Монстром буду я

— Ты в порядке? — обеспокоенно оглядела она меня с головы до ног. — Я звала тебя, ты не отвечала, даже на взрыв не отреагировала.

— Какой взрыв? — ошарашенно поднимаюсь на ноги.

— Пришлось немного пошуметь, чтобы выломать дверь, на ней была магическая защита, — тоже поднялась она на ноги, неловко оглядываясь на коридор. — Странно, что защита была лишь на твоей камере, а не на моей.

А меня вот присутствие магической защиты ничуть не удивило, все-таки я столько раз сбегала, что дополнительные меры предосторожности не помешают.

— К тому же защита почему-то запрещала кому-то войти, а не тебе выйти, — протянула, задумавшись, магесса, и я невольно удивилась.

Интересно, а это кто придумал? Неужто результат собственнических замашек монстра? Настасья двинулась вперед по коридору и жестом указала мне молчать и двигаться тихо. Она остановилась в нескольких метрах от дверей и стала делать пасы руками и что-то неразборчиво шептать.

— Жди, — отдала она мне приказ, а затем открыла дверь из подземелья и исчезла за ней.

Такого поворота я как-то не ожидала, но посметь спорить с магессой не нашла в себе желания. Ее не было от силы минут пять, и уже когда я собиралась ослушаться, она вернулась и приказала ей помочь. С опаской пошла за ней по лестнице и, оказавшись в коридоре, увидела два тела сереньких стражников лежащих на полу.

— Ты что их убила? — вырвалось у меня слишком эмоционально.

Настасья в тот момент как раз схватила одного из них за ногу и от удивления выронила ее.

— Любава! Они наши враги! — осуждающе выдала она, разгневавшись. — Лучше помоги их спрятать!

Что это со мной? Нет жалости врагам и захватчикам! Скрипя зубами, схватила стражника за вторую ногу и потащила к той самой злополучной кладовой. Настасья открыла дверь, и я дернулась, будто ожидая там увидеть монстра. Его там не оказалось, что не удивительно. Затащив одного, мы взялись за следующего. Пыхтя и натужно кряхтя, затолкали второе безвольное тело в кладовку.

— А заклятия, чтобы их не тащить, не существует? — тяжело дышу, чувствуя, как болит спина.

— Есть, но мой резерв ещё не восстановился, — прорычала Настасья, боком пытаясь закрыть дверь.

— Да когда же он у тебя восстановится-то? — бухчу, становясь за ней и надавливая всем весом, чтобы дверь наконец-то закрылась.

Прислонившись к стене, привели в норму дыхание и огляделись.

— Тебе надо переодеться, — выдала задумчиво магесса, — слишком выделяешься.

— Кто бы говорил, — язвительно вздыхаю, оглядывая ее помпезную мантию.

— Мы слишком много внимания привлечем в этой одежде, — нехотя соглашается магесса. — Может, их амуницию наденем?

— Нет, ты что, они же ее не снимают, — с отвращением поморщилась, — явно с гигиеной не знакомы.

— И что тогда делать? — растерянно спросила магесса, поворачивая за угол.

— А ты того, наколдовать не можешь? — осторожно повторяю за ней.

— Мой магический резерв…

— Ещё не восстановился, — договариваю за нее таким же самоуверенным тоном.

— Не паясничай, — получаю хлопок по пятой точке, пока мы пробираемся к главному залу. В этот раз толпы там нет, всего пара стражников возле дверей, и две ледвижки, моющие пол и вытирающие пыль.

— Настасья, а ты ледвижский знаешь? — спрашиваю тихо, радуясь, что лестница не дает стражникам нас увидеть.

— Думаю, я и без этого разберусь, — как-то кровожадно улыбается магесса, потирая ладони, которые начали искрить.

Она прошептала какие-то слова, а затем раскрыла ладонь, показывая мне увесистую мышь. В ответ на моё немое удивление, она опустила мышку на пол и довольно улыбнулась. Маленький пушистый комочек, прячась по углам, побежал к ничего не подозревающим ледвижкам. Они не заметили ее, потому, после небольшого пасса рукой от Настасьи, мышка подкралась к одной из женщин и залезла ей под подол платья. Несколько секунд ничего не происходило, затем женщина выронила тряпку и истошно завопила, задирая юбку едва ли не до груди. Вторая женщина, увидев мышку, бросила в нее тряпкой, но не попала.

— Городские, — вздохнули мы вместе с Настасьей с легким презрением.

Мыши всегда водятся там, где живут люди, и избавиться от них очень сложно, лучше котов пока ничего не придумали. Наши три кошки всегда спят в подвале, защищают мешки с зерном от этих мелких вредителей. Стража отреагировала на шум и засуетилась, но женщины уже в испуге бросились бежать, причем в нашу сторону. Тонкие и хрупкие ледвижки совершенно точно не приспособлены к таким страшным зверям, как обычные мыши. Настасья вышла им навстречу, подняв руки вверх. Она коснулась их голов ладонями, после чего те упали на землю, потеряв сознание.

— Настасья, — испуганно зову ее, когда нас замечает стража.

— Бежим! — кричит она, обернувшись, и бежит назад, оставив меня одну перед стражами.

Запоздало соображаю, срываюсь с места и почти добегаю до поворота, как в меня чуть не прилетает горшок с тем священным фиолетовым растением. Благо, он в конечном итоге попал в стража, что бежал за мной. Второй был изворотливее, схватив меня за подол платья, он уже почти дотянулся до меча, как получил от меня горшком. Словом, стоим мы с Настасьей запыхавшиеся, сил даже говорить нет и, молча поглядываем, то на тела в коридоре, то на дверь кладовки. В общем, к ассоциациям, что вызывает у меня эта кладовка, помимо наглого монстра добавилась кучка складированных там тел. Переодевшись и заработав себе грыжу, затаскивая и раскладывая в тесном подсобном помещении наши жертвы, мы были готовы уйти в закат. Хотя уже давно стемнело, но людей в самом дворце было как-то мало, раз никто не заметил, как мы, матерясь, упаковывали в кладовке штабелями сереньких и водружали на них тощих ледвижек.

— Платок повяжи, — подала какую-то тряпку подруга, повязывая себе голову.

Вот чаще бы она его носила, в нём она больше на женщину похожа. Все время оглядываясь, мы пробрались до черного хода, ведь через главный ход было опасно идти, и прошмыгнули к крылу прислуги. Здесь людей было полно, так что решили срезать через кухню. И от увиденного великолепия я буквально зависла. Кухня огромная, просторная с множеством столов и кипящих казанов, с большой жаровней, на которой медленно вертится жирный поросенок. Поваров много, все в белой одежде, с поварскими колпаками и только мужчины, ни одной женщины. Ножей у них куда больше, чем на любой кухне, на которой я готовила, все разной формы и из хорошей стали, а как рыбу разделывают просто загляденье. В животе аж заурчало лишь от одного вида ещё не до конца приготовленных блюд. Ну и за что монстру и его змее-невесте такое счастье? Не сомневаюсь, что вот ради одной ложечки вон того божественно пахнущего супа можно и умереть.

— Любава! — резкий разгневанный окрик Настасьи настиг меня вместе со злой тарабарщиной от местного главного повара.

С болью и разочарованием посмотрела на аппетитную ложку супа в своей руке, а затем на злого ледвижского повара с половником наперевес и не менее злую Настасью уже почти достигшую выхода на улицу. Повар отделяет меня от Настасьи и супа.

Гори оно все огнем, если я не попробую этот шедевр, никто не попробует. С разворота толкнула ногой казан с супом, который перевернуться не перевернулся, но залил все, стоящее рядом. Повар бросился спасать оставшиеся блюда, и я прослезилась от горя, что столько вкусностей пропало из-за меня. Не дело это продукты переводить, особенно когда люди голодают! Возле дверей Настасья схватила меня за руку и практически выволокла на улицу, подперев дверь на кухню шваброй.

— Как ты вообще планы-то достала?! — гневно кричит она, но мы обе знаем, что не хочет она знать, как я их достала.

Опустив глаза в пол, словно обычные ледвижки, под ручку топаем мимо полдесятка стражников во дворе. Руки тряслись, не знаю, как добрались до ворот и выбрались из замка, повезло, что несколько стражников отвлеклись на происходящее на площади. Неужели эти изверги снова женщин в жертву своему богу отдают? Сердце набирает бешеный темп, оглядываюсь, ищу взглядом лошадь или хоть что-то, на чем можно будет добраться до дома. Уже собираюсь свернуть в сторону безлюдной улочки, когда Настасья тащит меня обратно, к толпе.

— Что ты делаешь? — испуганно спрашиваю, останавливаясь. — Нужно выбираться отсюда!

— Выбираться куда, Люба? — зло шепчет Настасья, оглядываясь, как и я, по сторонам. — Ледвига пала, черед Анталты скоро настанет.

— Но дома…

— «Но дома» что?! — разъярённо перебивает она, и я вижу на ее лице дорожки от слёз и полный отчаянья взгляд. — Даже если случится чудо, и мы пересечём всю страну и попадем домой, как долго нам ждать, пока монстры доберутся до дома? Неделю? Пару дней? Их армия уже наступает на столицу! Мы обречены, Любава! Обречены!

Она всхлипывает, совсем не как опытный, закаленными боями маг, а как обычная женщина. Знаю и понимаю ее неуверенность, то, что я не задаю себе этих же вопросов, не значит, что я о них не думала.

— Есть же ещё Ледяная пустошь, другие континенты, в конце концов! — пытаюсь ее успокоить.

— Да? — магесса насмешливо улыбается, а затем задает вопрос, который я боялась услышать. — А кто сказал тебе, что им будет достаточно захватить один континент?

Не знаю, что ей ответить. Уверенности в этом нет, как и в том, что мы выберемся отсюда живыми, но я предпочту надеяться на лучшее. Это все, что я могу прямо здесь и сейчас.

— Им и мира нашего мало, — шепчет тихо Настасья, прикрыв глаза.

Мира нашего мало? Странная фраза, что-то в ней есть такое особенное. Мимо нас проходят ледвижки, ещё совсем девчонки и отчего-то смеются, что выглядит странно в нынешних реалиях.

— Настасья, давай пойдем, пока нас не заметили, — то ли прошу, то ли требую от нее.

— Разве ты не понимаешь?! — хватает она меня за руку и сдавливает ее, делая мне больно. — Мы должны это сделать!

— Сделать что? — делаю попытку вырвать руку, но она сильнее.

Не нравится мне ее взгляд, да и слова тоже. Так фанатики сумасшедшие говорят или солдаты, которым нужно во что бы то ни стало выполнить приказ. Настасья резко обнимает меня, но только для того, чтобы прошептать на ухо то, что не должен больше никто услышать.

— Мы должны убить их короля, — говорит она уверенно шепотом.

— Ты что рехнулась? — выкрикиваю, чем невольно привлекаю лишнее внимание.

Настасья тащит меня за собой в безлюдный переулок, но уже не для того, чтобы сбежать. Вот что меня беспокоило с самого начала, она была слишком спокойна, будто солдат, с мрачной решимостью ждущий подходящей возможности, а не попавшая в плен девушка. Она ведь не просто Настасья из моей деревни, а главный маг на фронте.

— Чтобы я убила их короля, мне нужна помощь, — жестко признается она. — Тебе нужно взять на себя главнокомандующего.

— Как я, по-твоему, это сделаю? — все оглядываюсь на безлюдную сторону улицы, там, где маячит свобода. — Настасья очнись, там охрана, мы ничего не сможем сделать!

— Сможем! — уверенно заявляет она. — Если ты мне поможешь, я доберусь до короля и убью его.

— Но нас же тоже сразу убьют! — кричу на нее в истерике.

Может плюнуть на эту сумасшедшую и уйти? Эта мысль такая соблазнительная, если мне повезет, то через неделю буду дома с сестрами. Как же я хочу их увидеть!

— Зато Анталта будет свободна, весь наш народ, все наши родные останутся живы! Как же сестры, ты не боишься, что их тоже отдадут в дар их богу?

Она трясёт меня, словно игрушку, платок спал с моей головы, и волосы закрывают лицо. Сестры моё слабое место, но я не сдамся.

— Даже если мы его убьем, его место займет другой! У этого короля точно есть наследник, и он будет мстить за своего отца! Разве тогда наши смерти не будут напрасны?

— Если ты убьешь главнокомандующего, этого не случится, — с уверенностью произносит она, заставляя меня вздрогнуть. — Следующим королем станет наш человек, и война закончится.

Убить монстра? Как он связан с королем, зачем убивать? Тогда, в кабинете, Маратик что-то говорил об отце. Король — отец монстра? Убить короля, убить его наследника — это практически почти невозможно. Сама мысль меня пугает и тревожит.

— Настасья, — выдыхаю, отступая от нее на шаг, — это безумие, очнись уже, наконец!

— Это ты очнись! — толкает она меня, повышая голос. — Мы — последняя надежда нашей страны и этого драного мира!

— Две женщины? Серьёзно? — смеюсь горько. — Меня ждут сестры, если ты готова погибнуть здесь, то оставайся, а я отправляюсь домой!

Я бы ушла, честно, но она уже схватила меня за руку.

— Слушай, — приказывает она и нажимает рукой на метку, которую сама же и оставила на моем запястье, прямо под укусом Наяны.

Рука жжет огнем, как раньше было, когда магесса выходила на связь, однако теперь она стоит напротив меня и смотрит в глаза так, словно хочет что-то сказать, но не решается.

— Любава, зайка моя, ты там, похоже, решила сопротивляться приказам? — прощебетал у меня в голове голос Ферера.

— Какого чёрта? — спрашиваю у опустившей глаза Настасьи.

— Того самого, моя дорогая, — довольно и расслабленно смеется Ферер. — Я так понимаю, у нашей дорогой магессы не получилось уговорить тебя сотрудничать на благо своей родины?

— Откуда он знает? Это его приказ? — спрашиваю у подруги, но она не отвечает. — Это безумие, что бы он там ни говорил!

— Но-но, — поучительным тоном влезает мне в голову Ферер, — безумием можно назвать только то, для чего нет веской причины, а у вас обеих есть причины пойти и убить короля и его страшного сынка.

Его сладкий и издевательский тон бесит до чертиков, по пустому взгляду Настасьи не могу понять, слышит ли она этого мерзавца. Метка жжет, я пытаюсь содрать ее ногтями, но пока не получается.

— Если тебе надо, то иди и убивай его сам! — кричу, раздирая ногтями запястье и почти зажившие шрамы от зубов Наяны.

— У тебя, Любава, причин выполнить приказ даже больше чем у Настасьи, — все так же самодовольно заявляет Ферер. — Хочешь их услышать?

Сердце испуганно сжалось, и я замерла, со страхом смотря в полные решимости, но мокрые от слёз глаза Настасьи.

— Девочки, поприветствуйте свою сестру, — довольно произносит генерал под девичий вскрик.

— Любава? — испуганно и неуверенно произносит Орыся сиплым голосом.

Моё сердце падает куда-то вниз, а ноги не держат, однако Настасья успела подхватить меня под руку, не давая упасть на землю. Смешно, она же и затоптала меня в эту вязкую канаву.

— Маленькая моя, — шепчу, закрыв глаза.

— Любава! Сестра! — кричат уже хором все сестры, мой смысл жизни.

— Мава, куда ты пропала? — по привычке коверкает моё имя Сара, судя по всему, заливаясь слезами. — Эти дяди забрали папу! Мне страшно!

— Сестренка, где ты? — тоже плачет София, но куда сильнее старшей сестры.

— Не хнычь, Сара! — отчитывает сестер Орыся куда более взрослым голосом, чем я привыкла слышать. — И ты не переживай, София, скоро сестра вернется, и мы поедем домой.

— Правда? — с такой надеждой спрашивает София, что зажмуриваюсь, стараясь не издавать и звука, пока слезы ручьём текут по щекам.

Мне нужно время, чтобы взять себя в руки, чтобы хотя бы голос не дрожал, но времени нет.

— Правда, — отвечает за меня Ферер, — конечно же, ваша сестра вернется, как только кое-что сделает для своей страны, она ведь так сильно любит вас и желает, чтобы вы были в безопасности.

— Ферер! — кричу в гневе, отталкивая от себя Настасью.

— Тише, тише, не пугай девочек, — ухмыляется эта тварь. — Девочки не хнычьте, вот Пауль сидит тихо, не плачет — настоящий мужчина, будущий доблестный солдат нашей армии! Достойный брат героя нашей армии магов!

— Брат, — шепчет Настасья убитым голосом, словно она знала, что мальчик и девочки у него. — Береги девочек и бабушку.

Ее голос решителен, а руки сжаты в кулаки, она прощается с ним, и мне тоже следует попрощаться.

— Любава! — испуганно зовет меня София.

— Все хорошо, мои девочки, — справляюсь с голосом и стараюсь говорить спокойно и убедительно.

— Сейчас вас накормят, а затем, уже совсем скоро я приду к вам, и вместе с папой мы поедем домой.