Специалист технической поддержки – 3

Я рванул на себя пистолет и почувствовал, что он застрял — по всей видимости, в затворную раму, на уровне патронника, попал кусок плотной ткани куртки, который заклинил оружие. Вместо того чтобы отодвинуть затвор и освободить весь механизм, я ожесточенно рвал рукоять на себя, пытаясь выдрать кусок плотной кожи. Раненый мной мужчина при этом еще был в сознании и пытался вяло сопротивляться, но я игнорировал его, считая, что больше угрозы он для меня не представляет.

Нужно как можно быстрее освободить пистолет. Сколько у меня осталось патронов? Меньше десяти — точно. Но этого хватит, если буду стрелять прицельно…

Левый бок обожгло от резкой боли и, опустив глаза, я увидел, что к нему тянется рука бандита, сжимающая рукоять ножа. В глазах на секунду потемнело, руки перестали слушаться, но я сумел сделать самое правильное в этой ситуации — наконец-то освободить свое оружие и вогнать еще одну пулю в грудь нападавшего.

Нож так и остался торчать в моем боку. В ужасе я сначала потянулся к клинку, желая его достать, но внутренний голос — мой настоящий голос, голос Кан Гванджина — сказал мне этого не делать. Если достану, кровотечение усилится, и я очень быстро потеряю сознание.

Нужно продержаться, хотя бы еще пять минут. Интернет они отрубить не могли — система оповещения имела дублирующий сотовый модуль связи. Для изоляции им бы пришлось положить вышки мобильных операторов в радиусе нескольких километров, что в таком огромном городе как Сеул просто невозможно, а РЭБу тут взяться неоткуда — так что скоро сюда прибудут боевики из агентства Мун Джина. Моя задача — продержаться это время и сделать так, чтобы они не смогли добраться до Пак Сумин.

То, что целью была именно девушка, я даже не сомневался. Видимо, Пак Хи Шунь не просто так был братом Пак Минхо. Оба предпочитали играть максимально грязно.

Покачнувшись, я попытался встать на колени, а после — опираясь о стену и придерживая локтем рукоять ножа в ране, чтобы лезвие не пошло дальше — поднялся на ноги.

Стараясь не делать слишком глубокие вдохи, я побрел в сторону гостиной, держа пистолет в упор к корпусу, согнутой в локте правой рукой. Так, даже если на меня налетят, я смогу выстрелить несколько раз перед собой.

Рана в боку пульсировала огнем, а звон в ушах смешивался с репликами актеров очередного сериала, который до этого смотрела Пак Сумин. Я едва не поскользнулся в луже крови, которая натекла с еще одного подстреленного мной бандита, когда я стрелял буквально вслепую. Значит, уже трое, остался четвертый.

Чтобы не упасть, пришлось дернуться, отчего нож в боку сдвинулся, и я едва не потерял сознание. По левой ноге обильно текла кровь, я чувствовал, как стали неметь пальцы. Еще минута, и я просто не смогу стрелять, но последнего, четвертого бандита, нигде видно не было. Я потянулся к выключателю на стене и хлопнул по клавише. Точечное освещение в потолке равномерно залило комнату светом, отчего картина двух трупов — одного в дверях, а второго на входе в гостиную — окончательно приняла очертания дурного сна. И кровь. Она была, казалось, повсюду, и в отличие от вязкой темной крови из кино, похожей на вишневый джем, эта кровь была ярко-алой, отчего выглядела совершенно потусторонней.

— Кан Ён Сок? — донесся громкий шепот из спальни. — Это ты?..

— Да, — прохрипел я.

Дверь в спальню слегка приоткрылась, и в узкой щели показалось бледное, перепуганное лицо Пак Сумин. Девушка бросила на меня короткий взгляд и вскрикнула — уверен, выглядел я неважно. Я хотел что-то сказать ей, но проследил за взглядом девушки и понял, что за диваном что-то есть. Точнее, кто-то.

Проковыляв с максимально возможной скоростью вдоль стены, стараясь при этом не потревожить нож в собственном брюхе еще сильнее, я обнаружил четвертого бандита. Пропажа получила своё: одна пуля вошла в спину и еще одна в плечо. Сейчас мужчина лежал на боку, видимо, пытаясь спрятаться. Едва я появился в его поле зрения, глаза бандита округлились, а сам он начал вставать на ноги. Его рука потянулась куда-то под кожанку — точно такую же, как у трех остальных нападавших — и я понял, что сейчас он достанет нож.

Пак Сумин же все еще стояла в дверях спальни — с ее позиции все было отлично видно.

— Закрой дверь, — сказал я девушке, считая оставшиеся у меня секунды до момента, когда этот ублюдок все же встанет и бросится в последнюю атаку. Казалось, он то ли игнорировал наличие у меня пистолета, то ли посчитал, что у меня закончились патроны, раз уж я его не прикончил сразу.

— Что? — непонимающе пробормотала девушка.

— Сумин, закрой дверь и подожди в спальне, — повторил я уже более жестким тоном.

Девушка подняла на меня глаза, в которых уже плескались слезы пополам с истерикой. Губы Пак Сумин ходили ходуном — она понимала, зачем я прошу ее закрыть дверь, но отказывалась это принимать.

— Я…

Я же молча смотрел на нее, не отводя взгляд. Вот, мужчина встал на ноги, опираясь о спинку дивана и оставляя на дорогой светлой обивке кровавые отпечатки. Время уходило, словно вода сквозь песок.

В итоге, она все же подчинилась. Отвела взгляд и резко закрыла дверь. Хлопок на мгновение отвлек бандита и он повернул голову на звук, я же в это время получил возможность закончить то, что начал, когда эти четверо только входили.

Двойной спусковой крючок глока нажимался тяжело, почти нехотя. Руки уже онемели и пальцы не слушались, но я, опершись о стену спиной, все же смог сделать два выстрела. Один прошел мимо, и пуля вгрызлась в бетон за спиной бандита, а вот вторая угодила точно в грудь.

Мужчина пошатнулся, сделал несколько шагов вперед. В его правой руке сверкнул нож, который был уже совершенно бесполезен. Я сделал еще два выстрела, оба — в цель. И только после этого бандит осел на пол, цепляясь при этом за диван, пытаясь остаться на ногах, добраться до меня и перерезать мне глотку.

Все, что было после, я помнил плохо и урывками.

Помнил то, что кое-как дошел до дивана и рухнул на него, пытаясь удержать на месте нож в ране и сжать ее края. Помнил, что из спальни наконец-то показалась Пак Сумин. Помнил, как девушка сквозь слезы разжимала мои окоченевшие от кровопотери пальцы с рукояти пистолета и пыталась зажать мою рану какой-то простыню. Помнил, как почти одновременно на пороге квартиры появились бойцы из агентства Мун Джина, полиция и врачи. Помнил топот десятка ног, громкие выкрики служивых, истеричные, но от этого еще более властные вопли годзиллы. Помнил носилки, помню служебный грузовой лифт, которым пользуется обслуга здания. Помнил тряску в машине скорой, капельницу перед глазами и обеспокоенные лица медиков. Помнил отделение больницы, голос Пак Сумин где-то вдалеке, творящуюся вокруг суматоху.

А потом — очнулся в палате реанимации.

Полицейский, сидящий на стульчике у стены, с интересом глянул на меня, спрятал в карман свой смартфон и вышел куда-то за дверь. Ну, конечно же, я буду под охраной. Как иначе? Перед глазами встала картина разгромленной квартиры. Четыре трупа, я с ножом в брюхе. Повсюду кровь, металлический запах в воздухе, который смешался с пороховыми газами и вонью испражнений убитых. Тошнотворная комбинация, едва я подумал о запахе, желудок скрутило спазмом.

Бок, на удивление, не болел. По всей видимости, меня прооперировали и вкололи конскую дозу болеутоляющих.

Я откинул голову на подушку и, пытаясь остановить вращение потолка перед глазами, стал вспоминать анатомию человеческого тела. Что там слева вообще находится? Печень справа, это я знал точно. А что находится слева? Сердце, но оно намного выше, закрыто ребрами.

Резкое осознание, что если бы нож вошел под острым углом и чуть выше, то удар достиг бы сердца, заставило поежиться. В глазах чуть прояснилось, дыхание участилось, и мне стоило немалых сил кое-как успокоиться.

Не важно, куда мог дотянуться нож. Важно, что я жив и пришел в сознание. Это значит, рана оказалась не такой тяжелой. Несколько переливаний крови, капельницы и через некоторое время я…

Мысли в голове роились, я пытался переварить произошедшее. Четверо в одинаковых кожанках, насколько я смог понять — все корейцы. Скорее всего, из какой-то банды. Но как они прошли через охрану и телохранителей? Где были бойцы Мун Джина? Почему эти люди беспрепятственно поднялись на этаж, вошли в квартиру и едва меня не убили? И что было бы с Пак Сумин и со мной, если бы не этот проклятый пистолет, который всучил мне Мун Джин?

От мысли о перестрелке мне опять поплохело. Хотя, какая это была перестрелка? Скорее, расстрел. Если у нападавших не было с собой огнестрельного оружия — а его скорее всего не было, потому что с подобными вещами в Корее было строго и тут предпочитали орудовать ножами, дубинками и кастетами, а не устраивать Дикий Запад — то я угодил в огромную кучу дерьма.

Мун Джин кое-как замял историю со стрельбой в доме госпожи Юн Хян Ми, но я отправил к праотцам четырех человек. Вот этими самыми руками…

Волна паники и отвращения к самому себе захлестнула с головой, но из этого состояния меня смог вырвать внутренний голос. Кан Гванджин буквально схватил меня и как следует встряхнул, выгоняя из головы любые намеки на сожаления или истерику.

Я сделал то, что должен был сделать. Без пистолета у меня не было ни единого шанса, меня бы просто пустили на ремни. И потом неизвестно что сделали бы с Пак Сумин. Я все сделал совершенно правильно. Удержать четверых готовых к стрельбе людей на прицеле физически невозможно. Никаких предупредительных, никаких окриков или попыток напугать. Они пришли убивать, они принесли с собой холодное оружие и как-то избавились от нашей охраны. Очевидно, они работали наверняка и провели серьезную подготовку. А значит, я не мог поступить как-то иначе.

Я сделал то, что должен был сделать.

Вот только в глазах корейского закона я был массовым убийцей, да еще и незаконно хранил в доме оружие непонятного происхождения. Должно случиться буквально невероятное, чтобы прямо из этой палаты я не уехал в тюремную камеру. Каких-либо других, более надежных способов выкрутиться из того дерьма, в которое я угодил, я не видел.

Глава 20

Мун Джин и Юн Хян Ми на ночь застряли в Пусане. Искать машину и мчать почти пятьсот километров до Сеула по ночным трассам смысла было немного — выигрыш по времени минимальный, так что оба вернулись в Сеул первым же скоростным поездом KTX-Cheongryong, который отбывал по расписанию в шесть утра, а уже в девять они стояли на перроне в столице. Лететь утренним рейсом не хотелось — пусть это был всего лишь час в пути, но прохождение контроля в аэропорту тоже занимало время, да и добираться от воздушной гавани было дольше, чем от вокзала. В итоге решили ехать поездом и поспать пару часов в вагоне первого класса.

Они уже знали, что все относительно в порядке. Пак Сумин цела, Кан Ён Сок жив и хоть ранен, его жизни и здоровью уже ничего не угрожает. Вот только на этом хорошие новости заканчивались. Северянин уложил четырех человек из пистолета неизвестного происхождения — откуда у него появилось это оружие, никто не знал, а сам Кан Ён Сок пока был без сознания. Точнее, никто не знал, откуда у него ствол, кроме Мун Джина, но делиться этим знанием с Юн Хян Ми и ее подругой он пока не спешил.

— Ублюдок!

Последовавшая за выкриком хлесткая пощечина была ожидаема и Мун Джин на нее даже не отреагировал, а Юн Хян Ми, которая стояла за спиной своего мужчины, только смотрела в пол.

— Где были твои люди, подонок⁈ — продолжала кричать Пак Сумин.

Все трое сейчас стояли посреди пустой палаты, которую выкупила для себя чеболька, будто бы здесь был отель. Но сопротивляться желаниям Пак Сумин администрация больницы не рискнула, девушка была сейчас больше похожа на разъяренную кошку, нежели на человека.

Она все поняла в тот момент, когда увидела, что охрана прибыла на место вместе со специальными службами, которые ехали не меньше пятнадцати минут. А ведь время реагирования системы, которую поставили специалисты Мун Джина, обеспечивала приезд группы в течение вдвое меньшего времени. Тем более, база агентства была не так далеко от ее дома, а сама Пак Сумин первым делом отправила сообщение охране. Это означало только одно — они были рядом, но выжидали, а когда увидели полицию и скорую, то присоединились к ним. В итоге Мун Джин во всем сознался, а Юн Хян Ми просто стояла рядом с ним и молчала.

— Пак Сумин, мне пришлось… — начал Мун Джин.

— Но это тебя не оправдывает! — закричала Пак Сумин. — Ты мужчина или кусок дерьма⁈

— Я не мог рисковать жизнью Хян Ми! — воскликнул мужчина. — Тем более, они заверили, что цель не ты, а твой ассистент! Это месть триады конкретно Ён Соку!

— Ты подписал со мной договор! И вчера ты знал, что произойдет, но все равно позволил этому случиться!

— Я не мог не отдать приказ! — вспыхнул Мун Джин. — Меня загнали в угол!

— Так откусил бы себе язык, ублюдок! — продолжала орать Пак Сумин, тыча пальцем в грудь владельца агентства. — Откусил бы себе язык и захлебнулся своей вонючей кровью! Весь Сеул узнает, какой ты кусок дерьма! Каждая вонючая псина в этой стране будет в курсе, что Мун Джин — худший телохранитель в Корее!

— Сумин-ян… — Юн Хян Ми сделала шаг вперед, прикрывая собой мужчину от разъяренной подруги. — Послушай, ты должна понять, что бывают ситуации…

Женщина протянула руку к подруге, но та только хлопнула ее по ладони.

— А ты вообще закрой свой рот! — закричала Пак Сумин. — Зачем ты вообще потащилась в этот сраный Пусан⁈ Что, потрахаться в другом городе захотелось, да⁈ Реши уже свои гребанные проблемы со своим тупым папашей, подруга, и живи как взрослый человек!

Юн Хян Ми резко поменялась в лице, а Пак Сумин поняла, что сболтнула лишнего, но остановиться девушка не могла.

— Вы двое, — продолжала шипеть Пак Сумин, — мне глубоко насрать, что вы там чувствуете и какую вину испытываете. Четверо бандитов вломились в мой дом, пырнули ножом Кан Ён Сока. Там все залито кровью! Даже телохранители моего деда не могли бы быть такими бесполезными, как люди этого кабана. И сейчас вы стоите передо мной и не знаете, что сказать! И еще неизвестно, что будет дальше! Ведь пистолет-то откуда-то взялся⁈ Так⁈

— Это моё оружие, я отдал его Кан Ён Соку, когда вы приезжали в больницу. Чтобы не было лишних вопросов у следователей по самострелу, — тихо ответил Мун Джин.

— Так какого хрена ты его не забрал⁈ — воскликнула Пак Сумин. — Хотя знаешь, хорошо, что не забрал! Я буду валить всю вину на тебя. И за пистолет, и за случившееся! Потому что Ён Соку пришлось все это сделать! Ему пришлось убить четырех человек! Потому что ты, тупая жирная скотина, не понимал, во что ввязался, когда подписал со мной договор на охрану! Думал, подмахнешь бумаги, отправишь пару человек, и у тебя будет повод почаще кувыркаться с моей подругой⁈ Ты ведь поэтому вообще взялся за мои проблемы, ведь так, да, Мун Джин? Так достань свою голову из задницы и начни думать! Я в состоянии войны с собственной семьей. С сыном того самого Пак Ки Хуна, при виде которого у таких, как ты, начинают дрожать колени! А ты таскаешься по стране, будто бессмертный, и таскаешь за собой онни, будто бы вся жизнь — прогулка! Тупой ты кусок дерьма!

На последних словах голос Пак Сумин сорвался и девушка захрипела. Связки такой длинной реплики просто не выдержали.

— Я вас двоих предупреждаю. Если Кан Ён Сока посадят за незаконное владение оружием и убийство, пусть и с целью самообороны, я вас обоих в пыль сотру, любовнички. Так что начинайте ползать на коленях и лизать пятки всем, до кого сможете дотянуться. Ты! — Пак Сумин ткнула пальцем в подругу, которая сейчас стояла бледная, словно полотно. — Звони своему папаше! Пусть поднимает свои связи в прокуратуре! Мне плевать, что ты ему пообещаешь за эту услугу, плевать, за кого он потребует выйти замуж! Не сделаешь все, что можешь — крупно пожалеешь! Ты меня поняла, сестренка⁈

Юн Хян Ми злобно зыркнула на подругу, но прекрасно понимала, что спорить с Пак Сумин сейчас не стоит. Она в бешенстве и говорит все, что приходит в голову. Конечно, в ее словах было зерно истины — они с Мун Джином уже сделали кое-какие звонки — но в квартире Пак Сумин и Кан Ён Сока пролилось столько крови, что замять это дело почти невозможно.

— Теперь ты! — продолжила чеболька, наседая на Мун Джина. — Я знаю, что у тебя есть друзья в армии, полиции и даже в NIS. Звони! Умоляй, предлагай взятки. Хоть в рабство себя продай! И будешь отчитываться передо мной так, как перед ее папашей не отчитывался. Ты и твои шары теперь у меня вот здесь!

Пак Сумин демонстративно сжала пальцы в кулачок и потрясла им перед носом гиганта.

— Да, я понял… — начал Мун Джин.

— Я не слышу! — прокричала Пак Сумин.

— Я понял вас, госпожа Пак Сумин, — громче повторил Мун Джин, сгибаясь перед чеболькой в глубоком поклоне.

Следом за своим мужчиной тоже самое повторила и Юн Хян Ми.

— Убирайтесь, — фыркнула девушка и демонстративно отвернулась.

У нее еще были дела. Пусть эти двое носом землю роют, ведь они и в самом деле были виноваты. Именно из-за них все и смогло случиться. Ублюдок Пак Хи Шунь все же нашел брешь в ее обороне. И каков паразит! То, что заказ был на Ён Сока, она даже не сомневалась, но что бы делали те четверо из банды, если бы у северянина не оказалось пистолета? Скорее всего, его бы поставили на колени и прямо у нее на глазах зарезали, словно собаку.

Девушка зажмурилась и прижала кулак ко лбу, пытаясь прогнать жуткое наваждение. Нет, сейчас не время раскисать.

Что бы сделал в этой ситуации Кан Ён Сок? Как он сохраняет такое хладнокровие в моменты, когда, казалось бы, нужно паниковать?

Пак Сумин вспомнила, с каким лицом ее ассистент ворвался в квартиру, как четко подошел к столу, как достал пистолет, о существовании которого она даже не догадывалась. Как назвал ее просто по имени, Сумин, а не полной формой.

Девушка закрыла ладонями опухшие от слез и недосыпа глаза и стала думать. Как бы поступил Кан Ён Сок в этой ситуации?

Телефон появился в ее руках сам собой. На экране и корпусе были грязные разводы от крови северянина, которую она так до конца и не вытерла, но сейчас Пак Сумин было на это совершенно плевать. Трубку взяли через три гудка.

— Слушаю.

— Где мой дед? — прямо спросила девушка.

— Девочка, если тебе…

— Я тебе не девочка, а госпожа Пак Сумин, старый пёс. Не забывай, с кем говоришь, — прорычала чеболька. — Спрашиваю в последний раз. Где старик?

— Сегодня у господина Пак Ки Хуна назначено несколько встреч и…

— В какое время?

— Я не обязан…

— Юн Донджин, не заставляй меня класть трубку и звонить напрямую старику, — перебила мужчину Пак Сумин. — Отвечай, во сколько и где назначена следующая встреча.

— В двенадцать. Главный конференц-зал в головном офисе.

Не дожидаясь, что дальше ей скажет старый помощник и охранник главы семейства, Пак Сумин просто сбросила вызов. Это было крайне грубо, но необходимо. Времени на разговоры с Юн Донджином у нее не было, да и мужчина скоро сам все узнает от своей дочурки. Хотя, может он уже в курсе? Дед же должен был за ней следить и ему должны докладывать. А карета скорой помощи, полиция и криминалисты возле здания, которое принадлежит Пак Сумин, не заметить очень и очень сложно. Хотя, если за дело взялся Пак Хи Шунь, заручившись поддержкой Пак Бо Гома, информацию могли и придержать. Если не у братца, то у дяди для этого достаточно длинные руки и тугой кошелек.

Сейчас была половина одиннадцатого. До главного офиса семейной компании на такси ехать минут сорок. Значит, времени у нее на переодевания и прочие моменты нет. Девушка осмотрела свою одежду. На плечах был жакет, она успела сбросить окровавленную майку и переодеться в чистую блузку, но все равно заляпала ее кровавыми разводами с влажных после мытья рук. Лицо тоже не в лучшем состоянии. Но даже это пойдет ей на пользу. Пусть старикан увидит, до чего доводят его игрища с Пак Бо Гомом и собственными внуками. Пусть посмотрит, что творят эти два мелких ублюдка, а в этот раз — конкретно Пак Хи Шунь.

Нападавшими были корейцы из какой-то банды. Выходя из квартиры, она обратила внимание на одинаковые кожаные куртки. Может, какие-нибудь байкеры из пригородов, может — другие отребья. Но сейчас Пак Сумин четко знала, что к вечернему вторжению приложила руку китайская триада. Уже во второй раз за последние месяцы. Этого так просто оставлять нельзя.

Когда Пак Сумин приехала в офис, ее уже ждали. Даже пытались задержать — скорее всего, по приказу Юн Донджина — но ни один из охранников не решился применять силу против внучки главы конгломерата.

Когда она вошла в конференц-зал, внутри было пусто. Только Пак Ки Хун сидел во главе длинного стола из темного дерева, словно ожидая ее визита, а за плечом старика стоял Юн Донджин.

— Пусть он выйдет, — бросила Пак Сумин, дернув подбородком в сторону мужчины.

— Сумин-ян, говори уважительно, — проскрежетал Пак Ки Хун, внимательно рассматривая девушку.

— Пусть выйдет, — повторила Пак Сумин. — И позвонит своей дорогой дочурке, если она еще сама с ним не связалась. Они с Мун Джином неплохо развлеклись в Пусане, у Юн Хян Ми есть для отца новости.

— И какие же? — спросил старик.

Девушка пожала плечами.

— Кто знает. Может, что он скоро станет дедом. Или еще какая благая весть. Пусть сам узнает.

Ей доставляло удовольствие наблюдать, как Юн Донджин поменялся в лице. Мужчина чуть дернулся, а Пак Сумин, с легкой улыбкой наблюдая за метаниями личного помощника Пак Ки Хуна, наслаждалась происходящим. Сейчас ей было глубоко плевать, какие последствия вызовут ее слова для онни. Сегодня она перла напролом.

— Иди, — бросил старик через плечо. — Вернешься через десять минут, нам надо подготовиться к следующей встрече.

— Благодарю вас, господин, — склонился в поклоне Юн Донджин и быстро двинул через зал.

Проходя мимо Пак Сумин, он бросил на девушку испепеляющий взгляд, но наглая чеболька только фыркнула в ответ. За последние сутки она и не такое видела, ее подобными зырканьями точно не напугать.