Сквозь божественную ложь 2

— А люди пусть топают себе дальше на верную погибель, кто ж им запретит?

Он беззлобно улыбнулся, показывая, что не желает мне и Энель смерти, — но на Айштеру глядел серьёзно. Пожелай она покинуть отряд, он мигом возьмёт над ней опеку, а к следующему лету и в женихи напросится.

Мелькнула мысль, что идея не лишена разумности. Не лучше бы Айштере остепениться и обжиться среди сородичей, чем глотать пыль на дорогах, гонясь за потускневшей детской мечтой?

Однако она его щедрое предложение не оценила. Мотнула головой и тихо произнесла:

— Спасибо за заботу, но я не оставлю Романа…

Тут она спохватилась, покраснела и добавила:

— И Энель.

Парень разочарованно вздохнул, однако принял поражение с достоинством:

— Воля твоя, красавица. Раз так, подсоблю вам немного. Один купец позже других добрался до Гетоя, из мелких, но поворачивать не собирается, больно выгодный покупатель его в Радианте ждёт. Обосновался у Рекана на постоялом дворе, «Золотой лист» называется, отсюда прямо по главной, а на второй развилке налево. Вывеску не пропустите. Помощник того купца всякий сброд набирает, авось и вас с собой прихватит.

Я счёл за лучшее пропустить мимо ушей скрытую подначку и бросил стражнику монетку, которую тот ловко поймал. Щедрость здесь была в новинку: вместо благодарности парень смерил меня подозрительным взглядом и даже проверил подарок на зуб, прежде чем спрятать.

— Спасибо за сведения.

— Всегда б за трёп приплачивали… — Он тряхнул головой и, пристукнув тупым концом копья о землю, с неожиданной торжественностью произнёс:

— Да хранит Свет ваш путь!

У меня не возникло ни малейших сомнений, кому на самом деле предназначалось напутствие.

* * *

Внутренний Гетой разительно отличался от внешнего. Под ногами появилась брусчатая мостовая, расположение домов приобрело упорядоченность, а сами они встали на каменные основания.

Порой встречались здания, целиком сложенные из неровных кирпичей. Но чаще ими выкладывали первый этаж, в то время как второй представлял собой деревянную пристройку, опасно кренившуюся к соседу.

Против опасений, на улицах сносно пахло, и горожане не спешили вываливать на головы прохожим овощные очистки и содержимое ночных горшков.

Как и упоминал стражник, вывеску «Золотого листа» мы не пропустили. Она была огромна и держалась на четырёх цепях — рухни такая на голову, не миновать беды. Но вот содержанием подкачала: на ней было намалёвано неразборчивое выцветшее пятно, в котором при всём желании не угадать ни листа дерева, ни позолоты.

Ворота были гостеприимно распахнуты, но по маленькому дворику, отделявшему вход от главного дома и пристроек, расхаживал только пяток куриц. Я поднялся по крыльцу, отодвинул сетчатую занавеску — видимо, от мух — и зашёл внутрь.

После залитого солнцем города помещение показалось темноватым, несмотря на окна с распахнутыми ставнями. В ноздри ударила причудливая смесь запахов: подгоревший на сковороде жир, пролитое да так и не убранное пиво, едковатая вонь мыла, которым на кухне натирали котлы…

Постепенно глаза привыкли к тусклому освещению. Я подметил вышибалу в кожаной безрукавке, который с напускным безразличием обозревал зал, поглаживая короткую палицу на поясе; троицу местных, устроившихся с кружками пива в углу; и нескольких вороватого вида типчиков, занявших стол ближе к центру. Они не скрывали того, что носили кинжалы, и, похоже, получали немало удовольствия оттого, что обыватели Геттоя поглядывали на них с опаской, а вышибала — так, словно прикидывал, не звать ли стражу.

Но больше всего моё внимание привлекли двое фелинов, занявший стол по правую руку. Впрочем, с уверенностью я назвал бы фелином лишь одного — в хорошем дорожном костюме, с проплешиной в седых волосах и мешками под мутно-серыми глазами.

Он старался держать на лице равнодушное, чуть брезгливое выражение, но чувствовалось, что собеседника он побаивался. И не без оснований — тот возвышался над ним на добрых три головы.

Одет здоровяк был в приличную кожаную куртку с кольчужными вставками, а оружием ему служил широкий полуторный меч, небрежно приставленный ножнами к столу.

Ко мне подскочил было хозяин двора, но, быстро поняв, кого я ищу, поскучнел, махнул рукой в сторону приметной парочки и скрылся в кухне.

Приблизившись к териантропам, я подметил другие различия между здоровяком и фелинами. Хвост у него был короткий, от силы двадцать сантиметров в длину, а уши — длиннее и более заострённые, чем у котов, но без пушистых кончиков.

