5. Деятельный от природы Ирод очень скоро нашел применение своим склонностям. Именно: обнаружив, что главарь шайки разбойников Хизкия вместе со своими людьми опустошает прилегающие к Сирии области, он захватил и казнил и его самого, и многих из его людей. За это он снискал благодарность сирийцев и был прославляем во всех городах и селениях: ведь не кто иной, как он, возвратил им мир и имущество. Вследствие этого он стал известен Сексту Цезарю, родственнику Цезаря Великого и наместнику Сирии. Кроме того, его слава пробудила дух дружеского соперничества в его брате Фацаэле: тот постепенно укрепил свое положение в Иерусалиме и благодаря своему характеру поддерживал в городе спокойствие, не злоупотребляя при этом безрассудно своей властью. По этой причине Антипатр почитался в народе, как если бы он был царем, и все воздавали ему почести как неоспоримому главе государства. Тем не менее его преданность и верность Гиркану остались непоколебленными.

6. Однако процветание неизбежно влечет за собой зависть, и Гиркан, хотя он и не показывал этого, был уязвлен в самое сердце славой обоих юношей. Более же всего его удручали успехи Ирода и непрерывный поток вестников, объявлявших об одной его победе за другой. Его горечь усугублялась злоречием многочисленных придворных, задетых умеренным образом жизни сыновей Антипатра: к этим троим, говорили они, незаконно перешло управление делами государства, в то время как он, Гиркан, полностью отстранен от дел и располагает только званием царя, но не царской властью. Доколе, спрашивали они, будет он столь неразумен, чтобы растить царей в ущерб себе самому? Ведь они уже не притворяются царскими наместниками, но превратились в неоспоримых глав государства и совершенно перестали считаться с ним, Гирканом; ведь Ирод казнил всех этих людей без всякого приказа, устного или письменного, с его стороны, преступив тем самым еврейский закон, и если он просто подданный, а не царь, он должен быть привлечен к суду и в присутствии царя оправдаться в нарушении отеческих законов, запрещающих предание казни без суда.

7. Эти и подобные им наущения постепенно распалили Гиркана, и, в конце концов воспылав гневом, он послал за Иродом, чтобы тот предстал перед судом. Ирод же, последовав совету отца и поощряемый собственными успехами, расставил по всей Галилее свои отряды, а сам предстал в Иерусалиме перед царем, сопровождаемый сильным отрядом — не настолько большим, чтобы его можно было заподозрить в намерении свергнуть Гиркана, но и не настолько малочисленным, чтобы выглядеть беспомощным перед лицом зависти. Однако Секст Цезарь, опасаясь, как бы юноша не попал в западню, направил Гиркану безоговорочное распоряжение снять с Ирода обвинение в убийстве, и царь, который и без того восхищался Иродом и так или иначе собирался поступить именно таким образом, признал Ирода невиновным.

8. Полагая, что его освобождение было оскорблением для царя, Ирод удалился к Сексту в Дамаск с намерением, если он вновь будет вызван в Иерусалим, не подчиниться приказу. А злонамеренные придворные вновь принялись за свое подстрекательство, наговаривая Гиркану, что Ирод удалился в гневе и в любой час готов напасть на него. Поверивший им царь растерялся и не знал, что предпринять, так как видел превосходство своего противника. Но когда Секст Цезарь еще и назначил Ирода начальником войск в Келесирии и Самарии, так что не только преданность ему народа, но и оказавшиеся в его распоряжении силы сделали его грозным противником, Гиркан был совершенно поражен страхом и каждый миг ожидал, что Ирод во главе войска выступит против него.

9. Опасения его оправдались: в гневе от нависшей над ним во время суда угрозы Ирод выступил на Иерусалим с намерением низложить Гиркана. И он несомненно достиг бы своей цели, если бы не вмешательство его отца и брата, которые сдержали его порыв и убедили ограничить свою месть одними угрозами, пощадив царя, под властью которого он достиг такого могущества. Если он раздражен тем, что его привлекли к суду (так говорили они), ему следовало бы в то же самое время быть благодарным за свое оправдание и за то, что он был спасен в тот самый миг, когда меч нависал уже над его головой; и если правда то, что Бог решает исход войны на весах, то неправота его дела непременно перевесит его военную мощь; так что ему не стоит быть слишком уверенным в победе тогда, когда он развязывает войну со своим царем и давним другом, который так часто был его благодетелем и никогда не был с ним резок, за исключением лишь единственного случая, когда под влиянием злонамеренных советчиков попытался устрашить его тенью несправедливости. Вняв советам отца и брата, Ирод уступил, утешаясь тем, что он обеспечил свою независимость и показал народу, сколь велика его мощь.

10. Между тем Рим сотрясли события при Апамее и гражданская война. Дело в том, что Цецилий Басс из преданности Помпею предательски убил Секста Цезаря и встал во главе его войск, тогда как другие военачальники Цезаря выступили против Басса с намерением отомстить за убийство. Как ради мертвого Цезаря, так и ради живого — ведь оба были его друзьями — Антипатр послал им подкрепление во главе со своими сыновьями. Пока тянулась война, из Италии в качестве преемника Секста прибыл Мурк.

XI

1. Но тут в Риме разразилась Великая война, последовавшая за предательским убийством Цезаря Кассием и Брутом; Цезарь находился у власти всего три года и семь месяцев. Это убийство повлекло за собой ужасные потрясения, и все влиятельные граждане разделились на два лагеря в зависимости от того, который из лагерей сулил каждому из них большую выгоду.

Как раз в это время в Сирию прибыл Кассий, возглавивший войска около Апамеи; он уладил ссору между Бассом и Мурком, примирил враждующие легионы и положил конец осаде Апамеи. Затем он сам встал во главе войска и повел его от города к городу, повсюду взимая подати и требуя от городов гораздо больше, чем они могли выплатить.

2. Когда же и евреям было приказано уплатить 700 талантов, то испуганный угрозами Кассия Антипатр разделил ответственность за быстрый сбор этих денег между своими сыновьями и некоторыми из приближенных, включая Малиха, одного из своих врагов, ибо необходимость толкала его на это. Первым, кто исполнил требование Кассия, был Ирод: он взыскал с Галилеи свою долю в сто талантов и заслужил горячее расположение со стороны Кассия. Других же Кассий обвинял в медлительности, а затем излил свою ярость на четыре злосчастные города — Гофну, Эммаус и два других, менее значительных: он обратил население этих городов в рабство и уже намеревался предать казни Малиха за медлительность во взыскании денег, но и смерть Малиха, и гибель других городов были предотвращены вмешательством Антипатра, умиротворившего Кассия подарком в сто талантов.

3. Малих, хотя Кассий и отступился от него, был далек от благодарности и даже замыслил заговор против того, кто так часто выступал его спасителем: ведь он горел желанием устранить Антипатра, бывшего препятствием на пути его беззаконий. Антипатр, со своей стороны, встревоженный как силой, так и хитростью этого человека, пересек Иордан с намерением сокрушить заговор. Однако пойманный с поличным Малих сумел обойти сыновей Антипатра: и Фацаэль, иерусалимский наместник, и Ирод, ответственный за оружие и снаряжение, были обмануты потоком оправданий и клятв и вступились за него перед отцом. Так Малих был вторично спасен Антипатром, который отговорил тогдашнего сирийского наместника Мурка от намерения казнить Малиха как зачинщика переворота.

4. Когда юный Цезарь (Октавиан) и Антоний объявили войну Кассию и Бруту, Кассий и Мурк набрали в Сирии войска и в надежде на ценную помощь со стороны Ирода поставили его начальником над всей Сирией, снабдив пешими и конными силами. При этом Кассий обещал после победы в войне сделать его царем над Иудеей. Однако прямым следствием настоящего и будущего возвышения Ирода явилась гибель его отца Антипатра — ведь Малих из опасения перед возвышением Ирода подкупил одного из царских виночерпиев, чтобы тот дал Антипатру яду. Беззаконные замыслы увенчались успехом, и Антипатр умер по окончании пира. Он всегда выказывал силу и предприимчивость в ведении дел, и в особенности в том, что вернул Гиркана на престол и сохранил за ним царскую власть.

5. На Малиха пало подозрение в отравлении, однако он все отрицал и сумел убедить разгневанный народ в своей невиновности. Он понимал, что Ирод не примирится безропотно с происшедшим, и потому для обеспечения своей безопасности окружил себя отрядом всадников. Действительно, Ирод немедленно явился в сопровождении войска, намереваясь отомстить за смерть отца. Но так как брат Фацаэль посоветовал ему не сводить счетов в открытую, чтобы это не послужило толчком к восстанию, он пока принял объяснения Малиха, согласившись, что на том не лежат подозрения в убийстве, и с пышностью и великолепием совершил погребение Антипатра.

6. Затем он обратился к раздираемой междоусобицей Самарии, привел там дела в порядок и вместе с войском возвратился в Иерусалим, намереваясь принять участие в празднике. Однако по настоянию Малиха, которого приближение Ирода повергло в трепет, Гиркан послал ему распоряжение не вводить в город, где совершается обряд очищения, воинов чужеземного происхождения. Ирод выказал презрение как к самому предлогу, так и к тому, кто издал этот приказ, и ночью вошел в город. Малих вновь предстал перед ним и вновь оплакивал Антипатра. На хитрость Ирод отвечал хитростью, хотя и едва мог сдержать свой гнев. Он отправил Кассию, и без того уже ненавидевшему Малиха, письма, в которых оплакивал убийство своего отца. Римлянин ответил, что он рассчитается с убийцей отца Ирода, и дал своим трибунам тайное распоряжение «помочь Ироду в справедливом деле».

7. После взятия Лаодикеи главы всех областей собрались к Кассию и вручили ему венцы и прочие дары: это и было время, выбранное Иродом для мести. Малих, со своей стороны, был полон подозрений и по прибытии в Тир собирался тайно увезти своего сына, содержавшегося там в качестве заложника, и одновременно делал приготовления для собственного бегства в Иудею. То, что надежд на спасение было мало, лишь подстегивало его: честолюбие Малиха парило высоко, и он уже видел, как, пока Кассий поглощен войной с Антонием, он ведет за собой народ на восстание против римлян и возлагает на свою голову царский венец.

8. Однако судьба и тут посмеялась над ним. Ведь Ирод, который предвидел его действия, пригласил Малиха вместе с Гирканом на пир, а сам призвал одного из прислужников и отправил его домой как бы затем, чтобы приготовить еду, но на самом деле с поручением предупредить трибунов, чтобы те выступили и устроили засаду. Хорошо помнившие распоряжения Кассия трибуны вооружились мечами и на побережье возле города внезапно напали на Малиха и зарубили его насмерть. От потрясения Гиркан лишился чувств и рухнул на землю; когда же он пришел в себя и спросил Ирода, кто убил Малиха, один из трибунов ответил: «По приказанию Кассия». — «В таком случае, — ответил Гиркан, — Кассий спас и меня, и мою страну, ибо он уничтожил недоброжелателя нас обоих». Было ли это его подлинным мнением, или же он был слишком испуган, чтобы оспаривать уже свершившееся, никогда не будет известно. Так или иначе, счеты Ирода с Малихом были наконец сведены.

XII

1. Но когда Кассий удалился из Сирии, в Иерусалиме вновь разгорелась междоусобица. Брат Малиха Гелик с войском восстал против Фацаэля, чтобы наказать Ирода через его брата и тем самым отомстить за Малиха. Когда это случилось, Ирод находился в ставке Фабия в Дамаске и, хотя и горел желанием прийти на помощь брату, не мог сделать этого из-за болезни. Тем временем Фацаэль, собственными силами одолев Гелика, стал обвинять Гиркана в неблагодарности, так как тот оказывал помощь Гелику и даже позволил ему захватить крепости. И в самом деле, тот захватил многие из крепостей, в том числе Масаду, сильнейшую из всех.

2. Однако и он был беспомощен против силы Ирода: ведь тот, оправившись от болезни, сразу возвратил все крепости и с позором изгнал молившего о пощаде Гелика из Масады.

Вслед за этим он изгнал из Галилеи Мариона, единовластного правителя Тира, который к тому времени уже овладел тремя крепостями. Однако он пощадил всех захваченных жителей Тира, а некоторых даже отпустил с щедрыми дарами, обеспечив тем самым их расположение к себе и ненависть к своему владыке. Марион же получил свои полномочия от Кассия, который назначил правителей для каждой области. Из ненависти к Ироду Марион возвратил из изгнания сына Аристобула Антигона: в любом случае он не мог воспротивиться желанию Фабия, подкупленного Антигоном затем, чтобы тот содействовал его возвращению. Что касается расходов, их взял на себя шурин Антигона Птолемей.

3. При приближении заговорщиков к Иудее Ирод вышел им навстречу и нанес поражение. Затем он вновь отправил Антигона в изгнание и возвратился в Иерусалим, где был встречен всеобщими приветствиями по поводу своего успеха. Ведь даже те, кто прежде не был расположен к нему, изменили свое отношение, когда он благодаря своему браку породнился с Гирканом. Сначала Ирод был женат на еврейке благородного происхождения по имени Дорида, от которой у него был сын Антипатр; теперь же он вступил в брак с Мирьям, дочерью сына Аристобула Александра и внучкой Гиркана, и таким образом соединил себя с царем родственными узами.

4. После того как Кассий нашел свой конец при Филиппах, Цезарь возвратился в Италию, а Антоний — в Азию. Многочисленные города направили послов к Антонию в Вифинию; прибыли туда и влиятельные евреи, чтобы обвинить Фацаэля и Ирода в насильственном захвате власти в стране и превращении Гиркана из царя в подставное лицо. Чтобы отразить их обвинения, Ирод лично явился к Антонию и, задобрив его немалыми дарами, оказал на него такое воздействие, что тот не позволил врагам Ирода даже раскрыть рта. Пока они были принуждены молчать.

5. Позднее, однако, в Дафнэ, что возле Антиохии, прибыло посольство от евреев в составе ста человек и обратилось к Антонию, тогда уже бывшему во власти своей страсти к Клеопатре. Для обвинения обоих братьев они выставили из своей среды наиболее уважаемых и красноречивых граждан; со стороны защиты отвечал Мессала, из-за родственных уз поддерживаемый Гирканом. Антоний выслушал обе стороны, а затем спросил Гиркана, которая из сторон более подходит для правления страной. Гиркан высказался в пользу Ирода и его партии, чем Антоний был чрезвычайно доволен: дело в том, что однажды, когда он вместе с Габинием вторгся в Иудею, он был гостем отца Ирода, устроившего ему поистине царский прием. Итак, Антоний назначил обоих братьев тетрархами и наделил их полномочиями по управлению всей Иудеей.

6. Это решение привело еврейских послов в такую ярость, что 15 из их среды были взяты под стражу и по приказанию Антония отправлены в тюрьму; более того, он твердо вознамерился предать их смерти. Остальных же он отослал назад, осыпав оскорблениями. Из-за этого в Иерусалиме возникло большое смятение, и в Тир, где на пути в Иерусалим остановился Антоний, было отправлено еще одно посольство, состоявшее из тысячи влиятельных граждан. В ответ на их громкие протесты Антоний выслал тирского наместника с распоряжением казнить всякого, кто попадется в его руки, чтобы тем самым укрепить полномочия назначенных им тетрархов.

7. Чтобы предупредить такое развитие событий, Ирод вместе с Гирканом вышел на берег моря и приложил все усилия, чтобы уговорить послов не навлекать на себя гибели и не ввергать страну в войну своей бессмысленной борьбой. Однако его увещеванья привели их в еще большую ярость, так что в конце концов Антоний выслал конный отряд, который убил и ранил многих из них. Гиркан позаботился, чтобы мертвые были погребены, а раненые получили надлежащий уход; это, однако, не утихомирило оставшихся в живых; они произвели в Иерусалиме такую смуту, что Антоний был просто вынужден казнить пленников.

XIII

1. Спустя два года Сирия была захвачена парфянским сатрапом Барзафарном, подданным царя Пакора. Лисаний, сын и преемник Птолемея, сына Меннея, обещал царю тысячу талантов и пятьсот наложниц, если тот возвратит Антигона из изгнания и, свергнув Гиркана, сделает его царем. Пакор принял дары и, двинувшись сам вдоль берега моря, приказал Барзафарну пройти через внутреннюю область. Из приморских городов лишь один Тир не впустил Пакора, в то время как Птолемаида и Сидон открыли перед ним ворота. Затем Пакор снабдил одного из своих чашников, который носил то же имя, что и царь, конным отрядом и приказал ему скакать в Иудею, чтобы разведать расположение сил противника и оказать Антигону необходимое содействие.

2. Когда они выступили на Кармель, к Антигону отовсюду стали стекаться евреи, желавшие принять участие во вторжении. Антигон выслал их вперед захватить место под названием Дубрава; они столкнулись с неприятелем, отбили его натиск и преследовали его бегущие в беспорядке силы до самого Иерусалима, пока не скопились во множестве перед дворцом. Гиркан и Фацаэль выставили против них сильное войско, и на рыночной площади разгорелось сражение. Отряды Ирода обратили неприятеля в бегство и заперли в Храме; чтобы держать их под наблюдением, по соседним домам было расставлено 60 человек. Однако враги обоих братьев убили часовых и предали дома огню. Гибель часовых привела Ирода в такую ярость, что он предпринял ответное нападение и убил многих из горожан. Так день за днем они совершали вылазки друг против друга небольшими отрядами, и кровь лилась рекой.

3. Подошел праздник Пятидесятницы, все окрестности Храма и весь город заполнились прибывшими из деревень людьми, большинство которых было вооружено. Фацаэль охранял стену, а Ирод с небольшим отрядом обосновался во дворце. Он совершил вылазку против неприятеля, в беспорядке расположившегося в предместье, и нанес ему тяжелые потери; во время преследования одни были загнаны в город, другие — в Храм, а остальные — в укрепленный лагерь за пределами города. Тогда Антигон предложил Пакора в качестве посредника, и Фацаэль согласился открыть перед парфянином городские ворота: он впустил в город Пакора вместе с пятьюстами всадниками и радушно принял его. Пакор прибыл якобы для того, чтобы положить конец войне, на самом же деле — с намерением помочь Антигону. Он коварно убедил Фацаэля отправиться к нему и вместе с Барзафарном обсудить средства восстановления мира. Ирод, со своей стороны, делал все возможное, чтобы отговорить Фацаэля, настаивая, чтобы Фацаэль, вместо того чтобы идти в западню, убил злокозненного гостя: ведь, говорил он, никогда нельзя полагаться на слово чужеземца. Однако Фацаэль все-таки отправился с Пакором, взяв с собой Гиркана. Пакор же, чтобы усыпить подозрения, оставил у Ирода часть своей конницы, тогда как другая часть сопровождала Фацаэля.

4. Прибыв в Галилею, они застали там вооруженный мятеж. Гиркан и Фацаэль были приняты сатрапом, очень тонким негодяем, окутавшим свои козни в оболочку дружественных заверений. Он преподнес им дары, а после их отбытия приготовил для них западню. Сущность заговора стала им понятной только тогда, когда они уже прибыли в один из приморских городов под названием Экдиппон. Здесь им стало известно об обещанной Пакору Антигоном тысяче талантов; о том, что большинство предназначенных Антигоном для парфянина женщин были их соплеменницами; о том, что каждую ночь за ними самими следили чужеземные отряды и что их давно бы уже схватили, если бы парфяне не намеревались сначала захватить в Иерусалиме Ирода и не боялись спугнуть его известиями об их участи. Это были уже не одни только слухи: ведь невдалеке от себя они могли уже видеть часовых!

5. Но хотя Офеллий, который узнал все подробности заговора от Сарамаллы, в то время самого богатого человека Сирии, и делал все возможное, чтобы склонить Фацаэля к побегу, ничто не могло заставить того покинуть Гиркана. Напротив, Фацаэль отправился прямо к сатрапу и открыто высказал ему все, что он думает о заговоре и о том, как низко тот пал ради денег; сам же он (так он сказал) готов заплатить за свою жизнь больше, чем заплатил Антигон за царский венец. Парфянин измыслил ловкий и правдоподобный ответ и клятвенно отрицал все подозрения Фацаэля, а сам тут же поспешил к Пакору, и по приказанию последнего часть остававшихся позади парфян немедленно схватила Фацаэля и Гиркана, горько проклинавших их за вероломство и нарушение клятвы.

6. Между тем чашник, посланный захватить Ирода, пытался для осуществления этого замысла выманить того за городские стены. Ирод, однако, и раньше относился к пришельцам с подозрением, теперь же, когда ему стало известно, что направленное к нему письмо с извещением о заговоре попало во вражеские руки, тем более отказался выйти из города. Пакор, правда, пытался доказать Ироду, что ему следует встретиться с подателями письма, которое вовсе не попало в руки неприятеля и не имеет никакого отношения к заговору, но лишь описывает деяния Фацаэля, но Ироду случайно еще раньше стало известно из другого источника о похищении брата. Кроме того, его посетила дочь Гиркана Мирьям, хитроумнейшая из женщин, и умоляла не выходить из города и не доверяться чужеземцам, которые сейчас уже открыто пытаются его низвергнуть.

7. Пакор со своими людьми все еще изыскивал всевозможные бесчестные способы для выполнения своих намерений. Наконец он понял, что ему не удастся перехитрить человека столь бдительного. Ирод предупредил его и под покровом ночи выступил из города вместе с наиболее близкими людьми, намереваясь незамеченным достичь Идумеи. Узнав о бегстве, парфяне устремились в погоню; тогда Ирод отправил вперед свою мать, сестер, младшего брата и нареченную невесту с матерью, а сам со своими приближенными прикрывал их бегство стремительными нападениями, каждое из которых стоило неприятелю тяжелых потерь, так что в конце концов ему удалось совершить бросок к Масаде.

8. Во время этого бегства Ироду причиняли неприятности не столько парфяне, сколько евреи, которые все время нападали на него, а в 60 стадиях от города завязали решающее сражение, которое было очень длительным и завершилось их полным разгромом. В ознаменование этой победы Ирод впоследствии построил на этом месте город, украшенный великолепным дворцом, при возведении которого не скупились ни на какие затраты; город был защищен крепостью, мощь которой не имела себе равных, и назван им в свою честь Геродионом.

В конце бегства к Ироду ежедневно присоединялись толпы людей, так что его брат Йосеф, встретивший его в Рисе Идумейской, посоветовал ему избавиться от большинства из них, поскольку Масада никогда не смогла бы вместить такое множество (ведь их было свыше девяти тысяч). Ирод согласился и отправил тех, от кого не было никакой пользы, в различные части Идумеи, снабдив их продовольствием на время пути. Затем, сопровождаемый наиболее стойкими воинами, семьей и ближайшими друзьями, он благополучно прибыл в крепость. Оставив там для защиты женщин 800 человек и припасы, достаточные для перенесения осады, Ирод поспешил в Петру Аравийскую.

9. Между тем в Иерусалиме парфяне предались грабежу: они ворвались в дома тех, кто бежал вместе с Иродом, и во дворец, пощадив лишь деньги Гиркана, всего не более 300 талантов. Однако размеры найденного имущества не оправдали их ожиданий, ведь Ирод, давно питавший недоверие к парфянам, заранее переправил наиболее ценное из своего имущества в Идумею, и его примеру последовали все его друзья. С окончанием грабежа поведение парфян сделалось уже совсем необузданным: они наполнили всю страну истребительной войной, стерли с лица земли город Марешу и, наконец, сделав Антигона царем, выдали ему на расправу закованных Фацаэля и Гиркана.

Когда это произошло, Гиркан бросился к ногам Антигона, и тот собственными зубами искромсал ему уши — затем, чтобы никогда и ни при каких обстоятельствах тот уже не мог стать первосвященником, ибо первосвященник должен обладать телесным совершенством.

10. Однако доблесть Фацаэля успела опередить Антигона. Не имея возможности пустить в ход меч или руки, Фацаэль размозжил себе голову о камень. Итак, в то время как Гиркан проявил себя низким трусом, Фацаэль доказал, что он подлинно брат Ирода, умер как достойнейший из мужей, увенчав деяния своей жизни подобающим концом. В другом изложении этого события утверждается, что его ранение не было смертельным, но что врач, посланный Антигоном якобы для ухода за ним, наполнил рану ядовитым снадобьем и таким образом прикончил его. Но, какой бы из рассказов ни был истинным, Фацаэль в любом случае достоин славы за свой подвиг. Рассказывают также, что, перед тем как испустить дух, он успел узнать от одной из женщин о бегстве Ирода. «Теперь, — прошептал он, — я умру счастливым, ибо оставляю за собой живого мстителя». Так он умер.

11. Хотя основная цель парфян — именно, женщины — и не была достигнута, они тем не менее поставили Антигона во главе всех дел в Иерусалиме, а Гиркана в оковах отвезли в Парфию.

XIV

1. Ирод же тем временем продолжал свой путь в Аравию; он полагал, что брат еще жив, и потому стремился во что бы то ни стало добиться от аравийского царя денег, без которых не было ни малейшей надежды сыграть на алчности парфян и спасти Фацаэля. Ирод рассчитывал, что даже если аравийский царь окажется слишком забывчивым, чтобы вспомнить о связывавшей его с отцом Ирода дружбе, и слишком скупым, чтобы подарить эти деньги, он сможет получить их от него в долг, оставив в залог сына того, на выкуп которого пойдут эти деньги, и потому вез с собой своего племянника, семилетнего мальчика. Кроме того, он собирался выплатить ему 300 талантов через посредников из Тира. Судьба, однако, предупредила его рвение: Фацаэль был мертв, и братские чувства Ирода ничем не могли здесь помочь. Сверх того, на этот раз он не нашел в аравийцах дружеского расположения: их царь Малку послал ему распоряжение немедленно покинуть страну под тем предлогом, что парфяне требовали изгнания Ирода из Аравии. На самом же деле Малку вознамерился не возвращать того, что он был должен Антипатру, не стыдясь за великодушие Антипатра отплатить злом его оказавшимся в беде детям. К такому бесстыдному поведению Малку подстрекали и наиболее влиятельные из его придворных, ведь и они, так же как и их царь, жаждали присвоить оставленные у них Антипатром на хранение деньги.

2. Встретив в аравийцах враждебность, вызванную той самой причиной, по которой он ожидал встретить в них самое горячее расположение, Ирод дал вестникам ответ, подсказанный его разочарованием, и повернул назад в направлении Египта. В первую ночь он разбил лагерь у одного из местных храмов, предварительно собрав оставленных им позади людей. На следующий день он продолжал путь к Ринокоруре, где наконец его настигло известие о смерти брата. Тревога о том, что могло бы случиться, уступила место скорби по поводу уже случившегося, и он продолжал свой путь. Правда, аравийский царь, охваченный запоздалым раскаянием, спешно выслал вестников, чтобы вернуть того, по отношению к которому он поступил столь несправедливо. Однако Ирод уже достиг Пелусия, где — из-за отказа бывших в гавани моряков принять его на свое судно — он вынужден был обратиться к их начальникам. Те препроводили его в Александрию, так как на них произвело впечатление и его положение, и его слава. По прибытии Ирода в город Клеопатра оказала ему роскошный прием, поскольку надеялась использовать его как военачальника в намечавшемся ею походе. Однако Ирод не уступил настойчивым просьбам царицы и, пренебрегая опасностями путешествия в разгар зимы и смутой в Италии, отплыл в Рим.

3. Он подвергся серьезной опасности у Памфилии, где ему пришлось выбросить в море большую часть груза, и с трудом достиг Родоса, которому в то время приходилось терпеть многочисленные беды из-за войны против Кассия. Там он был принят своими друзьями — Птолемеем и Сапфинием. Стесненность в средствах не помешала ему построить огромную триеру, на которой он вместе с друзьями отплыл в Брундизий. Оттуда он поспешил в Рим, где тотчас же обратился к Антонию как другу своего отца и рассказал ему все о несчастьях своих и своей семьи и о том, как ему пришлось оставить всех близких в осажденной крепости, а самому вынести невзгоды зимнего плавания только для того, чтобы воззвать к его, Антония, помощи.

4. Перемены в судьбе Ирода преисполнили Антония состраданием. Вспоминая гостеприимство Антипатра и исполняясь восхищением при мысли о доблестях стоящего перед ним мужа, он тут же решил, что тот, кого он однажды назначил тетрархом, теперь должен стать царем евреев. Отвращение к Антигону побуждало его к этому даже более, чем расположение к Ироду, ибо он считал Антигона подстрекателем и врагом Рима. Что касается Цезаря, то в нем Ирод обнаружил еще большую готовность к содействию, чем даже в Антонии: в памяти Цезаря еще свежи были египетские походы, в которых Антипатр участвовал вместе с отцом Цезаря, равно как и гостеприимство и непоколебимая верность Антипатра. Кроме того, Цезарь хорошо видел, до какой степени Ирод жаждет действовать.

Итак, он созвал заседание сената, куда Мессала и Атратин ввели и Ирода. Мессала подробно рассказал о заслугах перед Римом отца Ирода и о преданности его самого и со всей очевидностью доказал, что Антигон является врагом Рима — не только потому, что он и прежде ссорился с Римом, но главным образом по той причине, что сейчас он принял царский венец из рук парфян, тем самым выказав Риму свое пренебрежение. Эти разоблачения разгневали сенат, и когда Антоний, встав, напомнил, что война с парфянами является дополнительным основанием для провозглашения Ирода царем, все сенаторы проголосовали в его пользу. По окончании заседания Антоний и Цезарь вышли вместе с Иродом, который шел в середине между ними обоими. Предшествуемые консулами и другими должностными лицами, они направились совершить жертвоприношение и выставить принятое постановление на Капитолии. Этот первый день царствования Ирода Антоний отпраздновал пиром.

XV

1. В продолжение всего этого времени Антигон не переставал осаждать Масаду, защитники которой располагали в изобилии различными припасами, но испытывали недостаток в воде. Ввиду этого брат Ирода Йосеф взвешивал возможность прорыва в Аравию вместе с двумястами своими людьми, так как ему было известно о желании Малку загладить свою вину перед Иродом. И он непременно покинул бы крепость, если бы в самую ночь выступления внезапно не полил проливной дождь. Все водохранилища наполнились до краев, и Йосеф отказался от намерения бежать. Они начали совершать вылазки против сил Антигона, то вызывая их на открытое столкновение, то завлекая в засады, и уничтожили очень многих. Разумеется, их действия не всегда увенчивались успехом: иногда они терпели поражение и были вынуждены отступать.

2. Между тем Вентидий, римский полководец, посланный из Сирии, чтобы остановить продвижение парфян, выполнил свою задачу и направился в Иудею якобы для того, чтобы оказать помощь Йосефу, на самом же деле с намерением выманить деньги у Антигона. Он разбил лагерь у самого Иерусалима, но, получив желаемые деньги, отошел, уведя с собой большую часть войска. Однако он все-таки оставил небольшие силы под началом Силона, так как опасался, что отход целого войска сделает слишком очевидным его подлинные цели. Антигон же, хотя и надеялся на продолжение помощи со стороны парфян, пока что усиленно обхаживал Силона, чтобы тот не препятствовал осуществлению его надежд.

3. Однако к тому времени Ирод уже прибыл из Италии и высадился в Птолемаиде. Он собрал внушительное войско, в которое входили как евреи, так и чужеземцы, и начал продвигаться через Галилею навстречу Антигону. Он действовал в союзе с Вентидием и Силоном, от имени Антония уполномоченных Деллием всячески способствовать возвращению Ирода. Однако Вентидий был занят наведением порядка в городах, дела которых были совершенно расстроены вследствие вторжения парфян, а подкупленный Антигоном Силон не покидал пределов Иудеи. Впрочем, Ирод не так уж и нуждался в их поддержке: по мере продвижения сила его неуклонно возрастала и за исключением нескольких мест вся Галилея перешла на его сторону.

Наиболее неотложным из дел была Масада — ведь прежде всего Ирод должен был освободить из-под осады своих близких. Но на пути к цели стояла Яффа: ее нужно было отбить у неприятеля в первую очередь, чтобы во время продвижения к Иерусалиму за спиной не оставалось вражеских укреплений. Тут к Ироду присоединился Силон, чрезвычайно довольный тем, что у него появился предлог покинуть Иерусалим; правда, евреи устроили за ним погоню, но напавший с горстью своих людей Ирод без труда разбил их, вызволив таким образом Силона, который не смог бы отбиться без его помощи.

4. Затем Ирод взял Яффу и спешно направился к Масаде для спасения близких. Часть местных жителей стекались к нему вследствие расположения к его отцу, другие — вследствие его собственной славы, большинство же в надежде на установление прочной царской власти. Вследствие этого Ирод собрал почти непобедимое войско. Пытавшийся сдержать его продвижение Антигон устраивал на пути засады, но безуспешно: Ирод без труда освободил своих близких в Масаде и возвратил себе крепость Рису. После этого он выступил на Иерусалим, усилив свое войско людьми Силона и многими из жителей города, перебежавшими к нему из страха перед его мощью.

5. Войска Ирода, вставшие лагерем к западу от города, представляли удобную цель для стрел и копий охранявших стену отрядов; одновременно другие защитники города совершали постоянные вылазки, испытывая силу застав Ирода. Ирод начал с того, что провозгласил у каждой из стен, что его цель — благо народа и сохранение города и что он не предпримет никаких мер даже против своих явных врагов и даже своим злейшим недругам дарует прощение. Сторонники Антигона немедленно откликнулись на этот призыв тем, что запретили кому бы то ни было слушать эти воззвания или переходить на сторону врага. Тогда Ирод дал своим людям разрешение отвечать на стрельбу из бойниц, и они стали метать снаряды столь успешно, что очень скоро башни были очищены от защитников.

6. К этому времени продажность Силона сделалась очевидной. Он подбил часть своих людей поднять шум о недостаточности пайка и потребовать денег для покупки продовольствия. Кроме того, римляне настаивали на том, чтобы перейти на зимовку в другое, более подходящее место: они жаловались, что в окрестностях города невозможно ничего найти, так как все уже забрали люди Антигона. В конце концов Силон стал сворачивать лагерь как бы для того, чтобы уйти. Однако Ирод обратился к римским военачальникам и рядовым воинам с призывом не бросать в беде того, кто прибыл сюда с полномочиями от Цезаря, Антония и сената, и обещал удовлетворить их требования в тот же день. И действительно, едва успев закончить свои слова, он тут же лично отправился в глубь страны и вернулся со столь изобильными припасами, что они опровергли все предлоги Силона. Для того чтобы в будущем предотвратить любую возможность недостатка в припасах, он потребовал от тех, кто живет у Самарии (ведь этот город был на его стороне), доставить ему из Иерихона зерно, масло и скот. Узнав об этом, Антигон разослал по всей стране приказы задерживать обозы с продовольствием или устраивать на них засады. Ему подчинились, и множество вооруженных людей собралось за Иерихоном и разместилось на холмах, чтобы следить за продовольственным обозом. Однако и Ирод не бездействовал: выступив с десятью когортами, пятью римскими и пятью еврейскими, с горсткой наемников и с небольшим конным отрядом, он прибыл в Иерихон, который нашел полностью оставленным жителями. Только в верхней части города оставалось 500 человек с женами и детьми. Он захватил их и тут же освободил, в то время как римляне ринулись в оставленную часть города и разграбили ее — ведь дома там оказались наполнены всевозможными ценностями. Оставив в Иерихоне гарнизон, царь вернулся назад и отправил римскую часть войска на зимовку в местности, которые уже перешли в его руки, именно Идумею, Галилею и Самарию. Антигон же, заигрывая с Антонием, убедил Силона, воспользовавшись его продажностью, разместить часть войск в Лоде.

XVI

1. В то время как римляне отдыхали и не принимали участия в сражениях, Ирод не предавался бездействию. Чтобы воспрепятствовать какой бы то ни было помощи Антигону, он с четырьмястами всадниками и двумя тысячами пеших воинов, возглавляемых его братом Йосефом, занял Идумею. Сам он в это время был занят тем, что переправлял мать и всех близких из Масады в Самарию. Разместив их там в безопасности, он отправился в Галилею, чтобы вытеснить оттуда гарнизоны Антигона и полностью завладеть этой областью.

2. С трудом, среди бури, проделав путь к Циппори, Ирод занял город без боя, так как все защитники разбежались при его приближении. Там Ирод из запасов, которые имелись в городе в изобилии, подкрепил силы своих измученных бурей воинов, а затем выступил против разбойников, живших в пещерах и опустошавших большую часть страны, приводя ее в такое состояние, в какое не привела бы даже война.

Выслав вперед к деревне Арбел три пеших отряда и один конный, сам Ирод вместе с остальным войском присоединился к ним лишь спустя 40 дней. Его прибытие, однако, не устрашило противника, выступившего навстречу, чтобы сразиться с искусством воинов и бесстрашием разбойников. В начале сражения их правое крыло нанесло поражение левому крылу Ирода. Однако Ирод поспешил на помощь и, заставив свои бегущие войска развернуться, выступил против преследовавшего их противника. Он остановил наступление, сломил сопротивление при помощи лобовых атак и в конце концов обратил противника в бегство.

3. Он преследовал разбойников до самого Иордана, нападая на протяжении всего пути и таким образом уничтожив большую их часть; оставшиеся в живых рассеялись по противоположному берегу реки. Теперь Галилея могла вздохнуть свободно. Лишь остатки разбойников укрылись в пещерах, и, чтобы справиться с ними, требовалось время.

Поэтому следующим шагом Ирода было награждение воинов плодами побед: каждый получил по 150 серебряных драхм и гораздо более крупные суммы были посланы военачальникам в различные лагеря, где они расположились на зимовку. Своему младшему брату Фероре Ирод поручил приготовить для них припасы на зиму и укрепить Александрион, и тот добросовестно выполнил оба поручения.

4. В это время Антоний жил неподалеку от Афин, и Вентидий послал за Силоном и Иродом, чтобы те, приведя в порядок дела в Иудее, приняли участие в парфянской войне. Ирод с радостью отправил Силона к Вентидию, а сам начал борьбу с разбойниками, засевшими в пещерах.

Пещеры эти выходили на крутые горные откосы и были недосягаемы со всех сторон: добраться к ним можно было только по очень извилистым, крутым и узким тропам. Перед самыми пещерами начинался крутой обрыв, переходящий в бездонное ущелье, по которому мчался бурный поток. Условия местности были столь трудны, что в течение длительного времени царь терпел поражение за поражением, пока наконец не прибег к чреватому большими опасностями плану. Именно: он приказал сделать колыбели, поместил в них наиболее стойких из воинов и начал спускать их вниз до самого входа в пещеры. Спустившись, те начали избивать разбойников вместе с семьями и подожгли внутренность пещер. Ирод желал оставить часть разбойников в живых и потому велел им выходить, однако никто из них не желал сдаться добровольно, а из тех, кого выволакивали силой, многие предпочли смерть плену. Одного старика, отца семерых детей, дети вместе с матерью умоляли позволить им выйти и тем самым спасти свою жизнь; в ответ он приказал им выходить по одному, а сам, стоя у выхода из пещеры, собственными руками закалывал выходивших наружу сыновей одного за другим. Ирод, который со своего места очень хорошо мог видеть происходящее, был поражен в самое сердце и, протягивая к старику руку, стал умолять его пощадить собственных детей. Однако тот встретил его слова презрением и даже стал насмехаться над ним за выказанное им слабодушие, а затем, расправившись с последним из своих сыновей и убив также и жену, сбросил их тела с обрыва, а вслед за ними бросился вниз и сам.

5. Овладев теперь и пещерами, и их обитателями, Ирод оставил здесь под началом Птолемея силы, достаточные, как он считал, чтобы справиться с любым мятежом, сам же отправился обратно в Самарию с 600 всадниками и 3 тысячами пеших воинов, чтобы свести счеты с Антигоном. С его отбытием постоянные нарушители спокойствия в Галилее почувствовали себя свободно: во время внезапного нападения они убили полководца Ирода Птолемея и принялись опустошать страну, избрав своими убежищами болота и другие труднопроходимые места. Когда Ироду стало известно о мятеже, он немедленно поспешил на помощь, уничтожил множество мятежников, осадил и взял все их укрепления и в наказание за вероломство заставил города выплатить ему 100 талантов.

6. К этому времени парфяне были уже изгнаны, а Пакор убит. Вследствие этого Вентидий смог, по предложению Антония, выслать Ироду подкрепление в его войне с Антигоном — всего два легиона и тысячу всадников. Одновременно их начальник Махера получал от Антигона письма с мольбами о немедленной помощи и с горькими сетованиями на то, что в борьбе с его подданными Ирод прибегает к любым средствам. Сверх всего, он обещал Махере щедро оплатить его услуги. Махера, однако, не был готов к неподчинению своим начальникам, тем более что Ирод предлагал ему больше. Поэтому он не захотел стать изменником и, приняв на себя только видимость дружбы, отправился, не посчитавшись с предостережениями Ирода, разведать положение Антигона. Однако догадавшийся о его замысле Антигон закрыл перед ним ворота города и принялся обстреливать Махеру со стен как неприятеля, до тех пор пока удрученный полководец не возвратился к Ироду в Эммаус. Неудача привела его в такую ярость, что он убивал всех попадавшихся на его пути евреев, не пощадив даже сторонников Ирода, так как в каждом еврее видел союзника Антигона.

7. Его действия привели Ирода в такой гнев, что он едва не выступил против Махеры как против неприятеля, однако в конце концов укротил свою ярость и направился в лагерь к Антонию, чтобы доложить тому о возмутительном поведении его подчиненного.

Осознавший свою ошибку Махера поспешил догнать царя и своими униженными просьбами смягчил его гнев. Тем не менее Ирод продолжал свой путь, а когда до него дошли известия, что Антоний ведет наступление на Самосату, хорошо укрепленный город вблизи Евфрата, он еще и ускорил продвижение, так как увидел великолепную возможность проявить доблесть и сделать Антония своим должником. Расчеты оправдались: его прибытие положило конец осаде, он поразил великое множество воинов неприятеля и захватил богатую добычу. Вследствие этого прежнее восхищение Антония его доблестью еще более возросло, и он осыпал Ирода новыми почестями, еще раз подтвердив его надежды на престол. Царь же Антиох был вынужден сдать Самосату.

XVII

1. В это же время в Иудее судьба нанесла Ироду тяжелый удар. Он оставил там своего брата Йосефа. Хотя Ирод и наделил его всеми полномочиями, но не велел до своего возвращения предпринимать никаких действий против Антигона: ведь он понимал, что поведение Махеры свидетельствует о ненадежности его как союзника. Однако как только Йосефу стало известно, что брат уже далеко, он, вопреки распоряжению Ирода, с пятью предоставленными ему Махерой когортами выступил к Иерихону. Однако он вышел собирать урожай в середине лета: в гористой и труднопроходимой местности противник внезапно напал на него, убив и его самого (хоть он и проявил себя доблестным воином), и всех бывших с ним римлян. Ведь это были новые когорты, лишь недавно набранные в Сирии и еще не укрепленные опытными воинами, которые бы подняли дух новобранцев.

2. Не насытившись победой, Антигон в своем неистовстве дошел до того что изуродовал труп Йосефа. Несмотря на то что Ферора предлагал ему выкупить тело за 50 талантов, он, завладев телами убитых, отрезал голову Йосефа. За победой Антигона последовал переворот в Галилее, где мятежники приволокли наиболее видных сторонников Ирода к озеру и утопили их. Также и многие части Идумеи перешли на сторону Антигона, хотя там и находился Махера, занятый восстановлением крепости под названием Гитта.

Однако вести о случившемся еще не достигли Ирода. После падения Самосаты Антоний назначил правителем Сирии Сосия, предписав ему содействовать Ироду в борьбе против Антигона; сам же Антоний возвратился в Египет. В соответствии с распоряжением Сосий выслал вперед два легиона, чтобы укрепить силы Ирода в Сирии, а сам следовал за ним с основной частью своего войска.

3. Но когда Ирод находился в Дафнэ, что вблизи Антиохии, он увидел сон, явственно извещавший его о смерти брата. И в тот самый миг, когда он в тревоге вскочил с постели, к нему вошли вестники с сообщением о несчастье. Ирод лишь на краткий миг дал выход своему горю и, отложив проявление скорби на будущее, устремился с превосходящей пределы возможного быстротой в направлении врага. Прибыв в Ливан, он усилил войско восемьюстами горцами и присоединил к себе еще один римский легион. Не дожидаясь рассвета, он повел объединенные силы в Галилею, где был встречен неприятелем. Он отбросил его на исходные рубежи и начал неослабный натиск на укрепления. Но Ирод не успел их взять, так как необыкновенной силы буря вынудила его искать укрытия в близлежащей деревне. Когда же несколькими днями спустя к Ироду присоединился еще один посланный Антонием легион, многочисленность его войска испугала врагов, и под покровом ночи они покинули крепость.

4. Затем Ирод прошел через Иерихон, горя решимостью как можно скорее отомстить за смерть брата. Здесь он благодаря воле провидения самым удивительным и чудесным образом избежал гибели, что снискало ему славу любимца небес. Дело обстояло следующим образом. Вечером он обедал вместе с многими из местных должностных лиц, а когда пир закончился и все вышли, здание тут же обрушилось. Истолковав это событие в качестве предзнаменования как грядущих опасностей, так и того, что он выйдет из них невредимым, Ирод выступил на рассвете вместе со своим войском. Около шести тысяч воинов противника бросились на них с холмов и завязали бой с передовым отрядом; поскольку у них не было большого желания встретиться с римлянами в рукопашном бою, они забрасывали их издали камнями и дротиками и ранили многих, в том числе и самого Ирода, который, когда проезжал мимо них, был ранен дротиком в бок.

5. Антигон хотел создать впечатление, что его люди превосходят противника не только храбростью, но и числом. Потому он послал в Самарию войска под началом одного из своих союзников Паппа: они должны были противостоять силам Махеры. Ирод, со своей стороны, опустошил вражескую область, подчинил пять маленьких городов, поджег в них дома и после этого вернулся в свой лагерь вблизи деревни Кана.

6. Из Иерихона и других мест к нему непрерывным потоком стекались евреи: одни из ненависти к Антигону, другие — под впечатлением успехов Ирода, но большинство — из непостижимой жажды перемен. Ирод горел желанием сразиться, и Папп, со своей стороны, отнюдь не потерял уверенности перед лицом численного превосходства противника и боевого пыла Ирода и с готовностью шел ему навстречу. Когда они наконец сошлись, большинство воинов Паппа стояло очень твердо; но Ирод, который ни на миг не забывал об убитом брате и был готов подвергнуться любой опасности, лишь бы отомстить убийцам, очень скоро разбил стоявшие перед ним отряды, а затем повел наступление на остальные, до сих пор еще державшиеся, пока наконец все войско Паппа не обратилось в бегство. За этим последовала страшная резня, так как неприятель возвращался в деревню, из которой он перед этим выступил в сражение, а Ирод, преследуя его, безжалостно истреблял замыкающих и так убил больше врагов, чем можно было сосчитать. Вместе с неприятелем он ворвался в деревню, где каждый дом был полон вооруженными людьми, а на крышах толпились защитники, бросавшие вниз камни. Сначала Ирод разгромил находившихся снаружи, а затем разметал дома и вытащил оставшихся внутри. Большинство защитников он сбросил с крыш, уничтожив таким образом великое множество врагов, а тех, кто выбирался из-под развалин, встречали воины Ирода с мечом в руках, и столь велики были груды трупов, что победители не могли пройти по улицам.

Удар был слишком силен, чтобы противник мог оправиться, и при виде разрушения деревни те, кто вновь собрался после сражения, разбежались в разные стороны. Воодушевленный победой Ирод немедленно выступил бы на Иерусалим, если бы не был остановлен страшной бурей. Это обстоятельство лишило его венца победы и предотвратило окончательный разгром Антигона, который уже готовился оставить город.

7. Вечером Ирод распустил своих усталых товарищей на отдых, а сам, еще разгоряченный после сражения, снял с себя доспехи и в сопровождении одного раба отправился, как и подобает воину, в баню. Он уже стоял на пороге, как вдруг перед ним появился воин неприятеля с мечом в руке, за ним — другой и третий, затем еще. Это были воины, бежавшие с поля сражения и спрятавшиеся, при полном вооружении, в бане. Некоторое время они скрывались там, не замеченные никем, но при виде царя потеряли голову и, выскочив прямо на него, совершенно безоружного, вне себя от страха бросились к выходу. Случилось так, что при этом не оказалось никого, кто мог бы их схватить, а Ирод был доволен уже тем, что избег опасности, так что всем им удалось бежать.

8. На следующий день Ирод отрезал голову погибшего в сражении полководца Антигона Паппа и отослал ее своему брату Фероре в качестве возмещения за убийство брата: ведь именно Папп был тем, кто убил Йосефа. Когда буря утихла, Ирод двинулся на Иерусалим, подойдя с войском под самые стены города. Шел уже третий год с тех пор, как он был провозглашен в Риме царем. Он разбил лагерь напротив Храма, так как именно с этой стороны было удобнее всего производить нападение, и именно отсюда Помпей в свое время взял город. Он распределил обязанности между своими войсками, затем очистил окрестности города от деревьев и приказал соорудить три искусственные насыпи и поставить на них башни. Затем, оставив наиболее сведущих из своих подчиненных наблюдать за работой, он отправился в Самарию за дочерью Александра, с которой, как упоминалось выше, обещал вступить в брак. Он совместил бракосочетание с осадой, так как уже не принимал врага всерьез.

9. После заключения брака Ирод возвратился к Иерусалиму, причем войско его усилилось еще более, так как к нему присоединился Сосий, ведший за собой большие как конные, так и пешие силы. Сосий отправил это войско вперед через внутреннюю область, в то время как сам он двигался через Финикию. Объединенные силы Ирода включали в себя 11 пеших соединений и 6 тысяч всадников, не считая сирийских наемников, представляющих собой значительное подкрепление. Они разбили совместный лагерь у северной стены города; при этом Ирод опирался на постановление сената о назначении его царем, а Сосий — на решение Антония послать подчиненные ему войска на помощь Ироду.

XVIII

1. На евреев в городе приготовления Ирода оказали различное воздействие. Более слабые духом столпились вокруг Храма и вели себя так, как если бы на них снизошло божественное вдохновение, что породило множество подходящих к случаю пророчеств. Но более отважные собирались в отряды и предпринимали различного рода вылазки, в первую очередь с целью захватить имевшиеся в окрестностях города припасы, и не оставляли после себя ничего ни для людей, ни для животных. Наиболее обученные из защитников города были собраны в отряды для оказания сопротивления осаждающим: они с валов препятствовали наведению насыпей и противопоставляли осадным сооружениям целый ряд новых приспособлений. Однако ни в чем они так не превзошли врага, как в проведении подкопов.

2. Царь отвечал на их вылазки изобретением всевозможных засад, которые в конце концов покончили с этими вылазками. Недостаток же продовольствия Ирод возместил тем, что привез припасы издалека; кроме того, он превосходил врага в том, что использовал военное искусство римлян. Правда, храбрость его противников была поразительна. Среди бела дня они бросались на ряды римлян, идя на верную смерть; проходя своими подземными ходами, они вдруг появлялись в самой гуще Иродова войска; как только какой-либо участок стены бывал разрушен осаждающими, они тут же возводили на его месте новую стену, — короче говоря, ни их руки, ни их разум не выказывали ни малейшего признака утомления, и они были преисполнены решимости держаться до последнего. И в самом деле, несмотря на численное превосходство осаждающих, им удалось продержаться более четырех месяцев.

Однако в конце концов ударным отрядам Ирода удалось взобраться на стену и проникнуть в город. За ними последовали центурионы Сосия. Первыми были захвачены окрестности Храма; затем ворвалось остальное войско, и началась ужасающая резня, так как римляне были раздражены длительностью осады, а еврейские войска Ирода были полны решимости не оставлять в живых никого из врагов. И их убивали тысячами — укрывшихся в домах, толпящихся на улицах, спасающихся бегством в направлении Храма, и не было пощады ни старикам, ни детям, ни беззащитным женщинам. И хотя царь и рассылал повсюду вестников с просьбами различать между жертвами, даже это не могло сдержать убийства, и победители, словно одержимые, выплескивали свою ярость на всякого, вне зависимости от возраста.

Тут Антигон, не считаясь ни со своим прошлым, ни со своим нынешним положением, вышел из дворца и упал к ногам Сосия. Но римлянин, совершенно не тронутый переменой в его судьбе, лишь разразился смехом и обозвал его «Антигоной». Тем не менее он не отпустил его, как отпускают женщин, но заключил в оковы и поместил под стражу.

3. Перед Иродом, после того как он одолел врага, встала задача одолеть также своих иноземных союзников, ибо толпы чужестранцев были исполнены решимости взглянуть на Храм и хранящиеся внутри него священные предметы. К одним он обращался с мольбой, другим угрожал, а некоторых даже удерживал силой оружия, ибо понимал, что если кто-то из них бросит взгляд на сокровенные святыни, то победа его будет хуже любого поражения. Одновременно он прекратил в городе все грабежи, добившись этого ценой резкого выговора Сосию. Он сказал, что если римляне очистят город от денег и от людей, то они оставят его царем над пустыней и что даже мировое владычество было бы неполноценным возмещением за убийство такого количества граждан. Когда же Сосий стал настаивать на том, что после столь тяжелой осады справедливость требует позволить его людям грабеж, Ирод начал раздавать войскам награды из собственных средств. Выкупив таким образом то, что еще можно было спасти, Ирод выполнил свое обещание: он щедро вознаградил каждого из рядовых воинов, соразмерно заплатил военачальникам, а самого Сосия одарил поистине по-царски, так что во всем войске не осталось никого, кто бы испытывал недостаток в деньгах.

Сосий расстался с Иерусалимом, посвятив Богу золотой венец и увезя с собой закованного Антигона, которого он намеревался передать Антонию. Низвергнутый правитель цеплялся за жизнь до самого конца, хотя не имел ни малейшей надежды на спасение, и умер, как того и заслуживает подобный трус, — на плахе.

4. Царь Ирод, со своей стороны, отнесся к жителям города по-разному: тех, кто принял его сторону, он осыпал почестями, еще более увеличив их преданность, сторонников же Антигона казнил.

Поскольку денег у него сейчас оставалось немного, он обратил все свои сокровища в наличные и послал деньги Антонию и его приближенным. Однако и таким образом он не смог откупиться от всех бед, ибо страсть к Клеопатре совершенно погубила Антония и он весь был под властью этой страсти. Клеопатра же между тем уже успела расправиться со всеми своими близкими, так что ни одного из ее родственников уже не было в живых, и жаждала теперь крови чужеземцев. Она оговаривала перед Антонием правителей Сирии и побуждала его предать их казни, надеясь таким образом без труда завладеть всем их имуществом. Она простерла свою алчность даже на евреев и аравийцев и предпринимала тайные действия, чтобы добиться смерти их царей — Малку и Ирода.

5. Правда, у Антония достало здравомыслия, чтобы понять, что первая часть ее требования — убийство достойных людей и знаменитых царей — просто нечестива, однако он поразил этих людей в самое сердце тем, что лишил их своей дружбы. Он отрезал значительную часть их земель, включая пальмовую рощу под Иерихоном, где производился бальзам, и подарил их царице вместе со всеми городами, что по сю сторону реки Элевтер, за исключением одних только Тира и Сидона. Став владычицей этих земель, Клеопатра сопровождала Антония в парфянском походе до самого Евфрата, а затем через Апамею и Дамаск прибыла в Иудею. Ирод смягчил ее враждебность ценными дарами и взял у нее в аренду за 200 талантов в год земли, отторгнутые от его царства. Затем он сопровождал ее на протяжении всего пути до Пелусия, оказывая ей всяческое внимание. Незадолго до того из Парфии прибыл Антоний, привезший с собой в подарок Клеопатре пленника — Артабаза, сына Тиграна, и вручил ей злосчастного парфянина вместе с деньгами и всею добычей.

XIX

1. Когда разразилась война, закончившаяся битвой при Акции, Ирод готовился принять в ней участие на стороне Антония. К этому времени он уже успел усмирить все волнения в Иудее и захватил Гирканию — крепость, до сих пор находившуюся в руках сестры Антигона. Однако хитрые замыслы Клеопатры не позволили ему разделить выпавшие на долю Антония невзгоды. Как уже упоминалось, она строила козни против царей и сейчас убедила Антония поручить Ироду войну с аравийцами. Она рассчитывала в случае победы Ирода стать владычицей Аравии, в случае же его поражения — владычицей Иудеи, использовав одного властителя для того, чтобы избавиться от другого.

2. Однако не кто иной, как Ирод, выиграл от ее заговора. Он начал войну с набегов на земли неприятеля, а затем, собрав большое конное войско, послал его в сражение близ Диосполя, где одержал победу, несмотря на отчаянное сопротивление противника.

Поражение побудило аравийцев к лихорадочной деятельности: у Кнаты в Келесирии они собрали огромное войско и стали ожидать евреев. Прибывший со своим войском Ирод приказал сначала укрепить лагерь, так как он старался вести войну с большой осмотрительностью. Его воины, однако, ослушались приказания и, будучи воодушевлены прежним успехом, напали на аравийцев, разбили их при первом же столкновении и стали преследовать. Однако во время этого преследования Ирод стал жертвой измены. Один из полководцев Клеопатры, Афиней, и прежде постоянно выказывавший враждебность по отношению к Ироду, теперь выставил против него жителей Кнаты. Их внезапное нападение подняло дух аравийцев, и они, развернувшись в скалистой и труднопроходимой местности, объединенными силами разбили войско Ирода, положив великое множество его людей. Те, кому удалось спастись бегством после сражения, пытались укрыться в Ормизе, однако аравийцы окружили их лагерь и взяли его вместе со всеми защитниками.

3. Вскоре после этого разгрома Ирод подвел подкрепления, но было уже поздно. Ответственность за поражение лежала на подчиненных, ослушавшихся его приказа: ведь если бы сражение не было начато преждевременно, Афиней не смог бы совершить измену. Позднее Ирод все же рассчитался с аравийцами: он совершал постоянные набеги на их земли, так что они часто имели повод вспоминать о своей единственной победе.

Однако в то время, как Ирод сводил счеты с аравийцами, на него обрушилось новое несчастье — Божья кара, поразившая страну на седьмом году его царствования и в разгар Актийской войны. Именно: в начале весны произошло землетрясение, погубившее 30 тысяч человек и бессчетное множество скота. Однако войско не пострадало, так как оно находилось в лагере на открытом месте. Слухи, которые всегда представляют бедствия более тяжкими, чем на самом деле, подстрекнули самонадеянность аравийцев. Будучи убеждены, что вся Иудея лежит в развалинах и что опустошенная земля отдана на их произвол, они, предварительно принеся в жертву недавно прибывших из Иудеи послов, вторглись в страну. Это вторжение совершенно лишило присутствия духа народ, и без того сломленный чередой ужасных несчастий. Тогда Ирод собрал народ и в попытке поднять его дух обратился к нему со следующими словами:

4. «Совершенно очевидно, что нет никакой причины до такой степени предаваться страху, ибо, в то время как вполне естественно пасть духом вследствие божественного вмешательства, потерять голову из-за вторжения людей — не что иное, как малодушие. Что касается меня самого, то я до такой степени далек от того, чтобы испугаться прихода врагов после землетрясения, что даже склонен приписывать это божественному вмешательству, направленному на то, чтобы заманить аравийцев в ловушку и заставить их расплатиться за все причиненное нам. Ведь не столько их собственная военная сила или искусство, сколько наши случайные несчастья вселили в них уверенность и побудили явиться сюда. Но плоха та надежда, которая основывается не на собственных способностях, но на чужих несчастьях! Ведь никто не может рассчитывать на то, что удача или неудача будут длиться вечно, ибо каждому известно, сколь непостоянна судьба. За примерами для подтверждения этих слов не нужно ходить далеко. Вы победили в первом сражении, они во втором; сейчас, когда они рассчитывают на победу, они непременно потерпят поражение. Лишь самоуверенного застают врасплох, но всегда настороже тот, кто чувствует опасность, и потому ваши страхи лишь придают мне больше уверенности. Ведь когда вы были чрезмерно уверены в себе и против моего желания выступили против врага, Афиней улучил случай и расправился с вами. Сейчас же, когда вы полны нерешительности и выглядите удрученными, я совершенно уверен в победе. Именно так вы и должны себя чувствовать в ожидании надвигающихся событий — но когда придет время, ваш дух пробудится и вы покажете этим нечестивцам, что ни Божий, ни человеческий удар не в состоянии сломить доблесть евреев и что, пока в них теплится жизнь, никто из них не потерпит, чтобы его имуществом завладел аравиец, который много раз в прошлом лишь случайно не стал его пленником.

Наконец, пусть вас не смущают сотрясения неодушевленных тел, ибо не следует думать, что землетрясение является предзнаменованием новых грядущих бедствий. Ведь эти волнения природных элементов вполне естественны и помимо самого непосредственного ущерба не причиняют никакого дополнительного вреда. Возможно, что чума, голод и сотрясения земли и могут быть предсказаны на основании каких-то едва заметных признаков, но приносимые ими действительные бедствия сами по себе слишком велики, чтобы еще и простираться за свои собственные пределы. Неужели вы думаете, что мы можем претерпеть страдания более тяжелые, чем те, что нам пришлось претерпеть при землетрясении, даже в том случае, если мы проиграем войну? Наши враги — вот кто получил самое явственное предупреждение о надвигающемся крахе, и предупреждение это исходит не от какого-либо явления природы и не от чьих-либо действий, но от их собственной нечистой совести. Ведь в нарушение общего для всех людей закона они, словно дикие звери, умертвили наших послов: таковы-то жертвы, принесенные ими Богу, чтобы Бог встал на их сторону! Но им не укрыться от Его всевидящего ока и Его необоримой десницы, и скоро, скоро мы расквитаемся с ними, если только выкажем хотя бы малую долю того духа, которым располагали наши отцы, и поднимемся, чтобы по заслугам воздать этим нарушителям договоров.

Итак, пусть каждый из вас поднимет оружие и сразится не за жену, не за детей, не за отечество, которому угрожает опасность, но за наших убитых послов! Они, мертвые, будут для нас лучшими полководцами, чем кто бы то ни было из живущих. Я же, со своей стороны, если только вы будете подчиняться моим распоряжениям, выступлю впереди вас, и кто, как не вы сами, должен знать, что если только на вашем пути не встанет ваша собственная опрометчивость, то ничто не сможет противостоять вашей храбрости».

5. Подняв этой речью дух своих воинов и видя их боевую готовность, Ирод принес жертвы, после чего немедленно переправился с войсками через Иордан. Он разбил лагерь около Филадельфии, в непосредственной близости от врага, и немедленно начал боевые действия за овладение разделявшей оба войска крепостью, так как горел желанием как можно скорее сразиться с противником. Оказалось, что противник выслал вперед отряд для захвата этого укрепления, но люди Ирода стремительно отбросили врага и заняли холм. Затем Ирод начал ежедневно выводить войска и выстраивать в боевом порядке, вызывая аравийцев на сражение. Никто, однако, не выступал против него, ибо аравийцы были охвачены страхом, а их полководец Эльтем из-за поразившего его ужаса в еще большей степени, чем рядовые воины, потерял способность действовать. Тогда Ирод подступил к стене и начал разрушать ее. Так как в ответ на это аравийцы были вынуждены что-то предпринять, они выступили против евреев в таком, однако, беспорядке, что их конница была перемешана с пехотой. Они превосходили евреев численностью, но в воодушевлении не могли сравниться с ними, хотя отчаяние и толкало их на безоглядную храбрость.

6. Вначале, пока они оставались на месте, потери их были невелики, но, как только они обратились в бегство, многие были убиты евреями и многие затоптаны насмерть собственными товарищами. При разгроме погибло 5 тысяч человек; те же, кто остался в живых, не теряя времени, собрались в свое укрепление. Тогда Ирод окружил их и начал осаду, и он непременно взял бы крепость приступом, если бы недостаток воды не заставил аравийцев выслать послов. Но Ирод с презрением отправил их назад, а предложенные ими 500 талантов только побудили его усилить натиск. Изнемогавшие от жажды осажденные выходили толпами и сдавались Ироду, так что спустя пять дней уже 4 тысячи аравийцев находились в плену у евреев. На следующий день оставшиеся, будучи охвачены отчаянием, решили дать сражение. Ирод вступил с ними в бой и убил более семи тысяч людей неприятеля. Этим сокрушительным ударом он свел счеты с Аравией и до такой степени сломил гордыню этого народа, что они признали его своим покровителем.

XX

1. Но не успел Ирод справиться с этими трудностями, как все его будущее было брошено на чашу весов из-за дружбы с Антонием, разбитым Цезарем при Акции. На самом деле Ирод причинял большее беспокойство Цезарю, нежели испытывал сам, ибо, пока Ирод оставался союзником Антония, Цезарь не мог быть уверен, что с Антонием покончено навсегда. Ирод решился выйти навстречу опасности: он отплыл на Родос, где в это время находился Цезарь, и стал искать встречи с ним. Он предстал перед Цезарем без венца и в простом платье, внешним видом уподобившись заурядному человеку, но обнаруживая величие царя. Он не скрыл ничего и стал говорить с Цезарем напрямик: