Подельник века

– И еще, вернусь я, скорее всего… в другом обличье, – Жоржик повторил собственные слова, сказанные Рите, когда он «улетал» в будущее и оставлял девушку в прошлом.

– Как в другом? В каком?

– Долго рассказывать, а времени уже нет, – махнул рукой он тогда. – Черт его знает, в каком! Но ты запомни пароль. Я подойду и скажу: здравствуйте, я барон Штемпель!

Женщина хотела ему верить, но вопросов становилось все больше:

– Почему барон? Почему Штемпель?

– Так вышло! Запомни эти слова, хорошенько запомни. Я могу быть каким угодно: молодым, старым, бородатым или безбородым, хромым или глухим. Но это буду я. Тот, кто тебя любит. Не говорю: прощай, а говорю: до свидания!

До сентиментальной слезы в этот раз не дошло. Но, как говорится, осадочек остался. Доконав штоф с водкой, его единственный пользователь посмотрел невидящим взглядом вокруг и… нашел наконец живого собеседника. Тот сидел за соседним столиком и даже как будто подвинулся, чтобы стать чуть ближе. Неизвестный молча чему-то улыбался и иногда поддакивал. Всем бы таких внимательных слушателей!

– …Она меня… Она меня предала! – заключил Георгий заплетающимся языком. – А это не делает ей чести!..

– Не делает, – повторил зачем-то молчаливый сосед.

Тут попаданец окончательно поднял взгляд над тарелкой с оливками, которыми заедал национальный алкогольный напиток, и буквально вперился глазами в своего слушателя. А тот показал зубы, демонстрируя, что хорошо знает Ратманова. Вышло так, что все последнее время Георгий признавался в любви к Рите… Лодыге! Который каким-то невероятным образом материализовался уже здесь. Жора даже протрезвел на время от осознания сего факта и проговорил уже вполне разборчиво:

– Господи, а ты, рыжая бестия, как тут очутился?

Георгий на всякий случай огляделся. Остальные вроде бы ему не мерещились. Значит, все происходящее было вполне себе наяву, а не во сне.

– Обманули вы меня, псы, – зловеще начал фартовый и тоже огляделся. Только, в отличие от Ратманова, ища глазами других полицейских либо возможные «эвакуационные выходы». – Тыщу обещали, когда я вас с веревок сымал. И кинули, черти люстриновые. Говорили мне товарищи – не верь фараонам. А я… Ведь слово дворянина давали!

Последнюю фразу он выкрикнул истерично, чем сразу привлек внимание публики.

– Так обманул Двуреченский?! – Георгия самого это очень интересовало. – Не принес деньги в чайную?

– А ты будто не знаешь? – осклабился рыжий, отчего его рожа стала еще более неприятной.

– Нет! Расскажи… Это ведь он дворянин, у него средства есть, чтобы их в сберегательной кассе хранить. А я такой же босяк, как и ты!

– А чего рассказывать? Нагрели вы меня с чиновником-то, решили, что я фраер какой-то, отпущу за просто так. Ты за него не прячься, хамово отродье, а дай ответ!

– Ну для меня новость, что Двуреченский тебя вокруг пальца обвел… И то, что ты на свободе… Думал, Викентий Саввич уж упек тебя… – решил блефануть попаданец, хотя чиновник для поручений ранее утверждал, что Лодыгу не тронут.

– Как посадили, так и вышел! – признался рыжий. Ага… Все-таки недоговаривает Викентий, недоговаривает…

– Умаслил кой-кого из старых запасов, есть ведь воры честные, не в пример вам, христопродавцам… И вот он я, тута! – продолжил Лодыга.

– М-да…

Не придумав ничего лучше, Ратманов снова потянулся к штофу с водкой, пусть и пустому. Но рыжий бандит не дал ему этого сделать:

– Куда?! Руки на стол!

Георгий с удивлением увидел, как зашевелилась скатерть. А сместив голову чуть вбок, обнаружил и револьвер в руках Лодыги.

– Ты чего это удумал?

– Руки, говорю, на стол!

Ратманов послушно выполнил приказание. Тем более что руки от выпитого и так немного дрожали и ими хотелось на что-нибудь облокотиться. Но все-таки ситуацию нельзя было назвать нормальной, и Георгий продолжил:

– Я ведь полицейский теперь, лицо при исполнении. Совсем худо тебе будет…

– А тем более! Такую шавку легавую пристрелить – одно удовольствие! А теперь бумажник тоже на стол. С паршивой овцы хоть шерсти клок… Слово дворянина… Какая же все-таки ты дрянь, Жора Гимназист…

В этот момент агент московской сыскной полиции Георгий Ратманов, а больше даже оперативник убойного отдела по ЦАО ГУ МВД города Москвы Юрий Бурлак, даже будучи нетрезвым, осознал, что время для переговоров ушло. Резко сдернув со стола скатерть и побив кучу красивой старинной посуды, он вывел Лодыгу из равновесия… А заодно и нескольких экзальтированных дам, которые пришли в «Эрмитаж» пошептаться о мужьях, подругах и платьях, выписанных из Парижу. Лодыга побежал к окну – тому самому «эвакуационному выходу», который подметил для себя сразу же. И одновременно принялся палить вокруг. Половые, как по команде, пригнулись к полу, заодно распластав перед собой экзальтированных дам. Эх и визгу было!

В какой-то момент Ратманов сумел зацепиться за ногу убегавшего Лодыги и даже почти повалил его. Но, будучи пьяным, да не в своем теле, потерял координацию и упустил бывшего подельника. Воспользовавшись общей нервной обстановкой, Лодыге снова удалось сбежать, на этот раз разбив окно. Однако никто не погиб и даже не получил царапин, возможно, не считая самого Лодыги. Плюс на память Ратманову тот оставил свой ботинок…

Ну а Георгию наконец представилась возможность козырнуть своим красивым дореволюционным удостоверением. А также заверить тревожную общественность, что ежели будут какие-то претензии к нему лично или вообще… Пусть обращаются в сыскное отделение. И удалился, не дожидаясь прихода полиции…

Как бы то ни было, теперь он ни от кого не скрывался и, возможно, лишь сейчас почувствовал себя настоящим стражем порядка начала XX века. Даже не поймав ушлого рыжего бандита и не предприняв пока ничего героического…

И что же это получалось? Лодыга сначала загремел в кутузку, о чем Двуреченский даже не удосужился сообщить попаданцу, хотя сам же направил Жору Гимназиста ловить оставшихся членов своих банд. А потом Рыжий сбежал, наговорив всякого про лицемерие Викентия Саввича… Или не сбегал? Так и про кутузку мог наврать, дорого не взял бы… Конечно, это легко можно было проверить по полицейской картотеке, тем более поставленной главой московского сыска Кошко на новый, невиданный доселе уровень…

Ну а если Лодыга обо всем врал, зачем принялся палить в ресторане? Просто пьянь неадекватная?.. И даже предполагаемое вранье Лодыги в одном или нескольких случаях не расставляло окончательных точек над i в вопросе с искренностью самого Двуреченского. Может, просто забыл рассказать подельнику о задержании Лодыги, а может…

5

Тяжелый во всех отношениях день заканчивался… поиском жилья. Покинув негостеприимный «Эрмитаж», Георгий просто не знал, куда податься. С одной стороны, можно было отправиться прямиком в Малый Гнездниковский, написать рапорт об очередном побеге Лодыги, порыться в картотеке документов об опасных преступниках да упасть где-нибудь в пустующей комнате для хранения бумаг…

Но с другой стороны, кому он там сейчас был нужен со своей пьяной рожей? И какими подвигами пришлось бы хвастаться перед новыми сослуживцами? Лучше было отложить вопрос до утра, тем более что завтра наступал первый полноценный рабочий день на новом месте. А там видно будет…

С третьей стороны, дом Двуреченского, служащий Ратманову временным пристанищем, все-таки сгорел. Да и не сильно уже хотелось делить кров с его странным и подозрительным хозяином. Ну а Рита уже дважды давала попаданцу от ворот поворот. И он решил оставить девушку в прошлом…

Свежий воздух действовал отрезвляюще. Ратманов за копейки купил у уличного торговца свежий номер «Русских ведомостей». И углубился в изучение частных объявлений, рассевшись на одной из лавочек на Цветном бульваре.

Конечно, Георгий мог поступить еще проще. В то время на трубах и фасадах домов тоже висели отрывные объявления о сдаче жилья. Не были исключением и стены окрестных зданий, тем более что близость к злачным местам существенно снижала ценник. Еще недавно добропорядочные обыватели просто боялись прогуливаться по бульвару в вечернее время из-за расположенных рядом Трубы и Грачевки – едва ли не самых криминогенных микрорайонов тогдашней Москвы, куда известный литератор Гиляровский даже не советовал забредать, не имея кастета. Однако буквально через дорогу стоял уже «Эрмитаж», где кутила богема. Единство и борьба противоположностей…

Ну а наш герой, пересчитав ассигнации, доставшиеся от щедрой Стеши, решил, что после посещения культового ресторана он достоин чуть большего, чем угол по соседству со своим прежним воровским окружением. А потому углубился в чтение приличной и уважаемой газеты. Почитаем и мы:

«3 комнаты с мебелью отд. для одинок. в тих. интелл. нем. сем., по жел. со столом. М. Никитская, д. № 17, кв. 3», – нет, не то, три комнаты – слишком много для одного Ратманова.

«Доктору или адвокату предл. две хор. мебл. комн., приемн., парадн. с ул., около двух конок, по жел. полн. пансион. Арбат, Годеинский п., д. № 19, кв. 2», – тоже не то, как минимум он не врач и не адвокат.

К слову о полноценной покупке жилья. Продавали тогда дома целиком, а не квартиры по отдельности. Перед агентом второго разряда с жалованьем в 30 рублей в месяц и даже деньгами, которые кто-то умыкнул из Политехнического музея, такой вопрос не стоял. Оставалось съемное жилье: квартира, комната или угол. В подобных доходных домах тогда проживала добрая половина москвичей, и Ратманов не был исключением.

Ну а в будущем уже можно было задуматься и о чем-то большем. По мере продвижения по службе. Так, околоточный надзиратель получал уже 50 рублей в месяц, чиновник для поручений типа Двуреченского – 180, а жалованье Кошко было уже на уровне генеральского – порядка 500 рублей.

«В иностранном семействе отдаются одна или две большие хорошо меблированные комнаты со столом. Б. Дмитровка, д. графа Анквица», – в иностранном семействе, гм-м… очень мило. И наверняка подороже, чем у наших…

«Комнаты с пансионом для дам. Б. Никитская, Хлыновский тупик, д. Попова, кв. № 8», – спасибо, не надо.

Какие еще были критерии? Этаж. До строительства первых высоток уже в годы советской власти и широкого вхождения в нашу жизнь лифтов самым престижным считался третий, после «генеральского» второго. Соседями там могли оказаться купцы, промышленники и даже аристократы. Окнами во двор, что подешевле, или на улицу, что подороже? Снять сразу на год – кто знает, когда Георгий в следующий раз отправится в будущее, да и отправится ли вообще… или на короткий срок – так все-таки безопаснее… С полным пансионом, когда хозяева обеспечивали постояльца всем необходимым в счет квартплаты или более дешевую жилплощадь с возможностью самостоятельно ходить по ресторанам да кухмистерским?

«Оч. дешево интелл. лицу. Отд. 2 комн. без мебели, в них тел., Расторгуевский пер., д. № 4, кв. 14», – ну куда ему без мебели-то?

Проще всего было снять меблирашку – то есть обставленую комнату с полным пансионом, но при этом неизвестными соседями, какие попадутся. Относительно дешево и сердито. На этом варианте Георгий в итоге и остановился. А именно на: «Сдается большая комната в 2 окна одинокому. П. пансион. Никитские ворота, Спиридоновка, д. 9, кв. 12».

– Слышь, друг! Ты чем там зачитался? – услышал Ратманов хриплый мужской голос.

«Ну вот тебе и близость Трубы… Сейчас попросит прикурить». – Жора нехотя поднял глаза на двух фартовых.

– Прикурить есть? – Один из них действовал, словно по написанному Ратмановым сценарию.

– Прикурить нет, но когда я тебе глаз на жопу натяну и заставлю моргать, курить тебе, скорее всего, расхочется…

Полицейский не дал двоим оболтусам опомниться. Несколько точных ударов под дых и по ногам – и вот уже оба валялись в сугробах. Прошлое как будто не давало Георгию шанса начать новую жизнь, без насилия. Ну а он как будто уже смирился с этим…

6

Цены в объявлениях, как правило, не писали. Но уже совсем скоро новый квартирант был на месте и быстро сговорился с молчаливой и покладистой хозяйкой. При начальной цене в 15 рублей остановились на 12. Не хоромы за 30, но и не жесткий топчан за 5 в комнате коечно-каморочного типа – самом дешевом и низкокачественном арендном жилье тогдашней Москвы. Владелица номеров забрала у нового жильца бессрочный паспорт для прописки. Документ он только что выправил в градоначальстве: православного исповедания, лично-почетный гражданин, не женат, отношение к отбыванию воинской повинности – ратник ополчения второго разряда. И тут второй, вот напасть…

А выбрав меблирашку для одинокого, как следовало из объявления, Ратманов свернулся на единственной кровати в позу эмбриона и закрыл глаза. Все треволнения дня были позади: пьянство, пожар, отказ любимой женщины, несколько драк, побег бывшего подельника и непонятки с подельником нынешним – то есть Двуреченским. А впереди, прямо с утра, – новая неизвестная служба…

Впрочем, снились ему не столько служба и отлов опасных преступников, сколько Рита, которая поймала в свои сети его самого и не выпускала, несмотря на решение оставить ее в прошлом. О ней он думал и днем. А ночью просыпался в необъяснимой тревоге или вовсе не смыкал глаз, как сейчас…

– Какой чувствительный оказался, – послышалось откуда-то.

Во сне или не во сне? И кто это сказал? Попаданец уже не первый раз слышал чужие голоса или непонятный шум. А по ночам или во время алкогольных возлияний видел странные сны, которые неожиданно начинались и потом столь же резко обрывались.

– Пойдем, оставим его, – услышал он напоследок.

И больше никто ничего не говорил.

Под утро Георгий уснул уже в самом деле. Пронаблюдал работу московской сыскной полиции во всех красках. Схватил наконец Лодыгу в «Эрмитаже» и сдал фартовых с Цветного бульвара куда следует. А перед самым пробуждением успел получить еще и медали, по одной за каждого…

Глава 8. Такая работа

1

Утром Жора все еще лежал на кровати и смотрел в потолок. Можно ли как-то завоевать Риту заново? Или освежить память девушке? А может, ну ее? Найдет себе новую пассию. Вокруг целая Москва, где проживает полтора миллиона человек. Не 15, конечно, как через сотню лет. Но полмиллиона носителей женской плоти и даже больше всяко набралось бы…

За стенкой прогромыхала какая-то посуда. Вероятно, прошла хозяйка.

– Лидия Пална, – позвал квартирант.

– Что? Кто меня звал? – послышался ответ издалека.

– А завтрак скоро?

– Самовар поставлен, булка горячая лежит, вас дожидается. Могу еще каленых яиц предложить…

– Хорошо! И это… Кто тут ночью разговаривал, так что у меня в комнате было слышно?!

– Кто, кто… соседи, небось. Буйные попались… Хорошо, что теперь в доме живет полицейский! – Ах вот почему хозяйка так быстро и спокойно скостила ему плату…

Или причина в таракане, который полз вдоль стыка между обоями? Рыжий, как… Лодыга! Фу-фу-фу!

– Ладно, накрывайте завтрак, или как там у вас принято! – прокричал Георгий хозяйке, пока его туфля летела в насекомое.

Почти легендарная меткость капитана Бурлака вполне передалась и его дореволюционному предшественнику Ратманову. А в месте линии боевого соприкосновения образовалось приметное рыжее пятно – надо будет попросить хозяйку что-нибудь с этим сделать… Потом… Потому что Ратманова внезапно кольнула другая мысль: а сколько сейчас времени? У самого Георгия часов не было. Но он видел их… вчера… на башне дома напротив.

Жора настежь раскрыл створки ближайшего окна и почти по пояс высунулся наружу. На часах доходило десять… Десять утра! И судя по яркому солнечному свету, а также подостывшему завтраку, не было никаких сомнений, что он опоздал на работу – в первый же день службы в московской сыскной полиции!

Георгий сапсаном пронесся мимо хозяйки, схватил в охапку верхнюю одежду и хлопнул дверью так, что дверной косяк чудом остался на месте.

– А как же завтрак? – услышал он вслед.

– Завтрак подождет!

Окончательно одевшись и застегнувшись уже в подъезде, Ратманов чуть не спустил с лестницы кого-то из случайно подвернувшихся соседей. А для того чтобы быстрее преодолеть путь с четвертого этажа, возможно, впервые во взрослой жизни прокатился по перилам на пятой точке.

Оказавшись на улице, даже не стал звать кучера. Прикинув, что пешком да на адреналине добежит до Малого Гнездниковского плюс-минус за то же время.

Дорога до штаб-квартиры сыскной полиции действительно заняла от силы минут десять. Но он так запыхался и покраснел, что испытал испанский стыд… за действия Ратманова. С точки зрения отличника боевой и политической подготовки Бурлака, разумеется.

Так и не успев толком отдышаться, он ворвался в отделение, заставив удивленно обернуться нескольких новоиспеченных коллег. И предстал пред очи уже знакомой нам стенографистки и делопроизводительницы Стеши.

– Ратманов… – И как только она запомнила его среди десятков других полицейских и многих новичков управления!

– Да, это я, Стефания Марковна, – чтобы хоть как-то нивелировать свое опоздание, он решил обратиться к двадцатилетней – по виду больше не дашь – девушке по имени-отчеству.

– Опаздываете, – безоценочно констатировала она.

Что в таких случаях говорят в XXI веке? Пробки, машина не завелась, припарковаться негде… Но в 1912-м серьезных заторов на дорогах еще не было, разве только на отдельных перекрестках, где движению повозок да редких автомобилей начали мешать, скажем, трамваи. Поэтому гость из будущего подобрал другие слова:

– Отмечал высокое назначение… Не велите казнить. – Да еще и сдобрил их обезоруживающей улыбкой.

– Скверно, – отметила девушка, едва улыбнувшись в ответ. – Вы едва не пропустили самое интересное…

– Это что же? Первый рабочий день? Первое задание? Надеюсь, мой новый начальник, Аркадий Францевич, все же даст мне его, несмотря ни на что?

– Боюсь, Аркадий Францевич вам ничего пока не даст. – Стеша заметно погрустнела.

– Тогда кто же? Неужели Викентий Саввич?

– Нет, и не Викентий Саввич… Вас ждет другой человек, вернее, другие люди. – Стеша неопределенно кивнула куда-то в сторону. Георгий посмотрел туда же. Сразу с двух сторон к нему подходили двое серьезных мужчин в форме. И их лица не внушали ничего хорошего. Добрые коллеги так не выглядят…

– Ратманов?

– Ратманов.

– Пройдемте.