Помоги проекту - поделись книгой:
— Ты можешь идти, — сказал граф. — Мы отпустим твоего воспитателя, когда ты принесёшь нам голову Ворона...
Ну уж нет. Так просто я отсюда не уйду.
— Ваше Сиятельство, в банде Ворона полтысячи человек. Боюсь, мне будет трудно справиться в одиночку...
— Что тебе нужно от нас?
Один умный человек на Земле как-то сказал, что для войны требуется всего лишь три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги. Я же слегка изменил эту формулу.
— Деньги, люди и разрешение использовать стрелковое оружие.
Услышав последние слова, дворяне, которые всё это время стояли словно истуканы, стали как-то чересчур громко дышать — видимо, теперь они осмеливались проявлять недовольство только таким образом. Плевать, мне нужно нормальное оружие, и благородным индюкам придётся с этим смириться.
— Мы дадим вам императорское разрешение и позволим набрать отряд, чтобы сразиться с бандой Ворона...
Я молчал, ожидая продолжения, но граф только смотрел на меня пустыми глазами — боюсь, это могло затянуться на несколько часов.
— А деньги, Ваше Сиятельство? — не выдержал я через четверть минуты.
— Мы позволим тебе забрать награду за уничтожение банды разбойников у нашего интенданта...
Мне только что отдали то, что и так принадлежало мне — очень щедро, ничего не скажешь.
— Этого мало, Ваше Сиятельство.
— Мы прикажем выдать тебе одну золотую монету...
Я тяжело вздохнул. Не хотелось тратить время на ерунду, но без денег мне будет сложно... Следующие четверть часа мы провели в бесконечных препирательствах и унылых спорах. Похоже, Рита уже воспринимала графские сокровища как свою собственность и крайне неохотно шла на уступки... Ну, или жадность вил Кьера оказалась сильнее чар сирены — не знаю. Однако мне удалось выбить десять золотых монет, немного оружия и некоторое количество припасов — не бог весть что, но на первое время хватит.
В общем, когда базарные споры наконец подошли к концу, граф взмахнул рукой и в его ладонь откуда-то сверху упал металлический шарик, размером с грецкий орех. Вил Кьер разделил его на две половинки, поднёс обе к губам и что-то тихонько прошептал. Затем он сложил их вместе, крепко сжал в кулаке, а потом бросил целый шарик мне.
Что это такое? В ладони лежал небольшой, но увесистый «орешек», который едва заметно вибрировал. Я поднёс его к уху, сдавил пальцами так, чтобы половинки слегка разошлись, и услышал приглушённый графский голос:
«Предъявитель сего действует в интересах Императора, во имя Империи и по поручению императорского наместника графа Свейна вил Кьера...»
Дальше шло перечисление того, о чём мы только что договорились, облечённое в витиеватые казённые формулировки. Получается, этот шарик подтверждал мои полномочия — удобная штука и куда более практичная, чем бумага.
На этом аудиенция для меня закончилась. Рита напоследок посмотрела мне в глаза со смесью испуга, торжества и сожаления — думаю, в душе девушки сейчас творилась такая сумятица, которую трудно описать словами. Однако это нисколько её не извиняло.
Понятно, что Рита попыталась таким незамысловатым образом укрепить своё положение. Ей были нужны хоть какие-то гарантии того, что я вернусь в замок, когда закончу дела, и выполню своё обещание... Разумное поведение, но оно прибавило мне проблем и, что хуже всего, я по-прежнему не мог поговорить с Хольдом.
Пара рыцарей проводила меня до выхода из зала, где им на смену пришёл какой-то слуга — неплохо одетый, но боязливый, как и все здесь.
— Ваша Мил... Госпо... — он не знал, как обратиться ко мне и, помучившись пару мгновений, сдался: — Ваши вещи погружены в телегу, лошадь вычищена и накормлена, а мне поручено проводить вас до ворот замка.
— Мне нужен интендант, — сказал я. — Знаешь, где он?
Раз уж мне так ненавязчиво намекают, что задерживаться в замке не стоит, то придётся сразу получить всё, о чём я договорился с графом или, точнее, с Ритой. В таком деле чем дольше тянешь, тем больше шансов, что по итогу не достанется ничего — уверен, стоит оказаться за воротами замка и назад можно будет пробиться только с боем.
— Знаю... — пробормотал слуга. — Палаты господина интенданта находятся как раз недалеко от главных ворот.
Пока шли по замку, я немного расспросил паренька. Тот сперва дико боялся и трясся, но потом разговорился и рассказал кое-что интересное.
Во-первых, интендант, к которому мы шли, хоть и не был дворянином, однако обладал исключительно дурным характером. Ничего удивительного — среди тех, кто связан с материально-техническим обеспечением, редко встретишь приличного человека. Каждый второй (если не каждый первый) либо вор, либо сволочь, либо всё вместе.
Во-вторых, оказалось, что я теперь стал чем-то вроде замковой легенды, потому как никому из простых людей раньше не удавалось побывать на аудиенции у графа и покинуть зал на своих двоих, не отправившись в тюрьму или на кладбище. Как ни крути, но получается, что Рита спасла мне жизнь — без неё шансов выкрутиться было бы куда меньше.
Во дворике перед воротами меня уже ждала телега и Заноза — чистая, похорошевшая и, кажется, даже слегка подобревшая. По крайней мере, она больше не смотрела на окружающих тяжёлым взглядом хищника, запертого по недоразумению в теле лошади. Ну, хоть кому-то в замке было хорошо...
Рядом с телегой, в тенёчке, сидел Марк — увидев меня, он поднялся, выпрямился и прищурился. Не нужно быть мастером физиогномики, чтобы понять — разведчик собирается предъявить мне какие-то претензии. Какие? Догадаться нетрудно, учитывая, что ворота караулят бывшие легионеры. Наверняка они уже рассказали товарищу о гибели Спицы и Красного, а поскольку Марк не был идиотом, то он, конечно же, сумел сложить два плюс два... Очень не вовремя.
— Не здесь, — я поднял руку, когда увидел, что разведчик уже набрал в грудь воздуха. — Поговорим, когда спустимся в город. Не знаешь, где интендант?
Я подошёл к телеге, на которой лежали мои вещи, включая оружие, и торопливо рассовал весь свой арсенал по местам. Топор, метательные ножи, оба кинжала... Я чувствовал себя так, словно с самого утра ходил голышом, но теперь надел нормальную одежду. Приятное ощущение.
Марк не ответил на мой вопрос словами — только указал направление кивком. Плохой знак, который сулит большие проблемы. Если человек не хочет разговаривать с тобой, то он, вполне возможно, собирается тебя убить.
Через пару минут, немного поплутав по переплетению узеньких коридорчиков, я нашёл нужную мне дверь. Закрытую, само собой. После десятка ударов, от который затрещало дерево, интендант наконец впустил меня в довольно большое помещение, заваленное тюками, корзинами и ящиками.
— Чем могу быть вам полезен, молодой человек? — на круглом и дряблом лице застыло выражение мерзотной вежливости. Такое бывает у хитрецов, которые слишком умны, чтобы грубить незнакомым людям, но недостаточно порядочны, чтобы проявить искреннее уважение к собеседнику.
— Я хочу получить награду за уничтоженную разбойничью шайку и ещё кое-что...
Терпеть не могу общаться с людьми, у который снег в декабре можно получить лишь под угрозой расстрела, а песок в пустыне — вот только что был, но уже закончился, однако какие варианты? Никаких. Поэтому я быстро перечислил всё, что Рита обещала мне устами графа вил Кьера.
— Подождите, молодой человек! — по тонким губам, над которыми росли редкие усишки, скользнула ехидная улыбочка. — Не так быстро... Давайте сперва разберёмся с наградой за разбойников. Где, когда и при каких обстоятельствах всё произошло?
— Несколько дней назад вам докладывал об этом бывший декан Марк Лис.
— Не понимаю, о чём вы, молодой человек! Совершенно не помню ничего такого... Так где, говорите, всё произошло?
Он сел за стол, достал глиняную табличку, покрытую воском, и тонкий медный стилус. Судя по хитрому взгляду, интендант прекрасно всё помнил — не думаю, что у них здесь каждый день приходят сотни людей, с требованием награды. Будь так, в округе не осталось бы ни одной банды.
Цель этого расспроса была проста, как трусы по рубль двадцать. Интендант хотел вымотать меня долгим разговором, вытянуть миллион ненужных подробностей, утомить бесконечными уточнениями, чтобы потом, когда всё закончится, я описался от счастья, получив хоть что-нибудь. В другой день, возможно, у меня хватило бы терпения на подобные игры. Возможно, я бы даже получил некое удовольствие, переиграв эту жабу на её же поле. Всё могло быть иначе... Но сегодня во мне накопилось слишком много злости.
Я посмотрел в заплывшие жирком глаза и улыбнулся. Мы глядели друг на друга несколько секунд, а потом я схватил интенданта за жиденькие волосёшки и ударил его лицом об стол. Кровь брызнула на тёмное дерево, оставив блестящие капельки, а по ушам ударил пронзительный визг.
— Тихо! — я вытащил из толстых розовых пальцев стилус, оторвал окровавленную морду от стола и приставил острый кончик к глазу интенданта. — Ну как? Память начала восстанавливаться? Или ты пока не вспомнил о визите Марка?
— Тебе это с рук не сойдёт! Ты знаешь, на кого ты поднял руку? Ты знаешь, что с тобой будет, когда наш господин узнает...
Он не смог закончит свою пламенную речь, потому что я ещё раз приложил его мордой об стол.
— А ты действительно хочешь, чтобы Их Сиятельство граф вил Кьер узнал, как наплевательски ты относишься к его приказам?
— Что? — в голосе интенданта послышался испуг. — Я честно служу нашему госпо...
— Не ври, — я вытащил из кошеля шарик, который дал мне граф, слегка приоткрыл его, и помещение заполнил монотонный, но вполне узнаваемый голос: — Предъявитель сего действует в интересах Императора, во имя Империи и по поручению императорского наместника графа Свейна вил Кьера...
Я захлопнул половинки шарика, чтобы интендант не слышал точного перечня того, что мне было обещано. Судя по его напуганному лицу, теперь мне удастся получить всё, и даже чуточку больше.
— Я... Я... Не знал! Что же вы сразу не сказали! — пухлые щёчки сперва побелели, а затем покрылись пунцовыми пятнами.
— А так было бы неинтересно, — усмехнулся я. — Так что с памятью? Восстановилась или нужно повторить процедуры?
Интендант замотал головой — память вернулась к нему на удивление быстро.
— Помню-помню, — заголосил он. — Шайка на дороге близ селения «Наречье»... Тринадцать разбойников, часть из которых вооружена луками и арбалетами...
— Только часть?
— Нет! — сразу же сообразил мужичок. Всего пара ударов об стол оказали удивительное терапевтическое воздействие, улучшив не только память, но и смекалку. — Все! Все тринадцать бандитов были с луками и арбалетами! По три серебряных монеты за каждого! Всего тридцать девять монет!
— А премия как передовику производства? Всё-таки тринадцать душегубов больше не выйдут на дорогу и не станут грабить честных людей...
Интендант закатил глаза и тяжело вздохнул. Не уверен, что он полностью понимал сказанное мной, однако, судя по взгляду, мужичок прекрасно осознавал главное — я не уйду отсюда, пока не выдою его досуха...
В общем, уже через десять минут слуги таскали в телегу корзины с едой и ящики с боеприпасами, а я подкидывал в руке тяжёлый кошелёк. Пятнадцать золотых дукатов. Плюс какие-то деньги достались мне в качестве трофеев... Учитывая, что каждый золотой ровнялся двадцати серебушкам, а на одну серебряную монету можно было прожить неделю — некислая сумма. Короче, богачом я не стал, однако кое-какой капитал теперь есть — на Академию не хватит, но отряд собрать можно.
Оружие хранилось в другом месте, поэтому пришлось чуть-чуть подождать, но вскоре погрузили и его. Наконечники для копий, десяток неплохих арбалетов, луки и тетивы... Не так много, как хотелось бы, однако куда больше, чем мне полагалось — повозка оказалась забита буквально под завязку.
Не знаю, как интендант будет отчитываться за недостачу, но его проблемы меня не особо волновали — уверен, он как-нибудь выкрутится. Такие всегда выкручиваются.
Марк с удивлением осмотрел заполненную доверху телегу, однако ничего не сказал. Он просто взял лошадь под уздцы и вышел за ворота.
Мы спускались по склону холма в полном молчании. Я наблюдал за разведчиком, который был мрачен и угрюм, но не делал резких движений. Правильное поведение, оставляющее возможность для компромисса... Хотя метательный нож на всякий случай лежал в моей ладони.
Пока выдалась свободная минутка, нужно было составить план действий на ближайшее будущее. Примерно через пару недель люди из вольных баронств в сопровождении двух гвардейцев повезут Ворону некую призму. Не знаю, зачем она ему, но уверен, захватить эту штуковину не помешает.
Мне известно место, мне известно время, мне известны приблизительные силы противника — информации достаточно для планирования операции, однако есть проблема. В одиночку я вряд ли справлюсь, а значит, нужно собрать и подготовить отряд, причём это придётся сделать всего за четырнадцать дней. Непростая задача...
У самого подножья — там же где и раньше — стояли оба стальных голема. Теперь, после близкого знакомства с Кербером, они уже не казались мне очень серьёзными противниками. Железяки не обращали на нас никакого внимания, и я смог рассмотреть их получше. Оказалось, что от шлемов тоже отходят незаметные тонкие «проводки», которые здесь, на улице, поднимались до самого неба и вели к «мыльному» пузырю в облаках. Похоже, моя догадка оказалась верна.
В отличие от големов, люди на площади не обделили нас своим вниманием. Они пялились на меня во все глаза — не знаю, чем я заслужил такой интерес, но он меня слегка напрягал. Марк тоже не отрывал от меня взгляда, и это напрягало уже всерьёз. Похоже, дальше тянуть с разговором не стоило — кто знает, что может взбрести разведчику в голову?
Для беседы нужно выбрать правильное место... Я указал на трактир, находившийся на краю площади — сквозь распахнутые настежь окна был виден полупустой зал, заставленный длинными деревянными столами и такими же лавками. Идеально. Посетителей достаточно, чтобы выступать сдерживающим фактором, но не так много, чтобы они могли помешать, если разговор всё-таки закончится дракой.
Мы «припарковались» справа от входа. Марк привязал Занозу к бревну, а я бросил медную монетку мальчишке, которые сидел неподалёку — пусть малец присмотрит за нашим барахлом. Сторож из него, конечно, так себе, но не перетаскивать же весь груз внутрь.
В трактире было темно из-за маленьких окон, но довольно уютно: тёмные пятна пива на стенах, полу и потолке, пьяные разговоры и густой аромат простой, но сытной еды. Хорошее местечко. Даже не хочется устраивать здесь бойню.
Стоило нам войти, и все присутствующие, как и зеваки на улице, снова уставились на меня. Такое внимание начинало раздражать.
— Чего это они? — не выдержав спросил я, когда мы сели за стол. — На улице на мне чуть дырку не прожгли взглядом, теперь здесь...
Марк помолчал, раздумывая стоит ли отвечать, но потом криво ухмыльнулся и произнёс:
— Теперь ты знаменит. Не многие в этом городе осмеливались хамить мастеру Вегайну...
Оказывается несмотря на то, что люди сразу разбежались, когда големы запустили в небо лучи света, кто-то всё равно слышал, как я говорил с колдуном. И не просто слышал, но посчитал своим долгом рассказать об этой беседе всему городу. Так что теперь, спустя несколько дней, здесь не было ни одного человек, который не знал бы о том, как молодой простолюдин издевался над мастером-чародеем.
Разумеется, гуляя от одного сплетника к другому, история обросла таким количеством выдуманных подробностей, что от реального разговора не осталось и следа. Теперь же, когда я вышел из замка живым, здоровым, да ещё и с телегой, заполненной барахлом, моя слава должна была выйти на принципиально новый уровень.
С одной стороны — это наверняка добавит лишних проблем, а с другой — может облегчить набор новобранцев. К местной знаменитости люди пойдут охотнее, чем к никому не известному пареньку из деревни на границе с Гиблым лесом.
Стоило только разместиться за столом, как к нам сразу подскочил мальчишка-разносчик. Невысокий и совсем юный — лет шесть-семь на вид, вряд ли больше — он быстро и без лишних вопросов притащил пару огромных глиняных кружек, наполненных пивом, а затем скрылся в какой-то подсобке.
Основная масса посетителей находилась на противоположной стороне зала. Они выпивали, болтали и переругивались, не забывая пялиться на меня во все глаза, однако вряд ли кто-нибудь из них мог помешать нашей беседе. Думаю, более удобного места не найти.
Марк подвинул одну из кружек поближе к себе и уставился на меня тяжёлым взглядом. Судя по побелевшим от напряжения пальцам, он был готов разбить эту грубо слепленную посудину об мою голову. Что же, разговор явно предстоит непростой.
Глава 6
— Сегодня ночью, — Марк сверлил меня тяжёлым взглядом, — погибли два легионера.
Разведчик рванул с места в карьер — сразу к делу, без долгих прелюдий и лишних слов. Он явно хотел ошарашить меня своим напором, хотел выбить из колеи, чтобы завладеть инициативой — приём эффективный, спору нет, но нужно быть готовым к обратке. Увлёкшись атакой, можно пропустить ответный выпад.
— Знаю, — бросил я.
— И что скажешь?
Я слегка откинулся назад, чтобы уйти от удара, если Марк решит огреть меня кружкой, и спокойной ответил:
— Скажу, что это я их убил.
Услышав мои слова, Марк дёрнулся, но сумел сдержать первый порыв. Несмотря на взыгравшие эмоции, он оставался профессионалом, а профессионал не мог не понимать, что я был готов к нападению, иначе не стал бы говорить ничего подобного. Правда, судя по стиснутым челюстям, такая сдержанность далась ему нелегко.
— Значит, вот так просто? — Марк отставил кружку, не сделав ни глотка. — Без вранья, без игры словами, без недомолвок? Сразу признание?
— Вот так просто, — кивнул я.
Разведчик прищурился. Он положил обе руки на стол — видимо, чтобы не нервировать меня — и замолчал. Шестерёнки в его голове сейчас крутились с бешеной скоростью, пытаясь просчитать дальнейшие шаги. Мой выпад, похоже, порушил все его планы.
— Я удивлён, — признал он наконец через пару секунд. — Очень удивлён.
На то и был расчёт. Марк готовился к нападению, но забыл об обороне, поэтому столь внезапное признание ошарашило его. Это хорошо: с растерянным человеком куда проще вести сложный разговор.
Я молчал, повернув голову немного в сторону, чтобы не смотреть на разведчика напрямую. Подобная поза создавала обманчивое впечатление расслабленной невнимательности, что, с одной стороны, должно было вызвать у собеседника иллюзию безопасности, а с другой — могло спровоцировать его на активные действия. На самом же деле так гораздо проще среагировать на быстрое движение — периферическое зрение лучше приспособлено для этого, чем центральное.
— Почему? — спросил разведчик, не дождавшись от меня никакой реакции.
— Почему убил или почему сознался?
— И то и другое.
— Убил — потому что не оставалось другого выхода, а сознался — потому что не вижу смысла лгать. Ты ведь и так уже всё знал и просто хотел получить подтверждение, разве нет?
Марк кивнул, пристально глядя на меня.
Поделиться книгой: