Помоги проекту - поделись книгой:
Далее Квидинг ссылался на эксперименты, проводившиеся в больнице Вашингтонского университета, округ Колумбия, где исследовали мозговую активность умирающих пациентов. Посмертную гиперактивность зафиксировали в восьмидесяти процентах случаев; бывало, что она длилась несколько минут уже после констатации смерти, точнее, “смерти, как мы ее раньше понимали”.
Другим важным источником были труды Арвида Карлссона, ставшего лауреатом Нобелевской премии по медицине: Карлссон сумел объяснить, как работают некоторые нейромедиаторы. Квидинг цитировал слова ученого-нобелиата о том, что переживает наше сознание в состоянии, отличном от сна и бодрствования. Он говорил о состоянии, при котором мозг освобождается от всякого восприятия времени, когда само понятие времени оказывается стерто.
В последних трех строках книги Квидинг писал:
“Не может он не закончить каким-нибудь вывертом”, – подумала Жанетт.
И все же приходилось признать, что тема задела ее за живое. Жанетт утешала мысль, что за пределами жизни и смерти существует какой-то другой мир.
Жанетт прошлась по ссылкам и отметила, что Квидинг в общем и целом цитировал источники верно, только последовательно игнорировал слова вроде “возможно”, “вероятно” и “не исключено”. То, что в научных статьях представлялось как теория, в изложении Квидинга становилось истинами, получившими экспериментальное подтверждение – так они лучше соответствовали его тезисам.
Жанетт прочитала книгу от первой до последней страницы, закрыла ее и стала обдумывать прочитанное.
Семьдесят пять процентов “Жизни и смерти Стины” составляла беллетризованная биография, на двадцать процентов текст состоял из дневниковых записей, а последние пять процентов текста повествовали о самом авторе.
В “биографических” главах изображалась жизнь Стины в секте, возглавляемой непонятными людьми, Старейшинами, во время голода 1867–1869 годов[8]. Действие разворачивалось в емтландском Витваттнете. Сюда же относилась история романтических отношений Стины с юношей по имени Ингар, жителем той же деревни. Далее в книге рассказывалось о путешествии Стины в Стокгольм, причем она на какое-то время задержалась в Евле, пострадавшем от пожара – возможно, одного из самых страшных в истории Швеции. В Евле Стина познакомилась с Эльсой Борг, руководительницей христианской школы; десять лет спустя они снова встретились в Стокгольме, а точнее – в Сёдермальме, где Эльса Борг содержала приют для падших женщин.
К тому времени Стина прожила в столице около десяти лет. Она проповедовала на улицах, какое-то время провела в лечебнице для душевнобольных; была в ее жизни и проституция. В следующем году Стина покинула Стокгольм, чтобы отправиться на поиски своего двоюродного брата Акселя, с которым она переписывалась. Квидинг исходил из того, что Стина перебралась в Англию, потому что ее имя было в списке пассажиров. На этом следы Стины обрывались; художественная часть книги заканчивалась эпизодом, в котором Стина сходит на берег в порту Халла, рука об руку с мужчиной, который отплыл из Гётеборга на одном пароходе с ней. Согласно тому же списку пассажиров, мужчина был со Стиной в поезде, доставившем их в Ливерпуль, однако имя этого человека не выдержало проверки временем: разобрать его не представлялось возможным.
В выдержках из дневника говорилось в основном о романтическом влечении Стины к Ингару и о голоде в Витваттнете. Насколько Жанетт понимала, девушку, по всей вероятности, подвергали воздействию яда и удушению, после чего снова возвращали к жизни. Проделывал это, в первую очередь, отец Стины – с тем, чтобы дать дочери пережить ощущение божественного вневременья.
“Отравление”, – подумала Жанетт. Она отвинтила крышку термоса, вылила в кружку остатки кофе и встала у окна.
Ипомеи у стены все еще сутулились после вчерашнего почти тропического ливня, траву усеивали белые лепестки. Но жара уже вернулась, клумбы высохли, и Жанетт вздохнула. Зачем хлопотать, если природа все равно сделает по-своему?
Она снова включила кофеварку. Когда кофеварка зафыркала, Жанетт вернулась к кухонному столу, открыла ноутбук и ввела в окне поиска “Старейшины + секта + Витваттнет”.
Несколько ссылок указывали на книгу Квидинга, остальные не имели отношения к делу. Жанетт прокрутила страницу. Ссылка в самом низу списка показалась ей интересной.
Ссылка вела к магистерской диссертации по религиоведению, темой которой были христианские секты в Швеции, и Жанетт открыла pdf-файл. В выложенном отрывке говорилось о якобы исчезнувшем культе, и Жанетт стала читать.
Вот и все. Не густо, подумала Жанетт. Кажется, этим информация о Старейшинах исчерпывалась – во всяком случае, в интернете.
Кофеварка затихла, Жанетт принесла чашку с собой в гостиную, села на диван, откинулась на спинку и закурила.
Странно, что Квидинг не постарался выяснить, кто такие эти Старейшины. Никотин подстегивал мысли, Жанетт ощутила приятное головокружение на грани дурноты: она глубоко дышала, мозг насыщается кислородом.
Основное внимание автор уделял экспериментам с околосмертными переживаниями, игнорируя почти все остальное. Старейшины не имели имени, было непонятно, два это человека, двадцать или тридцать. В одном месте они описывались как “мертвые и живые одновременно”.
Не было ни символа веры, ни манифестов, ни даже приблизительного описания правил, по которым жила община и которые Стина то и дело нарушала. Старейшины, как и родители Стины, были поборниками спартанской жизни. Есть мясо считалось грехом, а убивать животных ради шкуры – нет.
“Для 1860-х годов это очень странно”, – подумала Жанетт, особенно учитывая царивший в Швеции жестокий голод. Разве человек в таких обстоятельствах не станет есть что угодно, лишь бы выжить?
Шварц провел параллель между Пером Квидингом и убийцей Кристианом Балой – тот был настолько самонадеян, что описал свое преступление в книге и опубликовал ее. Шварц как будто считал, что “Жизнь и смерть Стины” может оказаться признанием.
Сходство выглядело несколько натянутым, но Лолу Юнгстранд совершенно точно отравили.
Секта в Витваттнете, конечно, не располагала инсектицидом “Ураган D2”, который появился гораздо позже, однако у нее мог быть доступ к ядам растительного происхождения. Такие яды вполне могли спровоцировать остановку дыхания.
Пер Квидинг. Бывший анестезиолог, квалифицированный медбрат, к тому же имеет собственный опыт клинической смерти. В вечер, когда он обсуждает этот опыт в прямом эфире, на Кварнхольмене происходит убийство. Лола убита несколькими днями раньше.
А бесчисленные комментарии Лолы об анахронизмах и других нестыковках, имеющихся в книге, указывали на то, что “Жизнь и смерть Стины” значила для нее очень, очень много.
Жанетт выбросила окурок, села за компьютер и сделала несколько новых запросов.
Час спустя второй кофейник опустел, а Жанетт почувствовала себя достаточно подкованной. Она взяла телефон и набрала номер Камиллы Квидинг, супруги и литературного агента Пера Квидинга.
Голос на другом конце провода звучал, как у профессиональной секретарши былых времен. Мягко и холодно, достойно и корректно до последней запятой.
– Значит, вы хотите договориться о телефонном интервью с Пером Квидингом для литературного сайта, который вы готовитесь запустить, – уточнила Камилла Квидинг.
– Да, нам хотелось бы, чтобы он стал первым крупным писателем, у которого мы берем интервью, – соврала Жанетт. – Мы планируем каждый месяц уделять особое внимание какому-нибудь популярному писателю. И сейчас выбрали Пера, потому что его новая книга произвела на редакцию огромное впечатление. К тому же мы, пока готовились к запуску сайта, провели опрос, где будущие пользователи указывали, репортаж о каком писателе им особенно хотелось бы прочитать, и Пер с большим отрывом опередил коллег по перу. Я уверена, все выйдет отлично. Разумеется, решение о том, что публиковать, а что нет, остается за вами. Это касается и текстов, и изображений.
– А как называется ваш сайт?
– Dinbok.se, но он, к сожалению, пока не доступен для поиска. Он еще в стадии разработки.
Жанетт вдруг поняла, что широко улыбается. Давно уже она не врала так легко и с таким удовольствием. Она, конечно, подготовилась, но слова приходили сами собой, без усилий.
– Интересно, – заметила Камилла. – И каковы целевая аудитория и характер сайта? Кто вы, его создатели? Простите мне мое любопытство, Жанетт, но вы меня заинтриговали. Как ваша фамилия?
– Цеттерлунд. Я литературовед, как и мои коллеги, создатели сайта. Признаюсь честно: у нас нет журналистского опыта. Но я уверена, что этот недостаток вполне уравновешивается нашими знаниями. Осмелюсь утверждать, что у dinbok.se самая компетентная редакция в стране. – Жанетт быстро произвела в уме подсчеты. – У нас в общей сложности сорок лет научных штудий в области литературы на университетском уровне. Нашему сайту не будет равных.
– А читатели? Люди с высшим образованием?
– Нет-нет…
Жанетт с нарастающим энтузиазмом принялась объяснять, что их задача – создать крупнейший и самый важный в Швеции сайт не только для людей, вообще интересующихся литературой, но и для читателей с утонченным вкусом. У их детища есть все шансы достичь этой цели благодаря успешному старту и нескольким щедрым спонсорам.
Слушать собственное вранье было до странности приятно. Но Камиллу она, кажется, не убедила.
– А почему по телефону? – спросила та. – Если интервью задумано как большой репортаж?
– Мы надеялись взять первое интервью по телефону, а потом продолжить его, может быть, даже у вас дома. И еще мы планировали сделать несколько фотографий.
– Будьте добры, перезвоните, – сказала Камилла, все тем же прохладным любезным тоном. – Вы, наверное, понимаете, что у Пера много обязательств в связи с выходом книги.
В трубке послышался шум ветра, и Жанетт предположила, что Камилла на улице.
– Я хотела бы сказать Перу буквально пару слов прямо сейчас. Он рядом?
– Его кабинет в другой части дома.
– Вы сейчас дома? В Даларё?
– Да, на Рогхольмене. К сожалению, Пер сейчас занят.
Ладно, подумала Жанетт. Новорожденный, еще не вставший на ноги литературный сайт для Квидинга, наверное, мелковат. Его устраивают только крупные СМИ.
Требовалось что-нибудь поосновательнее.
Перед тем как сделать звонок, Жанетт просмотрела несколько интервью с Квидингом; он время от времени упоминал одного музыканта, который в юности много для него значил. Жанетт решила сымпровизировать.
– Я сейчас скажу кое-что неофициальным образом и была бы очень признательна, если бы это осталось между нами, – заговорила она, понизив голос. – Помимо интервью с Пером мы задумали еще одно интервью. Его герой – человек, очень известный в мире музыки, а с две тысячи шестнадцатого – еще и в литературном мире. Я говорю об одном из величайших людей нашего времени.
Снова последовало долгое молчание, во время которого ветер на заднем плане несколько стих. Наконец Камилла Квидинг переспросила:
– Один из величайших людей нашего времени?
Выдержав театральную паузу, Жанетт заговорила дальше:
– Больше я, к сожалению, ничего не могу сказать, у нас с этим человеком соглашение о конфиденциальности. У него своеобразный характер, он не стремится быть в центре внимания, хотя добился колоссального литературного признания.
– Колоссального?..
– Да, я бы сказала именно так… Особенно примечательно, что он прочитал несколько книг Пера и высоко оценил их.
Жанетт вдруг одолели сомнения. А вдруг она перегнула палку, и Камилла Квидинг вот-вот разоблачит ее блеф?
Но люди без труда проглатывают самую беззастенчивую ложь, лишь бы она соблазнительно пахла. В трубке послышался вздох, в котором угадывался плохо скрытый восторг.
– Если речь о том, о ком я думаю, то этот человек и правда один из кумиров Пера, – сказала Камилла с деланым спокойствием. – Как же вам удалось договориться об интервью с ним, позвольте спросить?
Жанетт подумала.
– У моего коллеги хорошие связи с одним американским университетом, – ответила она. В животе покалывало, как от газировки. – Он знает нужных людей.
– Хорошо, давайте так: я поговорю с Пером, и он вам перезвонит, как только сможет.
– Отлично! Огромное вам спасибо.
Жанетт послышался шепот “о боже”, и на том конце положили трубку.
Она еще посидела за кухонным столом, обдумывая свою авантюру. Какие последствия может иметь этот звонок? Хорошо, если все пойдет, как задумано. Но если выяснится, что следовательница из полиции выдавала себя за журналистку, чтобы обманом добыть информацию, отвечать придется по полной.
Если бы Камилла вздумала проверить номер личного телефона Жанетт, у нее ничего бы не вышло, поскольку в Налоговом ведомстве он был помечен как конфиденциальный.
А вот если она сейчас перерывает интернет в поисках информации о литературоведе по имени Жанетт Цеттерлунд, у нее наверняка возникнут вопросы.
Но на эти вопросы Жанетт сумеет ответить.
Чувствуя невероятную свободу, Жанетт позволила себе на несколько минут перестать быть Жанетт Чильберг и стала фантазировать.
Жанетт Цеттерлунд счастливо жената на психологе по имени София; супруги живут в большом доме за городом, в тихом и спокойном месте. Жанетт-специалистка по литературе не страдает от одиночества. Ее сын Юхан часто прилетает к ней из Сан-Франциско вместе со своей подружкой-хиппи, а отца Юхана с Оке даже не сравнить. Бывший муж Жанетт Цеттерлунд никогда не смотрел на нее как на ходячий кошелек, и после развода они остались друзьями.
Жанетт Чильберг вздохнула, встала из-за стола и подошла к кухонной раковине, чтобы налить стакан воды.
Оке предал ее, когда дела у него пошли хорошо. Точно так же Пер Квидинг, прорвавшись в высшую литературную лигу и обретя мировую известность, бросил первую жену.
Свет на кухне изменился; где-то лаяла собака. От лучей солнца, падавших через окно, на полу лежал радужный блик.
– Здравствуйте, Жанетт. Это Пер. Вы звонили насчет интервью.
По телефону голос Пера Квидинга звучал не так, как по телевизору или в аудиокниге: мягкий голос рассказчика утратил глубину.
– Здравствуйте, Пер, – радостно отозвалась Жанетт. – Вы себе не представляете, как я ждала возможности поговорить с вами.
Она села за кухонный стол, вызвала ноутбук к жизни и открыла документ с заметками, которые сделала утром.
– Буду рад, мне тоже хотелось поговорить с вами. – Квидинг коротко рассмеялся. – Во всяком случае, с той минуты, как Милла рассказала мне о вашем звонке.
– Я подумала, что мы могли бы без помех поговорить сейчас, а более серьезную встречу один на один запланировать на будущее. Что скажете? – Ложь снова текла с языка сама собой.
– Прекрасно. Здорово!
Черт, насколько же по-разному они разговаривают с людьми, подумала Жанетт, припоминая холодный тон Камиллы Квидинг.
– Хотелось бы уделить основное внимание вашей новой книге, – объяснила она. – Как нам лучше организовать интервью?
– Я предпочел бы непосредственную, спонтанную встречу. Дайте мне любую тему, и я обещаю вам интересный разговор. А о новой книге могу говорить до бесконечности, пока меня не остановят.
– Я не стану вас останавливать, – прощебетала Жанетт, воображая себя одной из обожательниц Квидинга.
Они почему-то часто бывали, как и она сама, среднего возраста. Наверное, этим женщинам не хватало мужчины поласковее, чем их никчемные мужья, которых не оторвать от футбола по телевизору.
– Я люблю людей, – продолжал Квидинг, – и стремлюсь по возможности обогатить других, поделиться своим опытом. Поэтому мне нравится смотреть на интервью как на беседу. Мы все похожи друг на друга и в то же время уникальны, встреча с другим человеком – как маленькая вселенная. И меня уже воодушевляет мысль, что мы с вами откроем нашу вселенную, Жанетт.
Жанетт закрыла глаза и представила себе Квидинга – в плетеном кресле на громадной террасе роскошной виллы на частном острове возле Даларё, загорелого, с белозубой улыбкой и изрекающего банальности настолько легко, что это кажется провокацией.
– Как же мне нравятся ваши метафоры! Такие яркие! В них столько от вас!
– Спасибо за тонкий комплимент, – вполголоса сказал Квидинг. – Кстати, могу ответить на него комплиментом. Милла упомянула, что вам удалось проделать поистине головоломный трюк. Я помню про соглашение о конфиденциальности, понимаю, что мы не должны называть по имени сами-знаете-кого, но тот факт, что вам удалось добиться интервью с ним, меня сильно впечатлил. Мне ужасно льстит, что он оценил мои книги, но мы вращаемся в схожих литературных мирах и оба пытаемся разгадать великие тайны, так что, может быть, он усматривает во мне, в моих текстах родственную душу. Death Is Not the End[9], да.
Поделиться книгой: