Пешком до Луны

– Мишель, прости… Просто она… А потом я… И как-то так вышло, что…

– Знаешь, не надо мне объяснять. Эшли уже заждалась, – жестко сказала я, развернулась и пошла прочь со стоянки. Слезы покатились по моему лицу.

Мой лучший друг теперь встречается с главной стервой школы. Ещё вчера мы вместе обсуждали её, а сегодня она чмокнула его в щёку.

«Ну почему всё дерьмо в жизни выливается разом?!»

Я решила не идти в школу. Не хотела видеть Алекса или кого-либо ещё. Посидев час на скамейке в небольшом местном парке, я вернулась домой. Родителям сказала, что заболела голова, и ушла в свою комнату. Как только я нацепила наушники и включила любимую песню, дверь распахнулась.

– Мишель, слушай… – Сэм посмотрела на меня. Её взгляд стал немного удивленным. – А чё это ты в моих наушниках?

– Вообще-то, они мои, – раздражённо ответила я, снимая один наушник.

– Нормально. Вот это новость.

– Так, тебе что надо?

– Да так, зашла вещи краденные забрать, – огрызнулась Сэм.

Я резко встала с кровати и подошла к сестре.

– Лучше тебе свалить отсюда.

– А если не свалю? – она скрестила руки и посмотрела на меня.

– Сэм, что здесь происходит? – к нам подошла мама.

– Мишель украла мои наушники и не хочет отдавать.

– Ничего я не крала.

– Сэм, это же твоя сестра. Вряд ли бы она стала что-то у тебя воровать…

– Ну мам, ты то куда…

– Саманта, не устраивай скандал.

– Серьёзно?

– Сэм!

– Вот-вот! Вали в свою комнату! – сказала я и закрыла дверь, чтобы не участвовать больше в этой перепалке.

– Ну и пожалуйста! Я тебя ненавижу, я всех вас ненавижу! – выкрикнула Сэм и убежала в свою комнату. Громко и резко захлопнулась дверь – это было последнее, что я услышала. Потом я надела наушники и упала на кровать.

Глава 18

После того, как я поругалась с Мишель, я решила, что навсегда уйду из этого чертового дома. Больше причин оставаться здесь не было! Я смела половину своих шмоток в рюкзак, Мишель бы отругала меня за то, что я помяла все вещи. Но не в этот раз. Под мою руку попались сигареты. А точнее, пустая коробка. Салли подарила их мне еще давно. Я выглянула из комнаты: родители как всегда были заняты делами. Мама готовила на кухне, а отец сгорбился над недавно пришедшими счетам. Им будто бы плевать на моё существование. Взяв немного денег, я выбежала из дома, с грохотом захлопнув дверь, и побежала подальше отсюда. Я слышала крики родни вдалеке, но в этот момент мне было все равно. Может, малая часть меня и хотела вернуться, но… Они причинили мне слишком много боли. И я не буду это больше терпеть.

Так писала малышка Сэм. Или уже не малышка? Она сбежала и доверила свои мысли лишь желтым страницам старого, наполовину разорванного дневника.

Куда пойти? Выбора особо не было. К школьным друзьям? Ага, конечно. Их непутевые идиоты-родители тут же позвонят маме и расскажут все, а затем вышибут меня из дома и запретят своему чаду общаться с «непутевой Брэй». Я позвонила Салли.

– Наконец, сбежала от них? Подруга, горжусь тобой! Прикатывай к нам! Записывай адрес…

Через полчаса я вышла из метро. Это был не самый хороший квартал, но меня это вряд ли волновало. Где-то у потертой кирпичной стены люди в оборванной одежде жгли картонные коробки, таким образом, создавая небольшой костер. У многих были красные, страшные красные глаза. Наверное, они наркоманы. Я накинула капюшон и ускорила шаг. Хотелось быть такой же крутой, как Салли, но получалось быть лишь трусишкой Сэм.

– Да где этот чертов дом? – Я заглянула в телефон, чтобы посмотреть карту, но в эту же секунду кто-то сильно толкнул меня и выхватил его. – Эй! – крикнула я убегающему вору. Я уж хотела было побежать за ним, но увидела Салли на другой стороне улицы и закричала: – Этот урод спёр мой телефон!

Миловидная, худая блондинка с ярко-накрашенными глазами, увидев меня, вытащила изо рта сигарету и закричала в ответ:

– Забей. Ты уже его не вернешь. Да он тебе и не нужен. Пойдём, у нас есть выпивка.

«Здорово. Я всего полчаса живу самостоятельно, у меня уже нет телефона, и нахожусь черт знает где» – думала я, перебегая дорогу.

– Салли, что это за место?

– Место, где ты еще не была.

– Как я буду ходить в школу?

– Сэм, – засмеялась моя собеседница, сделала ещё одну затяжку и выбросила сигарету, – ты серьезно? Какая школа? С нами ты забудешь про учебу.

С Салли я познакомилась в продуктовом магазине. Странно? Немного. Я тогда решила украсть шоколадку, но охранник заметил это и хотел меня затащить в дурацкую комнату для допросов. Салли отвлекла его и помогла мне сбежать безнаказанно.

– Что тут у тебя? – спросила она, когда мы выбежали из магазина. – И из-за какой-то шоколадки мы так рисковали собой? Вот, что надо брать, – и она достала из рюкзака бутылку виски. К этому моменту мы уже сидели на скамейке далеко от магазина. – Я Салли. Вечно молодая, вечно пьяная и теперь твоя подруга.

– Саманта, – улыбнулась я. – Точнее, Сэм. Просто Сэм.

Салли – красивая блондинка. Ей восемнадцать лет, но меня это нисколько не смущает. Она умная, смешная, дерзкая, любит яркую одежду и черные кожаные юбки, красную помаду и кеды. Всё в ней протест. Она сама ходячий протест.

Мы зашли с ней в какой-то серый дом. Поднялись на второй этаж. Салли распахнула дверь. В комнате было шумно: двое парней играли в приставку и громко комментировали всё происходящее на экране. Звучала музыка, половина комнаты была завалена пустыми бутылками и задымлена.

– Сэм, это ребята. Ребята, это Сэм.

Я не запомнила их имена. Просто двое парней. Друзья Салли. Моей подруги.

– Хэй, малявка, – прокричал тот, что сидел слева. Накачанный самовлюбленный идиот – сразу же сделала выводы я.

– Привет, – сухо поздоровался второй. Низкий брюнет, весь в татуировках.

– Располагайся и чувствуй себя как дома, – сказала Салли.

– И тут вы живете? – не без отвращения спросила я.

– Ну да. Что-то не нравится? – спросила Салли таким тоном, будто бы готова была прямо сейчас вышвырнуть меня на улицу.

– Да нет! Что ты. Здесь… Мило.

– Скидывай вещи в свободный угол. Я налью тебе…

– Но я не пью, – перебила её я.

Она ухмыльнулась.

– Детка. В этом доме все пьют. И ты не исключение, – сказав это, она обратилась к парням: – Мальчики, вырубайте приставку. Сегодня у нас пиво и чипсы.

Высыпав чипсы в огромную чашку, она подмигнула мне и повелительно отправила на диван.

Всё было странно. Даже слишком. Но зато здесь не было никого, кто мог запрещать мне делать то, что я хочу. Ни мамы, ни папы, ни этой заразы Мишель. Да, дом выглядел жутковато, но спустя пару часов я уже привыкла к разбросанным бутылкам и не уходящему дыму сигарет и кальяна. Я даже привыкла к перекаченному идиоту и его необщительному другу в татуировках.

Вечером мы сидели с пиццей, которую заказала Салли (и где она берет деньги?) и запивали всё это противным, горьким пивом. По крайней мере, мне так казалось. Но я всё равно пила его, и с каждым глотком сознание мутилось всё больше. Зачем я это делала? Не хотела показаться скучной тринадцатилетней школьницей. Думала, таким способом забыть всё, что случилось сегодня дома. А, может, и вовсе, забыть дом.

Парни оказались очень веселыми. Салли делала вид, что танцует стриптиз, а они свистели и громко ей аплодировали. Музыка била по ушам. Все смеялись, кричали и хлопали. Смеялась и я. Мне было хорошо, и я уже не вспоминала о доме.

Следующую неделю я развлекалась как могла. В школу не ходила. Зато целыми сутками мы с ребятами катались по пляжам, проникали на чужие участки, чтобы искупаться в бассейне, и с визгом убегали от злых хозяев, обворовывали магазинчики, а по вечерам праздновали свои успехи. Было очень весело. Беззаботно. Алкогольно. Утром иногда было плохо. Но Салли говорила, что так и должно быть. И я ей верила. К вечеру все равно становилось лучше. И будто бы не было никогда другой жизни.

Ни Салли, ни парни нигде, кажется, и не работали.

«Вот бы мне так жить» – мечтала я.

Не смущали глупые бутылки, раскиданные повсюду, не заправленные постели, разбросанные вещи и облезлые стены. Не пугали люди с красными глазами и толпы бомжей. У меня, наконец, появились друзья, которые меня понимали. Да, они были старше, и это мне в них нравилось. Казалось, была в их головах какая-то неведомая мудрость. И не та, которой якобы владеют наши предки, а та, смысл которой в том, чтобы веселиться всегда и не заморачиваться.

Всё было круто. Только вот в конце недели пришел он. И всё изменилось.

Глава 19

Сэм пропала неделю назад. Записки она не оставила. Телефон с собой не взяла. Сбежала и отрезала все пути, которые хоть как-то могли привести к ней.

Все эти семь дней мы жили как в аду. Круглосуточные поиски, постоянные визиты соседей и друзей, невкусные пироги и пустые слова поддержки. В школе некоторые косились на меня при случайных встречах в коридоре. С Алексом мы даже не здоровались, Джей постоянно пропадала со своими новыми парнями. Я в один миг почувствовала себя одинокой.

В первый вечер мы ещё думали, что Сэм вернется, бросит рюкзак на пол, схватит тарелку с сэндвичами и запрется в комнате. В конце концов, куда ей идти? Всех её друзей мы обзвонили. Никто её не видел. Но она так и не вернулась.

Ощущение нового года в доме испарилось. Мы жили только ожиданием, страхом, бессонницей и сутками напролёт играли в молчанку.

Папа поднял все патрули, но поиски не давали совершенно никаких результатов. Мама каждый день сидела в комнате, иногда читала книгу. Она почти не готовила – в основном мы ели ужины, приготовленные в микроволновке.

В «Форджес» я никому не рассказывала о случившемся. Наверное, это было слишком личным, и я не хотела выглядеть в глазах Деб непрофессионалом, которого легко сбить с намеченного курса. Конечно, это глупо. Ужасно глупо. Всё-таки речь о моей сестре! Мы часто ругались из-за глупостей, но я люблю её и просто с ума схожу от того, что не знаю, где она. Но нет же: никаких выходных, а главное – сдерживать эмоции и держать страх внутри.

Родители всё ещё были уверены, что я посещаю театральный кружок, а в связи с последними событиями не очень-то возмущались, если я приходила домой позже обычного. Они были заняты совсем другими делами. Каждый их день проходил по одному и тому сценарию: папа с утра до ночи работал, пытаясь выкроить время для того, чтобы лично отправиться на поиски Сэм, мама лежала, изредка отвечая на телефон и открывая дверь надоедливым соседям.

Сегодня, собираясь в школу, я вспомнила, что у Сэм было несколько скоросшивателей. Мне как раз нужна была пара штук для документов. Я зашла к сестре в комнату.

«Так непривычно. Тихо и спокойно. Не играет громкая музыка, никто не выгоняет. Не хватает чего-то очень важного, что наполняло этот дом жизнью. Где же ты, Сэм?»

Я заглянула в шкаф. В нижнем ящике я нашла, что искала. Достав несколько папок, увидела среди них снимок. На нём была Сэм и какая-та девушка в черном топе с ярко-красной помадой и растрепанными светлыми волосами. На вид ей было лет восемнадцать. Выглядела она не лучшим образом. Кто она такая и откуда знакома с моей сестрой?

«Во что же ты влипла, Сэмми?»

Мысль о таинственной незнакомке не отпускала меня весь день. В школе я решила поговорить с Джей. Вряд ли она чем-то могла мне помочь, но мне нужен был совет. Тем более, я до сих пор не осознавала, что происходит между мной и Алексом, и чем это закончится. Сейчас я как никогда нуждалась в дружеской поддержке.

– Может, это всё-таки одна из её новых подруг?

– Джей, ей же лет восемнадцать. Родители её не знают, я тоже. Да и где они могли познакомиться? Сэм, конечно, странная, но эта незнакомка явно не учится с ней в школе и не зависает в её компании.

– Не знаю, Мишель, чего ты так кипишуешь, – недовольно отозвалась Джей. – Пропала сестренка и дело с концом.

– Ты что такое несешь?

– А то, что последнее время мы только и говорим, что о твоей несчастной сестричке. Может, пора забить? Могу поспорить, ты всегда мечтала от неё избавиться, – захихикала Джей.

– Джей, ты что, больная? – вникая в смысл её слов, говорила я. – Она, черт подери, моя сестра. Джей, ты явно не в себе, раз несешь такой бред.

– Это я несу бред? – она вскочила со стула. – Ты себя послушай. То, что твоя тупая сестричка сбежала, далеко не самая страшная проблема. Она всегда была помешанной, как впрочем и её сестра.

Наш скандал привлек к себе внимание сидящих за соседними столиками.

– Ты просто сумасшедшая! – я встала и выплеснула яблочный сок Джей в лицо. – Никогда не смей говорить что-то подобное о моей сестре, – я развернулась и пошла прочь из столовой. – Ах да, вот ещё что, – я остановилась и посмотрела на Джей, вытирающую сок с лица, искаженного в злостной гримассе. – Ты всегда была хреновой подругой.

– Ну и вали! Плевать я хотела на такую дружбу!

Так я потеряла подругу. Но мне была противна даже мысль о том, чтобы снова заговорить с ней. По-видимому, это чувство было взаимным, потому что каждая наша встреча заканчивалась тем, что она окидывала меня презрительным взглядом и с деловитым видом уходила прочь.

Я осталась одна. Совсем одна. Наедине с собой, своими мыслями и переживаниями. Меня мучила бессонница, а днем я засыпала на уроках. Не было рядом теперь ни Алекса, ни Джей, ни Сэм, ни Ричи. А ведь ещё несколько недель назад всё было замечательно: у меня был парень, сестра и двое замечательных друзей.

«Что?! Что, черт возьми, я такого сделала?! За что ты меня наказываешь?!»

На следующий день я как обычно отправилась в школу. После химии, истории и геометрии я пошла в актовый зал к мисс Уоррен – хотелось ещё немного побыть семнадцатилетней школьницей Мишель с грузом проблем, а не той Мишель, которую ежечасно закидывают контрактами и всевозможными поручениями.

Я присела на бордовое кресло и пустым взглядом уставилась на сцену. Там что-то происходило, но я не понимала. Я смотрела, но не видела.

– Мишель, здравствуй, – мисс Уоррен подсела ко мне и положила руку на плечо.

Я подняла голову, посмотрела на неё и на сцену. Моему вниманию предстали человек двенадцать в разноцветных одеждах с микрофонами в руках. Шла репетиция очередного мюзикла. С этой суетой после побега Сэм я редко заходила в театр и была совершенно не в курсе последних событий.

– Здравствуйте, – протяжно сказала я.

– Ребята, можете отдохнуть пять минут, – сказала Уоррен актерам. Все разошлись за кулисы. В зале повисла тишина.

– Как ты, дорогая?