—…Ясно выразился, кто я и почему тебе следует… — Здоровяк скосился на меня и взмахнул рукой, словно отгонял назойливую муху:

— Исчезни!

Игнорируя его, я обратился к старику:

— Почтенный, правильно ли я понимаю, что вы помощник достопочтимого купца, которому необходимо попасть в Радиант?

— Правильно, но набор завершён. Нам более не требуются услуги… — Помощник рассмотрел моё облачение, остановившись на мече, увёл взгляд мне за спину, где стояли Энель и Айштера. —… поистрепавшихся авантюристов. Караван укомплектован.

В прошлой жизни я не раз сталкивался с подрядчиками, которые уверяли в своей честности и профессионализме, а после — всеми силами старались кинуть.

Мутно-серые глаза помощника навевали воспоминания о таких.

— Дайск, мне его убрать? — предложил здоровяк с ухмылкой.

— Господин Дайск, полагаю? — вновь начал я. — Возможно, мой отряд смотрится не столь внушительно в сравнении с сидящим перед вами воином, однако не следует списывать нас со счетов. Фелина — искусная знахарка, которой не в новинку заниматься самыми опасными ранами. Что же до меня и второй девушки, то мы — умелые бойцы, способные защитить вас от любой угрозы.

Заскрипели отодвигаемые скамьи. Подозрительные типы, по-видимому, посчитали, что не стоит пропускать начинающееся веселье, и поспешили присоединиться.

— Да вы, смотрю, себя от трактирной потасовки уберечь не можете, — загоготал здоровяк.

Вышибала сделал несколько шагов к нам и замер, растерянный: против толпы, тем более вооружённой клинками, палицей много не намахаешь. На его счастье, из кухни вынырнул хозяин, суетливо замахавший руками:

— Не здесь, почтенные! Удумали разбираться — подите во двор, а лучше за забором друг другу рожи мните!

— Не о чем беспокоиться, — сказал старик, — ребята увидели, что мне докучают, и решили помочь. Никакого кровопролития. Сейчас они выведут смутьянов на улицу, растолкуют, что не нужно мешать другим, и отпустят их.

Судя по предвкушающим взглядам типчиков, простым разговором дело не кончится.

Спина мгновенно взмокла. В честном бою я и мокрого места от них не оставил бы. Но вот так, гурьбой, да ещё и сзади, с кинжалами, которые без раздумий будут пущены в ход?

Я собрал в кулак всё своё самообладание и спокойно улыбнулся.

— Возникло недопонимание, господин Дайск. Едва ли можно назвать того, кто готов служить вам верой и правдой, докучливым просителем. Вы считаете, что уже нанятые авантюристы обеспечат вам спокойный переход, но разве можно продешевить, если речь идёт о собственной безопасности и сохранности груза? А чтобы доказать вам, что мы не какие-то прохожие с большой дороги, пожелавшие испытать удачу, я считаю разумным доказать наши навыки. Скажем, если воин перед вами будет повержен в кулачном бою…

— Это ты-то меня повергать собрался, задохлик⁈

— Отнюдь, — покачал я головой, — я выставлю ученицу. Зачем мне лично марать о тебя руки? Я вижу свой отряд со стороны и понимаю, что она выглядит самой бесполезной. Если фелина владеет врачебным искусством, а я могу предложить меч, то она для неискушённого наблюдателя — обычная человеческая девушка. Так пусть она делом покажет, что стоит каждого серебряного оплаты.

— Смехотворно! — взорвался помощник купца. — Тебе уже отказали, но ты…

— Я принимаю вызов, — перебил его здоровяк, медленно поднявшись со скамьи. — Здесь и сейчас. Я превращу твою крошку в кусок отбитого мяса, человечек. А потом займусь тобой. Моё имя — Тэмин. Запомни его. Оно понадобится, когда будешь молить меня о пощаде.

Дайск поджал губы, однако возражать наёмнику не решился, чем немало озадачил меня. Я предполагал, что он вступит наконец в перепалку со своевольным наёмником, проявит характер — подобные личности ненавидели любой признак неповиновения у подчинённых.

Но то ли я не знал какого-то неписаного закона, то ли старик действительно боялся Тэмина до такой степени, что был согласен на любой его каприз.

Недовольный хозяин в конце концов признал, что сам предлагал использовать внутренний двор как площадку для улаживания разногласий. К тому же бой намечался один на один, а не вповалку. Но квохчущих несушек трактирщик всё же согнал в курятник.

Пока подготавливали круг для бойцов, я посвятил в последние события Энель. Дослушав, та насмешливо хмыкнула.

— Не хватило духу выйти против кинота самому?

— Кинот — это?..

— Зверолюд с собачьими корнями.

— Ах вот оно что… Не думаю, что стража оценила бы бой на мечах в центре города. Даже за право охранять купеческий караван. А на кулаках я ему не ровня, как ни крути, — прошептал я, на всякий случай перейдя на всеночной. — Кроме того, если я и выиграю, тебя будут воспринимать как довесок — беспомощную девчонку. Надери ему задницу, и старику не останется ничего иного, кроме как согласиться нанять нас.

— Блестящий план… — протянула Энель. — А ты готов спать по очереди, чтобы нам не перерезали глотки во сне? Такое случается, если навязываться к нанимателям против их воли.

— Ну, до такого вряд ли дойдёт… — с сомнением сказал я, вспомнив мутных типов с кинжалами.

Может быть, оно того и не стоило.

Но повернуть назад не выйдет. Если победить Тэмина и отказаться от найма, его гордость будет уязвлена вдвое сильнее. А такие здоровяки, как он, очень трепетно относятся к своей гордости… К сожалению, она редко мешает им идти на подлость, чтобы отомстить.

Когда приготовления были завершены, в круг вступили двое. Тэмин стащил куртку и рубаху, поигрывая рельефными мышцами на солнце. Кинот был намного крупнее любого из фелинов; на его фоне маленьким смотрелся и я. Куда уж бледной, хрупкой девушке, что куталась в плащ, не смея даже откинуть капюшон; будто он защитит её от могучих ударов.

Подобной болтовнёй развлекалась троица обывателей, в то время как мутные типы, не скрываясь, подбадривали Тэмина, советуя ему не сильно колотить Энель. Мол, и с человеческой женщиной можно потом позабавиться…

Ставок не делал никто, даже в шутку. Я, достав большую серебряную монету, повертел её в пальцах и тоже передумал биться об заклад. С местных многого не получишь, а обдирать приключенцев показалось неразумным. Ведь и в самом деле можно однажды проснуться с перерезанным горлом.

Вскоре Тэмину надоело красоваться, и он пошёл к Энель — не торопясь, тяжеловесно, со значением. Столь же неотвратимо занёс над ней кулак, будто желал раздавить, как мошку, одним выпадом. Резко повёл его вниз…

…И кубарем покатился по земле, распластавшись под конец, как морская звезда. На щеке здоровяка алел след от удара: именно туда врезала локтем Энель, после того как перехватила кисть Тэмина и повела её книзу, одновременно толкнув голенью под колено.

Зрители тотчас замолчали.

С низким рычанием Тэмин вскочил, помотал головой, как растерянный пёс. Но смятение его длилось недолго. Он рванул к Энель, больше не хвастаясь ни мускулами, ни статью, — с чёткой сосредоточенностью того, кто увидел и оценил врага по достоинству. Кулак кинота устремился к челюсти Энель, и многие зеваки, не удержавшись, отдёрнули головы. Но ашура не стала отскакивать — напротив, шагнула чуть в сторону, поближе к Тэмину, вскинула левую ладонь…

Кулак впустую вспорол воздух, пройдя выше, чем следовало, а Энель очутилась у кинота за спиной и резко дёрнула его за хвост, вместе с тем пнув под зад. Тэмин нелепо взмахнул руками и выгнулся, силясь устоять, — но запутался в ногах и окончательно потерял равновесие. Здоровяк рухнул повторно, гулко впечатавшись лбом в песок, и обмяк.

Привычный к учебным схваткам с Энель, я мог проследить за ней, тем более что двигалась она медленнее обычного — так, чтобы совсем уж не выйти за человеческие пределы. Однако для фелинов, гордящихся своей ловкостью, и такой уровень стал неприятным сюрпризом.

Повисло неловкое молчание, особенно ощутимое там, где скучковались подозрительные типы. Для них Тэмин успел стать кем-то вроде лидера.

Постояв у поверженного кинота, Энель пожала плечами, отвернулась и направилась ко мне. Но к тому моменту разъярённый и униженный здоровяк пришёл в себя, — и он не собирался признавать поражение. Тэмин перевернулся и, подтянув правое колено к груди, полез пальцами за голенище сапога. Движения его обрели змеиную плавность — и такую же быстроту.

Блеснула наточенная сталь. В следующее мгновение кинот метнул нож.

Глава 6

По спине пробежал знакомый холодок: заработала Боевая Концентрация. Разум ещё буксовал, а рука, распрямляясь будто по собственной воле, уже швыряла монету, которую я так и не убрал в карман.

Энель, уловив моё движение, чуть отклонилась в сторону — скорее рефлекс, чем сознательное действие. Но этого оказалось достаточно: монета, чудом задевшая нож, увела его полёт левее и ниже. Он провернулся в воздухе и, напоследок злобно сверкнув лезвием, уткнулся в землю в паре шагов от ашуры.

Во дворе повисла тишина. Монета подкатилась к ботинкам Дайска. Он озадаченно уставился на неё, затем до него дошло, и он вскинул изумлённый взгляд на меня.

Первой опомнилась Айштера:

— Энель ты в порядке?

Из всех собравшихся, пожалуй, только знахарка, помощник купца, ашура и Тэмин поняли, что произошло. Дайск увидел монету. Тэмин был неплохим бойцом. Айштера же наблюдала за моими учебными схватками с ашурой так долго, что просто знала, куда и как смотреть. Её моя ловкость не смутила.

Однако кинот уставился на меня с недоверием. Кажется, до него начало доходить, что он просчитался — и к тому же перешёл дорогу отнюдь не простым оборванцам.

Что до трактирщика и городских обывателей, то они и монету не разглядели. Не удивлюсь, если они посчитали, что нож отскочил от спины ашуры. Теперь они таращились на неё с недоверием и запоздалым страхом, разбавленным облегчением.

Их можно было понять.

Пролей клинок кровь, и побоища не миновать. А побоища хороши, лишь когда они остались в прошлом. Ведь тогда о них можно без боязни поведать внимающим слушателям, прихвастнув о своей роли. Но вот угодить в настоящий бой между опытными бойцами, в сущности, по чистой случайности не хотел никто.

…Впрочем, выражение лица Энель, словно бы не услышавшей вопроса Айштеры, и напряжение в позах мутных типов намекали на то, что ничего ещё не закончилось. Что серьёзная драка только назревает. И в неё может быть втянут весь Гетой, вплоть до женщин, стариков и детей…

Я ободряюще кивнул Айштере и подошёл к ашуре, торопливо, но стараясь не выказать спешки. Не бегом, а то чёртов кинот, успевший встать на ноги, поборет свой страх, почуяв мою слабину. Тогда он попробует закрепить успех, а при худшем раскладе натравит на нас своих прихвостней.

Энель медленно повернулась к Тэмину, шевеля пальцами, будто нащупывала что-то в воздухе. Не иначе собралась призвать Аскалон и порубить кретина на куски вместе с теми, кто осмелится дать отпор — или попросту побежит прочь.

Здоровяк не был совсем идиотом. Он почувствовал намерения Энель, напряг мышцы, чуть втянув голову в плечи. То ли бежать от неё вздумал, то ли наоборот, наброситься. Оба поступка закончились бы для него плачевно.

Энель открыла рот, наверняка чтобы ляпнуть какую-нибудь глупость, после которой не будет пути назад, что-то про то, что истинные ашуры никому не спускают покушений на свою жизнь… Я торопливо окликнул её:

— Энель. Энель! Не стоит. Я разберусь.

Она перевела взгляд на меня, тяжёлый и холодный. Тэмин, на которого ашура перестала смотреть, выдохнул с плохо скрываемым облегчением.

— Он хотел меня убить. И не просто хотел, а…

— Я согласен нанять вас, — перебил её Дайск. Он быстро прошел вперёд, и как-то само собой получилось, что он оказался перед Тэмином, заслоняя того от нас. — Вы продемонстрировали навыки, необходимые для защиты каравана. Ваша пригодность более не вызывает сомнений.

Я вытащил из стоптанной земли метательный нож. Он был слегка тёплый. В нём будто пульсировало крошечное сердце, и эта дрожь передавалась пальцам. По какой-то причине ощущение не казалось неприятным, скорее, оно подстёгивало.

— Ваш наёмник нарушил правила поединка, — сказал я, помахав ножом, — обнажил сталь в кулачном поединке. Не отбей я клинок, пролилась бы кровь.

Среди горожан прошёл ропот. Самый глазастый усмотрел монетку на земле и теперь тыкал в неё, показывая остальным.

— Я плохо знаком с законами Фецита, но, как по мне, магистрат города должен узнать об этом. Нельзя оставлять безнаказанной попытку убийства.

Будь Тэмин фелином, привлекать местные власти было бы бессмысленно. Они отыщут тысячу лазеек, чтобы признать сородича невиновным. Но в споре между чужеземцами можно понадеяться на их беспристрастность.

— Понимаю твоё желание, — кивнул Дайск и внезапно перешёл на всесолнечный: — Тем не менее нам предстоит долгий переход по землям, опасными и для более крупных отрядов. Потеря любого бойца будет неприемлемой. Я предлагаю уладить недопонимание, не втягивая посторонних. Уверен, если попросить хозяина постоялого двора и его посетителей, они не будут распространяться о том, что видели.

Он вежливо улыбнулся горожанам, встряхнув поясной кошель. Те, уловив звон монет и наткнувшись на сведённые брови мутных типов, быстро закивали.