Физрук: назад в СССР

— Шухер! — выкрикнула она. — Облава!

Глава 21

Математичка кинулась в прихожую, я было — за нею, но эстонка вдруг схватила меня за руку и потащила в ту самую дверь, откуда появилась. Сопротивляться я не стал. Правда, оказалось, что Илга вовсе не собирается уединяться со мною, как мне сдуру почудилось. Комнатка, в которой только и помещалась, что застеленная драным одеялом тахта, оказалась с секретом. В ней обнаружилась еще одна дверь. Она была вделана в стену заподлицо и оклеена точно такими же обоями, как и все остальные стены.

Отворив эту тайную дверь, новая знакомая мотнула головой — проходи. Я протиснулся, а она — следом. И мы очутились еще в одной комнате. Освещения здесь не было. Илга плотно притворила дверь и стало совсем темно. Если не считать того света, что проникал через окно, стекла которого были замазаны мелом. Мы стояли посредине комнаты, прислушиваясь к тому, что творилось в квартире. Слышалась милицейские трели, буханье сапог, ругань и женский визг. Наконец, все стихло. Можно было покидать убежище.

Я порадовался тому, что не стал разуваться и раздеваться, когда пришел. А девушка оказалась не менее предусмотрительной, нежели я. Свою обувь и одежду она держала именно в потайной комнате. Когда мы из нее вышли, то увидели следы разгрома, хотя в этом обиталище «детей солнца» казалось трудно было что-нибудь еще разгромить. На полу валялась забытая кем-то впопыхах куртка, а вот книги и журналы пропали. В кухне на столе были разбросаны недоеденные пирожки и надкусанные домашние соленья. На обоях виднелся отпечаток ладони, измазанный кровью — похоже, кто-то получил по сопатке.

Оказавшись на улице, лично я вздохнул с облегчением. Не потому что испугался облавы, а потому мне не хотелось, чтобы Илга угодила в кутузку. За Тигру я не очень-то беспокоился. Думаю, в милиции знают, кто она такая. И все неприятности сведутся к тому, что сообщат на работу, где директором работает ее отец. А вот девушка, которая шла сейчас рядом, волновала меня все больше. Ощущение того, что мы с нею раньше были знакомы только усиливалось, или вернее, будем еще знакомы.

Мы шли по тихим улочками советского провинциального города и мне чудилось, что нас связывает какая-то тайна. Жаль, что нельзя было спросить ее об этом напрямую. Подумает еще, что я рехнулся. Однако о другом я ее мог спросить:

— Скажите, Илга, а что вас связывает со всей этой компанией?

— Мне интересно, — последовал ответ. — Я удивлена. Так далеко на Востоке молодежь ведет себя точно также, как в Европе.

— А вы бывали в Европе?

— Да, в Хельсинки, Стокгольме и Варшаве.

Я покивал. Сам-то я был не только в перечисленных ею городах, и далеко не только в Европе, но сказать об этом не мог. Каким образом тюменский пацан, который лишь недавно закончил институт, мог объехать полмира? А ведь с этой девушкой мне, как ни с кем другим в этой эпохе хотелось быть самим собой. И поэтому я ощущал себя наглым самозванцем. Самое удивительное, что Илга словно чувствовала, что творится в моей душе, ну или по крайней мере мне так казалось.

— Вы не подумайте, что я считаю, будто в Европе лучше, чем у нас, — сказала она. — Они там веселые, безалаберные, но при этом каждый думает только о себе. Нет единства ни в чем.

— Ну а как же демонстрации протеста? — решил блеснуть я знанием международного положения, почерпнутым из газет.

— А что демонстрации протеста? — переспросила моя спутница.

— Ну чтобы участвовать в них, нужно как-то объединиться.

— А вы думаете, они за мир выступают?

— Ну-у не только за мир, за права трудящихся, против расового угнетения и безработицы…

— Они о своем благополучии беспокоятся, — ответила Илга. — Была бы возможность нас уничтожить, а самим уцелеть, эти протестанты требовали бы немедленно начать войну.

Ей снова удалось меня удивить. Из прежней жизни я вынес убеждение, что все прибалты заядлые русофобы, которые всегда ненавидели все советское и лишь делали вид, что хотят строить коммунизм. И вдруг встретил эстонку, которая, похоже, думает иначе. Разве такое бывает? Впрочем, что я о ней знаю, кроме того, что бабушка у нее знахарка, а мама — врач? Вдруг ее отец был этим… латышским стрелком… Хотя нет, он же эстонец…

— Вот мы и пришли, — произнесла Илга фразу всех девушек, которых когда-либо провожали.

Правда, мне и в голову не приходило, что я ее провожал. Я вообще об этом не думал. Просто шел туда же, куда и она. И вот мы пришли. Значит, пора прощаться.

— Вы далеко живете? — вдруг услышал я вопрос.

— В общежитии на Красногвардейской.

— О, так это же другой конец города.

— Ничего, поймаю такси…

— Сюда они почти не заезжают.

Я с удивлением уставился на собеседницу. Это что, она меня уговаривает подняться к ней? Так быстро? Она же не химичка и даже — не биологичка. И уж тем более — не комендантша. Разочарование захлестнуло мою прожженную, как старый матрас окурками, душу. Неужели тайна внучки хуторской знахарки раскрывается так просто? Илга терпеливо дожидалась моей реакции и не дождавшись сказала:

— Вы красивый парень, Александр, но я еще не опустилась до того, чтобы клеить случайных знакомых… Не хотите переночевать у меня, идите пешком. Вы же спортсмен, вам полезно.

— Простите, Илга! — искренне произнес я. — Если вы меня угостите чаем, буду навеки вам благодарен.

— Навеки — не нужно, — ответила она, — но если и дальше будете оставаться искренним в своих порывах, это будет хорошо.

Озадаченный, я покорно поднялся следом за нею на второй этаж. Илга открыла дверь и мы вошли в квартиру. Она сняла ладный, явно не отечественного пошива плащ, повесила его на вешалку в прихожей, уселась на тумбочку для обуви и вытянула ногу в модном, обтягивающем икру сапоге-чулке. Я сразу понял смысл этого жеста и помог его снять. Затем — второй. И только тогда разулся и разделся сам.

— Проходите в комнату, — распорядилась хозяйка квартиры или скорее — жиличка.

Ведь насколько я понял, Илга такая же приезжая как и я, вернее — как Шурик Данилов. А если даже и снимает, то все равно молодец. И я прошел в комнату. И тут же смутился. Квартира оказалась однушкой. Где же мне ночевать? На кухне? Нет, уж лучше я пешком до общаги доберусь или поймаю по пути тачку, чем на полу под батареей валяться. Приняв столь гордое решение, я уселся на диван, оглядывая комнату. У окна, с дверью, ведущей на балкон, стоял телевизор на тонких деревянных ножках.

Слева от дивана высился платяной шкаф, справа торчал торшер с зеленым пластиковым абажуром, над спинкой дивана нависали полки с книгами. Все сияло безукоризненной чистотой, но ощущения уюта не вызывало. Через несколько минут в комнате появилась Илга. Она прошла мимо меня, взяла из шкафа какую-то одежду и снова удалилась. Я и сам почувствовал себя предметом обстановки, который можно было молча обойти, не обращая внимания. Впрочем, меня это не задело.

— Александр, идите сюда! — позвала она меня из кухни, спустя несколько минут.

Разумеется, я мигом там оказался. И увидел, что девица из вписки пропала и появилась милая, домашняя девушка в шортах, открывающих ее совершенной красоты ноги, и в обыкновенной футболке с вездесущей олимпийской символикой — силуэт Спасской башни из красных полосочек, увенчанный красной звездочкой с разноцветными олимпийскими кольцами в основании. Я уселся на табуретку, между столом и холодильником, и с удовольствием наблюдал за тем, как моя очаровательная хозяйка накрывает на стол.

Она выставила чашки на блюдцах, заварочный чайник с золотыми цветами на белых раздутых боках, вынула из холодильника нарезанный треугольными кусочками торт на фарфоровом блюде и банку варенья. Варенье Илга разложила по розеткам, а для торта поставила блюдца. Проделывая все эти манипуляции, она то и дело поправляла каштановые прядки волос, освобожденных от фенечек. И этот такой естественный женский жест казался мне верхом совершенства.

Чай оказался в меру крепко заваренным и именно такой температуры, какой я предпочитаю. Варенье было брусничным, а торт — бисквитным с кремовыми розочками и листиками. Меня удивляло, что хозяйка вела себя так, словно на дворе не стояла ночная темень, а за столом не сидел парень, которого она еще несколько часов назад и знать-то не знала. Конечно, нас познакомила Тигра, которой на вписке, видимо, бесконечно доверяли, но все же… Однако даже не это меня удивляло, а мое собственное спокойствие.

Нравилась мне эта девушка из далекой от Литейска Эстонии? Не то слово! Рассчитывал ли я на то, что тоже понравлюсь ей? Не знаю. Ведь чтобы понравиться по-настоящему, а не для мимолетного перепихона, нужно быть самим собою. Девушки любят разных парней и мужиков, но для серьезного увлечения им нужно ощущение надежности, которое должно исходить от мужчины. А надежность мужчины держится на вере в себя. А верил ли я сейчас в себя? Хороший вопрос…

— Могу я говорить откровенно? — спросила вдруг Илга.

