Вместо того чтобы думать о кудряшках Грейс, о ее улыбке или о том, какая она интересная и забавная, мне необходимо напоминать себе, что в моих чувствах к ней нет ничего особенного. И что она не испытывает ко мне ничего подобного.
И в том предложении, которое она сделала мне, тоже нет ничего особенного. Она бы предложила это
Не стоит воображать, будто это нечто большее, чем временное перемирие – из этого не выйдет ничего хорошего. Она влюблена в моего брата, а я для нее просто эрзац. И мне не следует об этом забывать.
– Мы уже почти добрались, – шепчет она. Ее горячее дыхание обдает мое ухо, но я не обращаю на него внимания – не обращаю внимания на нее саму – насколько это возможно.
Только так у нас есть шанс добраться до вершины.
Глава 58
Я нахожу пещеру
Пусть он и голоден, и ослаб, Хадсон Вега все равно смотрится как киногерой из вестерна. Его мускулы перекатываются под кожей, тело напряжено, по шее катится пот, стекая за ворот рубашки…
Если бы я так не беспокоилась за него, это было бы потрясающее зрелище.
Хотя, если честно, это и сейчас кажется мне потрясающим зрелищем. Особенно вблизи. Тем более что Хадсон совсем не выглядит так, будто мне следует беспокоиться за него. Он взбирается на эти горы, как хорошо смазанная машина.
После того как он покоряет пятую отвесную скалу, используя только свои руки, я больше не могу молчать.
– Мне надо тебя спросить – пытаясь взобраться на эту гору, ты нарочно выбираешь самый трудный путь?
– Прятаться нужно там, где тебя вряд ли будут искать, – отвечает он, отыскав еще одну опору для руки на скале, которая мне кажется совершенно гладкой, и подтягивает нас обоих еще на несколько футов вверх.
– Этому учит «Искусство войны»? – интересуюсь я.
Он фыркает:
– Нет, этому учит здравый смысл. И я не
– Да, ты прав. – Я прочищаю горло и стараюсь не замечать, как в ворот его рубашки стекает еще одна струйка пота. Это же Хадсон. Брат моего – пора это признать – бывшего бойфренда и мой друг. То, что последние четыре часа я провела, прижимаясь к его телу, еще ничего не значит. Кроме одного – он и впрямь по-настоящему порядочный парень.
Он мог бы сильно облегчить себе жизнь, если бы бросил меня. Но вместо этого он спасает нас обоих – хотя это убивает его. Он может твердить, что в порядке, сколько ему влезет, но я ясно вижу, что это дается ему более дорогой ценой, чем он когда-либо будет готов признать.
– Когда мы доберемся до верха этого утеса, – выдавливает из себя он, подтянув нас еще на несколько футов вверх, – мне понадобится новая передышка.
Наконец-то.
– Вообще-то я собиралась предложить, чтобы мы остановились где-нибудь на ночь.
Я ожидаю, что он начнет спорить – ведь мне известно, что он не хочет останавливаться так скоро. Однако он не спорит. Он вообще ничего не говорит – что доказывает, что он ослаб и устал куда больше, чем готов признать.
С другой стороны, любой бы устал после такого дня. Хотя солнце продолжает стоять высоко и палить, сейчас уже почти десять часов вечера. Мы начали работать на ферме в шесть утра, а затем спасались бегством на огромной скорости. Так стоит ли удивляться тому, что мы оба измотаны?
Я смотрю на верх скалы, до середины которой мы добрались. До него еще футов тридцать, что означает, что нам осталось около пяти минут, если Хадсон продолжит взбираться с той же скоростью, что и сейчас. И при условии, что мы не рухнем вниз.
Список того, что может произойти, длинен, если ты висишь над пропастью на отвесном склоне. А я как раз вишу, цепляясь за спину парня, буквально парящего над пропастью на отвесном склоне. Но я рада, что не делаю это в одиночку. А также тому, что делаю это вместе с Хадсоном. Может, он и любит трепать языком, но при этом выглядит настолько уверенным в своих силах, что я не сомневаюсь: каким бы кошмарным ни было это восхождение, он сможет его закончить.
И действительно, через пять минут мы добираемся до верха этого утеса. Теперь мне надо не думать о том, что над нами высится еще более высокий утес. Эту проблему мы будем решать завтра, а сегодня вечером надо заняться поиском укрытия, чтобы солдаты Королевы Теней не заметили нас.
И да, найти воду, потому что скоро она нам отчаянно понадобится.
Хадсон выглядит еще больше вымотанным, чем прежде – если такое вообще возможно, – а потому я сую руку в рюкзак и бросаю ему одну из немногих оставшихся там бутылок воды, пока он сидит, прислонившись к камням, а затем опускаюсь на землю, чтобы посмотреть, что именно Арнст положил в рюкзак.
Оказывается, он положил в него немало припасов, так что неудивительно, что этот рюкзак такой тяжелый. Помимо бутылок с водой в нем лежат две жестянки самодельных батончиков с мюсли, смена одежды для каждого из нас, пара крошечных квадратиков, явно представляющих собой норомарский вариант термоодеял, красный кристалл, с помощью которого Мароли в моем присутствии как-то раз развела огонь, складной нож и небольшой кошель с деньгами.
В конце концов меня начинает терзать такой голод, что я уже не могу не обращать на него внимания. Мне так хочется съесть батончик с мюсли, что я тянусь к жестянке и открываю ее – но затем заставляю себя закрыть ее снова. Я поверить не могу, что так голодна, хотя последние семь часов просто ехала верхом на Хадсоне. Я даже не могу себе представить, насколько голоден он сам, и именно поэтому не могу позволить себе есть у него на глазах.
С усилием сглотнув, я пододвигаю рюкзак к Хадсону, чтобы он смог использовать его в качестве подушки, если захочет.
Но он не хватает его, как я ожидала. Он вообще не шевелится, а значит, он спит, спит крепче, чем когда-либо прежде на моей памяти.
Неотступно думая о том, что мне надо как-то решить проблему его голода, я беру из рюкзака аптечку, затем оглядываюсь, пытаясь понять, где я смогу отыскать воду или укрытие, и в конце концов решаю, что понятия не имею, куда идти.
В конечном итоге я выбираю пойти налево, просто потому что это направление ничем не хуже прочих. А поскольку мне совсем не хочется, чтобы Хадсон сбился с ног, ища меня, я отмечаю свой путь, через каждые два фута роняя на землю полоску пластыря.
Здесь, так высоко в горах, мне кажется, что я могу просто поднять руку и дотянуться до солнца. К тому же здесь ужасно жарко. Если мне удастся найти воду, я смогу обтереться ей. После того, что случилось с Хадсоном в том озере, я не испытываю желания нырнуть в какой-нибудь дикий водоем – только под душ.
Я бреду почти десять минут, прежде чем нахожу нечто стоящее – небольшую пещеру в склоне горы. Вход в нее такой узкий, что я едва не пропускаю его, но что-то подсказывает мне, что это место надо исследовать.
Сначала мне становится страшно – ведь я не знаю, какие дикие звери могут обитать в пещерах Мира Теней. А что, если один из них – а может, и не один – сейчас притаился там? Это вполне вероятно, не так ли? И вообще, в скольких горных пещерах нет никаких обитателей?
Может, и во многих, отвечаю я себе. В очень многих, особенно здесь, ведь мы, похоже, единственные люди, которые когда-либо поднимались на такую высоту. Но ничего, все будет нормально.
Нам нужно какое-то укрытие, чтобы по-настоящему отдохнуть, и эта пещера могла бы подойти нам. Мне надо просто забыть все то, что я видела в ужастиках, и, зайдя внутрь, проверить, подходит нам это место или нет.
Легко сказать, думаю я, но ведь за сегодняшний день Хадсон сумел преодолеть половину этой гребаной горы – с помощью одной только силы воли. Так что сама я наверняка смогу зайти в какую-то там пещеру, не свалившись в паническую атаку.
Я делаю глубокий вдох и медленный выдох. Затем еще раз. К тому времени, как я дохожу до третьего глубокого вдоха, я уже овладела собой. Это необходимо сделать. Я должна попасть внутрь этой пещеры.
Глава 59
Я узнаю придурка по запаху
Вход в пещеру такой низкий, что мне приходится опуститься на четвереньки, чтобы проникнуть в нее. Не обращая внимания на острые камешки, впивающиеся в мои ладони, – и на то, что это отверстие узкое, – я заползаю внутрь, молясь, чтобы все закончилось благополучно.
Хоть бы здесь не было никаких диких зверей. Пожалуйста, Господи, пусть здесь не будет никаких страшных зверей, тем более что со мной даже нет Хадсона, который мог бы попить их крови.
Как только я протискиваюсь через узкое-преузкое горлышко, пещера здорово расширяется. Вернее, мне так кажется, ведь здесь очень темно, а фонарика у меня нет. Я чувствую, что это пространство достаточно высокое, чтобы я могла встать в полный рост, не боясь удариться головой, и, когда я раскидываю руки или протягиваю их вперед, они не дотягиваются до стен.
К тому же здесь градусов на двадцать прохладнее, чем снаружи, и, с моей стороны, было бы глупо этого не оценить. Хотя я, разумеется, почувствовала бы себя лучше, если бы могла рассмотреть, что находится дальше.
Я жду несколько минут, чтобы глаза приспособились к темноте, и все это время прислушиваюсь – не раздастся ли какой-нибудь шорох, рычание или дыхание, которое могло бы свидетельствовать о присутствии чужаков. Но через несколько минут, в течение которых я могу слышать только учащенное биение собственного сердца, я понимаю, что все в порядке: здесь нет никого, кроме меня самой.
Это немного не оправдывает ожиданий, но лучше уж так, чем перспектива отбиваться от какого-то дикого зверя. Или от роя насекомых. Или – но я заставляю себя перестать фантазировать прежде, чем мое чересчур богатое воображение пересилит здравый смысл. Снова.
Мне вполне достаточно знать, что эта пещера необитаема, так что я не пытаюсь исследовать ее всю. Вместо этого выползаю наружу, чтобы вернуться к Хадсону. Я все еще не нашла воду – а это необходимо, – но все мои инстинкты настоятельно требуют, чтобы я вывела его из-под солнца в эту пещеру и притом сделала это как можно скорее.
К тому же, возможно, вампиры обладают какой-то сверхспособностью отыскивать воду, о которой я еще не знаю. Я видела и более странные вещи с тех пор, как узнала, что на свете живут сверхъестественные существа.
С каждым шагом усталость наваливается на меня все больше. Я говорю себе, что это просто из-за истощения адреналина, который поступил в мою кровь, когда я заползла в пещеру, но от этого мне не становится легче. Мне хочется только одного – свернуться калачиком под деревом и заснуть.
Но я заставляю себя не закрывать глаза и продолжаю переставлять ноги, следуя по пути, который я отметила пластинками пластырей.
Наконец я вижу самый большой пластырь, который приклеила к подножию первого дерева на моем пути, и ускоряю шаг. Чем скорее я дойду до Хадсона, тем скорее мы сможем добраться до пещеры. А чем скорее мы с ним доберемся до пещеры, тем скорее я смогу поспать.
Когда я возвращаюсь к Хадсону, он все еще спит, и разбудить его оказывается очень нелегко. Но, когда он наконец просыпается и я объясняю ему мой план, он отвечает, что он «за» обеими руками.
– Извини, что я так вырубился, – говорит он мне, встав на ноги.
– Ничего страшного. Думаю, нам просто нужна тень. К тому же, по-моему, было бы разумно уйти с открытого места, где нас могут увидеть.
Он протягивает мне рюкзак, затем опускается на корточки, чтобы я смогла сесть ему на закорки, но я качаю головой:
– Ну уж нет. Ты по-прежнему вымотан. Я пойду сама.
– Сколько времени занял у тебя путь к этой пещере? – спрашивает он, подняв брови.
– Минут десять, – нехотя отвечаю я, поскольку знаю, к чему он клонит.
– Мы доберемся туда за пять минут, если я перенесу нас.
– Да, но… – Я машу рукой, не желая говорить вслух то, что кажется мне очевидным. Он явно истощен, и я не уверена, что он сможет переноситься даже в течение пяти секунд, не говоря уже о пяти минутах.
– Я справлюсь, Грейс. – И, доказывая это, он сгребает меня в охапку вместо того, чтобы продолжать спор. – В какой стороне находится эта пещера?
Я провела с Хадсоном достаточно времени, чтобы понимать, когда спор становится бессмысленным. А потому я подавляю свою тревогу, стискиваю зубы и позволяю ему снова повести себя как настоящий мужчина и перенести нас обоих к пещере.
Чтобы добраться до места, у нас уходит три минуты, а не пять, несмотря на то что по дороге мы собираем рассыпанные пластинки пластырей, и я бы погрешила против истины, если бы сказала, что не ценю это. У Хадсона нет сил даже для того, чтобы подколоть меня по этому поводу – и слава богу, ведь у меня самой точно нет сил ответить ему.
В результате мы вползаем в пещеру, словно зомби. У Хадсона уходит около двух минут на то, чтобы удостовериться, что кроме нас тут никого нет, прежде чем бессильно осесть на землю. В другое время я бы, наверное, почувствовала себя задетой из-за того, что он не поверил мне на слово, что здесь безопасно, но я не могу не признать, что вампиры видят в темноте куда лучше, чем люди. А поскольку я не хочу никаких ночных сюрпризов, теперь, когда он тоже проверил эту пещеру, я чувствую себя здесь намного спокойнее.
Но я не собираюсь ложиться сразу – вместо этого я достаю один из двух маленьких блестящих квадратиков-термоодеял, которые положил в наш рюкзак Арнст, и расстилаю его на земле, а затем предлагаю Хадсону улечься на него. Он не спит, но вид у него неважный.
Он бледен, измотан и осунулся. Даже его дыхание стало более поверхностным, чем обычно. Мне известно, что вампиры бессмертны, но это же не значит, что они вообще не могут умереть. И в эту минуту Хадсон определенно выглядит так, будто он стоит на пороге смерти. И это совсем меня не устраивает.
Я планировала подождать до завтра, чтобы затеять с ним этот спор, но, судя по его виду, ждать – это не лучший вариант. А если честно, то вообще не вариант.
– Хадсон… – начинаю я, но он обрывает меня:
– Я в порядке, Грейс.
Это его утверждение смехотворно – его смехотворность кажется мне настолько очевидной, что я даже не спорю с ним. Тем более что он произносит эти слова спутанно, невнятно. И вместо этого я делаю то единственное, что, на мой взгляд, может дать результат, то единственное, что покажет ему, что я не против. То единственное, что может заставить его поверить мне.
Потому что, как бы мне ни было трудно уложить это в голове, теперь, когда мы находимся в пещере, а не на солнцепеке, остается только одна причина, мешающая Хадсону утолить свой голод кровью – он не верит, что я искренне
Я вскидываю подбородок. Этот парень должен понять, что я твердо знаю, чего хочу. И если он решит все же не пить мою кровь, хотя будет точно знать, что я согласна, то виноват в этом будет только он сам.
А потому я достаю из рюкзака складной нож, раскладываю его и делаю порез на указательном пальце – совсем небольшой, чтобы выступило несколько капель крови.
А затем жду.
Глава 60
Ощущается как молодость
Я чую запах крови еще до того, как понимаю, что сделала Грейс. Сперва я решаю, что что-то ранило ее, и вскакиваю на ноги, ища глазами угрозу. Желая удостовериться, что с ней все в порядке.
Но затем я вижу, что она просто сидит, положив руку на колени. И
– Тебе не следовало этого делать, – говорю я ей, чувствуя, как пещеру наполняет ее запах: смесь ароматов корицы, теплого меда и свежести летнего ветерка.
Этот запах так соблазнителен – она так соблазнительна. Но голод внутри меня все нарастает, пока не захватывает меня целиком, обжигая меня, бушуя в моей крови. И я могу думать только об одном – о том, чтобы утолить его. С помощью Грейс – только с помощью Грейс.
– Я этого хотела, – шепчет она.
– Я не хочу причинить тебе вред. – Я засовываю свои дрожащие руки в карманы и делаю шаг назад в тщетной попытке отодвинуться от нее. Мой голос звучит хрипло, царапает, как наждак, когда я признаюсь: – Я слишком голоден, Грейс. И думаю, сейчас я не могу себя контролировать.
– Ты всегда контролируешь себя, – возражает она. И, встав, идет ко мне: – Я убедилась в этом за последний год. И я знаю, что ты не причинишь мне вреда.
– Ты не можешь этого знать. – Я говорю себе сделать шаг назад, говорю себе отойти. Отойти так далеко отсюда – от Грейс, – как только могу.
Но не сдвигаюсь с места. Я просто не могу. Потому что все внутри меня жаждет ее. Нуждается в ее крови, но не только. Мне нужна она сама, нужна так, как никогда никто не будет нужен.
– Все в порядке, Хадсон. – Ее голос звучит мягко, успокаивающе, и я чувствую, что погружаюсь в него вопреки моим лучшим намерениям. – Я надеюсь, что ты не отойдешь слишком уж далеко.
От этих слов мои клыки мигом удлиняются.
– И зря. Я же плохой брат, ты не забыла?
Это испытание, последняя отчаянная попытка отпугнуть ее.
Но Грейс только улыбается.
– Ты вовсе не так плох, как тебе кажется. Но, даже если бы ты в самом деле был плохим, это бы все равно не имело значения. Ты мой друг. И я хочу, чтобы ты это сделал.
Ее слова становятся последней каплей, они заполняют ту пустоту внутри меня, о которой я редко позволяю себе думать. Я перестаю отступать – как физически, так и ментально – и впервые делаю шаг к ней.
Должно быть, именно этого она и ждала – этого шага и того, что он означает. Потому что внезапно она оказывается рядом со мной, в моем личном пространстве.
– Я не знаю, где ты предпочитаешь…
– Кусать? – договариваю я.
Она слегка краснеет, но твердо смотрит на меня и кивает. Затем поднимает руку, отводит свои волосы в сторону и подставляет мне свою яремную вену.
И, черт возьми, как же соблазнительно просто сдаться, притянуть ее к себе, чтобы почувствовать, как все эти ее роскошные формы прижимаются к моему телу, пока я буду пить ее кровь. Но мы с ней не настолько близки – я не настолько ей близок, – и я не знаю, смогу ли я держать себя в руках с такой непомерной сенсорной перегрузкой.
Поделиться книгой: