Помоги проекту - поделись книгой:
— Не будь дураком, — негромко сказала королева, и я не сразу понял, что это относится не ко мне.
— Ты же назвала его имя! Разве я не могу им воспользоваться? Дурак, — повторила она насмешливо. — Ты знаешь о Земле даже меньше, чем тебе кажется. В Срединном Мире тысячи Томасов. В земном имени столько же силы, сколько в ореховой скорлупе.
Охотник не смутился.
— Ну ладно, — сказал он. — Тогда поищем другой путь.
— Ха! — фыркнула королева. — Ты просто хочешь подразнить меня. Ты все равно не знаешь, что делать, даже если получишь его полное имя.
— Да, наверное. — И не сказав больше ни слова, охотник пришпорил коня и исчез за деревьями. Голубь снова опустился на руку королевы.
— Иди же, — сказала она ему. — Времени у тебя мало, но все-таки еще есть. — Она взмахнула рукой, и голубь взлетел. — Молчишь, Томас?
А что мне было делать? Молчу. Рот пересох, и горло сжалось от страха.
— Нет, — говорю, с облегчением переведя дух, — Это я из осторожности.
— Вот и хорошо. Не надо тебе бояться моего Лорда Серебряных Стрел, на смертных он не охотится.
Наверное, это должно было утешить меня. Но я и так не долго страдал. Золотоволосая женщина в богатых зеленых одеждах скакала со мной через леса, составлявшие ее прекрасные владения. Я был в услужении у Королевы Эльфов, и вокруг меня простиралась Земля Грез.
Вскоре лес сменился луговиной. Мы давно потеряли желтую тропу и теперь поднимались на холм прямо через волнующиеся травы, доходившие до стремян. Конь шел уверенно, словно по невидимой дороге. На вершине холма возвышался замок, окруженный стеной без всякого, намека на ворота или двери.
Королева обернулась ко мне с насмешкой в зеленых глазах.
— Ты готов, Томас?
Я вцепился в нее изо всех сил, думая о том, как, хочется жить. Потом был порыв ветра, и вот уже копыта цокают по мощеному двору перед конюшней.
Вокруг, как морские чайки, парили крылатые создания, спускаясь с крыш и башен. Среди них не было ни одного обычного существа. Прекрасные были прекрасны так, что и поверить нельзя. А уродливые были уродливы так, что страшнее не придумаешь. Королева светилась радостью, обогревая всех своей улыбкой, как солнце.
— Госпожа! — Огромный звероподобный мужчина, полуобнаженный, с оленьими рогами на косматой голове, протянул королеве руки и бережно снял ее на землю.
Я поспешно соскочил на камни мостовой с другой стороны и едва устоял, так затекли у меня ноги.
Но эльфийский народец быстро обнаружил меня.
— У королевы новый смертный, — объявил грубоватый парень с дубовыми листьями вместо прически.
— Интересно, а этот как — дурак или умный? — спросила томная дама с руками, обросшими плющом.
Сияющее создание с огромными, сложенными за спиной крыльями тронуло прядь моих волос.
— Блестящие, — сказало оно.
Я с беспокойством завертел головой, высматривая королеву, но она оказалась уже на противоположном конце двора, на площадке лестницы, в окружении придворных.
— Он стесняется, — ласково предположил высоченный эльф. Дама в плюще хихикнула.
— Думаю, это ученый человек, — сказала она. — Возможно, монах. А-а, тебе смешно, смертный?
Жаль. Мне всегда хотелось увидеть монаха. А правда, что у них нет…
— Сыграем в загадки! — крошечная девчонка с голосом, как несмазанные дверные петли, перебила всех. — Так мы проверим его ученость.
— Верно. Начнем с легкого.
Они выжидательно смотрели на меня, а мне чуть плохо не стало, я же не мог ответить. Это ведь детская песенка, любой ребенок знает: снег.
— Слишком легкая, — заявил темноглазый эльф, — вы его просто обидели. Вот. — Он опустился передо мной на колени:
Я покачал головой; этой загадки я не знал. Не думаю, чтобы кто-нибудь из смертных сумел ответить.
— Видите! — заскрипели несмазанные петли. — Ничего не знает!
Высокий эльф изящно поднялся.
— Ну с ним ведь королеве разбираться, не нам. — Он приобнял плотного человечка, и они двинулись прочь.
Я почувствовал легкое прикосновение. Женщина в сером вложила свою руку в мою.
— Идем, Томас, — сказала она. — Нам надо отдохнуть.
Я не сразу узнал королеву, потому что выглядела она усталой и осунувшейся, как любая смертная женщина после долгого пути. Никто не сопровождал нас, пока мы поднимались по ступеням в замок и шли коридорами вдоль стен, богато украшенных гобеленами. Я видел окна из драгоценных камней и гардины из живых цветов. Наконец мы вошли во внутренний покой. В центре залы стояла огромная постель в форме морской раковины, украшенная жемчугом. Я снял с королевы плащ и развязал тунику. Тело у нее было прекрасным и гибким. Она почти ничего не весила у меня на руках и улыбалась, пока я укладывал ее в постель, как сонного котенка.
Проснулся я уже в другом месте. Я слышал плеск фонтана, меня обдавало теплым ветерком, напоенным ароматами цветов. Постель была узкой и мягкой, я спал нагим под роскошным покрывалом.
И я не знал, кто я.
В памяти у меня оставались комната из серого камня и постоянное ощущение холода. Маленький домик, запах сырой шерсти и старая пара… мои родители — нет, не родители — я повернулся на бок и уставился в стену, чтобы собраться с мыслями. Покрывало шелковисто соскользнуло с плеча… оно и было из шелка! Я — принц. Нет, любимец принца — о Боже, вот в чем дело! Я должен вечером за ужином сыграть мою новую песню на зависть итальянцам, а она еще не закончена.
— Сэр?.. — произнес голос. Я повернулся, но никого не увидел. — Сэр, здесь для вас сок из яблок Западной Страны.
Серебряная чаша на серебряном подносе повисла в воздухе в опасной близости от моей головы. Я широко зевнул и провел руками по лицу.
— Госпожа просила напомнить, чтобы вы не говорили со мной. Если эта еда вам не понравится…
Я схватил кубок, надеясь, что смолкнет этот странный бесполый голос. С одинаковым успехом он мог принадлежать и взрослой женщине, я мальчику-кастрату. Память вернулась ко мне. Я не на Земле. Я стал возлюбленным Королевы Эльфов и жил теперь в краю за Кровавой Рекой, в стране туманов и слоновой кости.
Я надеялся только, что в последующем мои пробуждения не будут такими тяжелыми.
Я выпил сок и подошел к окну. Оно занимало полстены от пола до потолка, с обеих сторон его обрамляли изящные витые колонны. Я стоял между ними и смотрел в зеленый сад, на тропинку, огибавшую пруд с лилиями. В центре пруда бил фонтан.
Мне на плечи набросили синий шелковый халат… Мой невидимый слуга нерешительно произнес:
— Вас разместили в летних комнатах, сэр. Смертным поначалу в них уютнее всего. В следующей комнате вас ожидает одежда на выбор.
Безголосый, я не мог отказаться от этого предложения и перешел в соседнюю комнату.
Еще одно светлое помещение. Всю обстановку составляли подушки, достаточно большие, чтобы сидеть на них, и коллекция совершенно незнакомых музыкальных инструментов. Вдоль одной из стен стояла скамья с разложенной одеждой.
Это был гардероб принца. Он включал в себя все — от мягких шерстяных кофт до шелковых чулок и бархатных беретов.
Я выбрал простую белую рубашку с широкими рукавами и серую льняную тунику. Цвет, однако, оказался обманчив: серый в тени, на свету он вспыхивал травянисто-зеленым. К тунике нашлись и серые чулки. Из обуви я выбрал мягкие туфли без всяких украшений.
— А теперь, пожалуйста, сэр, следуйте за мной.
Я открыл было рот, чтобы сказать: «Я не могу идти за тобой, не видя тебя», — и снова закрыл, слова оказались не нужны. Кубок позвякивал на подносе; я шел за пустой посудиной, она вела меня по залам.
За время нашего пути тени стали длиннее. Мы вошли в темный каменный коридор, я видел много таких в замках на Земле. Мой слуга взял со стены факел. Он горел синим холодным светом; и пламя совсем не колебалось. Свет был голубее, чем лунный; я взглянул на свои руки, они были, как у трупа, а серебряный кубок, за которым я шел, сиял, как святой Грааль.
Факел остановился у двери, незримая рука распахнула ее. Внутри я увидел огромный зал, полный пирующих эльфов. Все было залито ярким синим светом факелов. Только за главным столом горели восковые свечи, но их золотой свет, встречаясь с синим, превращался в пятнисто-зеленый, словно пирующие за этим столом находились в зеленом лесу. Очарованный, я старался не обращать внимания на мертвенные блики, скользившие по лицам и одежде, уговаривая себя, что это, в конце концов, свет и ничего больше. Я никогда раньше не задумывался, насколько свет солнца и огня согревает наши глаза, наполняет их живым сиянием и даже больным придает румянец здоровья и золотит кожу влюбленных, делая их похожими на богов.
За высоким столом встала какая-то местная модница. Я с трудом узнал свою королеву. Она подозвала меня, и я пошел через весь зал мимо менестрелей и акробатов и преклонил перед ней колени на высоком помосте.
Конечно, все глаза устремились на меня.
— Встань, — ласково обратилась ко мне королева. Я поднялся с колен, но остался стоять там же, где и был. Справа от нее сидела очень симпатичная. дама, а слева — вчерашний темноволосый охотник.
— Добрый вечер, Томас, — любезно приветствовал он меня, но по удивленному взгляду эльфа, сидевшего слева от него, я понял, что упоминание имени считается здесь неучтивостью. Я предпочел не заметить ее и любезно поклонился ему.
Охотник приподнял малиновую бровь.
— Так этот кутенок еще, и немой, сестра? — обратился он к королеве. Она ответила:
— Его слова предназначены только мне, но все же он не безгласен.
— Угадываю первый раз, — сказал Охотник. — Музыкант?
— Так и быть. Подскажу. Ветер не может того, что могут десять, мужей.
— Угадываю второй раз: флейтист?
— Опять подскажу. Безголосое дерево, меч без клинка.
— Угадываю третий раз: арфист?
— Угадал с трех раз! — вскричала королева, а ее окружение захлопало в ладони. — Но ты догадался только наполовину.
— Неважно, — снисходительно проговорил Охотник. — Несомненно, это выдающийся арфист. В музыке ты разбираешься лучше всех.
Руки его лежали на столе одна на другой. Он медленно начал раздвигать их, а пространство между ними заполняла маленькая арфа, еще миг — и вот он уже держит в руках инструмент.
Она была из белого дерева, изогнутая, как лебединая грудь, с белым голубем, вырезанным на деке. Серебряные струны, казалось, сами собой звенели в изменчивом свете. У меня руки зачесались испробовать арфу. Лорд-охотник протянул ее мне.
— Мой дорогой брат уже делает арфисту подарки? — Голос ее насторожил меня и мигом вернул к тем преданиям, о которых я так часто пел. В них людям случалось принимать эльфийские дары, нередко на свою беду.
Королева избавила меня от необходимости думать дальше, она сама взяла арфу.
— Очень миленькая, — деловито произнесла она, разглядывая инструмент со всех сторон. Под ее взглядом цвет арфы начал меняться на эбеново-черный, а голубь превратился в загадочно вырезанный узел, оправленный в серебро. — Как бы то ни было, ты услышишь его игру.
Я с радостью принял арфу у нее из рук.
— Сыграй нам, — сказала королева так же, как говорили до нее многие в десятках замков на Земле.
Только сидящие за столом обращали на меня хоть какое-то внимание; все остальные в зале вернулись к своим собственным увеселениям. Чтобы завладеть их вниманием, я мог бы начать с плясовой или грозной музыки, но неземной свет надоумил меня попробовать другое. Я давно понял: арфист должен доверять своему чутью. Музыка сама подскажет тебе, когда настает ее время. Я внял этому зову и начал играть вступление к «Тонущему Ису».
… Некогда в Малой Бретани жила-была принцесса. Однажды она изменила своему народу ради возлюбленного, открыла для него шлюзы, и вода затопила королевство. Это длинная вещь; я сыграл только плач тонущей земли, отныне навек затерянной на дне моря. Этот отрывок, нежный и печальный, всегда действует на слушателей.
Когда я играл первые такты, королевский стол слушал меня из вежливости, но вскоре музыка захватила их. Я играл негромко, только для тех, кто сидел рядом, чувствуя, как собирается позади меня внимание всего зала, словно огромный теплый зверь готовится к прыжку. Я начал играть погромче, уже для всех… и весь зал стал моим.
Я знаю эту огромную тишину, как знаю воздух, которым дышу, и воду, которую пью. В деревенском кабачке или в замке она одна и та же.
Тишина длилась даже тогда, когда затих последний отзвук струн.
Я стоял молча, руки неподвижно лежали на арфе. Кто бы ни нарушил тишину, это буду не я: для менестреля молчаливое внимание слушателей — высшее посвящение.
Нарушил его неожиданный мужской голос, взревевший: «Пить! Пить! Меня мучит Красная Жажда!»
Я ошарашенно взглянул на королеву. Она сжала губы, словно давая мне знак: «Тише. Потом поймешь». Королева отпила большой глоток из стоявшего перёд ней кубка, прежде чем обратилась, ко мне.
— Хорошо. Садись, менестрель, ешь и пей вместе с нами!
Она указала мне свободное место недалеко от себя. Стало быть, я менестрель, но менестрель любимый, который сидит за ее столом, хоть и не по правую руку. Я помнил, что нельзя касаться эльфийской еды и питья, и ел принесенную для меня земную еду: виноград из Смирны, датский сыр, лепешки из Уэльса и испанские фиги.
Когда слуги обнесли всех блюдами, я гадал, попросят ли меня сыграть еще, разрешат ли мне взять арфу в мои комнаты, или она превратится в, сухие листья или цыплячьи кости, едва я выйду из зала. Вынужденный молчать, я слушал разговоры вокруг:
«Он сказал, что она устала от него, но ее доброта не знает усталости…»
«К Пляске оно для меня будет готово…»
«Конечно, когда я был там в последний раз, этот маг тоже успел…»
«Ее время на исходе, а он и не знает об этом…»
«Настоящий лунный свет дает больше сил, чем свечи…»
Я смотрел на это удивительное море и все острее чувствовал свое, одиночество. Я думал: Господи, спаси и помилуй, семь лет выносить такое, и это только первая ночь… Я пытался думать о Мэг и Гэвине, но синий свет вставал между мной и моей памятью о живом огне мирного очага. Впервые с тех пор, как я сел на эльфийского коня, я подумал об Элсбет. Она зримо возникала у меня перед глазами, как не раз появлялась со времени нашей первой встречи: словно в сознание утопающего, живым потоком хлынули в меня воспоминания о днях, проведенных с ней, только теперь эти воспоминания были чисты, как прекрасные старинные легенды. Как бы ей понравилось здесь! Ее ведь всегда тянуло в дальние, запредельные края…
Я улыбнулся в душе, пожелав, чтобы Элсбет оказалась здесь, со мной — а потом в испуге заморозил и свою улыбку, и это желание. Здесь, в сердце волшебства, все может случиться! Я сам выбрал для себя эту участь. Вся моя прожитая жизнь привела меня к свиданию на холме с неземной, бессмертной королевой. Что знает Элсбет о подобных вещах? Обреченный на семь лет разлуки с родом человеческим, я в каком-то смысле заслужил это. Что бы там ни говорила королева, я был слишком хорош для смертного мира, и в то же самое время недостаточно хорош для него. А Элсбет… в ней, как и в Мэг, и в Гэвине, было именно то хорошее и подлинное, чем славен род людской. Им не место здесь. Как бы мне. не навлечь опасность на моих любимых! Лучше убрать их из памяти: Элсбет поплачет и найдет другого. А моя нынешняя милая — Королева Эльфов.
Словно услышав мои мысли, дама слева от меня обратилась к королеве.
Поделиться книгой: