Помоги проекту - поделись книгой:
— А если нет — снимем помещение побольше, — хмыкнул я. — Поделим на группы. Составим расписание. В общем, выкрутимся как-нибудь.
— Честно говоря, я все равно как-то иначе себе это представляла, — вздохнула Наташа.
— Наташ, да ты чего? — округлила глаза Света. — У нас сегодня больше пяти сотен человек в «Фазенде»!
— Я не об этом, — Наташа сморщилась. — Я сегодня сон видела, там все было по-другому. Там были такие необычные участники. Например, был парень, который выглядел как индеец. Весь в перьях на голове. И танцевал под барабан, на котором играл другой парень.
— Ну танец под барабан можем устроить, — усмехнулся я. — Дюшу попросим, он постучит.
— Ой, это все не то! — скривилась Наташа. — Во сне было, что они все сами пришли необычными, а не мы из них что-то лепили…
— Наташ, так все правильно же! — воскликнула Света и обняла Наташу за худые плечи. — Они приходят обычными, а потом, после школы, становятся уникальными и особенными. И ты их такими сделаешь.
— Хм… — взгляд Наташи стал задумчивым.
— Это же сон! — убежденно заявила Света. — Он про символы, а не про конкретные вещи!
— Ну да, в натуре! — поддержал свою боевую подругу Бегемот. — Если бы они сразу были такими особенными, зачем им приходить учиться?
— Да все, все! — Наташа замахала руками. — Вы правы! Я просто переволновалась. Много там еще у нас желающих?
— По записи уже давно закончились, — сказала Света.
— Тогда объявим, что все, избушка на клюшке, — Наташа вскочила. — Пусть в следующий раз приходят. А то опять как в прошлый раз все затянется…
— Ты уже придумала, как будешь выбирать тех, кто прошел конкурс? — спросил я.
— Значит так, — лицо Наташи стало сосредоточенным. — Теперь у нас показ мод, потом выступают «Пиночеты», а потом сразу танцоры и конкурс танцев. А потом…
— Так что там с критериями? — потормошил ее я.
— Сегодня пусть преподы выбирают, — Наташа вздохнула. — Если бы я, то я бы вообще всех выгнала. Блин, а кто-нибудь видел еще раз ту вздорную девку?
— Самую первую? — уточнил я.
— Ну да, толстенькая такая, — покивала Наташа. — С дурацкой косой колоском.
Косу я не запомнил, разумеется.
— Я видел, — сказал Бегемот. — Она Макса пытается соблазнить.
— Отлично, — Наташа недобро прищурилась. — Все, Велиал, хватит прохлаждаться. Пойдем!
Наташа ухватила меня за руку и потащила из-за ширмы прочь. Мы обошли толчею перед сценой вдоль стены.
— Константин Игоревич, у меня к вам срочное дело! — Наташа склонилась над преподом по актерскому мастерству. — Помните девушку, которая самой первой была?
— Настю? — уточнил препод.
— Да нет, другую! — помотала головой Наташа. — Которая со сцены сбежала еще!
— Ты про Кривошееву? — чуть презрительно отозвалась Гертруда Валентиновна. — Вообще не знаю, зачем она пришла. Ее отчислили с первого курса…
— Обязательно выберите ее, хорошо⁈ — глаза Наташи недобро заблестели.
— Но… — начала Гертруда Валентиновна.
— Как скажешь, Наташа, — кивнул Константин Игоревич. — Как там ее фамилия? Кривобокова?
— Костя! — Гертруда бросила на препода по актерскому мастерству укоряющий взгляд.
— Шучу я, шучу! — засмеялся Константин Игоревич. — Все сделаем, Наташенька, не волнуйся!
Наташа стремительно отпрянула от «стола жюри». Что творится у нее в голове — даже представить страшно. Пока мы еще не отошли, я успел услышать, как Гертруда возмущенно что-то шепчет Константину на ухо, а тот отвечает, что все будет хорошо, просто нужно держаться этих ребят.
«Это ведь мы — те самые 'эти ребята», — с некоторой гордостью подумал я.
Поболтать с «ангелочками» получилось уже после «показа мод», когда на сцену вышли наташины танцоры. Те же, что и в «Буревестнике» были. А сам «показ», конечно же, не имел никакого отношения к модельерам и коллекциям. Смысл конкурса был в том, что участников в очередной раз разбивали на компашки, они должны были среди себя выбрать комментатора, а остальные — изображать манекенщиц на подиуме.
Я сначала не очень понял смысл именно такого конкурса, но Наташа с Константином Игоревичем мне в два голоса объяснили, что это простой и гениальный способ оценить пластику и контакт со зрителями. И еще понять про кандидатов много всего. Типа, вовсе не глаза — зеркало души, а походка.
Впрочем, я и не спорил. Понятно же, что этот наш кастинг был не совсем привычным форматом вечеринок в «Фазенде». Хотя хрен знает, что такое этот наш «привычный формат». Не настолько много их прошло, чтобы можно было какую-то систему вывести.
— Велиал, вот, слушай! — Астарот придвинул к моему уху кассетник «Весна» и нажал на воспроизведение. Я прислушался.
— Их пробудила ночная тьма
И пламя погребальных костров… — раздался из не самого идеального динамика голос Астарота.
— Ну? — я вопросительно посмотрел на «ангелочков».
— Это по радио передавали, — объяснил Бельфегор. — Один парень записал, у него была с собой эта кассета.
— Хм… — я многозначительно нахмурился. С этими нашими актерами совсем вылетело из головы. — Может у Стаса знакомые нашлись на радио, и он им одолжил запись?
— Ты слушай, слушай! — насупился Астарот. — Ничего странного не замечаешь?
— А должен? — уточнил я.
— Это же старая версия! — торопливо выпалил Бельфегор. — Первая! Мы потом по-другому записали! И Стас клип делает с другой записью!
— О… — я снова прислушался. Блин, ни фига я не музыкант, конечно, вот и не отсек сходу, в чем дело. Мотив тот же, голос солиста тот же, слова те же.
«И как, интересно, сырая версия записи попала на радио?» — не понял сначала я.
А потом вдруг понял!
Глава 15
— Это тот мужик в студии, — сказал я.
— Какой еще мужик? — нахмурился Астарот.
— Ночная смена, — объяснил я, но, кажется, стало еще более непонятно. Попытался вспомнить имя. — Сергей… Нет, блин. А! Семен! Точно, Семен! Макс, он сказал, что тебя знает. Вообще вы должны были его видеть, он сидел в комнате отдыха и слушал. На кассету попросил ему песню записать. Болванку принес. Ну, кассету, в смысле.
Забавно. Я как-то не задумывался даже, когда именно появилось слово «болванка», просто я автоматически называл так все носители. По хрен знает в какой момент приобретенной привычке, подхватил от кого-то из знакомых, не иначе. Не знаю даже, сколько раз я назвал при ангелочках кассету болванкой. Но, кажется, они уже от меня это словечко подхватили тоже.
— И ты записал? — подозрительно спросил Бельфегор.
— Ну да, — я пожал плечами.
— Мутная какая-то история, — пробормотал Бегемот и почесал в затылке.
— Мутная была бы, если бы на радио вашу песню присвоила какая-нибудь другая группа, — авторитетно заявила Кристина и сжала руку Астарота, который как раз собрался что-то сказать. — Так что надо найти того мужика и… ну, не знаю… шоколадку ему подарить или еще что.
— Голос разума! — захохотал я. — Макс, что там у вас за Семен работает по ночам?
— Я вот как раз об этом думаю, — Макс наморщил лоб. — А как он выглядел?
— Да обычно, — я пожал плечами, вспоминая. Помнил я того мужика довольно четко, просто в его образе не было ничего выдающегося. — Лет сорок, со следами неправедной жизни на лице. Нос такой крупный, но не особо. Залысины… Джинсы стремные.
— Прямо фоторобот! — засмеялся Бельфегор.
— Надо у отца спросить, — сказал Макс.
— Я вообще не помню, чтобы в студию кто-то еще заходил… — задумчиво проговорил Бельфегор. — Мы же там ночью были, все уже по домам ушли. Саня, а ты помнишь?
— Неа, — Астарот помотал головой.
— И я нет, — сказал Бегемот.
— Слушай, Велиал, а тебе точно этот мужик не приснился? — спросил Макс. — Ну, там, мало ли, ты сидел, скучал, закемарил на диванчике. А?
— Ага, точняк, — заржал я. — А потом в сомнамбулическом сне я сгонял на радио, вручил им кассету с песней, а они…
— Ну да, как-то странно все, — нахмурился Астарот.
— Да ладно, ребята, теперь-то уже какая разница? — Кристина снова сжала руку Астарота. — Ничего плохого же не случилось, даже наоборот! Вы слышали, как зал вам подпевал хором? Это же так круто было!
— Плохо, что запись старая, — сказал Бельфегор. — Лучше бы нормальную версию тогда уж отнесли…
— Вееееелиал! — за ширму заглянула Наташа. — Ну ты где там? Минутная готовность!
— Ладно, орлы, — сказал я. — Потом разберемся с этим Семеном. И Кристина права — радоваться надо, вы теперь однозначно звезды Новокиневска.
— Ага, звезды, — хмыкнул Астарот.
— А мне еще песня не нравилась… — задумчиво проговорил Кирюха. — Никакая же, ничего особенного…
Пожалуй, это была самая странная наша «вечеринка». Временами она становилась похожа на какие-нибудь вступительные в театральный, потом вдруг все резко менялось на атмосферу подвального рок-концерта, особенно это было заметно, когда на сцену выскочили бухие «Пиночеты». Потом, когда слово взял Константин Игоревич, все снова умолкали и внимали поставленной речи препода, который вещал о философии актерского мастерства и прочих высоких материях. Потом как-то без перехода на всех нахлынула волна милоты и ламповых посиделок под ласковые мелодии Люси и Аси…
Но ближе к полуночи градус алкоголя все-таки переломил хребет деловитой атмосфере конкурсного отбора, где-то в уголке образовалась драчка, к счастью, не переросшая ни во что серьезное. Образовавшиеся из зрителей и участников парочки выискивали темные уголки для уединения, а в сортире, как водится, кто-то наблевал.
Жиза, как говорится. К таким вещам можно или относиться философски, или не заниматься организацией вечеринок совсем.
«Ангелочки» снова поднялись на сцену, жахнули свой «сатанинский» тяжеляк. Публика радостно размахивала козами и зажигалками. А мы с Наташей сидели в сторонке.
— А хорошо получилось, — изрекла Наташа, разглядывая сломанный ноготь на правой руке. — Слушай, только в следующий раз, когда решишь носить меня на руках, ты хоть предупреждай что ли. Я же правда испугалась!
— Это была импровизация, — усмехнулся я. — Сиюминутный порыв, спровоцированный незамутненным восторгом.
— Ой, да ладно! — впалые щеки Наташи порозовели. Она улыбнулась. — Ничего такого же не было.
— Это только кажется, что не было, — подмигнул я. — Если бы не эта твоя своевременная шутка про… гм… половой орган коня, то те двое точно бы подрались. Прямо на сцене.
— Да? — брови Наташи удивленно взлетели. — Честно говоря, я даже не заметила. Просто мне показалось, что как-то затянулась пауза, вот я и… Блин, сейчас мне даже стыдно стало. Неприличная же шутка.
Я прыснул, опять вспомнив двух парней-кандидатов, которые изображали диалог двух ковбоев (не спрашивайте, я уже даже не помню логику происходящего, которая привела к этой ситуации), причем оба-два выглядели максимально на ковбоев непохожими. Слово за слово, и стало понятно, что сейчас они кинуться бить друг другу морды, но тут влезла Наташа с не вполне цензурным комментарием. Зал просто упал от хохота, двое кандидатов замерли, но момент начала драки был испорчен.
— Знаешь, Велиал, иногда я кажусь себе совершенно бесталанной и бессмысленной дурой, — серьезным тоном сказала Наташа. — И мне кажется, что моя идеальная судьба — это получить диплом библиотекаря, нацепить очки на минус сорок семь и до пенсии сидеть в какой-нибудь усть-зажопинской библиотеке и выдвать пенсионерам «Поднятую целину» или, там, «Тихий дон». Подожди, не перебивай меня!
— Даже не собирался, — помотал головой я.
— А иногда я думаю, что я гений, — не меняя интонации, продолжила Наташа. — И я могу все-все-все. И сейчас как раз тот самый случай.
Она посмотрела на меня своими инопланетными глазами.
— Ты офигенный, — заявила она. — Даже не знаю, что бы я делала, если бы мы не встретились. Не поверишь, я уже почти не помню то время, когда тебя не знала, мне кажется, будто мы знакомы… Всегда. И это так круто.
— Да, такая же фигня, — практически не кривя душой, кивнул я. — Хорошо мы с тобой спелись. Прямо-таки идеальная команда.
— Наверняка мы были близнецами в другой жизни, — с непрошибаемой убежденностью заявила Наташа. — И нас разделили во младенчестве, потому что вместе мы представляем угрозу для этой реальности.
— Точняк, — я засмеялся и обнял ее за плечи. — Ядерные близняшки.
— А хорошее название… — Наташа задумчиво посмотрела на потолок. — Оу! Кстати, а ты же видел этот исполинский зеркальный шар, да? Как жалко, что его еще не повесили… Еще круче бы сегодня все смотрелось…
— Результаты нашего сегодняшнего отбора… — вещал Константин Игоревич в микрофон, который начал уже явственно барахлить. Его поставленный голос звучал нечетко, иногда срывался на шипение и треск. Впрочем, публика тоже не очень была готова чему-то там внимать. К моменту, когда они с Гертрудой приняли-таки свои решения, кандидаты смешались со зрителями, вымели подчистую весь алкоголь из нашего бара, и, кажется, некоторые даже забыли, зачем они в принципе сюда приходили, и с чего все начиналось.
«Нда, — подумал я. — А ведь актерское мастерство совершенно не означает, что ты всегда и все делаешь вовремя».
Я говорил Наташе, что результаты нужно оглашать не перед закрытием вечеринки, а гораздо раньше. Сейчас уже никакая магия сценической речи не поможет Константину Игоревичу захватить внимание. Да и часть народа уже разошлась.
Поделиться книгой: