Пешком до Луны

– Я Мишель. И, если что, я не курю травку.

Джо засмеялся:

– Детка, я не буду заставлять тебя курить травку, тебе ведь на вид лет шестнадцать.

– Семнадцать. В июне исполнилось семнадцать.

– Я вас оставлю, ребятки. Кажется, я увидела своего бывшего, – Деб поставила бокал и шепотом добавила, – говорят, он выиграл парочку миллионов на ставках.

– Ты пробовала «Санта Рэй»?

– Нет, а что это? Звучит, как десерт.

– Десерт? – Джо вновь засмеялся. – А ты мне нравишься, Мишель. Садись, не стесняйся. И всё-таки ты просто обязана попробовать «Санта Рэй», – Джо крикнул официанта, и спустя пару минут он принес двухцветный напиток: сверху персиковый сироп и джин, а снизу что-то невероятного синего цвета. Секрета «Санта Рэй» я в тот вечер так и не раскрыла, но на вкус он оказался даже лучше, чем на вид.

Выяснилось, Джо – не только король марихуаны, но и отличный собеседник. Мы говорили обо всём: о его медицинской практике (в обычной жизни Джонни был хирургом), о том, как я сбегала из дома на новую работу, прикрываясь подготовкой мюзикла, о воображаемом путешествии на Аляску, домашних животных, фото в модных журналах и даже о красавчике Ричи.

– Мишель, ты замечательная девочка. Если Ричи тот человек, который тебе нужен, у вас все будет хорошо. Но ведь может Ричи – просто один из многих, а не тот единственный, который тебя достоин. Не торопись с выбором. Рано или поздно судьба всё сама тебе подскажет.

– К твоим советам действительно хочется прислушиваться. Я не знаю, что бы я без тебя делала на этой вечеринке. Деб убежала к своему бывшему, а я совсем никого здесь не знаю. Но всё равно тут обалденно! Хотя стать частью этого мира так трудно…

– Брэй, ты рождена для этого мира. И кто бы что ни говорил, однажды ты станешь незаменимой деталью в механизме огромного мира вечеринок. Верь в себя, ведь ты великолепна. – И тут я вспомнила слова Алекса. Он сказал то же самое. Интересно, это всё новое платье или я и правда великолепна?

– Надо же! Крошка Мишель здесь, – ко мне подошёл Алан.

– Алан, – вставая с дивана и улыбаясь, ответила я.

– Если тебе что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти, – Джо протянул мне бумажку с номером и отправился к выходу.

– Не думал, что ты придешь. Впрочем, очень этому рад! – продолжал Алан. – И похоже, ты понравилась Джо, а его не так-то просто впечатлить.

– Деб уговорила меня прийти. Она ведь начальница, а я в «Форджес» всего две недели. Нужно стараться. По правде говоря, ужасно боюсь облажаться.

– Мишель, ты наивно мила. Не воспринимай Деб всерьез. Но всё-таки ты молодец, что пришла. Хочу тебя кое с кем познакомить.

В этот момент к нам подошёл блондин в белой рубашке с бордовыми манжетами и голубых зауженных джинсах. На вид ему было лет двадцать пять.

– Юная леди, рад знакомству, Чарльз Освальд, – я по привычке протянула руку, а он её поцеловал.

– Чарли – режиссёр театра на Паркер-стрит. И просто самый галантный парень из всех, с кем я знаком. Уму не постижимо, как он сумел сохранить это качество в нашем безумном мире.

– Воспитание, Алан, воспитание. И, конечно, потрясающие девушки, – он был так безупречен, что казалось, будто бы говоришь с самим принцем Уэльским.2

– Вау! Обожаю ваши постановки. Вы не представляете, как я рада знакомству.

Таким деревенским «Вау» я и произвела впечатление на одного из любимых режиссёров. «Да уж, Брэй, а ты умеешь ударить в грязь лицом».

– Она не похожа на всех, Алан. Она какая-то… простая. И в этом есть особенный шарм. Где ты нашёл такую юную и прелестную особу?

«Прелестную? Кажется, он не услышал моё шальное «Вау». Как же повезло!»

– Я стажёр в «Форджес», мистер Освальд.

– Прошу, просто Чарли. А с каких пор «Форджес» берет на работу школьниц?

– С тех пор, мой дорогой Чарли, как мы нашли прелестную Мишель. Она прекрасно справилась со школьной постановкой, куда нас пригласила Грэйс. Ты помнишь Грэйс? Майями. Она работала танцовщицей в «Океане».

– Ах, да! Грейс… Грейс Уоррен. Тебе повезло работать с ней, Мишель.

– Но согласитесь же, она ужасно странная…

– И в этом её прелесть, – сказал Алан. – Она тебя ещё удивит, поверь мне.

– Да уже удивила, – еле слышно ответила я.

Пока я пила третий «Санта Рэй» и думала о том, чем меня может удивить мисс Уоррен, на часа было далеко за полночь. Я не могла уйти из «Кастомс», не повеселившись, тем более, что Алан уже тащил меня на танцпол.

И пока я наслаждалась малознакомыми, но пленяющими ритмами, на другом конце города Алекс оказался в ситуации, которая изменила привычный ему ритм.

Глава 16

Когда часы в огромном белом замке – именно так выглядит дом Эшли Мориссон – пробили двенадцать, из дома вылетели трое ботаников, раздетые до трусов.

– Вам здесь не место, – сложив руки крестом на груди, провозгласила Эшли.

Публику она собрала нехилую: позор этих ребят наблюдали несколько десятков старшеклассников, родители которых и не подозревали о вечеринке. Полупьяные тусовщики кричали и закидывали парней пустыми стаканчиками. Боясь повторить их позор, слабые поддакивали сильным, которые таким способом показывали худшие свои качества.

Гордая своим поступком Эшли вернулась в дом.

– «Хлеба и зрелищ» требует народ… Рада, что испортила ребятам вечеринку? – проговорил сидящий в углу Алекс. В руке он держал банку дешевого пива, купленного Эшли, благодаря поддельным документам.

– Что, прости? – дерзко отозвалась хозяйка дома.

– Это их первая вечеринка, Эш. Ты слишком жестока, – размеренным тоном ответил Алекс. – Кстати, пиво отвратительное.

– А, это же ты, Глоу. Интересно, что привело тебя на мою вечеринку? И главное слово в этом предложении – мою. А значит, я не собираюсь спрашивать, что думает несчастный Глоу о трех бедных мальчиках.

Эшли подошла поближе, свысока оглядывая мило улыбающегося Алекса в его любимой джинсовой куртке.

– А что это ты без своей подружки? – нагло продолжала она. – Стал ей не нужен, и с горя решил напиться и склеить кого-нибудь здесь?

Алекс усмехнулся:

– Какая же ты всё-таки идиотка, Мориссон.

На лице Эшли появилась тень возмущения, но она была достаточно пьяна, и когда замахнулась стаканом, чтобы плеснуть в лицо обидчику, поскользнулась и упала прямо на колени Алекса.

– Черт, Эшли, – Алекс импульсивно соскочил, вытирая пятно на новых джинсах.

Навалившись на стену, Эшли приложила руку ко лбу:

– Прости, наверное, я перегнула палку. Давай… Давай я отведу тебя в ванную.

Эшли открыла кран, скинула с ног туфли на огромной танкетке и села рядом с душевой кабиной. Алекс попытался отстирать пятно, но вода не смогла отмыть желтизну.

– Этим джинсам явно не помешает хорошая стирка, – улыбнувшись, начала разговор Эшли.

– Да похоже, их уже не спасти, – обреченно заявил Алекс и опустился на пол рядом с виновницей сложившейся ситуации.

– Ты прости меня за то, что так дерзко разговаривала. Настроения сегодня совершенно нет.

– А зачем же тогда такая вечеринка?

– Мои родители улетели в отпуск, и, если я не закачу тусовку, обо мне невесть что подумают, – как нечто само собой разумеющееся, ответила Эшли.

– Ты всегда была такой. Зависела от людского мнения. Может, пора забыть о том, что подумают подружки, и просто быть собой?

– Алекс, мы с тобой из разных миров. Тебе не нужно кем-то притворяться, ты живешь обычной жизнью, и это привычный тебе мир. А если мои друзья узнают, что я всегда делаю домашнее задание и хожу в кружок астрономии, прощай, вечеринки и нормальные парни. Я стану изгоем.

– Эшли, ты хорошая, когда делаешь домашнее задание, занимаешься астрономией и говоришь об этом честно. Тебе не нужно притворяться кем-то, чтобы быть счастливой.

– А ты забавный, Глоу. Странный, но очень забавный, – Эшли повернулась и пристально посмотрела на Алекса. Внезапно она его поцеловала.

Алекс забыл и о пятне на новых джинсах, и даже о том, что скоро он должен забрать Мишель из «Кастомс». Что это было? Чары Эшли или последствия опьянения? Алекс не был уверен, но он точно знал, что в его жизни началось что-то необычно новое. Оставить всё как есть и плыть по течению? Но тогда, как объяснить всё Мишель? Или забыть словно страшный сон?

Глава 17

В пять утра с диким хохотом из «Кастомс» вывалились трое. Первый выглядел безупречно: пьяное веселье в ночном клубе не могло скрыть благородство его манер. Второй был высоким афроамериканцем с сильными руками и выбритыми почти налысо волосами. Возможно, вы бы испугались, встретив его в такой час. Но я не боялась. Ведь третьей была я, Мишель Брэй.

Я не часто говорю о себе. Наверное, потому что, начиная описывать себя с точки зрения художника, подмечающего все детали пейзажа, я делюсь на две части. Одна часть сводит всё к неровной носовой перегородке, которая, впрочем, заметна только иногда (и то: на фото или видео), но которая совсем не мешает мне жить. Другая слишком идеализирует синие как океан глаза с длинными подкрученными ресницами. Ну что уж, одарили меня такой прелестью родители. В остальном – я обычная девушка, живущая на планете Земля. Щеки, за которыми я вечно ищу скулы, пухлые губы и светлые длинные волосы, которые я отращивала, кажется, лет десять. Рост у меня средний, фигура не самая спортивная, но и не самая запущенная. Талия есть, и то хорошо. Да и вообще, мне нравится мое тело: выглядит достаточно органично во всей одежде. Интересно, это правда так или просто моя самооценка взлетела до небес?

Когда я улыбаюсь, на щеках появляются ямочки, а глаза прищуриваются как у китайца, но знаете, почему-то это даже мило. И вот, растянув свои розовые пухлые губы в жизнерадостной улыбке, я вышла из клуба с Джо и Чарльзом Освальдом. За последние пару часов он стал для меня Чарли. Его изысканные манеры никуда не делись даже после третьего стакана мартини, но мне это даже нравилось. В этом была его фишка. Особенность, позволяющая сказать: да, его не спутаешь с кем-то другим.

«Хм… А в чем же моя особенность?»

– Мишель, – пытаясь подавить порыв смеха, говорил Джо. Не помню, над чем мы смеялись, но нам было явно очень и очень весело. – Ну где там твой друг?

– Не знаю, Джо… Телефон вне зоны доступа. Он обещал быть к пяти. Может, подождем?

– Милая леди, – пародируя то ли английскую королеву, то ли самого себя, начал Освальд, – милая моя Мишель, простите, но я должен покинуть вас. В клубе остались несколько ребят, с которыми мы кажется не договорили три часа назад. Пожалуй, я пойду. Только прошу, не злитесь на меня, принцесса, – с улыбкой твердил он.

– Чарли, ну разве можно на тебя злиться. Иди в клуб, а мы с Джо посидим здесь. Надеюсь, ещё увидимся?

– Всенепременно! Заходи ко мне в театр! Адрес ты уже знаешь.

Чарльз раскланялся и исчез за дверью.

Мы с Джо просидели на лавочке у клуба полчаса. Но Алекс так и не появился. Телефон его был отключен, а синего «опеля» не было видно на горизонте.

– Не расстраивайся, Мишель. Может, у него возникла внештатная ситуация.

– Ага, или он просто забыл.

– Ну, или так… Домой? – Джо встал и подал мне руку.

– Домой, – обреченно выдохнув, я подала ему ладонь и поднялась со скамейки.

Полтора часа пути мы с Джо разговаривали. Точнее, говорил, в основном, он. Я слишком устала и была не в настроении из-за того, что Алекс отключил телефон и не приехал.

Джо рассказывал интересные случаи из своей хирургической практики. Рассказывал, как учился в медицинском и как его одногруппница упала в обморок, когда впервые попала в морг. Джо не говорил о трагичных случаях – он не хотел расстраивать меня ещё больше. Я слушала, но мыслями была уже где-то далеко. Это объяснимо: мне семнадцать и всё, что я видела в жизни до «Форджес», – только школа. Но вот для Джо вечеринки – были частью его второй, ночной жизни. Даже после бессонной ночи он легкой поступью шёл по пустым бульварам, освещаемым тусклыми фонарями. Но Джо никогда не ходил на смену в больницу после вечеринок – так он мне сказал. Негласное правило: не совмещать удовольствие и спасение жизней. Перед больницей только вода и никаких сигарет. Джо мне нравился. Он был ответственным врачом: ежегодно проходил курсы повышения квалификации и делал всё, чтобы пациенты чувствовали себя комфортно. Про свою «вторую работу» он говорил:

– Я не продаю наркотики тем, кто от них зависит. Я продаю их тем, кто однажды хочет расслабиться и забыться. Я не торгую героином. Я не убиваю людей. И я ни в коем случае не спонсирую марихуану или кокс и не принимаю их сам. Я лишь проводник. И только людям решать: а стоит ли? Некоторые покупают наркотики, потому что у них большое горе. Так они хотят его забыть. Других уволили. Третьих бросила жена. Но всем им я даю альтернативу. Разговор или таблетка. Те, что посильнее духом, обычно выбирают первое. Другие платят, берут таблетку и уходят. Я не имею права быть для людей богом. Они сами делают свой выбор. Да, я доктор, и ты скажешь, я должен отговаривать их. Но знаешь, Мишель, иногда лучшее решение – дать человеку то, что он хочет. В больнице я спасаю жизни, а здесь я даю людям шанс спасти свою жизнь самостоятельно.

– Почему ты делаешь это, Джо?

– Не знаю, Мишель… Наверное, я хочу, чтобы люди вокруг видели надежду. И видели её не в таблетках, а в людях. Я хочу давать им эту надежду. Каждому человеку, который выбирает наркотик, я даю свой номер. Многие звонили спустя неделю, месяц или два после нашей встречи. Они хотели поговорить. И они уже никогда больше не выбирали таблетку.

Я так сильно натерла ноги, что вторую часть пути пришлось идти босиком, держа туфли в руках. К семи я вернулась домой, оправдалась перед родителями: мол, сломалась машина, и домой пришлось идти на своих двоих. Мама и папа, конечно, возмутились, но благо, было раннее утро, они только-только проснулись и забыли о том, что за такой проступок меня можно снова наказать. На этот раз мне повезло.

Я вползла в комнату и рухнула на кровать. Вечеринка подняла мой       боевой дух, но к утру он будто бы испарился. Я снова начала думать о Ричи, о том, что мне надоело врать родителям. Кроме того, я ужасно устала и была обижена и зла на Алекса – он меня подвел.

«Всё к чертям катится».

В школу меня сегодня подвёз папа. От Алекса до сих пор не было ни одной весточки. Я вышла из машины и пошла к входу.

– Мишель… – ко мне подошел Алекс. – Слушай… Ты прости, что с утра не забрал. Просто такая ситуация получилась…

– Привет, Брэй, – к нам подлетела Эшли. – Алекс, – обратилась она к моему лучшему другу, – ну ты скоро?

– В смысле? – я удивленно посмотрела на него.

– Так вот, Мишель, вчера…

– Ты меня поцеловал, – прикусывая губу, перебила его Эшли.

«Что, простите, он сделал? Поцеловал Эшли Мориссон? Эшли Мориссон?!»

– Ой, – увидев мой изумленный взгляд, сказала Эшли. – Ты же ещё не в курсе. Ну, я, наверное, там тебя подожду, – она указала пальцем на вход в школу, поцеловала Алекса в щёку и ушла.

«Поцеловала в щёку? Эшли Мориссон?!»

– Эшли?! – спросила я.

Алекс стоял молча, приподняв брови и стиснув зубы.