Мать-и-мачеха (СИ)

Она с удовольствием описала для подружки увиденную птицу, дополняя рассказ тем, что знала о совах.

Наконец, за деревьями показался домик. Крендель, услышав голоса хозяек, громко и радостно залаял. А потом ловко выпрыгнул из окна и метнулся навстречу. Павла подхватила щенка на руки, а Глаша потрепала его по шерстке.

— Это еще кто? — брезгливо спросила Пэтси и шарахнулась в сторону. — Ты говорил, что не держишь в поместье животных!

Она громко чихнула и подавила желание почесать слезящиеся глаза. Ее аллергия на шерсть доставляла много хлопот. Впрочем, проблем было бы меньше, если бы она любила животных.

— Так это не у нас, — рассмеялся Владимир. — Крендель — щенок Марьи и Павлы. Славный парень, хочу сказать. Видела, как ловко он перемахнул через ограду?

— Ничего славного в этом нет. — Сдерживаться дальше Пэтси не могла. — Ты забыл, что у меня аллергия?

— Ой, простите, пожалуйста, — забеспокоилась Марья. — Воробышек, давай поскорее уведем Кренделя в дом.

Неожиданно для себя Владимир почувствовал раздражение. Он не хотел, чтобы Марья уходила так быстро. А Пэтси… Помнится, она ходила вместе с ним на скачки, и при этом аллергия на шерсть не доставила ей никаких хлопот. И породистого мелкого пса подруги она вполне себе терпела. А что с Кренделем не так? Странная какая-то аллергия, избирательная. Как будто проявляется, только когда рядом животное беспородное, не имеющее наград и маститых родственников. Да и вообще… Раньше Пэтси никогда не капризничала и не разговаривала с ним таким тоном. Какая муха ее сегодня укусила?

Та самая «мушка», вызвавшая раздражение Пэтси, сейчас стояла напротив. Марья с удовольствием продолжила бы прогулку, но не хотела становиться зерном раздора между Владимиром и его невестой. Пожелав всем спокойной ночи, она поскорее увела Павлу и Кренделя в дом.

— Прости, — с напускной печалью произнесла Пэтси, становясь так, чтобы Владимир даже не подумал смотреть Марье вслед. — Я в последние дни сама не своя. Вся эта подготовка к свадьбе… Это немного выматывает.

Она заискивающе улыбнулась.

— А мне казалось, это приятные хлопоты, — заметил Владимир.

Учитывая то, что он ни в чем невесту не ограничивал, в том числе в деньгах, любая ее прихоть исполнялась немедленно. Она выбирала все самое дорогое и роскошное, будь то платье или свадебный торт.

— Да, разумеется, — поспешно согласилась Пэтси. — Я неверно выразилась. Дело в том… Если бы вся твоя семья приняла меня как свою, было бы куда проще.

Она метнула взгляд в сторону Глафиры, стоявшей в отдалении. Как будто боялась даже приблизиться к Пэтси, вот как ненавидела ее.

— Дай ей время, — попросил Владимир и похлопал невесту по руке. Сегодня ему в голову впервые пришла мысль, что он поступает неправильно. Может, не стоило так торопиться со свадьбой? Вдруг, не только его дочери, но и ему самому нужно больше времени на то, чтобы присмотреться к Пэтси? — Нельзя заставлять гостей ждать. Глафира, милая, идем.

Вместо того чтобы обнять Пэтси, как она на то рассчитывала, он привлек к себе дочь. Это вызвало новую волну раздражения. Но Пэтси хорошо умела притворяться кроткой и ласковой. Когда разъехались последние гости, она увлекла Владимира в спальню, чтобы продемонстрировать новое нижнее белье, купленное для особых случаев. А после заняться бурным сексом. Так, чтобы жених думать забыл о ее небольшом промахе.

— Прости, сегодня был бешеный день, — неожиданно отказался Владимир. Неожиданно даже для себя самого. Обычно он не уклонялся от близости с Пэтси. Но только не этой ночью… — У тебя красные глаза, милая. Прими супрастин.

Сам он накрылся одеялом и повернулся на бок. Чем окончательно вывел Пэтси из себя.

Глава 23

Это было уже слишком.

Пэтси всю ночь промаялась без сна, рассуждая, как вернуть доверие будущего мужа. А, главное, как вернуть его страсть и расположение? Все те рычаги давления, прежде действовавшие безотказно, сейчас вдруг перестали работать. Как так? Почему?!

Неужели эта кухарка во всем виновата? Да чем она лучше ее, Пэтси. Подумаешь, рыжая, как бывшая жена Владимира. Еще и эти идиотские веснушки. И роста небольшого, и полновата…

Пэтси была уверена, что дело вовсе не во внешности. Но тогда в чем? Этого она понять не могла.

Может быть, все дело в том, что Марья хорошо поладила с Глафирой? Ох уж эта заносчивая девчонка. Надо же, как только «кухарке» удалось подободрать к ней ключик?

Встав утром, Пэтси долго рассматривала себя перед зеркалом. Подумала: а не перекраситься ли в рыжий? Будет слишком заметно. И тогда в голову пришла гениальная идея. Глафира, все дело в ней!

После завтрака Пэтси попросила девочку зайти к ней в спальню. Глаша послушалась, хотя и сделала это неохотно. Она побаивалась Пэтси и осторожничала с ней.

— Вы что-то хотели? — спросила она, остановившись в дверном проеме. Входить в комнату и, тем более, оставаться с Пэтси наедине, она не желала. — Я обещала Павле зайти к ней утром…

Опять эта Марья и ее дочь. Пэтси мысленно скрипнула зубами.

— Поговорить, — ласково произнесла вслух и похлопала по дивану рядом с собой. — Присядь, это ненадолго. Мы кое-что обсудим, а после ты отправишься к подруге.

Глаша неохотно присела на самый край дивана, так, чтобы даже не соприкасаться с Пэтси. Сложила руки на коленях и смотрела исключительно на них. Как будто боялась, что невеста отца ее сглазит.

— Милая, расслабься. — Пэтси протянула руку и сжала ладонь девочки. — Я не кусаюсь и не желаю тебе зла.

В этом Глаша сильно сомневалась. Она буквально физически ощущала негативное воздействие будущей мачехи. Как будто вся ненависть и злоба, копившиеся долгие года в Пэтси, сейчас проникали в девочку через это легкое прикосновение.

Глаша невольно поежилась и осторожно высвободила руку.

— Что вы хотели? — повторила вопрос, по-прежнему не глядя в глаза.

Пэтси глубоко вздохнула, прежде чем ответить. Большого труда ей стоило сохранять спокойствие и быть ласковой с этой непокорной девчонкой. Ничего кроме раздражения и злости, Глаша в Пэтси не вызывала. Но приходилось терпеть ради выгодного брака. Терпеть и делать вид, что она действительно собирается стать любящей матерью и подругой.

— Скоро у твоего отца день рождения, — напомнила Пэтси и игриво подмигнула. — Ты уже приготовила подарок?

Глаша покачала головой. Вообще-то она собиралась купить что-то с помощью дедушки. Может быть, зонт или кошелек. Вот только папа любил подарки, приготовленные собственными руками. Но Глаша уже не малышка, она не может подарить рисунок или поделку. Или может?

Она еще не решила.

— Вот и славно, — заметила Пэтси. Ее план начал воплощаться в жизнь. — Давай сделаем подарок вместе? Уверена, Владимиру будет приятно.

Глаша не сомневалась, что ее отец придет в восторг, если она хотя бы попытается подружиться с Пэтси. Но как это сделать, если все в девочке восстает против этого? Глаше даже дышать рядом с ней трудно, как будто будущая мачеха забирает себе весь кислород, что есть в помещении.

— Ты прекрасно играешь на фортепиано. — Пэтси решила начать с похвалы. На нее саму это всегда прекрасно действовало. — А я пою. Так почему бы нам не совместить эти две возможности? Подарим твоему отцу песню! Чудесная идея, верно?

Пэтси хлопнула в ладоши и заливисто рассмеялась.

А Глаше почему-то захотелось заткнуть уши.

— Верно… — обреченно произнесла она, поняв, в чем суть предложения. Ей совсем, вот ничуточки не хотелось играть на фортепиано для Пэтси. Но ради отца она могла пойти на многое.

— Вот и славно! — объявила Пэтси. Тут же вручила девочке ноты. — Сегодня я увезу Владимира по магазинам, а ты сможешь прорепетировать. А когда твой отец уедет по делам, потренируемся вместе, идет?

— Идет, — повторила Глаша упавшим голосом.

Этим же днем она пожаловалась подруге, что когда она играет эту мелодию, у нее немеют пальцы. Глаша действительно старалась. Не ради Пэтси, а ради отца. Но все в ней как будто бастовало против этого.

— Может быть, ты сама накручиваешь себя? — предположила Паша. Так иногда говорила Марья, когда девочка паниковала и думала, что не справится с каким-нибудь заданием. А после всегда добавляла: — Верь в себя! У тебя все непременно получится.

— Я пытаюсь, — ответила Глаша. На ее лицо вернулась улыбка. — Но когда Пэтси рядом, у меня всегда немеют пальцы. Может быть, ты споешь эту песню?

— Я?.. — изумленно переспросила Павла. Вообще-то она всегда мечтала петь. И выступать на сцене, как Пэтси… — Не знаю, получится ли у меня. Но попробовать можно.

— Только не сейчас, папа услышит, — предупредила Глаша. — Испортим сюрприз. А пока… Почитаешь мне?

Девочки так сдружились, что теперь почти все время проводили вместе. За играми и разговорами они совершенно не замечали, как быстро пролетает время. Вот и сейчас, уже наступил вечер, а Павла совершенно забыла, что обещала матери вернуться к ужину.

Впрочем, Марья точно знала, где искать дочку.

Сейчас легкой походкой мать направилась к главному особняку. Захватила с собой пирог с ревенем, который успела испечь в перерывах между делами. Надо же, на ее салаты впервые же дни поступало все больше заказов. Даже удивительно, что ее готовка пришлась по вкусу стольким людям. Или все дело в рекламе и умении Константина работать с клиентами?

Как бы то ни было, теперь Марья уже меньше боялась, что не сумеет оправдать доверие Семена Петровича. И от этого на сердце становилось легче.

— А ты здесь зачем? — Только у главного входа в особняк Марья заметила увязавшегося за ней Кренделя. — Шел бы ты домой, дружок. Кое у кого на тебя аллергия.

Щенок, про которого забыли обе девочки, никак не хотел возвращаться домой. Он соскучился по веселым играм. И когда дверь открыла Пэтси, малыш залился громким лаем.

Глава 24

Пэтси состроила недовольную гримаску. Даже не понятно, кто вызвал у нее большее раздражение: сама Марья или ее волосатый питомец. Пожалуй, на первую у нее все же более сильная аллергия, развившаяся на фоне ненависти.

— Простите. — Марья шикнула на Кренделя, чтоб даже думать не смел войти в особняк. — Я только хотела узнать, не у вас ли Павла.

Пэтси поморгала, расправляя лицо. Еще не хватало, чтобы из-за этой «кухарки» у нее появились морщины.

— У нас. — Она выдавила из себя улыбку, больше похожую на грозный оскал. — Сейчас я ее позову.

Пэтси собиралась закрыть дверь перед носом Марьи. Но именно в этот момент объявился Владимир, не позволив осуществить задуманное.

— Марья, какой приятный сюрприз! — слишком дружелюбно, по мнению Пэтси, поздоровался он. — Я очень рад, что ты решила нас навестить.

— Она пришла за дочерью, — процедила Пэтси сквозь зубы.

Владимир как будто не услышал ее замечания. Сейчас он не видел и не замечал ничего, кроме хорошенькой соседки.

— А что это у тебя в руках? — он принюхался. На его обычно строгом, серьезном лице, расплылась дурацкая улыбочка. Он и сам не мог бы объяснить, отчего одно присутствие Марьи действует на него подобным образом. Он как будто становился другим человеком, молодел на несколько лет, превращаясь в безумно влюбленного юнца. — Пахнет отменно.

— О, это пирог с ревенем, — торопливо проговорила Марья, краснея от заслуженной похвалы. — Я нашла заросли в дальнем углу сада и позволила себе набрать немного. А так как сад и все, что в нем находится, принадлежит вам, то будет правильно, если и часть пирога достанется вам. Надеюсь, на вкус он не хуже, чем по запаху.

— Не сомневаюсь в этом, — заметил Владимир.

Замечание, что все, находящееся в саду, принадлежит ему, потешило мужскую гордыню. Интересно, себя Марья подразумевала под этим? Эта мысль настолько поразила, что Владимир едва сдержался, чтобы не задать этот вопрос вслух.

— Спасибо! — Пэтси заметила больше, чем ей хотелось бы. Она буквально выхватила пирог из рук Марьи. — Ваша дочь сейчас выйдет.

Пэтси снова попыталась захлопнуть дверь, за что получила укоряющий взгляд от Владимира.

— Марья, мы думаем, будет правильно, если и есть этот пирог мы будем вместе. Верно?

Пэтси неохотно кивнула. Она не хотела показаться будущему мужу невежливой, но скрывать свою ненависть к этой выскочке Марье становилось все сложнее. Еще один ужин в ее присутствии? Это уже слишком!

Марья хотела ответить отказом. От нее не укрылось то, что Пэтси ей совсем не рада. И впервые пришла мысль, что Глаша, возможно права. Есть в этой женщине нечто такое… Вряд ли Пэтси настоящая ведьма, но ее, Марью, она невзлюбила с первого взгляда.

Обстановку разрядило появление девочек. Они увидели приближающуюся Марью из окна детской и поспешили спуститься.

Владимир воспользовался ситуацией. Заметив, что Марья колеблется, он призвал на помощь дочь.

— Конечно, оставайтесь, — поддержала Глаша отца. — Мы будем рады.

По таким двойным напором Марья согласилась.

— Только надо отвести Кренделя домой, — напомнила она.

— Пусть погуляет на заднем дворе, — не согласился Владимир. Ему никак не хотелось отпускать Марию. Ни под каким предлогом. Даже на несколько минут. — Думаю, для него на кухне тоже найдется что-то вкусное.

Семен Петрович тоже был рад присутствию Марьи и Павлы за общим столом. Обе они были такими живыми и непосредственными, что даже строгая обстановка особняка становилась более приветливой. К тому же старшему Вяземскому было о чем поболтать с Марьей. Пока девочки обсуждали что-то свое, перешептываясь и обмениваясь только им понятными взглядами, взрослые обдумывали дальнейшую стратегию развития малого бизнеса. Взвешивали все за и против, дискутировали, рассуждали и при этом много улыбались, явно наслаждаясь обществом друг друга.

Все, кроме Пэтси.

Она совершенно ничего не смыслила в готовке и продажах, а потому, как ни старалась вставить хоть пару фраз, у нее ничего не выходило. Ее будто не замечали. Приходилось смеяться вместе со всеми над непонятными ей шутками и делать вид, будто она счастлива. На самом же деле Пэтси мечтала только об одном: чтобы эта пройдоха Марья провалилась сквозь землю.

— Пожалуй, выйду подышать свежим воздухом, — наконец, не выдержала она. Поднялась и призывно посмотрела на Владимира. — Кто-нибудь составит мне компанию?

Он только покачал головой и снова вернулся к разговору с отцом и Марьей.

Тихий раздраженный рык сорвался с губ Пэтси, но утонул в общем гомоне голосов. Никто не заметил, как на долю секунды идеально ровное лицо преобразила гримаса ненависти. Пэтси была не просто зла, она пребывала в бешенстве. Чтобы сдержаться и не выпалить, все, что думает о нахалке Марье, она долго топтала садовые дорожки. Возвращаться в таком состоянии за общий стол она не хотела, могла не сдержаться и тем самым настроить против себя Владимира.

— Гадкая выскочка! — наедине с собой Пэтси могла дать волю чувствам. — Марья такая рукодельница. Марья так хорошо готовит. Она так мудра и понимает детей. Знает тысячу рецептов, как избавиться от старческой ломоты в суставах. Чтоб она голову себе сломала, эта дрянь!

Пэтси топнула, раздавив каблуком ничего не подозревающую гусеницу. Она просто грелась на солнышке и ничем не мешала проходящей мимо женщине. Но той было крайне необходимо выместить гнев хоть на ком-то.

— Тяв! — Это Крендель прибежал с заднего двора и возмутился поступком Пэтси. — Гр-р-р…

Обычно смирный щенок задрожал и показал острые зубки.

Глава 25

Ближе к наступлению темноты поднялся сильный ветер. Марья все с большей тревогой поглядывала за окна. Ей было приятно находиться в особняке, она чувствовала себя так, как будто находилась в кругу семьи. Среди родных, близких людей. Но стоило бросить один взгляд на Пэтси, как это ощущение пропадало, а по спине пробегался легкий холодок. Пожалуй, невесты Владимира Марья опасалась больше, чем бури. Глаза женщины буквально метали ледяные искры, прожигавшие насквозь. Конечно, Пэтси делала это лишь тогда, когда Владимир не мог заметить. И все же именно из-за нее возрастало общее напряжение.

— Нам уже пора, — не выдержала Марья и поднялась из-за стола. — Спасибо за вкусный чай и компанию.

Павла неохотно последовала за матерью, поцеловав на прощанье подружку.

Пэтси напряженно ждала того момента, когда Владимир снова предложит проводить гостий. Отчего-то она не сомневалась, он поступит именно так. И была готова ответить на это.

Но Владимир нашел иной путь. Сделал то, к чему Пэтси была совершенно не готова.

— Зачем вам идти по саду в такую погоду? — спросил Владимир, останавливая гостий. — Смотрите, вот-вот начнется ливень. Заночуйте у нас, в особняке полно свободных комнат.

Челюсть Пэтси отпала и никак не хотела возвращаться на место.