Все это промелькнуло у него в голове за доли секунды. Он иногда встречал здесь людей, и, как правило, они также ничего не знали, не в силах двинуться дальше. Герасим даже пару таких людей знал лично, он с ними иногда встречался, обсуждал их общие сны.
В этот раз все было иначе, Герасим это понял сразу. Вокруг военного в синем мундире, будто сам лес расступился, стоило ему сделать шаг навстречу. Герману стоило бы испугаться данной встречи, но он наоборот был в восторге. Наконец, его вечный бег прекратится, и он узрит истину!
Если я думал, что мне будет сложно завербовать второго последователя, я морально готовился к тому, что придется совершить еще одно чудо… то я ошибался. Герасим, молодой студент, который подрабатывал у дальнего родственника в книжной лавке, казалось, принял с восторгом мое предложение войти в мой культ.
Он, будто перезревшее яблоко, сам упал мне в руки, мне лишь нужно было протянуть ладонь. Герасим сильно нервничал в моем присутствии, он то и дело замолкал и часто вздрагивал. А потом над моей нелепой попыткой пошутить, он смеялся до слез. Он явно меня опасался, но при этом готов был сделать ради моего внимания очень многое.
Мы с ним обстоятельно поговорили, после чего я сказал ему найти Шпильмана и с этого момента держаться с ним вместе. Мой первый последователь не был особо начитан, мне подумалось, что ему будет полезно начать общаться с образованным человеком.
Впрочем, помимо пополнения культа, Герасим уверил меня, что знает еще пару людей, которые могут быть заинтересованы присоединиться. Я сказал ему пока не торопиться, прежде чем расширяться, стоило подготовиться, придумать хоть какую-то цель для своего культа.
Помимо этого, Герасим рассказал, откуда в лавке появилась «Введение в Истории», с его слов выходило, что книгу нашел какой-то бродяга на руинах мукомольного завода, который взорвался в прошлом году. Во время взрыва погиб владелец, отчего вдова на радостях умотала в Париж, а место забросили. Он также рассказал слухи, что владелец предприятия увлекался коллекционированием необычных вещей. Причем прямо перед взрывом из коллекции пропали самые дорогие образцы…
Отпустив парнишку, я вернулся обратно в свою парящую в пустоте крепость. Мне было, о чем подумать. Как бы странно это не прозвучало, но я вдруг понял, что привычный мне мир магической царской России на деле оказался не так прост. Этот мир неожиданно для меня обрел глубину!
— Только ради этого стоило умереть, — с усмешкой произношу.
В свете недавних открытий я уже по-новому взглянул на интриги дворян. Может ли так статься, что за их интригами кроется нечто большее, чем желание обогатиться? Некий скрытый мотив, который я упустил, отчего и не стал своим? Удобным инструментом, но не полноценным товарищем…
— Если это действительно так, — на моем изуродованном лице появляется подобие улыбки. — То мне придется проверить насколько глубока кроличья нора…
Неожиданно для себя я нашел цель, мне стало любопытно, что скрывают все эти чванливые аристо на самом деле! Мне захотелось погреметь костями, что они так отчаянно прячут от посторонних глаз. Вывести их всех на чистую воду, а затем…
— Раздать по заслугам, чтобы никто не ушел обиженным! — озвучив данную мысль, я впервые за долгое время обрел спокойствие.
Создав в руке чистую тетрадь, я записал в ней:
«Общество святой Гидры.
Я не хотел больше войны, я наелся ею в полной мере. Мой культ никогда не станет воинственными фанатиками. Нет. Если уж и выбирать из возможных путей, то путь науки — это единственный правильный выбор. Отсоединить зерна от плевел, выявить истинное зерно и посеять его в головах сначала своих последователей, а затем и по всему миру.
Мне не нужна власть, мне не нужна слава, мне даже неинтересно войти в учебники истории. Если уж ради чего и жить, а затем умирать, то ради справедливости и истины! Как показала практика, на тот свет деньги ты не заберешь, как и слову и титулы! Все это здесь бесполезно…
А вот знания вполне могут пригодиться.
Шпильман с хмурым видом пересчитывал свои деньги, кои закончились. Клад уже был весь распродан, а остатки средств были потрачены на наем здоровяка, который должен был помочь им с обследованием взорвавшейся мукомольни. Вот только дело не задалось с самого начала, Герасим, запнувшись об обломок доски, сломал себе ногу.
В результате здоровяк донес его до больницы, где Шпильману пришлось еще оплатить лечение парня. По итогу они не только ничего не нашли, так и еще он потратил последние свои деньги, добавив и еще и те, что заработал сам! Размен получился не очень выгодным.
Но даже не это беспокоило сейчас Шпильмана больше всего. К нему сегодня с утра заходил Жандарм. Его интересовало с чего это рабочий завода привел к себе домой студента. Уж не увлекся ли он новыми веяниями, не желает ли он свергнуть царя? Шпильману хватило ума, сказать, что Герасим учит его читать, благо, тот действительно начал его учить, так что это была не совсем ложь.
Жандарм ушел с таким видом, словно раскрыл заговор. Откуда тот узнал о том, кто был его посетитель? Так управляющий домом фиксировал всех гостей, а потом передавал эти данные правоохранителям. Ответ был довольно прост.
— Мне нужно найти жилище получше, если я не хочу, чтобы о моих встречах знала каждая собака, — вот только денег на это у Шпильмана не осталось.
Почесав голову, мужчина закрыл шторы, а затем отодвинув ковер, начертил мелом на полу пентаграмму.
— Хорус Луперкаль, — уже привычно начал, — ниспошли своему слуге знание о кладах!
От написания книги для последователей Общества свято Гидры, меня отвлек зов моего первого последователя. Выполняя мое поручение, его карман прохудился, и он просил ниспослать ему знание о каком-либо кладе. Мне было не жаль сокровищ, вот только, как бы он не привлек к себе ненужное внимание, продавая древние монеты. Один раз можно списать на случайность, но два и более? Нет, Шпильману придется найти другой источник дохода.
Так что открыв его взору расположение очередной амфоры с золотом, я также сказал, что дальше ему придется зарабатывать своими силами, так что пусть с умом распорядится сокровищем. Мужчине мои слова явно пришлись не по душе, но он не осмелился возразить. Низко поклонившись, он поблагодарил меня.
Я же задумался о том, где раздобыть финансирование. Клады — это хорошо, но слишком приметно. А ведь мне могут понадобиться средства для своих исследований или даже подкупа нужных людей. В мире смертных деньги — это кровь современного мира…
В этот момент я вдруг вспомнил, что Эрсо отметил серебро, как одну из основ каждой истории. Если так подумать, расширить понятие серебра, как платежного средства, то в чем-то он даже прав. Без серебра не начнется ни одна хорошая история. Деньги — это двигатель прогресса.
Вот только вместе с тем, деньги — это так же квинтэссенция человеческой мерзости. Сколько преступлений было совершено ради презренного серебра? Не счесть их. Вот и получалось, что деньги — это зло, которого вечно не хватает…
Постучав пальцем по столу, решаю записать данную мысль в книгу. А что? Немного философии, немного эзотерических знаний, немного реальной истории. Умный поймет, дурак же… дураков принято использовать. Сам таким был, так что знаю, о чем говорю…
Часть первая. Глава 3
Глава третья. Дальнейшее развитие.
Разглядывая карты своих последователей, целых двух, я размышлял о том, что мой культ лишь в зачаточном состоянии. По воспоминаниям Архидемона я знал, что есть целые миры, которые управляются демоническими прихлебателями. Довольно скверные миры, нужно сказать, но даже там люди умудряются выживать.
Задумчиво постучав пальцем по столу, перевожу свой взгляд с карт на написанный мной лично кодекс Общества святой Гидры. Правильно ли я поступаю, создав свой культ? Падение начинается с малого. Концепция меньшего зла — это игрушка дьявола. Так можно дойти до того, что ты сам станешь той еще падалью.
— Нужно быть осторожней, — в конце концов произношу. — Я не хочу превратиться в тех мразей, что сам презираю всей своей душой!
Никакого большого культа, никаких рабских клятв, я создам общество по интересам, от которого каждый участник получит выгоду. Мне не нужна власть над миром, напоминаю себе, я лишь хочу присмотреть за своей дочкой, чтобы она смогла прожить долгую и счастливую жизнь.
Расставив для себя приоритеты, я немного успокоился. Порой нужно напоминать себе для чего ты вообще все это делаешь. И если со мной все понятно, мне нужны глаза и руки в том мире, то какой смысл людям вообще вступать в мой культ? Нужен некий пряник, равноценный дар за их помощь.
Если того же Александра я спас от неминуемой гибели, то уже Герасим от сотрудничества со мной получил лишь перелом. Если так подумать, то нужен некий обряд инициации, который обеспечит тайну, и только тайну Общества, а попутно раскроет магический потенциал участника. Причем такая сделка выгодна будет обеим сторонам.
Мне даже не придется ничего придумывать. В памяти Архидемона был нужный ритуал. Пугающая ясность. Этот обряд приоткрывает для человека тайны магии, но есть небольшой шанс, что человек «заглянет» слишком глубоко и сойдет с ума. Если для демонического культа такая «мелочь» не особо существенна, то для Общества святой Гидры — это фатальный изъян. Я собираюсь брать качеством, а не количеством, следовательно, я не могу разбрасываться последователями.
— Придется использовать чудо, — хмуро произношу.
Мое тело еще помнило ту слабость, которую я ощутил после спасения Александра. О массовом наборе придется забыть, впрочем, я и не собираюсь сильно расширять свой культ. Небольшое сообщество единомышленников, которые желают постичь тайны этого мира, вот как я вижу свое Общество. К тому же, после обряда я смогу начать обучать своих последователей магии.
Хотелось бы мне сказать, что я сам искушен в магии, но это неправда. Мне известен лишь секрет часового, благодаря чему я могу получать силу от солнечного света. Вот только этот секрет подойдет далеко не каждому. Свет стихия довольно выжигающая, не терпящая сомнений. Я был достаточно мотивирован, чтобы получить эту силу, но стоит в твоем сердце появиться хоть капли сомнений, как ты буквально сгоришь заживо.
Помню, как убитый вусмерть крестьянским трудом, я все же решился рискнуть. Сев у реки, я стал ждать рассвета, чтобы с первыми лучами поглотить силу солнца. В голове в этот момент крутилась довольно простая истина, что жизнь — это чистое пламя, и мы живем с невидимым солнцем внутри нас. Секрет же часового гласил, что
Честно говоря, я до сих пор плохо понимаю, почему именно эти слова даруют способность поглощать силу света. Почему не другие? Отвечать мне никто не спешил, даже после того, как я попал в высшее общество. Как оказалось, если начальный уровень той же лампады может получить практически кто угодно, то уже начиная со второй ступени, секрет передается лишь потомственным дворянам.
Впрочем, мне это и не особо требовалось, мой уровень поглощения света был таким, что я мог уделать даже опытного адепта еще в самом начале своей карьеры. Хорошо хоть, что заклинания стоили адекватных денег. То же ускорение вполне можно было получить бесплатно на службе. На уровне силы я и выехал, хотя уровень понимания магии все это время у меня оставался прискорбно низким. Даже тот ритуал, что я применил на Архидемоне, я обнаружил в тайнике во время штурма Османской крепости.
— Мне нужна оккультная литература, чтобы углубить свое понимание магии, — задумчиво произношу.
От демонического пути я отказался осознанно, хотя знаний о нем у меня хватает. Добровольно стать демоном… Если бы не воспоминания Архидемона, то я мог бы и соблазниться, а так… по некоторым дорожкам лучше вовсе не ходить. Благодаря воспоминаниям я прекрасно знаю, что ждет меня на этом пути. Ничего хорошего, лишь кровь и чужие страдания.
Казалось бы, стоит только протянуть руку, и я усилюсь даже не в разы, но у всего есть цена. Только кретины могут думать, что демоническая сила — это не более чем инструмент. На деле же, если ты пользуешься силой ада, то рано или поздно ты и сам скараптишься. Вопрос лишь в том, как долго ты продержишься.
А потому я создал ментальный барьер, который отделил от моего «Я» большинство воспоминаний Архидемона. Впрочем, полностью я не стал их убирать, прекрасно понимая, что уровень понимания мира вокруг у Архидемона был запредельным. Как бы это не звучало, но мне было чему у него поучиться.
Пока Герасим лежал в подсобке книжного магазина со сломанной ногой, ему снились различные сны. В большинстве снов он бродил по бесконечному лесу в поисках обители без стен. Герасим даже сам не понимал, что он вообще ищет. На что ему намекали голоса, что он порой слышал?
В один из снов, когда нога особо сильно ныла, он услышал довольно странную фразу. «Не все двери — раны, но все раны — двери.» Эта фраза засела у него в голове, когда он долго над ней думал, он начинал слышать стук. Стук-стук. Однажды, слыша в ушах этот стук, он каким-то образом сумел открыть закрытую дверь. Впрочем, осознанно у него больше это не получалось, как бы он не старался.
Измученный стуком, стоило ноге только немного зажить, он отправился к Шпильману, но того не оказалось дома. Уже позже парень узнает, чем он занимался в тот день…
— Пожалуй, сейчас не лучшее время, чтобы обсуждать политику, — гнусно улыбнувшись, произнес мужчина с закрученными усиками.
Шпильман, помня прошлую неудачу, решил сам заняться разрушенной мукомольней. Пока Герасим отлеживался со сломанной ногой, он искал гренадера, который смог бы расчистить завал.
И вот, спустя неделю, он подсел со стаканом пива к нужному человеку. Бывший офицер искал подработку, предлагая свои навыки всем желающим, кто был готов платить. Единственным его условием было, чтобы дело не было никак связано с политикой. После того, как поезд его Величества сошел с рельс, жандармы стали рыть под всех любителей взрывчатки.
Шпильмана подобное условие полностью устроило, а потому он скрепя сердце заплатил. И вот, спустя два дня, словно какие-то воры, они крались по темным переулкам. На его счастье Гренадер, который даже не назвал своего имени, получив на руки остатки средств, не проломил своему благодетелю голову, а честно решил исполнить свои обязательства.
Спустя где-то два часа, за которые Шпильман весь уже извелся от напряжения, они наконец вышли к нужному месту. Завал стали уже помаленьку растаскивать на материалы, но владельцев, похоже, это не слишком-то беспокоило. По слухам, вдова укатила в Париж, праздновать гибель своего благоверного, погибшего при взрыве.
Впрочем, все это не слишком-то интересовало мужчину. Шпильман с напряжением наблюдал, как Гренадер расставляет свои смертельные заряды. Спустя где-то еще полчаса раздался хлопок, и гора мусора будто вздохнула, отчего часть пола провалилась вниз, открывая проход.
— Прошу! — немного дурашливо кивнул Гренадер, запаливая керосиновую лампу.
Мужчины спустились вниз, слыша, как стонут доски перекрытия над головой, готовые в любую секунду обрушиться. Шпильман спустился вниз лишь из-за Гренадера, который с удалым видом не раздумывая прыгнул в проем, где уже и зажег лампу. О чем думал сам бывший солдат в этот момент, оставалось лишь догадываться.
Пройдя коридор, ощущая, как с потолка сыпется песок, они сумели пробраться в полуподвальное помещение, где и располагался офис владельца. Дверь внутри оказалась заперта, но Гренадер выбил ее с двух ударов ногой.
Они проникли наконец в кабинет, откуда бывший владелец управлял своим бизнесом. Стекла в шкафах разбились, видимо не выдержав взрыва, но во всем остальном кабинет оказался нетронутым. К счастью, владелец во время взрыва был наверху, так что им не пришлось дышать трупным запахом.
— Что конкретно мы ищем? — деловито уточнил Гренадер.
— Книги, мы ищем книги и странные, антикварные… — поспешил он исправиться, — вещи.
— Понятно, — протянул Гренадер, начав обыскивать помещение. — А драгоценности вас сударь интересуют, если такие мы здесь найдем? — с усмешкой посмотрев на Шпильмана.
— Интересуют, — сорвалось с его губ раньше, чем он даже успел подумать.
Помимо кучи бумаг и пары позолоченных чернильниц, ничего путного сразу найти не удалось, лишь когда под ногой Шпильмана скрипнула доска, он с хмурым видом подумал: «Чего это его высочество не починил себе полы…» Озаренный идеей, он попросил Гренадера помочь вскрыть скрипучий пол. Тайник они обнаружили под рабочим столом. Как Шпильман и думал, хозяин кабинета не чинил полы по банальной причине, он боялся, что о его тайнике станет известно!
Помимо трехста золотых червонцев в мешке монетного двора, огромная между прочим сумма, они также обнаружили и книги… На всякий случай Шпильман настоял на том, чтобы они выгребли все, что было в тайнике, он даже не стал выкидывать какую-то тряпичную куклу.
Впрочем, перед этим, опасаясь, что Гренадер его сейчас убьет ради таких деньжищ, Шпильман скрепя сердце предложил поделить деньги пополам. После этих слов Гренадер незаметно вернул свой нож обратно в ножны. Бывший военный умел ценить удачу, чтобы не дергать ее за хвост. Подобная философия не единожды спасала ему жизнь.
Рассматривая потертый дневник, я мог в нем прочесть лишь начальную страницу, все остальное было написано на латыни. «Дневник лорда Франклина Бэнкрофта, 1750–1790 гг.» Все остальное содержимое оставалось для меня загадкой, я даже не мог сказать, насколько этот дневник ценен.
Помимо дневника мне также достался текст оперы «Аполлон и Марсий», к счастью, ее прочесть я смог. В тексте рассказывалось о печальной участи некого Марсий, который проиграл музыкальное состязание, за что Аполлон содрал с него кожу заживо. Вот только главным героем был не Марсий, а его кожа, которая предрекает бедствия каждому, кто до нее дотронется.
Чтобы снять проклятие кожу отвозят во Фригию, где жрицы богини Кибелы обтягивают ею барабан. Вот только из-за проклятия музыка этого барабана доводит мужчин, что возжелали жриц, до безумия и самоубийства. Что вполне устроило жриц, которые в конце даже спели песню о красоте горных сосен…
— Ха, а мужчин эти Амазонки не особо-то любили, — нахожу эту историю по своему забавной.
Вот только, благодаря восприятию, что досталось мне от Архидемона, я увидел меж строк одну истину. «Беспокойное сердце бьется, чтобы защитить кожу мира, который нам внятен.» А в последней песне о красоте горных сосен, я познал первую истину сердца. Схватившись за грудь,
— Ха! — по моему телу прошла волна, на коже заиграл огонь.
В этот момент мое тело стало перестраиваться, а я сам понял, что с этого момента могу получить силу не только от солнца, но даже от ветра и молнии. У меня будто открылось второе дыхание, повинуясь моей воле, с моей руки сорвалась молния. Это заклинание было выучено мной назубок, я прекрасно знал, как оно работает. Или думал, что знал.
— БАБАХ!!! — стены моего дворца затряслись.
В такт этому грому с этого дня билось мое сердце, отчего моя молния теперь больше напоминала залп артиллерийского батальона. В золотой вспышке двери в тронный зал испарились, как и стена за ними, как и стена за стеной… Теперь из тронного зала было прекрасно видно улицу.
И вот, глядя на отверстие в своем замке, я мог лишь с изумлением посмотреть на свою руку, с которой и сорвалась молния.
— Царский подарок, — с улыбкой произношу, — нужно наградить Александра, он заслужил…
По сути он принес мне первую истину сердца, которая открыла мне дополнительный способ пополнения энергии. Виной тому наследство от Архидемона или мое тело, но я буквально впитал эту истину, хотя другие погибли бы в муках, их сердце бы разорвалось в груди…
Отложив книгу на стол с картами, я решил разобраться и с другими подарками. Первым оказался флакон с чем-то красным. Лишь благодаря памяти демона я сумел понять, что это вообще такое. Пигмент витальности — магический ингредиент чаши, его можно использовать в обряде или даже нарисовать им картину.
Поскольку я не был художником, я отложил бутылек обратно на стол, потянув к себе тряпичную куклу. В ней я ощутил присутствие силы сердца. Это была не простая игрушка, нет, ее явно использовали в магических ритуалах, а также для усиления своего сердца, используя в качестве своеобразного боевого жезла. Причем я ощутил, что эту куклу создали последователи сердца минимум второй ступени. Ценная находка, как не посмотри.
Последней ценной находкой оказалось обычная с виду бронзовая монетка. Бронзовая спинтрия. С помощью памяти Архидемона я вспомнил, что подобными деньгами расплачиваются адепты за услуги между разными измерениями. Сама монета была алхимическим реагентом, который ценили маги во всех мирах. Ее можно было перековать в артефакт, либо расплатиться ею за услуги с духами.
— Похоже идея с культом не так уж плоха, — задумчиво произношу, краем глаза посмотрев на дневник на латинском. — Нужно будет наградить их за труды…
После прохождения ритуала становления Герасим стал куда отчетливее слышать стук. Ему порой казалось, что эту стучит каждая запертая дверь, мимо которой он проходил. ОНИ стучали в его разуме, требуя отворить их! Но он не был к этому готов, он не знал как!
Шпильман метался по квартире. К нему снова приходил жандарм. Он вынюхивал с кем он встречался! Побитый жизнью мужчина не ждал от властей ничего хорошего. К этому добавились его первые седые волосы, после последней встречи во снах со своим покровителем. Если Герасим прошел инициацию без видимого труда, то вот Шпильман, когда дошла очередь и до него, ощутил волну жути, отчего он безумно закричал.
Хорус с видимым усилием остановил его пытку, после чего он проснулся уже у себя в постели.
— Век бы такой награды не видать, — тихо произнес он, дав себе обещание, больше не искать странные книжки.
Впрочем, сто пятьдесят золотых червонцев приятно грели душу, позволяя свыкнуться и с жутью, что он натерпелся и даже с приходом жандарма. Шпильмана больше волновало, что у него в квартире проведут обыск и найдут его богатство. Он метался из стороны в сторону, думая, где лучше спрятать деньги!
Поделиться книгой: