Помоги проекту - поделись книгой:
– Слушай, да он и правда очень и очень интересный человек, – сказал мне Алекс, когда Джо ушёл. – Немного странный, конечно, и уж до боли философ… Но интересный, очень интересный.
После встречи с Джо мы поехали обсуждать всё с Нэнси. Она была в восторге и не знала, как нас отблагодарить. А благодарности и не нужно было. Достаточно было бы того, чтобы наша идея не прогорела, и Майкл снова смог качаться на качелях и скатываться с горки, как обычный ребенок.
Я долго думала, где провести вечер, пока случайно не наткнулась на номер одного прекрасного человека – Чарльза Освальда. Это с ним мы тогда познакомились на вечеринке в «Кастомс». Чарли согласился бесплатно предоставить свой замечательный театр с белыми колоннами, мраморными стенами, золотыми перилами лестниц и шикарным красным занавесом. Он также помог нам найти спонсоров, которые организуют ужин.
За два дня до благотворительного вечера я разослала приглашения. Отправила их всем, то знал и не знал Майкла. Всем, кто мог и хотел помочь.
Вечером я заехала в больницу.
– Мишель, а почему ты так давно не приходила? – Майкл смотрел на меня своими большими задумчивыми глазами и говорил тоненьким голоском.
– Потому что мы с твоей мамой готовим для тебя большую вечеринку, и всё время уходит на неё.
– Ууу… А на этой вечеринке будут разноцветные шарики? Я люблю шарики. И ещё я люблю шоколад.
– Как скажешь, дорогой, – я смотрела на него и ласково улыбалась. – Шарики и шоколад, я запомнила.
– Ты лучше запиши, а то если шариков не будет, я не приду, – с детской серьезностью сказал Майкл.
– Хорошо-хорошо, – засмеялась я, достала ежедневник и написала: шарики и шоколад для малыша Мюррея.
– Вот так, правильно, – он провёл пальцем по строчке.
– Мишель, – помолчав, снова заговорил Майкл, – а почему ты приходишь ко мне? Я ведь болею и могу тебя заразить. А тебе должно быть весело там, с другими людьми, и даже без меня.
– Глупенький, ты меня не заразишь. И не нужны мне другие люди. Мне нужен ты. А вот мы проведем эту вечеринку, соберем много-много денег, тебя вылечат, и мы с тобой пойдем кататься на горках.
– А на велосипедах можно?
– Ну если ты хочешь.
– А можно на американских горках в парке?
– Обязательно. Только ты главное будь смелым, совсем скоро врачи тебя вылечат, а тебе нужно просто надеть боксерские перчатки и добить вирус.
– Я буду как боксер.
– Именно.
– Ура! А можно я сяду в передний вагончик?
– Конечно, – я взяла Майкла за руку. Мы стояли перед большим окном и смотрели на мерцающие огни вечернего города.
– А если врачи меня не вылечат?
– Они обязательно сделают это, Майкл. Обязательно.
– Нууу… А если не смогут?
Я молчала.
– Тогда я стану таким же огоньком и буду улыбаться тебе с неба… Или нет! Я стану лучиком солнца и всегда буду греть тебя и маму сильнее всех на свете! – он радостно улыбнулся и крепко обнял меня.
Глава 34
В большом красивом театре собрались несколько сотен человек: богатых и не очень, красивых и вполне не безобразных, общительных и скрытных. Всех объединяло одно – торжественные наряды и деньги в карманах, сумках и клатчах. Деньги на лечение для маленького Майкла.
– Добрый вечер, дорогие друзья! – громко сказала я в микрофон, стоя на огромной театральной сцене.
В зале воцарилась тишина. На меня смотрели сотни пар глаз: серых, темно-зеленых, голубых, карих.
– Меня зовут Мишель Брэй, я работаю в агентстве «Форджес». Думаю, каждый из вас о нём слышал. Обычно мы занимаемся организацией вечеринок и праздников. Но сегодня необычное мероприятие и, наверное… Наверное, не побоюсь это сказать, одно из самых значимых мероприятий в истории «Форджес» и в моей собственной истории. Сегодня день добродетели. Этот вечер призван спасти жизнь одному маленькому мальчику. Его зовут Майкл Мюррей. Он очень болен и нуждается в вашей помощи. В помощи вас, – я указала рукой куда-то в центр зала, – и вас. Давайте на день забудем, кто из нас депутат, а кто простая официантка, – я посмотрела на Нэнси – она стояла возле сцены. – Забудем все условности. Сегодня мы все просто люди. И я очень хочу, чтобы сегодняшний день стал важной частью вашей истории.
Зал бурно зааплодировал. Когда овации стихли, я добавила:
– Но, пожалуй, я не сказала самого важного. Сегодня здесь мама Майкла. Её зовут Нэнси. Она стоит в первом ряду. Нэн, поднимись на сцену.
Прекрасная Нэн в блестящем синем платье поднялась ко мне. Вытирая слезы и улыбаясь, она благодарила меня. Дрожащими руками она взяла микрофон:
– Спасибо! Спасибо вам, что пришли сюда! Спасибо, что помогаете моему сыну! Я даже не знаю, за что мне такое счастье…
Всё шло идеально. Это был настоящий светский вечер – девушки в элегантных платьях с идеально уложенными локонами медленно передвигались по залу на высоких каблуках, мужчины с бокалами шампанского в руках что-то обсуждали и время от времени подходили к ящикам для пожертвований. На большом экране показывались фотографии Майкла, слева и справа стояли волонтёры из благотворительно центра, готовые в любую секунду ответить на все ваши вопросы. Зал был наполнен ненавязчивой живой музыкой – на сцене играл саксофонист.
– Брэй, это невероятно. Так целомудренно, что просто офигительно, – с бокалом шампанского ко мне подошла Деб.
– Я старалась. Спасибо, Деб! Я рада, что смогла оправдать твои надежды.
– Да что ты! Я никогда в тебе не сомневалась, – сделав очередной глоток, ответила она.
Рядом со мной стоял Алекс в отлично сидевшем черном костюме.
– И тебе привет, Деб, – улыбнулся он.
– Ох, Алекс! Прости, совсем не заметила тебя… Хм, чудный костюм! Армани?
– Папин гардероб, – улыбнулся он.
– А твоему папе стоит наведаться к Майклу Корсу… У него отличный вкус. Дизайнерский бизнес по нему явно плачет.
– Я предложу папе… Но вряд ли он захочет променять адвокатскую контору на платья с блестками и разноцветные платки, – засмеялся Алекс.
– Ну, деточки, я побежала к ящикам с пожертвованиям. Мой кошелек очень хочет, чтобы я его опустошила, – и Деб ушла в другой конец зала.
– Я просто восхищаюсь тобой, – сказал Алекс.
– Я сама себе не верю. Смотрю на это всё и думаю: а если меня ущипнут, я проснусь?
– Мишель, ты работала. Много и усердно работала. Неудивительно, что всё это правда. Ты молодец. И ты это знаешь, – приобняв меня за плечи, сказал мой друг.
– Ты говорила с Нэнси?
– Ох, Алекс… Я хочу сделать это уже полчаса, но работа меня не отпускает.
– Давай сюда свои папки и телефон. Давай-давай.
Я повиновалась и передала всё в руки Алекса.
– Иди к Нэн. Кстати, вон она, – он указал подбородком в сторону сцены – руки его теперь были заняты.
– Алекс, спасибо тебе большое! Я сейчас прибегу!
– Нэнси, милая, наконец, я тебя выловила. Как дела у Майкла? – спросила я, подбежав к ней.
– Не самым лучшим образом, – грустно ответила она. – Я звонила доктору. Он сказал, что сегодня вечером его состояние ухудшилось.
– Ох… Бедный малыш. Но ничего! Мы справимся! Посмотри, зал полон людей, готовых помочь Майклу. Он выкарабкается! Он же у тебя боевой!
– Да, Мишель, ты права, – грустно улыбнулась она. – Я даже не знаю, как тебя благодарить… Ты столько сделала для нашей семьи. А ведь тебе всего семнадцать. Ты удивительная…
– Нэнси, самой лучшей благодарностью для меня будет тот день, когда Майкла выпишут и ты отпустишь нас на прогулку в парке.
– Моя милая Мишель… – улыбнулась Нэнси. – И всё-таки спасибо тебе огромное. Я ещё придумаю, как тебя отблагодарить… Кажется, тебя там зовут.
Я повернулась и посмотрела на Деб – она стояла у коробок для пожертвований и демонстративно махала руками.
– Кажется, это и правда меня. Нэн, – я погладила её по плечу, – не вешай нос. Мы всё сделаем в лучшем виде!
И я пошла к Дебби. Она подготовила для меня прекрасную новость – волонтёры сообщили ей, что мы собрали нужную сумму для операции. Счастью моему не было предела. Я побежала к Алексу, забрала все документы и на новом эмоциональном подъёме закончила работу в разы быстрее.
Расправившись с бумажной волокитой, я упаковала деньги в большой конверт и отправилась на поиски Нэнси. Нашла я её в холле театра.
– Нэн! – я на всех порах спешила сообщить отличную весть. – Мы собрали нужную сумму! Уже завтра Майклу смогут сделать операцию.
Нэн сидела на ступеньках, сложив руки и опустив лицо.
Услышав мой радостный возглас, она подняла голову. Её лицо было красное, мокрое от слёз, искажённое от боли.
– О, Нэн, – дрожащим голосом сказала я. Конверт с деньгами выпал из рук. – Нет, нет, только не это…
Нэн продолжала реветь навзрыд, захлёбываясь в собственном горе. Я подошла и села рядом с ней. Всё потеряло для меня смысл. Глаза больше не горели. В них была абсолютная, глухая пустота.
– Прости… Прости, пожалуйста. Нэн, я просто… Я просто…
– Я знаю, Мишель… – Нэн всхлипнула, – ты ни в чём не виновата, Мишель. Бог посчитал, что моему маленькому Майклу… – она снова всхлипнула и неразборчивым голосом продолжала, – что моему малышу будет лучше на небесах. – Она с трудом закончила эту фразу и разрыдалась. В этих слезах была боль не одной матери, потерявшей сына на полпути от спасения. Почему за всё расплачиваются дети?
– Я хотела помочь ему… – Он… не должен… не должен был умереть, – голос надорвался, я опустила голову и заплакала.
Похороны были через три дня.
Глава 35
Мы стояли над небольшой ямой. Десятки людей, многих я даже не знала, пришли проститься с мальчиком, который отчаянно боролся за жизнь.
«Только судьба не захотела дать ему ещё один шанс».
Нэн уже не плакала, она просто медленно гладила маленький гробик.
– Всё будет хорошо. Только не вини себя, – за спиной я услышала знакомый, немного хриплый голос, а на плече почувствовала тёплую сильную руку.
Это был Джо. Иногда мне казалось, что он мой ангел-хранитель: защищает от необдуманных решений и выручает в самых трудных ситуациях.
В конце церемонии люди начали расходиться по своим обычным делам. Будто бы и не было ничего. Только Нэн до сих пор смотрела невидящим взглядом на участок земли и мраморную плиту, сжимая в руке два цветка.
Мы с Джо опустились на лавочку под большим дубом.
– Мишель, тебе нужно найти то, что заставит тебя идти дальше, несмотря на все трудности, даже такие ужасные, – я всё слышала, но мне нечего было сказать в ответ.
– Знаешь, – спустя какое-то время вновь заговорил Джо, – а я стал врачом только потому, что моя мама умерла от рака. Врачи не смогли спасти мою маму, и я решил, что они плохие врачи. Мне было наплевать на то, сколько я буду получать. Я хотел спасать жизни. Но спустя годы я понял: нельзя спасти всех. Ты можешь быть лучшим врачом на свете, но если бог решил, что человеку пора покинуть этот мир, ты ничего не сможешь изменить. Ты сделала для Майкла всё, что было в твоих силах. И ты всё сделала правильно. Я уверен, этот малыш улыбается с небес, – он указал пальцем на облако, похожее на сердце, – и говорит тебе «спасибо». Память о моей маме заставляет меня неотступно следовать моей цели. Я делаю всё возможное, чтобы спасать жизни, и всегда чувствую, что мама рядом со мной. Она вот здесь, – он положил руку на сердце. – Она главная причина, почему я стал собой. Вспомни, как ты стала собой, и это даст тебе силы идти дальше.
– Джексон, – сказала я.
Джо смотрел на меня непонимающим взглядом.
– Мишель Джексон Брэй. Моё полное имя. Это фамилия моей тёти. Она умерла два года назад от сердечной недостаточности… Я очень любила её и люблю до сих пор. Она учила меня быть собой и гордиться этим. Она верила в меня всегда, до самого конца – своей последней минуты на земле.
Я поняла, как стала собой. Нора была моим учителем пятнадцать лет. Она передала мне всё, что знала сама, и отпустила. Может быть, это и держало её здесь? Все эти два года она не помогала мне, а наблюдала, справляюсь ли я.
– Я всегда была собой, – снова начала говорить я. – Это и помогло мне стать той, какая я сейчас. А Нора просто была рядом… Глупо, но всё это время я думала, что ничего не стою, что всё за меня делает она… – вытирая слезы, я засмеялась. – А ведь это была я. Я делала всё сама… Нора была права. Права как никогда. Я Мишель Джексон Брэй, и я способна на многое. Спасибо, Нора. Спасибо, что верила в меня. Ты лучшая тетя во всей вселенной, – улыбнувшись, прошептала я.
Джо улыбнулся.
– Майки, – я посмотрела на облако, – я люблю тебя. Прости, что не смогла помочь. Обещаю, я буду беречь твою маму…
Через минуту из-за облака выглянул лучик солнца. Это был первый лучик за три пасмурных дня.
Поделиться книгой: