешь, это не идёт на пользу психике. Потому разум нужно успокаивать, чтобы вернуть к равновесию после сознательного расшатывания. Возможно более умудрённые люди, стоящие на высоких ступенях своих Лестниц сформулировали бы всё лучше, но я со своей низенькой колокольни видел ситуацию так. К тому же мне ясность создания помогала не забывать, что я человек, а не просто двуногое лесное животное.

Вторым же столпом медитаций была работа с тем, что я называл корнями Кив, которые оплели моё тело изнутри. Жаль, что тот свиток Лестницы Огня, который я пытался читать, когда мать учила меня грамоте, вероятно был то ли для продвинутых пользователей, то ли для чистых практиков, а не теоретиков. По крайней мере там не нашлось места чёткому описанию «корней», возможно у местных магов они вообще называются как-то иначе. Но в любом случае я нащупал способ качаться, как делал это в прошлой жизни в спортзале. Во время медитации я разгонял Кив по своему телу, заставляя её циркулировать всё быстрее, всё сильнее поднимая давление в корнях, как в шлангах. Причём со скоростью циркуляции, росло и количество энергии, которая продолжала поступать в систему из точки чуть ниже пупка, где находился аналог то ли насоса, то ли генератора Кив. Таким способом я накачивал себя под завязку и даже чуть-чуть больше, когда корни начинали болеть от напряжения, как болят мышцы, когда ты поднимаешь предельный вес или заставляешь сделать себя ещё одно, последние, подтягивание на перекладине. И как и при физических упражнениях это давало эффект! Мои сила и скорость росли благодаря большему объему магии, который благодаря тренировкам, могло удерживать и обрабатывать моё тело.

Хотя у волчат кондиции конечно росли быстрее, отчего я опять начал страдать. Ещё не сильно, но Серый уже вновь пару раз довольно чувствительно потрепал меня после нового скачка по Лестнице, утвердив свою ведущую роль. Однако были и вещи, которые выгодно отличали меня от четвероногих. К примеру я умел лазать по деревьям, а потому в последнее время был вполне сыт птичьими яйцами. Да, я искал светлые стороны в не самой комфортной новой жизни, не зацикливался на её неприятных оттенков типа отсутствия музыки, интернета, туалетной бумаги или того, что я практически голозадый дикарь, который вынужден жрать еду сырой.

А сытость же была сейчас немаловажным фактором. Лохматый с Люпиной отчего-то заключили, что молодёжь теперь должна охотиться только самостоятельно. Вероятно в этом был некий воспитательный и педагогический момент, который к примеру был связан с тем, что матёрые волки вскоре могут уйти туда, где добыча только им и по зубам, а вот мы останемся. А может быть им просто невместоно приводить в стаю несамостоятельных щенков, вместо самодостаточных молодых волков. Точного ответа я пока не знал, а взрослые молчали. Однако именно яйца, орехи и ягоды сейчас составляли солидную часть моего рациона, который с недавних пор обогатился рыбой.

Вот и сейчас я встал из позы лотоса, расплетя ноги, подхватил деревянное копьецо и отправился вдоль реки туда, где течение несколько перекрывали камни. Глубина там была смешная, вода текла стремительно, но была прозрачной, а потому было вполне реально пришпилить к дну какую-нибудь рыбёшку. К тому же там не водилось крупных водных хищников. А то видел я как-то, как на гладь небольшого озера, находящегося рядом с логовом, сел селезень, а через полминуты из воды поднялись челюсти, которые его сожрали. Вроде бы постарался сом, но уверен я не был, да и купался теперь только на мелководье и не в том водоёме. Уж больно пасть была большая, мне бы там места с запасом хватило. Сожрут и кто за родителей мстить будет? Дядя Петя с тетей Мотей?

— На них надежды мало, бомбардировщик мне в ангар — хмыкнул я, переходя с шага на бег и разгоняясь изо всех сил. До скорости биологического отца мне конечно было чертовски далеко, но в прошлой жизни в этом возрасте так быстро я явно не бегал. Лестница Ветра есть Лестница Ветра, пусть даже такая кособокая, как у меня. Собственно благодаря ей я вполне сносно чувствую себя в дикой природе, а не скопытился к чёртовой матери, как положено нормальному человеку в моём возрасте.

Разговоры же с самим собой в последнее время тоже стали для меня необходимостью. Человеческую речь я начал элементарно забывать и с этим нужно было как-то бороться. Изначально я предполагал, что психологически сформировавшийся человек не может быстро одичать, но пришлось признать, что в этом нет ничего невозможного. Так что личная гигиена и человеческая речь стали для меня чем-то вроде обязательных ритуалов или эмоциональных якорей. Особенно мытьё, на которое я в последнее время подзабил, пока не обнаружил, что всё больше похожу на мелкого ниггера. А «грязь — не сало, высохло — да отстало» — не наш девиз. К тому же здесь некому толкать крэк и нет магазинов, которые можно облутать.

Салом, точнее жиром, кстати тоже пришлось заняться. Шкуру косули я снял, выскоблил от всего подкожного и высушил. А потом организовал в земле ямку, обмазанную изнутри глиной, куда залил воду с дубовой корой, где худо-бедно, но задубил свою будущую набедренную повязку. После чего вспомнил, что Никита Кожемяка был силён, крут, брутален, суров и вообще витязь-драконоборец. Потому что размять задубевшую кожу оказалось весьма нелёгкой задачкой. Сначала чуть руки о неё не стёр, а потом долго бил палкой, прежде чем результат меня более менее удовлетворил. До кучи её ещё и пришлось немного смазать жиром неудачливого барсука, чтоб она снова не стала «деревянной».

Добежав до рыбного места, я засел в своеобразную засаду, держа импровизированное копьё наготове. Рыба весьма неплохо различала движение над водой, как и звуки, так что приходилось терпеливо ждать в полной неподвижности, пока прямо передо мной между двумя камнями не проплывёт добыча, стоя на одном из них. Удача улыбнулась мне где-то через полчаса, но я её бездарно упустил, не сумев пригвоздить местную плотвичку к дну. Что ж, у всех бывают неудачи. Было искушение бросить рыбалку, потому как добычу я немного переполошил, но я его поборол и добыл наконец обед ещё минут через сорок.

Если бы меня кто-то спросил какова сырая рыба на вкус, я бы ответил, что полная дрянь, когда она не суши. Но перебирать харчи возможности не было, а в прошлой жизни я слышал, что питание должно быть сбалансированным. Так что приходилось довольствоваться тем, что попадает в рот, не выпендриваясь. Было бы неплохо добыть огонь и начать по человечески готовить, но я пока что не горел желанием становиться обедом Лохматого. Вполне очевидно, что в ту судьбоносную ночь он примчался потому, что кто-то поджёг лес, в котором он живёт с супругой и детьми. Потому я не думал, что мой приёмный папаша порадуется, найдя меня рядом с костром. Может конечно и не сожрёт… Но вот ну нафиг. Организм средневекового мага вполне переваривает сырую пищу, желудок не беснуется, понос не донимает, так что нечего раскатывать губу на уху. Тем более чёрт его знает, как влияет на магию в пище термическая обработка. В рыбе энергии было немного, но она присутствовала, а мне нужно становиться сильнее. Еда с Кив же в этом помогает.

Да и начинает ощущаться дыхание осени. Со слов родителей я уяснил, что чем выше маг стоит на Лестнице, тем на большее количество внешних условий он плюёт. Реально крутые огневики, к примеру, вообще могут купаться в магме, если кое-кто не преувеличил. Мне же надо всего лишь забить болт на мороз около минус пятнадцати. Прошлая зима здесь была довольно снежной, но по моим ощущениям температура едва опускалась до минус пяти — минус десяти. Но я предпочитал брать с запасом. А ещё готовил шкуры и присматривал место, где можно было бы организовать землянку. Было тут одно поваленное ветром дерево, которое, выдирая корни, ухватило кучу земли и уже сделало за меня большую часть работы по копанию ямы. Этот выбор был бы пожалуй наиболее актуальным, потому что лопаты у меня не было и в помине.

Собственно из инструментов в данный момент вообще наличествовала палка, играющая роль копья, остроги и тренировочного инвентаря, да нож, который удалось сделать из рога косули, который отливал металлом. Намудился я с ним здорово, материал оказался весьма прочным и неподатливым, но терпение и труд за лето способны перетереть очень многое. Особенно когда требуется медитативное дело на вечер, которое займёт руки, разгружая мозги. Не скажу, что результат был опрятен или красив, но нож с толстым роговым лезвием резал, а это было главное.

Едва я доел рыбу, как вдалеке раздался волчий вой. Это было… необычно. Я и щенки порой подавали друг другу подобные звуковые сигналы, но мы не шибко далеко дотягивались своей эмпатией-телепатией. Лохматый же с Люпиной могли «добивать связью» везде и всюду в своих охотничьих угодьях, а может и дальше. За условно безопасную территорию мы не заходили, а потому сказать наверняка я не мог. Но однако сейчас всех созывал именно папаша-вожак.

Размышлять я долго не стал, а отбросил остатки еды в воду и побежал на зов. Бег по лесу для меня тоже был отрадой, а не чем-то вроде изнурительной обязанности. Да, до байка мне было по прежнему далеко, как ни концентрируйся на мыслях о месте и не пылай жгучей ненавистью в ледяных тисках самоконтроля. Но я помнил, что Яринэ Махриме с моим железным конём вполне мог бы поспорить. А значит однажды смогу и я, если не перестану стараться и не дам себя убить ни очередной косуле, ни кобану, ни хищнику, ни человеку. А почувствовать настоящую скорость опять чертовски хотелось. Это был ещё один стимул стать сильнее, помимо мести. Впрочем от неё я тоже не собирался отказываться. Животные не склонны к ней, человек же мстительное существо. Мне же превращаться в зверя не с руки.

Руки кстати с недавних пор тоже стали помогать мне перемещаться по лесу, который я стал знать, как свои пять пальцев. Где-то можно пробежать по ледниковому валуну, которых здесь конечно меньше, чем в Карелии, но хватает, а потом прыгнуть, зацепившись рукой за ветку и приземлиться на следующий камень, вместо того, чтобы оббегать их. Где-то можно с разбега забежать на дерево до нижних ветвей, если в руке нет копьеца, а потом продолжить путь по ним, преодолев заросли колючего кустарника, на шипах которого есть какая-то дрянь, которая клонит в сон, если поцарапаться. Не самое приятное растение, впрочем оно тут не одиноко. Встречаются даже вполне хищные, вроде венериных мухоловок, которым не слабо схарчить зайца или какую-нибудь птицу. Сейчас правда пришлось в «колючем месте» давать кругаля, вторая рука была занята, а свою палку я бросать не собирался.

На поляну у логова я прибежал вторым, Рыжая оказалась изначально ближе, а потому успела первой. Вскоре появились Серый и Лизь. За лето щенки изрядно подросли и были в холке победро взрослому человеку, то есть даже по крупнее волков средней полосы на Земле. Вырос и я, правда отнюдь не так сильно, оставаясь сопляком. Пища с Кив в своём составе — это хорошо, но против физиологии не попрёшь. У человека есть определённые циклы, как у вида и видимо так просто их не перепрыгнешь. Однако в любом случае волчата сильно уступали родителям, которые были размером с зубров. Сложно представить, что они могли бы прокормиться где-то, где мясо — это просто мясо. Медведи конечно тоже бывают крупными, но они практически всеядны и впадают в спячку на тот сезон, когда с пищей туго. Хотя как знать, пещерные львы, говорят, тоже были чертовски здоровыми, но как-то никогда не слышал о их всеядности. Интересно кстати, а сколько нужно было жрать тираннозавру? Он конечно не млекопитающее, но ведь тоже вряд ли мало.

Когда все оказались в сборе, Лохматый обвёл нас взглядом и начал вещать. Трудно интерпретировать словами его послание, оно одновременно было коротким и ёмки, но в то же время являлось чрезвычайно наполненным информацией о нас, о том, что нас ждёт, о природе и о мире вообще.

Если попытаться изложить всё вкратце, то Лохматый считает, что настало время нашей самостоятельной жизни. Первый шаг к ней был сделан, когда мы сами стали охотиться, но это даже не половина дела. Право на охотничьи угодья нужно уметь отстоять не перед добычей, а перед другими хищниками. К тому же подошло время покинуть этот лес и идти дальше, потому что зима близко. Однако пожалуй самой важной вехой было некое наставление. Чтобы однажды встретиться с родителями и быть принятыми в «Большую стаю», мы должны стать достаточно сильны, чтобы дойти до их места обитания в целости. В этом был главный посыл «Обрети силу и обретёшь своё истинное место». Судьба же слабых незавидна, их удел жить на обочине бытия, пока кто-то не сделает их добычей.

Передача послания заняла буквально несколько секунд, но оно было будто отпечатано раскалённым тавром на мозге. Никогда прежде я не встречался с подобным обращением от Лохматого, ему всегда хватало просто авторитета, чтобы его обычную мыслеречь слушали без возражений. Сейчас же он огласил именно наказ. Пожирай, чтобы не быть пожранным, становись сильнее, чтобы не стать добычей, не останавливайся в развитии, всегда двигаясь вперёд. Дарвин бы одобрил. Я же не имел сил ослушаться, уж больно это напоминало психокодирование. Только было непонятно, а зачем оно нужно, если волчата от природы должны бы идти путём родителей. Или там где есть разум, инстинкты нужно регулярно подкреплять?

Лохматый очевидно ответ на этот вопрос давать не спешил, посчитав, что «сказал» всё необходимое. А потому огромный волк просто развернулся к лесу и издал громоподобное рычание. В прошлый раз подобный звук на моих глазах заставил огонь потухнуть, сейчас же он как будто срезонировал с самим миром. Трудно описать словами то, что было передо мной, воздух, земля, лес и энергия, пронизывающая мир задрожали и пошли волнами. Вожак двинулся в эти волны, мы пошли следом, Люпина же пошла замыкающей. А я задавался вопросом, почему я вообще начал чувствовать Кив вокруг?

Если прежде я мог почуять её лишь в животных и растениях, то теперь было очевидным, что она пронизывает весь мир и есть везде. Всё есть энергия и энергия есть всё. В камне ли, в почве, в воде или в воздухе, она присутствует везде, ведь даже сама материя есть форма энергии. Атомы это не шарики, они состоят из нуклонов, протоны имеют положительный заряд, электроны отрицательный, нейтроны нейтральны, но и они — Кив. На мгновение мир для меня вдруг стал абсолютно осязаем и понятен. Но как и положено мгновению, оно прошло очень быстро. Через несколько секунд чёрной тоски по развеявшемуся, как утром туман над водой, просветлению, я вдруг почувствовал, что дрожь мира отпускает меня, как и моих молочных братьев с сестрой. Лохматый и Люпина же не испытывали подобной проблемы.

Волчата, которых теперь пожалуй стоило бы называть молодыми волками, заволновались, я чувствовал это в их эмоциях, а через секунду волчица просто прошла сквозь нас, как призрак. Мои босые ступни же ощутили под собой мох с мелкими веточками и прочим лесным мусором, а мир приобрёл привычную стабильность.

— Ох#енеть и не встать — проговорил я по-русски — Волки изобрели телепорт через червоточины. Что дальше, медведи-астрофизики и дракон с научной степенью по философии⁈

Глава 8

Я мягко, но быстро бежал по лесу, босые и мозолистые ноги легко толкали моё молодое тело вперёд. Впереди меня нёсся олень с большими, ветвистыми рогами. Его шерсть уже покрыл пот, чей запах бил мне в нос, усталость давала о себе знать, добыча замедлялась. Но я и Рыжая не нападали, просто гоня жертву вперёд. Даже загнанная в угол крыса опасна, что уж говорить про столь крупное существо. Если олень почувствует, что не может уйти, то развернётся и попытается пустить в ход рога и копыта. Потому мы поддерживали у зверя иллюзию того, что не можем его нагнать и пока что это получалось.

Спустя минуту наконец замелькали знакомые места и мы немного прибавили скорости, заставляя оленя чуть больше нервничать. В этот момент с двух сторон к добыче метнулись две серые тени, ждавшие в засаде. Манёвр Лизя был наполовину отвлекающим, а вот Серый мгновенно впился зубами жертве в горло, заодно заваливая её на землю. Упав, олень уже не встал. Он конечно был весьма и весьма крупным, отъевшись на местных растениях, наполненных магией, но и Серый вымахал за последние годы неслабо и был размером с откормленного телёнка.

В новом лесу мы провели уже семь лет. Зима здесь оказалась мягкой, вода в лужах так и не соизволила замёрзнуть, лишь несколько раз пошёл снег, который тут же таял. Зато насыщенность леса Кив была запредельной, если сравнивать с нашим прошлым местом обитания. В местной рыбе здесь энергии порой было больше, чем в иной косуле там. Правда началось всё, к счастью, не так богато — Лохматый и Люпина «высадили» нас на довольно бедном участке.

Счастье же заключалось в том, что в нём не было хозяина, который мог бы справиться с тремя молодыми волками и сопляком-человеком, а в лесу бесхозных охотничьих угодий нет. Если уж есть район, то есть и тот, кто держит на нём мазу, как говаривали всякие приблатнённые дурачки в Купчино. У нас «центровым» оказался молодой леопард, который возможно так же был подселен своими предками сюда недавно. Встреча с ним оказалась неприятной.

Мы только изучали лес, в который попали, когда чёртов кошак на нас напал. Охотником он был хорошим и маскировать своё присутствие умел. Никто не разглядел его в ветвях дерева, никто не почуял запаха и не услышал ни звука, пока он не спрыгнул на Серого. Тот успел лишь дёрнуться вперёд, отделавшись глубокими ранами от когтей, но хотя бы не был убит или просто выведен из игры. Нанеся первый удар леопард немного замешкался, твёрдо вставая на ноги, но тут не сплоховал я, хотя и испугался почти до мокрой набедренной повязки. Деревянная палка в руках ребёнка — так себе оружие, но я был быстрее и сильнее, чем обычный недомерок, глазу хищника хватило. Он аж отпрыгнул назад от боли и неожиданности, а потом познакомился с клыками Лизя, прыгнувшего на него с той стороны, где уменьшился угол обзора. Его атаку поддержала Рыжая, Серый тоже нашёл в себе силы вцепится в заднюю лапу обидчику. А я вклинился в рычащий клубок звериной злости, сумев загнать своё недокопьё в пасть леопарду, а потом взялся за нож. Сразу он не сдался и успел подрать всех нас, прежде чем сдох. Мне повезло отделаться буквально царапинами поперёк груди, потому что в ближний контакт я влез позже всех, когда обломилась деревяшка. А вот моим молочным братьям и сестре повезло меньше.

Леопарда мы сожрали быстро, но молодые волки оказались не в состоянии охотиться. Так что следующие полторы недели я носился по лесу, как ошпаренный, обновляя метки на границе территории, охотясь на то, что мог допереть «больным» в одиночку, а так же таская растения, которые Люпина в своё время обозначала, как целебные. Конечно у меня не было бинтов, чтобы притянуть их к ранам или инструментов, чтобы сделать мази, но зато вполне хватало сил давить сок руками из некоторых мясистых стеблей. Это определённо было лучше, чем ничего.

Хотя период был конечно напряжённый. Даже не в плане усталости, хотя и она присутствовала, а из-за страха. Тут вам не цивилизация с документами на землю и прочими радостями, в любой момент мог припереться кто-то из соседей и попробовать новеньких на прочность, забрав себе больше территории. А я в одну каску смог бы отбрыкаться от претензий очень немногих хищников. Если бы нас изгнали с доходного, в плане добычи, места, нам осталось бы только скитаться по окраинам чужих охотничьих территорий и надеяться, что войдём в силу быстрее, чем кто-то из законных хозяев вломит нам звездюлей, после которых можно уже не подняться. Однако всё обошлось.

К тому же, как известно, нет худа без добра. Серый конечно был животным, но неблагодарной скотиной назвать его всё-таки нельзя, как и Рыжую с Лизем. Они запомнили, что я выходил их, что крайне положительно сказалось на наших дальнейших взаимоотношениях, когда разница в силах стала более очевидна. Для меня же это было сродни отданному долгу. Если бы не Лохматый с Люпиной, мне наступил бы кабздец без всяких вариантов. Сейчас без моей помощи проблемы бы накрыли с головой волчьих детей. Может они бы и не умерли, но вероятность этого была высока. Трудно было не испытывать в этой ситуации морального удовлетворения.

Так и началась наша жизнь на новом месте. Мы захватили территорию и первый год просто кормились с неё. А потом начали посматривать в сторону более сытных, в плане Кив, угодий. Там, где растёт больше магических растений, живёт более питательная травоядная добыча. И вместе с тем землёй владеет более опасный хищник. Кив было больше на Севере и там обитал чёрный медведь, которого мы порой видели, когда метили территорию, он ведь свою тоже помечал на границе. Весной нам повезло, мишка похоже и сам попытался двинуться дальше, но не очень преуспел, наполучав когтями. В целом потапыч был сильнее нас из-за кормёжки понажористей, но не когда был ранен. Это решило его судьбу. Зверя было немного жалко, но такова дикая природа, ешь или будь съеден. Ничего личного, только бизнес. Правда вскоре схарчить попытались уже нас, соседняя стая волков заинтересовалась расширением территории. К счастью, внутри вида драка оказалась не настолько бескомпромиссной, как с леопардом и мы не только победили, но и отделались не самыми тяжёлыми травмами, а так же не убили оппонентов. Правда на этот раз больше всех пострадал я и лохматым пришлось зализывать уже мои раны. Их забота была так трогательна, что я едва не прослезился.

Как-то так с тех пор и пошло. Мы продолжали двигаться на север, весной снова оспаривая охотничьи угодья. Иногда силой, иногда хитростью, потому что разум — это тоже сила, а петли с ловушками — это стильно, модно и молодёжно. Серый, прочно утвердившийся на месте вожака, это дело не совсем одобрял, но не мог отрицать выгоду данного подхода. Хотя охотились мы по-прежнему только по старинке. Убери из волков азарт преследования, радость, когда клыки после прыжка сжимаются на горле добычи, а ты чувствуешь вкус её горячей крови и что от нас останется? Лишь пустые оболочки без души.

Сейчас мы владели хорошим и удобным местом. С запада текла река, чей противоположный топкий берег почти сразу переходил в болото. Там главным был Большой Ги, который уже два года двигался вместе с нами туда, где Кив больше, а мясо слаще. С ним у нас был некий нейтралитет, потому что он был гидрой, то есть весьма крупной девятиголовой рептилией с какой-то чудовищной регенерацией. Лес на нашей стороне его не особо интересовал, но река и болото — другое дело. Мы же не стремились в топь. С востока нас подпирала та самая стая из четырёх волков, с которыми мы поцапались на второй год. С ними приходилось грызться каждую весну, но это уже стало чем-то привычным, в ближайшее же время я ждал объединения стай из-за того, что Рыжей как бы пора войти в интересный возраст и вожак соседей — самый вероятный кандидат на создание пары. Кстати, хотя бы ему стоило бы наконец придумать человеческое имя, не ограничиваясь образом в своей голове. А то пока только гидра может похвастаться собственным названием. На севере обитал тигр, который в этом году очень упростил жизнь и нам и себе. Он просто сам прошёл севернее, заняв территорию бурого медведя, которого радостно скушал. А мы заняли его предыдущую «поляну». С юга же за нами двигался леопард, но пробовать нас на прочность не спешил. Наши клыки были остры. Правда никто не сомневался, что если мы ослабеем, то кошак не применёт этим воспользоваться. Жалость в дикой природе встречается примерно никогда, так что ждать её глупо.

Олень оказался ожидаемо сытным и калорийным, нам четверым его вполне хватит и на завтра. Точнее троим, климат здесь жаркий, так что туша вскоре начнёт попахивать, а я стараюсь по возможности беречь желудок. Жизнь уже вполне приучила меня к тому до каких именно пор можно есть сырое мясо без вреда для здоровья и я знал, что не обгажусь. Но если есть возможность подкрепиться фруктами, орехами и кое-чем ещё, то почему бы и нет?

Так что, закончив с нехитрой трапезой и как обычно слегка извазюкавшись в крови, я решил прогуляться до речки помыться, а потом собрать те дары леса, которые не стремятся поднять тебя на рога или пропороть клыком, как один злобный кабаняра, который пару лет назад повредил мне ногу. Кто ж знал, что эта туша может быть настолько быстрой, когда хочет⁈

Серый и Рыжая остались у туши, охраняя добычу, Лизь же решил составить мне компанию. Он вообще во многом остался тем добрым и весёлым щенком, которого я помнил по первым неделям в логове Лохматого. Ну, насколько это вообще возможно для лесного хищника, а не домашней собаки. Серый же изрядно прибавил в солидности, привыкнув к роли вожака нашего маленького коллектива. Не могу сказать, что он был не на своём месте, мозгов ему в целом хватало, а в драках за территорию и на охоте он всегда был впереди всех. Правда и получал всегда больше всего мяса, быстрее остальных прибавляя в размерах и силе. Рыжая же как была хитрой вертихвосткой, так и осталась. Хорошо хоть нрав имела не очень злобный и не творила особой дичи, лишь ограничиваясь подначиванием остальных. Хотя было дело — Серый с Лизем из-за неё поцапались… Правда всё кончилось тем, что в конце больше всех получила она сама.

Наш путь до реки был не долгим, но довольно насыщенным. Мои молочные братья и сестра не так давно открыли для себя возможность необычного рычания, которое сопровождалось направленным акустическим ударом. Для охоты его было ещё маловато, но для нехитрых развлечений вполне. Так что по пути я уворачивался от тумаков молодого волка, отвечая ему время от времени слабенькими молниями. На других меня собственно не хватало, да и те что были я мог выдать примерно раз в секунд тридцать, отправляя из руки разряд длинной метра на два. И чтобы достать Лизя к нему приходилось подобраться почти вплотную, тогда как он имел «дальнобойность» метров пятнадцать. Но если в силе я своему молочному брату уступал, то в скорости солидно превосходил, что несколько уравнивало шансы, как и возможность прыгать по веткам и хвататься за лианы. Так мы и двигались, кружа вокруг друг друга и деревьев на полный желудок, он старался заставить меня ощутить звон в ушах, что-то вроде панической атаки и головокружение после толчка, напоминающего взрывную полну, я — стремясь дать ему возможность передёрнуться от слабенького удара током. Меня это аж заставляло с ностальгией вспоминать игры детства с конденсатором во дворе с ребятами. Жаль, тогда нас быстро запалили взрослые и отняли опасную игрушку. Пришлось начать ходить играть на ближайший недострой. Вот уж где всё было опупеть как безопасно.

Одно время я задумался почему молния получается такой слабой. Всё-таки, чтобы выдать электрическую дугу в пару метров, нужно весьма немало энергии и она должна передавать огромную температуру цели. Судя по всему местные законы физики всё-таки отличаются от земных и то, что невозможно там, вполне работает здесь с энергией Кив, которая пронизывает весь мир. В данном случае я не создавал классический ионизированный канал, по которому движутся электроны и ионы, а отправлял заряд именно Кив, который и создавал пробой, задействуя энергию уже имеющуюся в самом воздухе. С пониманием этого удалось перестать сушить себе мозги, как раз перешагнув от мелких разрядиков между пальцами к вполне кошерным молниям. И заодно захотеть заиметь чёрную мантию. Потому что правильному ситху без чёрной мантии с капюшоном никак не можно… Правда прокачать своего персонажа до таких высот пока не удалось и приходилось ходить в набедренной повязке из шкуры леопарда и с его клыком на шее на тонком кожаном шнурке.

Подобные размышления были донельзя глупыми, но помогали сохранять здравый рассудок, цепляясь за воспоминания. А то в последнее время я начал ловить себя на том, что считаю себя скорее волком, чем человеком, даже мысли о мести начали приходить ко мне всё реже. И я не мог с уверенностью сказать хорошо это или плохо. С точки зрения меня прошлого строить свою жизнь вокруг желания убить неких людей было абсурдом. С колокольни меня нынешнего оно казалось вполне логичным, просто опасным и немного нежелательным, потому что придётся покинуть стаю на какое-то время, а возможно и навсегда. Что неминуемо её ослабит. Да, надо признать, что в моей голове, несмотря на все мои усилия, был тот ещё винегрет.

Что касается умения рычать по-волчьи всё, кстати, было не так уж радостно, хоть и не безнадёжно. Смотря на Серого, Лизя и Рыжую, я понял сам механизм и даже сумел нащупать, как повторить за ними этот трюк, но мой голос был до обидного слаб. Я тренировался, раз за разом повторяя одно и то же, даже сейчас порыкивал на брата издали, но толку от этого практически не было. Мои четвероногие товарищи были в разы сильнее в этом плане. Хорошо хоть прогресс пусть и медленный, но всё же был. Мысль о том, что Лохматый мог буквально проложить рычанием дорогу через мир, или заставить огонь погаснуть, не давала мне покоя. Ради такого стоило стараться. Если надо, то годами и десятилетиями.