Я вздрогнул. Она словно опять угадала моим мысли. Неужели такую способность дает психологическое образование? Признаться, раньше я считал всех психологов жуликами.

— Конечно! — откликнулся я.

— Вас все время что-то мучает, я угадала?

Ну не мог я ей соврать. Скажу, как есть, пусть сочтет меня кем угодно. Выставит взашей? Ладно. Пойду себе восвояси. Надоело мне притворяться. Я же хотел исповедоваться? Прекрасная девушка, детский психолог по профессии — не самый худший вариант исповедника.

— Угадали, — ответил я.

— Расскажете?

— Расскажу, но вы не поверите.

— Я постараюсь.

— Только давайте договоримся, — сказал я. — Если вам покажется, что несу какую-то ахинею, в которой, с вашей точки зрения, нет ни слова правды, вы просто скажите мне об этом, не делая вида, что верите мне… Ну знаете, как психиатр, который выслушивает бред больного.

— Согласна.

— Хорошо… Слушайте… И по документам и по сути я Александр Сергеевич Данилов, пятьдесят восьмого года рождения, уроженец Тюмени, выпускник педагогического института… — тут я допетрил, что так и не удосужился выяснить какого именно. — В общем, распределен в город Литейск, преподавателем физкультуры в школу номер двадцать два…

— А на самом деле?..

— На самом деле — с детства мне кажется, что я то ли космический пришелец, то ли путешественник во времени… Вы еще согласны слушать меня дальше?

Собеседница кивнула. В ее прозрачных балтийских глазах трудно было что-либо прочесть и я продолжил:

— Тогда слушайте… Я никому об этом не рассказывал, но мне кажется, что я знаю, что произойдет в будущем… Причем иногда это знание накатывает на меня в самый не подходящий момент… Последний раз случилось прямо во время педсовета, который состоялся тридцать первого августа. Я упал со стула, ударился головой об пол, а поднялся никого не узнавая… Спросите Тигру, она при этом присутствовала. Она расскажет, что после падения я очень странно себя вел, даже схватил за щеки учителя истории… Мне продолжать?..

— Продолжайте!

— Хорошо… А все потому, что мне показалось, что я это… не совсем я… Ем, пью, сплю, хожу в гости, знакомлюсь с людьми, встреваю в мелкие неприятности, даже — преподаю физкультуру, хотя порою мне кажется, что в педагогике ни шиша не смыслю… — О том, чем я еще занимаюсь, я счел не лишним умолчать. — Самое печальное, что порою мне мерещится, будто я живу в военном гарнизоне, возле города Кушка, на южной границе СССР. Мне четырнадцать лет, я хожу в школу, мой папа офицер, мама — преподаватель русского языка в школе… Иногда у меня возникает желание проверить, а если там такой пацан, каким я себя представляю, но я не решаюсь…

Мы помолчали. Илга смотрела на меня с состраданием, а потом сказала:

— Вы сказали, что вы пришелец из космоса или из будущего… Расскажите о будущем…

— О нем, пожалуй, рассказать будет потруднее… Еще сочтете меня каким-нибудь провокатором или шпионом…

— Для шпиона ваша «легенда» слишком дикая…

— Пожалуй… Ну тогда не бросайте в меня остатками торта или горячим чайником…

— Постараюсь…

Я уже начал понимать всю глупость своего поступка. Что ей сказать? Что в 1991 году Советский Союза прекратит свое существование, как единое целое? Что советские республики, включая ее родную Эстонию, обретут политическую независимость? И при этом добавить, что все они, и Россия, которая станет именоваться Российской Федерацией, откажутся от социализма и возьмут курс на построение рыночной капиталистической экономики. А страны Балтии войдут в состав Евросоюза, а потом станут членами НАТО? Если Илга лояльная гражданка СССР, она сразу сообщит обо мне, куда следует.

— Что же вы молчите?

— Похоже это на бред душевнобольного?..

— Похоже, — не стала спорить она, — но на хорошо структурированный…

— Мне уже прекратить его излагать?..

— Нет, — покачала головой Илга, — вы обещали рассказать о будущем! Мне очень интересно.

— Хорошо… — Я решил, что врать не стану, просто уйду от политики. — На Луну и тем более Марс пока никто не летает, максимум — посылают автоматические станции, а наши космонавты вместе с американскими астронавтами работают на международной космической станции… Очень развита бытовая электроника, у каждого — от школьника до старушки — есть переносной телефон, их будут называть мобильными… Это устройство, благодаря которому можно будет не только разговаривать, но и переписываться, фотографировать и вести видеосъемку, слушать музыку, читать книги и еще — многое другое… Кроме телефонов, у большинства будут небольшие бытовые компьютеры, возможности которых многократно превзойдут современные электронно-вычислительные машины, и при этом некоторые модели смогут легко умещаться в сумку…

— Я читала, что на Западе разрабатываются такие, — вставила слово собеседница. — Называют лаптопами…

— Да, только в будущем их станут называть ноутбуками… Все такие устройства, включая телефоны, будут связаны единой сетью, ее станут называть… гм… Всемирной паутиной, которая позволит получить любую информационную справку, смотреть фильм, прочесть книгу, вести переписку со знакомыми и незнакомыми…

— Как это — с незнакомыми? — удивилась Илга.

В глазах ее больше не было профессионального бесстрастия. Они сияли блеском детского любопытства. Ну да, ее можно понять. Всегда интересно слушать рассказы о будущем, когда не знаешь, какое оно на самом деле.

— Это будет называться общественными сетями. Они объединят всех владельцев компьютеров и других устройств, способных поддерживать связь с Паутиной. Владельцы должны будут проходить несложную процедуру регистрации… Так вот владелец, который зарегистрируется, сможет общаться с другими, набирая на клавиатуре свои послания и читая послания других с экрана своего устройства…

— Ох, боюсь моя голова всего этого не вместит, — вздохнула она.

— Да, это не так-то легко представить… — согласился я. — И что вы теперь обо мне думаете, Илга?.. Говорите, как есть…

— Что я думаю… — медленно проговорила собеседница. — Вы либо прирожденный фантаст, с невероятно развитым воображением, либо…

— Душевнобольной, который годами продумывал и тщательно выстраивал свой бред?..

— Я психолог, а не психиатр, и поэтому не берусь ставить вам диагноз, но сказать я хотела все-таки другое…

— Простите…

— Я хотела сказать, что возможно вы и хотели открыть мне правду, но в последний момент чего-то испугались…

Чего-то? Ясно — чего! Потерял голову из-за необычной девчонки, вот меня и понесло. Хорошо, выкрутился. Забил ей голову общественными сетями и Всемирной Паутиной. Думаю, мои откровения про город Кушку она уже забыла. Как известно, запоминается фраза, сказанная последней. Во всяком случае, больше об этом мы не говорили.

Думаю, что для себя она объяснила так — упал, ударился головой и стал фантазировать. Что там я ей наговорил она вряд ли запомнила. Слишком необычно все звучало для сознания человека этой эпохи. У меня у самого все вылетело из башки, когда Илга предложила ложиться спать. Вернее — не само предложение меня выбило из колеи, а место, где я должен был переночевать. Но на этом мои удивления не закончились. После следующей фразы я совсем охренел.

— Я верю, что вы пришелец, — вдруг проговорила Илга. — Ведь я сама такая…

Глава 22

— Чего? — я чувствовал, как у меня отвисла челюсть, а по спине пробежало стадо муравьев.

— Мое настоящее имя Аэлита, — с серьезным видом проговорила эстонка. — На Землю я прибыла с революционной миссией.

— А-а… — Я наконец разглядел смешинки в ее глазах. — Дайте угадаю, вы хотите присоединить Марс к РСФСР?

— Вы тоже читали этот роман?

— Кто же его не читал в детстве? — многозначительно хмыкнул я, выискивая из закоулков памяти обрывки воспоминаний, и даже решил поумничать. — С легкого пера Толстого «Аэлита» сделалась популярным женским именем в СССР.

— Даже используемым для названия разнообразных учреждений сферы обслуживания, — кивнула Илга.

Удивительное дело… В своей жизни я не читал «Аэлиту», а если и читал, то это было так давно, что я напрочь ее забыл. Но сейчас откуда-то помнил персонажей и сюжет в общих чертах. Полет инженера Лося и солдата Гусева на Марс. А вот Сашок точно читал эту книжку. Видно от него и помню…

Это что получается? Память моего предшественника начинает мне помогать? Или наоборот — его личность перешла в наступление? Если первое, то очень даже гуд, а если второе, тот мне скоро хана.

— Помогите мне диван разложить, — сказала Илга и вывела меня из размышлений.

Ага… Вот чему я еще удивился. Что спать мы все-таки вместе будем. Я разложил диван.

— Пока можете принять душ, — последовало новое распоряжение. — В ванной есть новая зубная щетка, она в фабричной упаковке. Не перепутаете.

Щетку я нашел быстро. Она была импортная. Ее младшими сестрами я чистил зубы в своем будущем. Душ я тоже принял, и с огромным удовольствием. Смущало лишь отсутствие свежего белья. Пришлось снова натянуть джинсы и рубашку. Когда я опять появился в комнате, Илга спросила:

— Вы предпочитаете спать у стены или с краю?