Монстром буду я

Может, стоит тогда не прикидываться ею? Нет, ну это уж совсем глупость. Особенно если учесть, что за стенкой трупы валяются, а я на этом этаже не должна находиться. Скосила взгляд за спину Марату и чуть не выругалась. Я даже дверь не прикрыла! Какое палево! Мой взгляд заметили, помощник главнокомандующего обернулся и как-то странно посмотрел на открытую дверь. Повернулся к стражникам и что-то зло зашипел, на что второй в ответ тоже что-то виновато зашипел. Мне этот их язык так надоел, что я автоматом мысленно представила их речь.

“— Почему дверь открыта? А если наш монстр простудится?!

— Так окна уже выбиты, а монстр уже точно не простудится.

— Откуда знаешь?

— Да какой мужик, после нескольких минут с ней в одной комнате, целым оставался?»

Стражники схватили меня и подняли над землей, так что мне оставалось лишь предполагать, о чём они говорили и к каким выводам пришли.

— Что ты здесь делала? — прошипел мерзко Марат.

Меня не удивил вопрос, он был логичен для данной ситуации. Меня другое удивило: никто из них так и не бросился проверять, как там их главный поживает. Если проанализировать их действия, сразу заметна оплошность. Мы с бабушками и дедушками — военнопленные, но нас назначили на довольно важную работу. К тому же наши передвижения по замку не ограничили. Здесь есть два варианта: либо они совсем тупые и верят в нашу покорность и безвредность, либо это часть какого-то сложного плана. То, что они захватили большую часть страны, говорит о том, что они не глупы. Вывод: убийство главнокомандующего определенно входило в этот план. Нас с дедушками и бабушками сделают виноватыми, как будто это мы бунт подняли и сначала отравили, а потом и перерезали их главного монстра. Ну, а потом, как военнопленных, нас быстренько казнят, не дав слова сказать в своё оправдание. И все, конец!

— Туалет искала, — отвечаю, слегка испуганно.

— Ну и как, нашла? — в голосе явная издевка, о чем этот мужик думает?!

— Нашла. Кустики во дворе. А вы с какой целью интересуетесь? — язык мой, враг мой.

Маратик так зашипел, что один из стражников отпустил меня и бросился в покои монстра. Через секунду послышался рев, так что я невольно удивилась. Оказывается, в их языке есть не только шипящие, удивительно. Однако это открытие меркло от осознания, что мои проблемы стремительно увеличиваются в масштабах.

Глава 10. Живучий, гад!

Хочу домой, очень хочу. Почему именно я? Я никак не пойму, почему я? Все этот козел, Ферер! Вот с каким бы удовольствием я ему голову оторвала, если бы сейчас увидела! Но, похоже, сейчас головушку мне оторвут, и я так и не смогу отомстить этому гаду.

Марат бросился на рев в покои, второй стражник рванул за ним. Меня они одну не оставили, также затащили в комнаты главного монстра. Заместитель двигался быстро, так что я и не заметила, как он оказался в спальне возле тела главнокомандующего. Меня завели внутрь и оставили стоять у дверей одну. Стражники разошлись по комнате, зачем-то заглянули даже в ванную, затем выглянули через разбитые окна на улицу. Они шипели, переговаривались друг с другом, но я ничего в который раз не понимала, так что пришлось снова придумывать.

«— Мужик или баба?» — подал голос один из стражников, ощупывая тела остальных.

Сдается мне, что он ищет какие-то улики, а может, щупает их, чтобы понять баба это или мужик? А то, правда, как они сами-то понимают, кто из них кто? По лицам не поймешь, а других половых признаков у той бабенки я не заметила. Вдруг, у них все женщины такие? Как понять, почему они наших-то женщин богу своему жертвуют? Мы же и красивее, да и пофигуристей, подержаться есть за что. Может, чтобы их бабы на нашем фоне не комплексовали? Или может это у них мода такая, быть похожими на мальчиков-подростков? Ну ладно, с модой, но как с такой комплекцией детей рожать? Бедра у́же, чем у мужчины, она же разродиться не сможет, я-то знаю, часто на родах повитухе помогала. После этого, кстати, решила, что материнство — это не моё. По крайней мере, еще несколько лет так точно, да и в мужья мне никто пока не набивался. Только солдаты предложения непристойные делали, но я их быстро ставила на место.

Еще до войны, папа говорил мне, что я выйду замуж лишь после того, как сестры подрастут, и тогда я очень злилась на него. Мне было обидно от того, что все мои подруги повыскакивали замуж, едва им исполнилось шестнадцать. Вот тогда отец и приставил меня помощницей повитухи. После увиденного ужаса, мне замуж расхотелось, но деткам на свет появляться я все также помогала. Есть что-то трепетное в том, чтобы держать на руках это маленькое беззащитное создание. Мой отец, очень хитрый старец, добился того, что я осталась с ним и смотрела за девочками. У меня три сестры, самая старшая после меня — Орися, ей недавно должно было исполниться десять лет. Она у нас в семье самая умная и самостоятельная, большая моя помощница. На ней и остались две младшие задиры. Сара, ей как раз восемь, та еще жучка, и София, ей исполнилось шесть уже. С Софией у меня всегда было много проблем. Можно сказать, я заменила ей мать, и помыкала она мной, как ей вздумается. Меня это раздражало, особенно потому, что стоило мне ее наказать за проступок, она бежала к отцу жаловаться. Отец ее баловал безмерно, если не сказать одержимо. Вспомнила о семье, и так грустно стало, что на глазах слезы выступили. Как там без меня сестрички? Тяжело им, ведь от отца в хозяйстве всегда толку было мало. Шмыгнула носом и отвернулась, чтобы никто не заметил слезы.

— Эй! Подойди сюда! — крикнул Марат, так что пришлось повернуться к нему. Он стоял над телом главнокомандующего в луже его крови. Чувствуя подставу, осталась стоять на месте.

Стражники тем временем разделились, один из них побежал на выход, что-то прошипел. Я хотела смыться за ним, но мне не дали.

— Что я тебе сказал?! Живо сюда, девка! — мне пришлось повиноваться, медленно и без особого энтузиазма, обходя каждую лужу крови, остановилась в шаге от тела главнокомандующего. Ну, до чего глупая смерть, не правда ли?

— Помоги мне! — скомандовал он, беря тело главнокомандующего за плечи. Что это он собрался с ним делать?

— Я? А может, лучше он? — кивнула на другого стражника, проверяющего еще одно тело.

— Живо! — грозно рыкнул на меня этот гад. Мне не оставалось ничего другого, как наступить в лужу чужой крови и с перекошенным лицом ждать дальнейших указаний.

— Подержишь его, — приказал он и поднял монстра монстров, придавая телу сидячее положение.

Чтобы удержать, мне пришлось схватить его за плечи. А плечи эти, кстати, были очень ничего: широкие, крепкие, на таких было бы хорошо просыпаться по утрам. Дальше этого фантазия не зашла, мне вдруг слишком сильно захотелось спать после бесконечного диверсионно-трудового дня. Не знаю, что там делал Марат, но длилось это долго. Он что-то шипел, то ли так с умершим прощался, то ли его проклинал. От всего этого я подустала. Притулившись к еще теплому телу умершего, положила голову ему на плечо, стараясь не думать о том, что его рана сквозная и моё платье с фартуком превратились в непонятное нечто. Может у них такой посмертный ритуал? Откуда мне знать?

— Еще долго? — глаза почему-то сами собой закрываются, что-то я устала как собака.

— Еще немного, — он делает какие-то странные пасы руками, мне не видно, что именно. Да ещё и широкая спина главнокомандующего обзор закрывает.

Закрываю глаза, слабость во всем теле подталкивает уснуть, но я держусь.

— А вы не слишком-то боитесь мертвецов, — проговорил помощник со странной интонацией в голосе, смеется, что ли? Нашел повод, тут его начальника убили, а он смеется. Тфу! Ну, что за урод, а?

— А чего их бояться? Надо живых бояться, — равнодушно бубню под нос, а потом слегка дергаю плечом, подперев своей спиной спину мертвого главнокомандующего. — К тому же нет ничего страшнее мертвых детей.

Поджала губы, кажется, лишнего взболтнула.

— У вас есть дети? — спросил почти сразу Марат странным голосом.

Я что так старо выгляжу? В каком-то роде у меня есть дети, сестры, все-таки я их вырастила. Зевнув, я еле слышно согласилась, не имея ни сил, ни желания уточнять.

— Сколько?

— Трое, — бормочу, закрыв глаза плотнее, почему-то мне показалось, что моя импровизированная подушка становится теплее, мне же в свою очередь становилось все холоднее.

— Дайте руку, — протягиваю свою конечность, её хватают и тянут на себя, почти заставив меня перегнуться через тело.

Теперь-то я увидела какие-то странные символы, вычерченные вокруг огромной раны на мужской груди, они светились легким голубым свечением. Моя же рука была на рукоятке кинжала, которым главнокомандующего и зарезали. Он меня подставить собрался?! Мои глаза увеличились вдвое, я попыталась вырвать свою руку, но Марат зажал ее своей. Он зловеще шипел какую-то тарабарщину, при этом его серая кожа странно мерцала. До жуткой боли сжав мои пальцы, он выдернул кинжал из груди главнокомандующего.

Меня подставили! Подставили! Все мое платье в крови, в руке этот кинжал, все — теперь я убийца! От злости я закричала, но мой крик заглушил другой, который совсем не ожидала услышать. Главнокомандующий дернулся и ожил! При этом меня так сильно качнуло от его движения, что я улетела за спину. Все тело ужасно болело, я почти не чувствовала ног, но все равно сжимала этот чертов кинжал. От страха, от ужаса, от злости. Я многое в этом мире повидала, но вот ходячих мертвецов… Мне казалось, что с каждым вздохом этого монстра мне становится все хуже, как будто это чудовище забирает мои силы, мою жизнь.

Он шипел что-то, хотел подняться, но Марат не давал. Символы, мерцание… это их магия? Неужели этот урод с бабским лицом вытянул жизнь из меня и даровал ее этому чудовищу?! Желание забрать хоть одного из них на тот свет с собой, было невыносимым, но не совпадало с возможностями. Тело совсем не слушалось, да и спать хотелось неимоверно. Они шипели, разговаривая друг с другом, пока Марат не шикнул кому-то еще, и меня не подняли на руки, а потом забросили на плечо. Кажется, болтаюсь я на плече у стражника. И куда он меня несет? Судя по замаячившей перед глазами лестнице, вниз. Закопать, что ли решили? Почти на полдороги нас догнал советник и силой вырвал из моих рук кинжал, хотя мне и удалось немного поцарапать эту гадину, прежде чем он это сделал.

Мы спустились в подвал, здесь было сыро и темно, прошли вглубь и остановились перед решетками.

— Любава! — закричала одна из бабушек так пронзительно, как будто меня мертвую им принесли. Открыв решетку, меня внесли в камеру, забитую бабушками и дедушками. А вот места для меня свободного не нашлось, положить было некуда, если только на руки им.

— Ой, деточка, — завыла баба Люба, обнимая меня и вытирая мои щёки от крови.

— Да жива она, жива! Смотри, сама не задуши! — причитал рядом староста, и мне, наконец, стало легче. От этого «жива», наверное, я закрыла глаза и позволила себе уснуть, не в силах бороться с одолевшей меня усталостью. Они мне за все заплатят, эти серые гады!

Глава 11 Девичьи слёзы

Бабульки и дедули с каким-то детским восторгом слушали о моем плане мести захватчикам. Они вообще с не совсем здоровым интересом стали готовиться к диверсиям и проявляли небывалый энтузиазм.

— Любава, я хочу тебе что-то показать, — сказала мне баба Люба, когда старики уже улеглись спать. Она достала какую-то странную книжку из кармана юбки.

— Что это? — слегка рассеянно посмотрела на обложку, я не знала языка, на котором была написана книга, но мне он показался знакомым.

— Когда-то очень давно я работала здесь служанкой, еще при старом графе. Он у нас был человеком начитанным, любил коллекционировать все старое и редкое. Вот эта книга, была очень дорога ему. Он сам долго разбирал ее, пытаясь выучить один из древних языков. Никому из домочадцев занятие графа не нравилось, а я была молодая да любопытная, и граф, увидев в моих глазах живой интерес, приобщил к изучению древнего фолианта. Обаятельный был мужчина, обходительный и главное умный. Я потому и меню смогла прочитать, язык их похож на тот, что в этой книге, — книжка и впрямь была старой, я с восторгом листала страницы под умным взглядом бабули.

— А меня научите? — с предвкушением спросила у нее. Мне казалось, я еще никогда не была так близка к тому, чтобы вернуться домой.

Вот только чужаки не разделяли моей радости и стремлений. Этот недомужик — Марат — приставил к нам стражников! Теперь даже на кухне за нами наблюдали несколько человек, так что ни обсудить планы, ни поговорить спокойно нельзя было. Самое интересное случилось следующим утром, когда бабули и дедули разошлись пакостничать, а мы отправились на кухню травить монстров дальше. Темно было, раннее утро, солнце еще не взошло. Стоило нам заявиться на порог кухни, как нас встретило нечто белое, машущее бутылкой и страшно рычащее!

— Мать моя кухарка, это что такое?! — баба Оля схватилась за сердце и начала медленно сползать по стенке.

— Чур, тебя, нечистый! — особенно религиозные бабушки, Матрена и Христина, начали осыпать чудище солью, еще больше усугубляя наше положение. Остальные четыре бабушки во главе с бабой Любой принялись молиться вслух, также нечисть эту отгонять. Шум начался такой, как не на всяком базаре в людный день стоял, что и где творится, понять было невозможно.

— А ну все ША!!! — закричала я, ударив для пущего эффекта по столу кулаком. Баба Оля подпрыгнула, кажется, ее сердечный приступ отменился. — Нечисть, а ну вон пошла с моей кухни!

Нечисть моими словами не прониклась и принялась от бабушек отбиваться. В свою очередь, мне пришлось схватить скалку и с ней наперевес погнаться следом за проворной нечистью. Это нечто белое носилось между рядами, бешено визжа и оставляя за собой смешанные с солью мучные следы.

— Любава, оставь скалку! Его солью надо, солью! — кричала мне в спину баба Люба, проворные бабушки отставали от меня ненамного.

На пол падала посуда, непрошеный гость, пробегая мимо, сбрасывал ее со столов. В темноте сложно оценить, как много ее пострадало, но под сапогами она хорошо хрустела. И вот под этот шум, эта неведомая нечисть споткнулась о большую кастрюлю и полетела на пол. Нас с бабушками постигла та же участь, только мы уже споткнулись об его объёмное тело. Начались крики, стоны и причитания. Меня так нехило придавили сверху, что ни вздохнуть, ни выдохнуть, радовало лишь то, что нечисти в самом низу пришлось совсем не сладко. Бабки громко стонали, совсем не спеша покидать образовавшуюся кучу-малу. Каждая из них умудрилась по триста раз спросить, не видел ли кто ее вставную челюсть, и уточнить была ли у нее вообще.

Когда включился свет, я впервые обрадовалась монстрам, ибо выбраться из-под ругающихся бабушек к тому моменту не представлялось возможности.

— Что тут происходит? — поинтересовался с долей издевки вездесущий Марат. Ну да, ему смешно, а мне уже дышать нечем. Стражники начали разбирать выше лежащих бабушек, в конце только я одна сама вскочила на ноги. Нечисть поднялась на четвереньки. Выглядела она страшно и немного жалко. Длинные волосы на спине полностью скрывали его облик.

— Чур, тебя, нечисть! — баба Оля бросила в нее жменю риса и так удачно, что в стражников она тоже отлетела.

— Арфий, что здесь происходит? — спросил этот субъект у нечисти, как у давнего друга.

— Так это ваша нечисть! Нечестивцы, Спасителя на вас нет! — запричитала баба Люба, хватаясь за сердце.

— У них свои боги, — брякнула тихо, смотря на помощника главнокомандующего с плохо скрываемой ненавистью.

Один Спаситель знает, чего этот гад натворил со мной вчера. Нечисть встала на ноги и стала еще более внушительной при свете свечей. Высокий мужчина с длинными волосами показался знакомым, несмотря на серую кожу.

— Эти женщины закрыли меня в кладовой! А стоило мне выбраться оттуда, как напали на меня и принялись бить! Они не достойны жизни, уважаемый Марат.

Повар, что ли? Он склонился в поклоне, как будто смиренно каясь. Сам же заместитель посмотрел на меня так, как будто уже все знал и того, кто именно во всем виноват, выбрал. Но кто же сказал, что я буду молчать?! Мой язык иногда мне не только проблемы создает, но и зад спасает!

— Ой, смотри какая цаца! — похлопала скалкой себя по ладони, недвусмысленно давая понять этому «повару», что отлично владею и этим предметом быта. — Как нажраться вашего дорогущего вина и уснуть в кладовой на мешке с мукой, так мы первые! А как готовить на всю эту ораву, так нет, извольте, работайте бабы сами?! Это, что ли, справедливо, а? Так еще и женщин пожилых пугать вздумал, нечестивый! Сейчас я тебе покажу, кто тут настоящий повар!

— Всех вас ждет незавидная участь, — ухмыльнулся на мою речь Марат.

Замахнулась скалкой на этого гада, так у меня оружие труда тут же отобрали, и к стенке отодвинули. Думают, что мужики, и им все можно?! Да как бы ни так! Если надо, я ему и без скалки накостыляю, и этому Марату, и заразе той живучей, чтоб он одну эту фиолетовую травку ел, гад! И так жаль мне стало себя, бабулек и долю свою горькую, что разрешила себе зареветь, громко и от души. Да так удачно, что бабки даже поверили, бросились внучку свою временную защищать.

— Ты что делаешь, супостат окаянный?! Ты чего девочку обидел?! Принесли ее вчера, всю в крови, еле живую! А теперь еще и до слёз доводишь?! Да мы тебе сейчас ухи-то надерем, чтобы знал, как девушек обижать! — баба Люба своей могучей сковородкой как замахнулась, так смельчаки эти и отпрыгнули к двери.

— Не плачь деточка, не плачь! — баба Оля обняла меня, правда, в росте она едва доставала мне до подмышки, так что это я ее больше жалела.

— Детей наших забрали, внуков! И думаете, что теперь мы вас слушать будем, смотреть, как ребенок плачет! Давайте бабы, навалились кучей! Нечего этим захватчикам детей наших обижать!

Бабки похватали добро кухонное, кто с кастрюлей, кто с черпаком, готовы были уже на этих пятерых захватчиков броситься, но не учли, что силы-то не равны. От того то я слезы в грязный фартук вытерла, голову смело подняла и встала впереди воинственных бабушек.

— Вам стоит извиниться, старших обижать нельзя. И особенно угрожать им.

— Арфий, разберись со своей обслугой, чтобы вчерашнее не повторилось никогда, — вполоборота бросил Маратик, не удосужив меня ответом. Негодяй! Ушел, оставив двух стражников за нами следить.

С самим Арфием разобраться было легко, один он бы все равно не смог накормить такую ораву воинов. Время уже поджимало, скоро нужно было подавать завтрак, так что выбора особо не оставлялось, как готовить. Во время работы наша нечисть все время придиралась, пока мне не надоело, и я не стала намекающее махать у него перед носом скалкой. Как оказалось, такой убедительный способ действует не только на наших солдат, но и на здешних монстров.

Время шло, скоро будет уже неделя, как я здесь находилась, а в выполнении своего задания не сильно продвинулась. Баба Люба научила меня их алфавиту, но разобрать, что написано в книге толком не могла. Но самое главное, за нами почти все время следили, придумать, как именно я смогу вновь попасть в покои главнокомандующего, оказалось довольно просто, сложнее было избавиться от стражи. Нам даже мыться не давали, и вот это было ужасно, особенно для меня. В моих волосах до сих пор была засохшая кровь. А такие длинные волосы как у меня требуют постоянного ухода, иначе становятся похожими на свалявшийся конский хвост. Сколько бы мы не просили, стражи не внимали нашим нуждам в гигиене.

На восьмой день я не выдержала и решила снова воспользоваться хозяйской ванной. Кажется, меня жизнь ничему не учит. Чтобы добраться до нужного мне этажа и комнаты, пришлось слегка сжульничать. Абсолютно «случайно» опрокинуть на ногу Арфию кастрюлю с кипятком, ну, по крайней мере, я кричала, что это кипяток. Поднялась суматоха, этот трус орал как резаный от едва теплой воды, попавшей ему на ногу. Бабки перепугались и начали на нем все народные способы лечения от ожогов применять. Ладно бы еще остановились, когда медом и мылом намазали. Совсем другое дело, когда они начали уговаривать его поссать на собственную ногу. Словом, поднялся такой гул, что выбежать с кухни незамеченной оказалось проще простого. Стражников возле двери главнокомандующего не оказалось, так что я на свой страх и риск постучала в дверь. Мне не ответили, и я смело зашла внутрь, на этот раз плотно прикрыв за собой дверь. В покоях никого не было. Заприметив кабинет, толкнула дверь. Однако она был заперта на ключ, так что теперь и ключ от этой двери придется доставать.

Как и ожидалось, в спальне сменили ковер и белье, даже с потолка кровь оттерли, правда, следы все так же были видны. Стекла в окна вставили, но всё равно понять не могу, как теперь можно здесь спать? Я бы не смогла. В ванну кралась довольная жизнью, дверцу оставила немного приоткрытой, а то мало ли что. За небольшой туалетной имелась большая ванная комнатой, с огромной белой ванной. Это тебе не деревянное корыто, как у меня дома, в котором мне приходилось стоять на четвереньках, тут я в полный рост лечь смогу! Горя приятным предвкушением, я повернула краны и смотрела, как вода набирается в ванну. После постоянного ношения ведер с водой, благости цивилизации вызывали внутренний трепет. Набросав в воду лепестков, налив щедрую порцию пахнущего хвоей мыла и взболтав его до нежной пены, я уже чувствовала себя практически в раю.

Глава 12. Ванна

Стащила свою одежду, она все еще влажноватой была. Вечером накануне в очередной раз постирала платье и фартук, хотя это не очень помогло: следы крови так и не отстирались. Вот же чертов главнокомандующий, не понравилось ему в загробном мире, в наш вернулся. Меня больше еду носить ему не посылали, но я все равно бесилась, когда очередную порцию еды возвращали нетронутой, с той же припиской «еда ужасна»! Ужасна?! Серьёзно? Да я каждый день над его порцией полдня работаю, а он ни ложки не попробовал! Чем он там питается, святым духом?! Или это моей энергии откачанной Маратиком хватило, вот увижу этого мерзавца, он мне за всё ответит! Гад! Дал бы монстру умереть, не было бы проблем. Ну, ничего, он у меня ещё получит!

Старейшина по ночам тайком учит меня управляться с мечом, если учитывать, что для тренировок я использую палку, мои успехи не велики. Зато мне обещали кожаную броню и меч достать, но на это нужно время. Нас с бабушками в последнее время периодически обыскивают, дабы ножи с собой с кухни не забирали. Делают они это, кстати, забавно, с помощью магии, водя руками близко к телу, и каждый раз так смешно смущаются, когда к груди руки прикладывают. Серая кожа на их щеках приобретает еле заметный фиолетовый оттенок, видать, они так стесняются. Ну, как им не смущаться, если у их баб там всё плоско как у доски, а у нас красотой форм не обделены даже бабки. Не понимаю, на кой они наших баб в жертву приносят, как-то не похожи их солдатики на женоненавистников, скорее на неопытных юнцов.

Все проблемы и невзгоды решила оставить на потом, опустилась в ванную и чуть не застонала от блаженства. Как же приятно смыть с себя всю грязь и понежиться в горячей воде. Полежала так, ни о чем не думая, слишком устала всего за одну неделю. Нырнула под воду, намылив перед этим свои длинные волосы, всегда с ними было много проблем. Мыть надо часто, расчесывать тоже, я бы их давно подстригла, да мама в детстве говорила, что в волосах вся женская красота и сила. У нее были красивые длинные волосы, заплетенные в косу, помню, как играла с ней и добрую мамину улыбку. Вынырнула резко, вытерев лицо сразу и от воды, и от слёз. Расклеилась я в последнее время, нельзя так.

Слышу шум из-за приоткрытой двери, неужели кто-то пришел? Монстр вернулся? Застыла, обратившись в одно сплошное ухо, услышала шорох, а за ним властные шаги. Звук приближался, скрипнула дверь в ванную, и мне не оставалось ничего, как нырнуть обратно под пену. Застыла, ничего не видя и не слыша до тех пор, пока не кончился воздух. Легкие обожгло огнем, когда вынырнула из воды, судорожно вдохнула, пытаясь отдышаться и осмотреться. Дверь в ванную комнату была нараспашку, но внутри кроме меня никого не было. Тень мелькнула в спальне, и я поняла, что пора сваливать, но как это сделать, будучи голой и мокрой, не представляю. Тихо встала и вылезла из ванной на холодный воздух. Свои вещи я оставила за небольшой декоративной деревянной ширмой, туда я и направилась, скользя мокрыми ногами по полу. Стоило мне спрятаться за ширмой, подглядывая в щель между деревянными перегородками, как появился сам монстр монстров.

В каком-то странном одеянии, немного смахивающем на рясу жрецов, обильно расшитую серебряными нитками причудливыми узорами. Он распахнул ее и небрежно бросил на пол перед ванной. Мыться, что ли, собрался? Я здесь голая стою, мерзну, а он мыться собрался, вот засада! Под рясой оказались еще и широкие черные штаны, с такими же узорами на штанинах. Был бы мужик мужиком, если бы не шрамы по всему телу, серый оттенок кожи и волосы длинные. Скосила взгляд в район паха, здесь всё точно так же, как у наших мужиков, разве что чуть больше, но и сам он повыше наших мужиков будет. Даже не знаю: завидовать или сочувствовать той плоской бабенке, если при таких «положительных качествах» она его всё равно убить решилась. Может, не настолько он хорош? Рана от ее кинжала алеет на груди, но при этом выглядит так, как будто ей несколько недель. Монстр тем временем забрался в подготовленную мной ванную и почти сразу закрыл глаза, откинувшись на бортик.

У меня зад уже замерз, мокрые волосы прилипли к груди и спине. Так и простудиться не долго, а монстру хорошо, лежит в горячей воде, отмокает! Между прочим, это моя ванная, я ее для себя набирала, не для него! Чертовы захватчики, на святое покусились! Перегородка еще не во весь рост, приходится стоять в три погибели. Подождала еще какое-то время, монстр так и не шелохнулся. Уснул, что ли? Хорошая возможность улизнуть незамеченной. Высунулась из-за перегородки, на меня никак не отреагировали. Очень тихо подняла с пола свою одежду, одевать ее сейчас слишком опасно, нужно сначала выбраться отсюда хотя бы. Все время оглядываясь, медленно двинулась к выходу из ванной. Когда я была уже у двери, услышала его голос:

— Раб, включи горячую воду.

По спине прошлись холодные мурашки. Мои глаза вылезли из орбит, и, прижав к груди свое добро, я обернулась на главнокомандующего. Он не сменил позы, из ванны виднелись его широкие плечи и копна длинных волос. Заметил меня? Что мне теперь делать?

— Я долго еще буду ждать? — в голосе послышалась угроза, так что хочешь — не хочешь, пришлось идти к ванне.

Вроде и кран-то недалеко, руку протяни и сам открой его! Вот же ленивый напыщенный болван! Подошла тихо и встала возле крана, монстр все еще лежит с закрытыми глазами. Он так медитирует или спит? Отец иногда тоже то ли спал то ли медитировал сидя вечером в кресле, хотя потом оправдывался тем, что молился Спасителю мысленно. Сама я в бога нашего не верила, если бы он был на самом деле, мама бы не умерла. Не знаю, как вера отца после этого не пошатнулась. Мне всегда казалось, что им движет страх, если Спаситель забрал у него жену, то заберет что-то еще.

Может, он меня на самом деле не видел? Просто подумал, что на его зов обязательно явится кто-то? И вообще, чего это он нас рабами называет?! В нашей стране рабство давно отменено, хотя, если подумать, мы, скорее, военнопленные, а не рабы.

Открутила кран горячей воды, мысленно надеясь, что он в этом кипятке сварится. Монстр никак не отреагировал, так что я сделала несколько шагов в сторону дверей.

— Убери одежду, раб, — прилетел в спину еще один приказ.

Повернулась посмотреть на этого засранца, все так же лежит в ванне, не двигается.

Не обнаглел ли ты, уродец? Уже нагнулась за его брюками, как он поторопил меня:

— Быстрее.

Схватила эти чёртовы брюки, потянулась за робой, и он снова за свое!

— И халат принеси, раб.

Раб, раб, раб… Да он издевается! Вот же гад!

— А спинку тебе не потереть? — ляпнула, повернувшись к нему, даже не сразу поняла, что сказала это вслух.