Помоги проекту - поделись книгой:
Прошло несколько дней, и снова была та же квартира, и капитан Федосов в ней, и то же платье, и те же туфли на высоченных каблуках на хозяйке. Только вот ожерелья, послужившего главной приманкой для преступницы, на шее Вари не было. И, слава богу, не было в квартире ни Зараевой, ни кого-то еще. Зато было предощущение праздника.
Федосов заехал за Варей, а она спросила: «Ну, как я тебе?» – и ловко прокрутилась перед ним на каблуках. И тут же вместо ответа оказалась в его объятиях. Его руки нетерпеливо спускали с ее плеч бретельки, а нежные губы целовали шею.
– Пусти, ты помнешь мне прическу! – отбивалась со смехом Варя.
– До головы не дотр-ронусь! – прорычал Борис.
– И макияж испортишь!
Вместо ответа капитан легко подхватил ее на руки и понес в спальню.
Очень мало кто, честно признаться, носил Варю на руках – не те у нее стати! – и забытое ощущение оказалось восхитительным, чертовски упоительным. Федосов бережно опустил девушку на кровать. «Подумать только, – мелькнуло у нее, – не будь этой гадины Зараевой, мы бы с ним никогда не встретились…»
Борис нежно приник к ее губам, и все мысли кончились, Варю затопила волна удовольствия…
Елена Бриолле
Как запускают мечту
Даждый новый порыв ветра все сильнее подгонял Германа де Понта к дверям редакции журнала «Фемина». Из витрин на него с надеждой глазели нераспроданные куклы и солдатики. На углу краснощекий пекарь-автомат махал рукой, регулярно показывая на вывеску своей булочной. Там за каждый кремовый торт «Рождественское полено» угощали горячим шоколадом и хорошим настроением. Однако Герман укутался в шерстяной шарф и смотрел только перед собой.
Сегодня он особенно тщательно почистил ботинки и выпросил у отца его кельнскую воду. Вапоризатор не подвел. Герман обрызнул им сорочку и каштановые волосы пять или шесть раз. Теперь мсье де Понт-младший был готов к осуществлению своего плана.
Отец всегда говорил, что в карьере нужно придерживаться строгой, заранее продуманной траектории движения, что здесь важно иметь мечту и определить ее точку и вектор запуска. Если первый день пройдет как по маслу, если все новые коллеги примут и поддержат юношу, то мечта запустится, словно кораблик с курсом на счастье. Если способности Германа сразу никто не оценит, то придется потом мыкаться еще несколько лет, а может, и всю жизнь.
От ветра двери редакции никак не хотели открываться, но сзади подошел высокий господин в дорогих темно-зеленых перчатках, рванул на себя дверную ручку и учтиво пропустил Германа вперед.
– По какому вы вопросу, молодой человек? – встретил гостей швейцар, поеживаясь от ворвавшегося в вестибюль холода.
– У меня сегодня первый рабочий день в отделе конкурсов, – с поклоном ответил Герман. – Я заходил вчера, вы меня помните?
– Ах, мсье Дерен уже давно ищет себе ассистента! Он предупреждал, да-да. Вы настоящий новогодний подарок! Видимо, Дерен хочет заставить вас погореть, так сказать, в огне праздничных конкурсов. Проходите на третий этаж, голубчик, там вам покажут его стол! Я мсье Дерена еще не видел, но, может быть, он уже на месте.
Герман еще раз поклонился и, очень стараясь двигаться без лишней суеты, пошел к лестнице. За его спиной господин в зеленых перчатках что-то тихо сказал швейцару, на что тот ответил:
– Мсье Дерен? Да что вы! Это на него не похоже! Обратитесь к главному редактору, может, он что-то знает. Его кабинет вон там.
Поднявшись на третий этаж, Герман остановился у входа, рассеянно оглядываясь по сторонам. В зале сидели одни женщины. Одна раскрыла на своем столе огромный чертеж выкройки платья и крутила его в разные стороны. Вторая обложилась несколькими образцами тканей и кружев. Третья что-то сосредоточенно печатала на блестящей черной машинке, не обращая ни на кого внимания. Герман, конечно, знал, что «Фемина» – первый в Париже женский журнал, но одно дело – читательницы, а другое – журналистки, с которыми предстоит работать. Увидеть такое количество женщин в редакции, в которой он собирался привести свой план в действие, он не ожидал.
– Простите, возможно, я ошибся. Вчера Роже Дерен встретил меня у входа и не показал, где находится отдел конкурсов. Это не здесь? – спросил Герман.
Женщины переглянулись, и одна из них лукаво сказала:
– А ты, наверное, наш новый ассистент? Проходи! Роже еще не появлялся, но работы у тебя сегодня выше головы!
Остальные женщины весело рассмеялись.
– Да ты проходи, проходи! Стол мсье Дерена в самом центре, – показала та, которая утопала в кружевах.
Герман проследил взглядом за ее рукой и обомлел. Весь стол редактора отдела конкурсов был завален письмами.
– Ты читать-то умеешь? – подтрунивали над ним новые коллеги. Молодой человек залился краской и развязал свой шарф, пропитанный талым снегом. – Вот твое первое задание: там вчерашняя и сегодняшняя почта, ее нужно разобрать.
В этот момент в зал вошел низенький упитанный господин.
– Дамы, Дерен сегодня не появлялся?
Все женщины сразу перестали улыбаться. «Кажется, это начальство», – подумал Герман.
– Нет. Он еще не приходил, но здесь его новый ассистент!
– Хорошо. Так, молодой человек, почта может подождать. Мне срочно нужен план конкурсов на следующую неделю. Только, пожалуйста, давайте на этот раз что-то оригинальное, что-нибудь на логическое мышление, мальчик. К обеду жду ваши предложения на своем столе.
Господин вышел. В зале стало так тихо, что Герман снова услышал, как за окном завывает ветер.
– Ну вот, раскис наш Кис-Кис! – подбодрили Германа новые коллеги. От этого он еще сильнее покраснел, надеясь сейчас только на то, что кельнская вода поможет скрыть запах его пота. – Дерен скоро придет и поможет тебе! Он каждый день придумывает по пять шарад, ребусов и конкурсов!
Молодой человек кивнул и сел за стол мсье Дерена. Конкурсы… Шарады… Ребусы… Герман посмотрел на часы над дверью. До обеда оставалось еще три часа. Времени было достаточно – не хватало мыслей. Герман отодвинул в сторону гору писем, достал из своей сумки карандаш и бумагу и тяжело вздохнул.
Через пять минут он отложил карандаш и начал просматривать бумаги на столе редактора конкурсов. Если повезет, то он найдет в них и наброски идей на следующую неделю. Женщины вокруг шутили, болтали, поглядывая на новенького, но никто ему не мешал.
Однако прошел час, а чистый лист перед молодым человеком продолжал белеть девственной чистотой.
В десять ноль пять в дверях зала показался главный редактор журнала. Он развел руками, словно извиняясь, и сказал:
– Дамы, к нам пожаловал один господин. Гм, он из префектуры полиции… Кажется, Роже Дерен со вчерашнего вечера не возвращался домой и его ищут. – Редактор обернулся к непрошеному гостю: – Пожалуйста, мсье. Можете задавать моим сотрудникам любые вопросы. Без Дерена, знаете ли, мы как без рук, и если с ним что-то случилось, мы всегда готовы прийти на помощь полиции.
В зал вошел тот самый мужчина, который открыл Герману дверь. Незнакомец медленно снял свои темно-зеленые перчатки и обвел взглядом присутствующих. У Германа непроизвольно пересохло во рту, и он опустил глаза.
Из ступора молодого человека вывел суетливый голос редактора:
– А вы, молодой человек, не забудьте, что я жду список конкурсов к полудню!
Рабочий день в «Фемине» только начинался.
Со вчерашней ночной прогулки в горле у Ленуара царапали кошки. Праздничный период всегда был богат на смерти, но чаще по Парижу собирали тела самоубийц либо в Рождество, либо уже в новом году. Несколько дней передышки между двумя праздниками пошли бы агенту бригады краж и убийств на пользу. Он собирался в кои-то веки убрать свою квартиру на улице Бюси и спокойно приготовить всем подарки, но вчера вечером проигрался в карты и пришел домой злой и простуженный. Если бы не консьержка Доминик, то совсем бы пропал. Только Дом умела поднять его с постели своим арабским кофе, который ей доставлял… Впрочем, на этом отдых и закончился, потому что тот, кто доставлял ей кофе, пропал.
– Господин Ленуар… Он хороший человек и никогда, никогда не позволял себе не то, чтобы оставлять меня одну без предупреждения… Он даже не опаздывал на встречи! Чует мое сердце, что что-то произошло… – причитала утром Доминик. – Вы уж сходите, узнайте по своему ведомству. Я всю ночь глаз не могла сомкнуть!
– Я тоже, – хмуро проворчал Ленуар.
– Мсье, держите кофе! Вчера Роже должен был прийти ко мне на ужин. Если он не пришел и не прислал мне никакой записки, значит, что-то произошло! Сходите к нему домой, узнайте на работе, вам же везде двери-то откроют, смеяться не будут! А мне нельзя отлучаться. Эта работа – все, что у меня есть. Я не могу ее потерять…
Доминик прижала к груди морщинистую тяжелую руку и опустилась на стул. Габриэль привык к тому, что его милая консьержка излучала энергию. Но на этот раз ее голова качалась, как у новогодней игрушки, которую дети посадили на елку и которая только что осознала, что теперь ей не сбежать отсюда до самого января. К Доминик иногда заходил опрятный господин с очень тонкими усами, но сыщик не предполагал, насколько его милой консьержке было одиноко без этих усов. Ни один человек не должен оставаться на праздники без тепла близких людей. С этой мыслью Ленуар заставил себя одеться и сходить сначала домой к Роже Дерену, а потом дойти и до редакции самого женского журнала Парижа.
К удивлению сыщика, Доминик оказалась права. Дерен действительно пропал, а просто так люди под Новый год бесследно не пропадают. Тут уж не интуиция, а здравый смысл!
Поднявшись на третий этаж «Фемины», Ленуар обвел взглядом зал. Женщины с любопытством на него смотрели, отложив свои дела, а какой-то юнец робко вытягивал голову из-под заваленного письмами стола.
– Апчхи! – сказал агент парижской полиции в качестве приветствия и еще больше разозлился на окружающий мир.
– Меня зовут Марта Кипан, а это Фрасуаз и Вероник, – пришла ему на помощь девушка с какими-то полупрозрачными кружевами, показывая рукой на остальных мадемуазель. – Вы тоже к мсье Дерену? Он сегодня не приходил. Может, с ним что-то случилось?
– А вчера он был в редакции? – как можно аккуратнее вытерев нос, спросил Ленуар.
– Да, – ответила Марта.
– Во сколько ушел?
– Обычно он уходит в семь вечера, но нас отпускают пораньше, поэтому мы не знаем, во сколько он ушел, – встряла в разговор Вероник, поправляя прическу. – А вы действительно работаете на сюрте? У вас в отделе все такие серьезные?
Все девушки прыснули со смеху, а Ленуар сказал:
– А вы всегда используете бутоньерки своих кавалеров в качестве заколок для волос или только сегодня сделали исключение?
В зале снова стало тихо.
– Не удивляйтесь, такие бутоньерки продаются на первом этаже в «Самаритянке» в мужском отделе. Женщины обычно их не покупают.
Вероник сняла бутоньерку и покраснела.
– А мы не просто женщины! Мы в журнале «Фемина» – законодательницы моды! – вступилась за подругу Марта. – Это вчера их женщины не покупали, а с нового года все будут носить такие бутоньерки!
Ленуару стало неловко, но от бессонной ночи и простуды всегда становишься похожим на кусачего пса. Он вздохнул и продолжил:
– Над чем Дерен работал в последние дни?
– Мы готовим новогодний выпуск журнала, – ответила Франсуаз. – Надо многое успеть написать и подвести итоги рождественских конкурсов. Вот над этим мсье Дерен и работал.
– Нам нужно подвести итоги главного конкурса. Сегодня утром подарки уже доставляют победительницам. К нам до сих пор приходят десятки писем, хотя сроки для ответа истекли два дня назад, – добавила Марта.
Ленуар был рад, что их разговор перешел в деловое русло. Разговоры с консьержем Дерена и главным редактором «Фемины» ничего не дали, поэтому сыщик хотел понять, что больше всего занимало Дерена в последнее время. Может, ниточка и распутается…
– Какие подарки обещаны победителям?
– В этом году главным призом за конкурс с фотографиями стало пианино марки Erard, – сказала Марта. – Мы получили пятьсот писем от наших подписчиц. Все мечтают о пианино!
– За какой такой конкурс в качестве приза вручают целое пианино? – удивился Ленуар.
– За рождественский, конечно! Пианино – это самый дорогой подарок на Рождество. Конкурс предусматривал три приза. Первый – пианино, второй – двенадцать томов из коллекции книг Hetzel, а третий – духи «Мечта». На такие призы всегда большой спрос. Обычно редакции они обходятся дорого, но благодаря им каждый год у нас все больше и больше подписчиц.
– Так за какой конкурс предполагались такие щедрые призы?
– За конкурс фотографий, – сказала Франсуаз. Вероник теперь молча сидела и кивала, подтверждая слова подруги. Разносчик почты, как про себя определил Ленуар юношу за центральным столом, тоже молчал. – Мы опубликовали фотографии детей с номерами, и читательницам предлагалось отгадать, кто из них – настоящие братья и сестры. Опубликовали всего двадцать портретов.
– Мсье Дерен не говорил нам ответы на свои конкурсы, потому что боялся, что мы расскажем своим подругам, поэтому мы не знаем, кто кому там являлся. Знаем только, от кого мсье Дерен получил три правильных ответа и определил победителей, – подвела итоги Марта.
– Покажите мне фотографии детей, – попросил Ленуар.
Марта взяла из шкафа рождественский выпуск «Фемины» и развернула его на последних двух страницах. Весь разворот был заполнен портретами маленьких и совершенно не похожих друг на друга милых детей. Все они позировали в своих парадных костюмчиках и одинаково улыбались.
– В новогоднем выпуске мы должны опубликовать фотографии двух детей и список победителей, – сказала Марта.
– Он у вас есть?
– Да, мсье Дерен вчера боялся потерять его на столе среди бумаг, поэтому отдал мне его на хранение, – ответила девушка. – Только у меня есть выдвижной ящик, который закрывается на ключ.
Она открыла ящик стола и протянула смятую бумажку Ленуару.
– Могу я также посмотреть оригиналы фотографий?
– Для этого вам нужно спуститься в типографию. Она на первом этаже. Вам поможет ассистент мсье Дерена. Герман, проводи, пожалуйста, господина полицейского на первый этаж, а то у меня от твоей кельнской лаванды уже голова начинает кружиться, – строго сказала Марта.
Парень очень смутился и с трудом выбрался из-за стола, засовывая карандаш в сумку.
«Значит, это не просто разносчик почты. Но тогда почему он все время молчал? Наверное, стесняется говорить в присутствии дам». Заложенный с самого утра нос сыщика не чувствовал аромата лаванды, но это ему было ни к чему.
В типографии ритмично грохотали печатные станки. Рабочие в потертых блузах следили за крутящимися моторами и складывали журналы на специальном поддоне. Поддон находился у больших ворот, которые выходили на улицу. Так грузчики могли сразу забирать стопки журналов для доставки по Парижу и на Северный вокзал.
Герман наморщил нос. Вероятно, пахло чернилами и машинным маслом. Заложенный нос Ленуара ничего не чувствовал.
На полу валялись обрывки веревок и рваной бумаги.
– Простите, мы отпустили уборщицу на праздники к родителям. У нас в этот период работа горит, поэтому не до уборки. Но если хотите, господин полицейский, я попрошу одного из своих ребят подмести. Морис, возьми в кладовке уборщицы швабру! – сказал заведующий типографией. От жары, царящей в этом царстве бумаги и чернил, его лицо было таким же красным, как у законченного пьяницы.
– У меня нет ключа! – проорал в ответ Морис.
– Черт! Мы здесь все закрываем на ключ! Знаете, когда главный редактор сдает журнал в набор, мы закрываем типографию от сотрудников журнала. Иначе каждый норовит прибежать и внести последние правки в свои статьи! Черт, где же швабра?
– Не волнуйтесь, я не инспектор по гигиене, – сказал Ленуар. – У вас остались оригиналы фотографий для рождественского конкурса? Мне хотелось бы на них взглянуть.
– Сейчас посмотрю, – ответил заведующий типографией. – Обычно все фотокарточки у нас хранятся вот здесь. На каждый номер – своя папка. Знаете ли, во всем нужен порядок. Так-с… – Заведующий развязал тесемки бумажной папки и разложил на столе все рисунки и фотографии, которые «Фемина» использовала для печати рождественского номера. Затем заведующий перевернул фотографии и нахмурил брови. – Наверное, произошло какое-то недоразумение… Все на месте, кроме фотографий тех самых детей. Они куда-то исчезли.
– А пленка осталась? Кто вам изначально выслал эту коллекцию фотографий? – спросил Ленуар.
– Пленку мы сжигаем, чтобы она не попала в руки конкурентов и они не печатали бы те же снимки. Вы же знаете, сколько газет теперь начинают штамповать одни и те же изображения… – развел руками заведующий типографией. – А снимки нам прислали из ателье Мишеля Ломбера.
Когда они вернулись на третий этаж, часы показывали одиннадцать тридцать, и Герман был несказанно счастлив, что сегодня, в свой первый рабочий день, он встретил Габриэля Ленуара. Этот простуженный господин не чувствовал, что Герман вылил на себя слишком много кельнской воды, а когда Герман признался, что ребусы и конкурсы для редактора «Фемины» совсем не придумываются, произошло и вовсе из ряда вон выходящее событие.
– Что в этом сложного? – спросил Ленуар.
– Мсье Дерен обычно очень тщательно подходит к своим обязанностям, – сказала Марта. – Все ребусы у него авторские, поэтому сложно придумать нечто оригинальное…
Герман снова сел за стол и опустил глаза. Тогда Ленуар посмотрел на часы и сказал:
– Хорошо. Записывайте. Конкурс первый. Марта, вы ведь собираетесь писать о разных типах французского производства кружев, верно?
Поделиться книгой: