Читая Фрейда. Изучение трудов Фрейда в хронологической перспективе

Отчет Фрейда состоит из двух частей: он открывается коротким введением, в котором собраны наблюдения, сделанные отцом «маленького Ганса», когда тот был в возрасте от 3 до 5 лет, т. е. в период, предшествующий появлению фобии; вторая часть содержит рассказ о ходе лечения, сопровождаемый комментариями Фрейда.

Прямые высказывания мальчика на сексуальные темы, дословно записанные его отцом, показали, что «маленького Ганса» весьма занимали загадки сексуальности во всех ее формах. Одновременно то, что наблюдалось у этого ребенка, можно было отнести к любому ребенку младшего возраста, речь не шла о случае патологии. Таким образом, наблюдения, сделанные отцом Ганса, подтверждали высказанные Фрейдом в Трех очерках по теории сексуальности гипотезы о существовании детской сексуальности, которые он выдвинул, опираясь в основном на воспоминания взрослых пациентов в ходе их анализа.

• Ранние проявления детской сексуальности у «маленького Ганса»

Вначале Фред находит в записях, сделанных отцом Ганса, подтверждение живого интереса мальчика к собственному телу, особенно к пенису, который он называет «пипика». Этот орган становится для него предметом неизбывного любопытства и источником удовольствия и тревоги, он постоянно задает вопросы о нем окружающим: «Папа, а у тебя тоже есть „пипика?“» – спрашивает он у отца, который отвечает утвердительно. Однако ответы, которые он получает, зачастую неоднозначны, особенно если вопросы касаются его матери и маленьких девочек. Однажды он наблюдает, как мать раздевается; она спрашивает его: «Что ты так смотришь?» – «Я только смотрю, есть ли у тебя тоже пипика?» – «Конечно, – отвечает мать, – разве ты этого не знал?» (1909b, р. 96 [8]). Допустим, своим двусмысленным ответом мать Ганса хотела сказать всего лишь, что у нее есть орган для мочеиспускания, или она намекала, что у нее тоже есть пенис? По мнению Фрейда, именно вторая версия имеет наибольшее значение в представлении маленького мальчика, и эта мысль порождает в его уме детскую сексуальную теорию, согласно которой у женщин, так же как и у мужчин, есть пенис. Фрейд поражен важностью этого убеждения для маленького мальчика – убеждения, которое может быть подкреплено словами матери, несмотря на противоречащие ему заявления отца, повторяющего, что у девочек нет пениса. Вот отрывок из подобного диалога между отцом и сыном:

«В следующее воскресенье, 15 марта, – записывает отец, – Ганс обещал поехать со мной в Лайн. Сначала он упирается, но потом идет со мной. <…> По дороге я ему объясняю, что у его сестры нет такой пипики, как у него. У девочек и у женщин нет пипики – у мамы ее нет, и у Ханны нет и т. д.

Ганс: А у тебя есть пипика?

Я (отец): Конечно. А ты как думал?

Ганс (после паузы): Как же девочки делают пипи, если у них нет „пипики“?

Я: У них нет такой „пипики“, как у тебя. Разве ты не видел, когда купали Ханну?» (р. 112 [27]).

Здесь же Фрейд выражает удивление, что дети зачастую имеют ошибочное восприятие на этот счет и что они не придают значения тому, что видят, – например, что у девочки нет «пипики», – и это приводит ребенка к переживанию первого страха кастрации. Отец рассказывает, что однажды мать застала Ганса, когда ему было три с половиной года, держащим руку на пенисе: «Если ты будешь так делать, – сказала она ему, – я позову доктора А…, который отрежет тебе пипику. Чем же ты тогда будешь делать пипи?» – «Попой!», – ответил ребенок (р. 95 [7]). Фрейд считает, что именно из-за подобной угрозы мальчик приобретает «комплекс кастрации», который затем играл решающую роль в появлении невроза.

Наблюдая за развитием событий, мы не перестаем удивляться настойчивости вопросов Ганса и его упорному стремлению установить истину, в особенности когда отец или мать дают не удовлетворяющие его ответы. Например, рождение сестры Ханны в октябре 1906 г., когда Гансу было три с половиной года, стало очень большим событием в его жизни.

«14 апреля. Тема, касающаяся Ханы, находится на переднем плане, – записывает для Фрейда отец мальчика. – Он, как мы помним из прежних записей, испытывал огромную антипатию к новорожденному ребенку, отнявшему у него часть родительской любви; эта антипатия не исчезла полностью еще и теперь и только отчасти сверхкомпенсирована чрезмерной нежностью. Он уже часто высказывался, что аист не должен больше приносить детей, что мы должны дать аисту денег, чтобы тот не приносил больше детей из большого сундука, в котором находятся дети» (р. 140 [60]). Ганс понял, что Ханна находилась там и что она вышла оттуда, как «люмпф» (придуманный им термин для обозначения испражнений). В течение месяцев, последовавших за рождением сестры, Ганс не только выказывает ревность, но и выражает несколько раз пожелания ей смерти, при этом открыто заявляя о любви к ней.

• Эдипальная ситуация и конфликт амбивалентности по отношению к отцу

Фрейд ликует, увидев, как подтверждаются «самым очевидным образом» все те идеи, которые он выдвинул в Толковании сновидений и в Трех очерках по теории сексуальности: «Он действительно маленький Эдип, который хотел бы „устранить“ своего отца, избавиться от него, чтобы остаться одному со своей красивой матерью, чтобы спать рядом с ней» (р. 178 [98]). Пристрастие Ганса спать рядом с матерью и получать от нее маленькие ласки появилось в течение летнего отдыха во время отлучек его отца; и маленький мальчик выражал желание, чтобы отец уехал и отсутствовал и дальше, и даже объявил, что хотел бы, чтобы отец умер. По мнению Фрейда, этот пожелание смерти отцу можно найти у каждого маленького мальчика, оно является частью нормальной эдипальной ситуации; но когда оно обостряется, это желание может стать источником симптомов, как в случае Ганса. Таким образом, конфликт амбивалентности любви/ненависти становится центральным в эдипальной ситуации: «То, что он теперь должен был ненавидеть как конкурента того самого отца, которого любил с давних пор и которого должен был продолжать любить дальше; что тот был для него образцом, его первым товарищем по играм и вместе с тем его воспитателем в первые годы жизни, – все это создало первый, поначалу неразрешимый эмоциональный конфликт» (p. 188 [117–118]).

Фрейд также отмечает, что в детстве Ганс был одинаково нежен как с девочками, так и с мальчиками и что он «гомосексуален, как и все дети, полностью в соответствии с фактом, который нельзя упускать из виду, что он знает только один вид гениталий, такие гениталии, как у него» (p. 171 [97]). В этом тексте, как и в последующих своих работах, Фрейд отводит пенису центральное место в психосексуальном развитии как мальчиков, так и девочек; в то же время он допускает мысль, что мальчик может предполагать существование вагины: «Основываясь на своих ощущениях от пениса, он был на пути к тому, чтобы постулировать вагину, но он все не мог разрешить загадку, потому что в его представлениях не существовало ничего похожего на то, что требовал его пенис; более того, на пути решения стояла убежденность в том, что мама владеет такой же „пипикой“, как у него» (с. 189 [118]). Хотя в этом тексте Фрейд неоднократно упоминает о фантазиях, специфически соединенных с женской сексуальностью, он не связывает их явным образом с определенной концепцией женской сексуальности, подобной мужской сексуальности: эта задача ляжет на плечи его последователей, особенно женщин-психоаналитиков. Собственно концепция Фрейда о сексуальности навсегда останется «фаллоцентрической», т. е. основанной на идее, что разница между полами в основном определяется наличием или отсутствием пениса. По моему мнению, эта концепция равнозначна устойчивости у Фрейда детской сексуальной теории по вопросу различия полов, как мы видели выше.

• Процесс излечения детской фобии с помощью психоанализа

Причиной анализа маленького Ганса стало появление серьезной фобии: ребенок начал отказываться выходить из дома и гулять по улицам из страха быть укушенным или опрокинутым лошадью. Фрейд рассматривает образование этого фобического симптома как результат компромисса: по его мнению, страх Ганса быть укушенным лошадью был результатом смещения на это животное бессознательной тревоги быть кастрированным отцом. Но откуда происходит сам страх кастрации? Клинический материал показывает, что страх Ганса основан на невозможности для него разрешить эдипальный конфликт: с одной стороны, Ганс испытывал сильную инцестуозную привязанность к матери, вплоть до того, что выражал желание лечь рядом с ней и устранить своего отца – невыносимое для ребенка желание; с другой стороны, маленький мальчик испытывал сильную привязанность к своему отцу и в то же время ненавидел его как соперника, который стоял на его пути к матери, что также было невыносимо. По мнению Фрейда, это соединение инцестуозного стремления Ганса к матери и чувства вины за свою ненависть к любимому отцу вызвало у ребенка страх быть наказанным кастрацией за запретные желания.

Но разве не наблюдаем мы при ближайшем рассмотрении аналогичную эдипальную ситуацию у любого маленького мальчика? Что позволяет нам отличить нормальную эдипальную ситуацию от патологической, обычный страх кастрации от страха кастрации, который провоцирует фобический симптом? Конечно, можно думать, что рождение маленькой сестренки, когда Гансу было три с половиной года, усилило в нем эдипальный конфликт, тем самым увеличив его ревность к сестре и обиду на родителей, которые произвели ее на свет.

По мнению Фрейда, патогенный фактор, вызвавший фобию, следует искать не в том, что Ганс желал смерти сестре, потому что эти желания он высказывал открыто. Настоящую причину фобии следует искать в том, что Ганс желал смерти отцу, поскольку эти мысли были вытеснены в бессознательное. Чувствовать подобную ненависть к любимому отцу было недопустимо для сознания ребенка, поэтому агрессивные импульсы по отношению к нему были вытеснены и страх быть кастрированным отцом был смещен на страх быть укушенным или сбитым лошадью. Этот симптоматический компромисс позволил маленькому Гансу сохранить сознательную любовь к отцу и избежать невыносимого чувства ненависти к нему, но сама ситуация завела его в тупик, из которого он не мог выбраться.

После того как обсуждение достигло этой критической точки, лечение застопорилось, поэтому Фрейд решил вмешаться. Во время приема, на котором присутствовали отец и сын, он обратил внимание на то, что детали внешнего вида лошадей, так пугавшие маленького Ганса, без сомнения, напоминали ему пенсне и усы отца, и он рассказал об этом открытии мальчику. Это был поворотный момент, который показал дорогу к выздоровлению. Фрейд вмешался и дал свою интерпретацию переноса маленького мальчика на отца. Это объяснение позволило ребенку осознать причины, по которым он перенес на животных и свое желание смерти отца, и свой страх быть кастрированным отцом.

Добавим, что анализ этого детского случая позволил Фрейду показать, что нет существенной разницы между патологическими проявлениями детской сексуальности и ее нормальными проявлениями. Например, страх кастрации, так же как и инцестуозные либидиальные или агрессивные влечения, присутствует и у ребенка, страдающего от специфической фобии, и у ребенка, чье развитие можно считать нормальным. Различие между нормой и патологией определяется, прежде всего, количественным фактором: когда внутренняя ситуация вызывает чрезмерную тревогу, которую невозможно переработать, это вызывает появление симптомообразующего компромисса. Наконец, Фрейд рассматривает этот детский невроз как модель, которая может быть обобщена, поскольку показывает, что невроз взрослого человека тесно связан с детским комплексом, который мы можем увидеть в фобии маленького Ганса. В 1927 г. в работе Торможение, симптом и тревога Фрейд пересмотрит случай маленького Ганса после того, как переработает свою теорию тревоги в свете введения понятия Сверх-Я, которое еще не было сформулировано им в 1909 г.

Постфрейдисты

Активные и пассивные тенденции «маленького Ганса», пересмотренные задним числом

Случай «маленького Ганса» вызвал множество комментариев, некоторые из них я хотел бы рассмотреть. Многие психоаналитики справедливо отметили, что Фрейд в своих интерпретациях принимал во внимание только фантазии, связанные с желанием маленького Ганса идентифицироваться с отцом, став мужем матери и заняв место отца, таким образом отдавая предпочтение прямому или позитивному эдипову комплексу и не учитывая обратного, или негативного, эдипова комплекса. Но, по мнению Силверман (Silverman, 1980) и Франуель (Frankiel, 1991), некоторые элементы в отчете Фрейда показывают, что Ганс был также одержим желанием идентифицироваться с матерью и занять ее место: например, отчет выявляет эротизированную привязанность сына к отцу, его желание родить от отца детей, как мать, т. е. его идентификацию с беременной матерью и в то же время его ярость и чувство соперничества с ней. Можно задаться вопросом, почему Фрейд не воспользовался этим материалом, несмотря на то, что уже начинал понимать всю важность бисексуальности и необходимость для ликвидации невроза интерпретировать не только желания и защиты, связанные с прямым эдиповым комплексом, но и те, которые связаны с обратным, или негативным, эдиповым комплексом. Чтобы понять причину подобного уклонения, отметим, что в эпоху лечения «маленького Ганса» Фрейд использовал понятие конституциональной бисексуальности и что он еще не ввел понятие психической бисексуальности, которое появится лишь в 1923 г., в то же время, что и понятие негативного, или обратного, эдипова комплекса. Можно также предположить, что Фрейд мало говорил о конфликте маленького мальчика с матерью из соображений конфиденциальности, поскольку мать Ганса ранее была в анализе у Фрейда. Наконец, часто отмечают, что Фрейд мастерски описывает клинические феномены, которые лишь позднее будут концептуализированы самим Фрейдом или его последователями. Именно поэтому современные читатели перечитывают работы Фрейда всегда с новым интересом.

П. Махони (Mahony, 1993), в течение двух лет тщательно изучавший наблюдения Макса Графа над сыном, первым поставил вопрос о том, какие неизбежные искажения повлекла за собой запись данного клинического материала. Он считает, что эта запись сыграла определяющую, относящуюся к переносу роль в лечении маленького мальчика и что решительный поворот в лечении произошел в тот момент, когда сам «маленький Ганс» стал принимать активное участие в написании отчетов, а именно стал диктовать отцу то, что хотел бы передать Фрейду: «Если я напишу все профессору, не правда ли, что моя „глупость“ пройдет быстрее?» (Фрейд, 1909b, р. 135). Обыгрывая многозначность слов, П. Махони дает своей статье название «The dictator and his cure»[8], чтобы в сжатом виде подчеркнуть властную решимость маленького мальчика и его активное участие в работе над отчетами, которые стали «его собственной деятельностью» (Mahony, 1993, р. 1250).

Биографии и история

Первые детские психоаналитики

Герми на Гуг-Гельмут (1871–1924)[9]

Гермина Гуг-Гельмут мало известна в наши дни, хотя она стала первым в истории детским психоаналитиком. В 1910 г., пройдя анализ у Исидора Айзека Садгера[10], она решила оставить работу учителя и полностью посвятить себя детскому психоанализу. В 1913 г. она была принята в члены Венского психоаналитического общества и участвовала в его собраниях по средам.

Она опубликовала множество статей, в которых возводила начало интеллектуального и аффективного развития ребенка, так же как и его первые сексуальные переживания и мастурбацию, уже к первым неделям его жизни.

Гермина Гуг-Гельмут первой из психоаналитиков обратила внимание на то, какой огромный интерес для анализа представляют детские игры. Она использовала наблюдение за играми только в целях изучения развития детей; использование игры в собственно терапевтической технике стала развивать позднее Мелани Кляйн, а затем Анна Фрейд. В 1920 г. на конгрессе в Гааге Гермина Гуг-Гельмут настаивала на том, что при проведении детского анализа необходимо учитывать «педагогический» и «воспитательный» моменты (C. and P. Geissmann, 1992). Гермина Гуг-Гельмут погибла в 1924 г.: она была убита собственным племянником Рольфом, которого мальчиком взяла к себе в анализ из-за нарушений поведения. Это убийство было использовано противниками психоанализа, чтобы публично объявить о риске, которому психоанализ подвергает детей и подростков[11].

Мелани Кляйн (1882–1960)

Потери, скорбь и депрессия

Мелани Кляйн родилась в Вене в 1882 г. Она рано столкнулась с горем, еще в возрасте четырех лет потеряв старшую сестру. У нее были заостренно амбивалентные отношения с матерью, которую она описывала впоследствии как властную и бесцеремонную. У Мелани случались периоды глубокой депрессии. В 1902 г. в возрасте 20 лет она потеряла еще и горячо любимого брата Эммануэля. Через год, в 1903 г., она вышла замуж за инженера Артура Кляйна, от которого у нее было трое детей: Мелитта, родившаяся в 1904 г.; Ганс, 1907 г. рождения; и Эрик, который появился на свет в 1914 г., через год после смерти матери Мелани. В 1914 г. Мелани Кляйн прошла свой первый анализ у Шандора Ференци в Будапеште, и именно он пробудил ее интерес к ранним фантазиям и детскому психоанализу. В 1919 г. она представила сообщение под названием «Развитие ребенка» (Кляйн, 1921), где излагала свои первые наблюдения за маленьким ребенком, которым был ее собственный сын Эрик, и стала членом Венгерской психоаналитической ассоциации. В том же году Мелани Кляйн вследствие политических волнений и возросшего антисемитизма покинула Венгрию и поселилась с детьми в Берлине, в то время как ее муж переехал в Швецию. Они развелись в 1923 г.

Техника детского психоанализа

Именно в Берлине Мелани Кляйн стала применять свою технику наблюдения за детьми со строго психоаналитической точки зрения, так названную ею. Она начала свой второй анализ у Карла Абрахама, чьи взгляды оказали на нее сильное влияние: впоследствии она всегда ссылалась на него и утверждала, что ее творчество является развитием его взглядов (Segal, 1979). Но ее анализ был прерван из-за смерти Карла Абрахама в декабре 1925 г. В том же году она получила приглашение прочитать курс лекций в Лондоне, где нашла полную поддержку своим взглядам, какой больше не встречала в Берлине после смерти Абрахама. Приглашенная Джонсом на постоянное жительство в Англию, она покинула Берлин в сентябре 1926 г. и немного позже приняла решение переехать в Лондон окончательно. В 1932 г. Мелани Кляйн опубликовала «Детский психоанализ» – труд, в котором представляла свои новые взгляды по поводу раннего развития девочки и мальчика.

Конфликты с Анной Фрейд

По приезде Мелани Кляйн была благожелательно принята британскими коллегами. Однако к 1927 г. Анна Фрейд выработала собственную концепцию детского анализа и стала подвергать теорию Мелани Кляйн все более язвительной критике (Grosskurth, 1986). Тем не менее коллеги из Британского психоаналитического общества считали Мелани Кляйн ведущим ученым и новатором, она имела очень большое влияние на их методы работы (Hinshelwood, 2002). Мелани Кляйн как раз начала работу над своей ключевой статьей о депрессии, завершенной в 1935 г., когда в результате несчастного случая в горах в апреле 1934 г. в возрасте 26 лет погиб ее сын Ганс. Это был особенно тяжелый для Мелани Кляйн год, когда она подверглась нападкам со стороны Э. Гловера – аналитика ее собственной дочери Мелитты Шмидеберг и самой Мелитты. Последняя, помимо прочего, обвиняла мать в том, что та стала причиной «самоубийства» ее брата, хотя в действительности речь шла о несчастном случае. Но еще более сильная оппозиция сформировалась после 1938 г., когда в Лондон, спасаясь от нацистов, вместе с отцом прибыла Анна Фрейд. С целью сравнения теоретических позиций обеих сторон и для уточнения их концепций Британское общество организовало в 1943 г., в самый разгар войны, ряд конференций, известных под названием «Большой научный спор» и давших начало примечательным трудам (King, Steiner, 1991). Вследствие достигнутого джентльменского соглашения внутри Британского общества образовались три психоаналитические группы.

Одну возглавила Анна Фрейд, другую – Мелани Кляйн, третью группу составило большинство членов Общества, не принявших ни одной из сторон, – это так называемая «Middle Group», которая после смерти Мелани Кляйн была переименована в «Независимую группу». Эти три отдельные группы существуют и сегодня, но научные разногласия между их членами сгладились (King, Steiner, 1991).

Новаторская техника анализа посредством игры

Мелани Кляйн стала создателем нового метода детского психоанализа. В техническом плане это, прежде всего, техника игры, которую она разработала на основе детского анализа, и не только в целях наблюдения. «Гениальность идеи Кляйн состояла в том, что она заметила: самый естественный способ выражения для ребенка – это игра; игра может быть, следовательно, использована как средство общения с ребенком. Для ребенка игра – это не просто игра, это еще и работа. Это не только способ исследования и освоения внешнего мира, но и способ выразить и проработать фантазии, средство исследования и освоения страхов. В игре ребенок разыгрывает свои бессознательные фантазии и таким образом прорабатывает и интегрирует свои конфликты» (Segal, 1979, p. 32). Другими словами, детская игра проявляет те же фантазии, что и сновидение, но в отличие от последнего игра – уже испытание реальностью.

Кроме того, Мелани Кляйн считала, что ребенок осуществляет мгновенный и очень мощный перенос на психоаналитика и что необходимо наравне с позитивным интерпретировать негативный перенос. Это мнение противоречит точке зрения Анны Фрейд, полагавшей, что начинать следует с подготовки ребенка к анализу путем создания терапевтической связи. Помимо этого, Мелани Кляйн утверждала, что воспитательным методам, которые проповедовали Гермина Гуг-Гельмут и Анна Фрейд, не место в детском психоанализе, что они могут только помешать ему. По ее мнению, истинная психоаналитическая ситуация может быть создана только аналитическими средствами. Постепенно, с 1919 по 1923 г., Мелани Кляйн будет уточнять специфические рамки детского анализа, включающие строгое расписание и наличие у каждого ребенка коробки с игрушками: домиками, фигурками различных персонажей обоих полов и разных размеров, животными, пластилином, карандашами, веревочками и ножницами. С точки зрения Винникотта, этот набор послужил «самому ощутимому прогрессу в данной области» (Segal, 1979, p. 38).

В теоретическом плане опыт, приобретенный Мелани Кляйн в области детского анализа, позволил ей выдвинуть гипотезы, которые значительно расширили наши знания, в частности, о том, что касается ранних стадий детского развития. С этой точки зрения, можно сказать, что если Фрейд открыл ребенка во взрослом, то именно Мелани Кляйн открыла в ребенке младенца.

Сопоставление взглядов З. Фрейда и М. Кляйн

По большинству вопросов Мелани Кляйн стоит на фрейдистских позициях, в полном согласии с основными психоаналитическими постулатами, выдвинутыми Фрейдом, такими как существование бессознательного, роль детской сексуальности, эдипов комплекс, перенос, и с другим основными пунктами. В то же время ее точка зрения по некоторым вопросам отличается от мнения Фрейда и выводы, к которым она приходит, долго отвергались. Однако сегодня многие психоаналитики признают большую часть выдвинутых ею гипотез.

Вот несколько моментов, которые отличают позицию М. Кляйн от позиции Фрейда. Например, она очень рано постулировала, что объект известен ребенку с самого начала жизни, ставя тем самым под вопрос позицию Фрейда, который полагал, что грудной младенец открывает для себя существование объекта значительно позже (гипотеза о первичном нарциссизме). Мелани Кляйн также показала, что эдипов комплекс, возникает значительно раньше, чем об этом думал Фрейд, и что существует «ранний эдипов комплекс» (1928). По ее мнению, в основе этого архаического комплекса лежат не только генитальные, но и оральные и анальные импульсы, и образуется он по отношению к частичным объектам, а не к целостным. Таким образом, М. Кляйн сделала ранний эдипов комплекс важным компонентом своей теории архаических объектных отношений. Кроме того, Кляйн дала более полное, чем у Фрейда, описание психосексуального развития мальчика и девочки. Она придает большее, чем он, значение фиксации мальчика на матери, такую фиксацию Фрейд видит только у девочки. Ее концепция женской сексуальности также отличается от концепции Фрейда, поскольку для нее женская сексуальность не является лишь «кастрированным» эквивалентом мужской сексуальности, это специфическая сексуальность, основанная на том, что уже в самом раннем возрасте представители обоих полов знают о существовании вагины. Кляйн также описывает фундаментальную тревогу маленькой девочки, ее страх быть вскрытой и опустошенной, страх проникновения внутрь ее тела (1932).

М. Кляйн постулировала также существование раннего, чрезвычайно сурового Сверх-Я, чье образование предшествует эдипову комплексу, а не следует за ним, как постулировал Фрейд. В одной из заметок 1930 г. Фрейд явно ссылается на точку зрения Кляйн: «Опыт показывает нам, что суровость Сверх-Я у ребенка вовсе не зависит от строгости обращения с ним» (Freud, 1930а [1929], p. 98, n. 1). Позднее это привело к утверждению таких оригинальных понятий, как депрессивная позиция (1935, 1940), а потом и параноидно-шизоидная позиция, и проективная идентификация (1946); чтобы понять и принять эти понятия, потребовалось некоторое время.

Наконец отметим, что М. Кляйн разделяла гипотезы Фрейда о существовании влечения к смерти и внесла важный вклад в разработку этой идеи, когда предложила свое понятие «первичной зависти», более ранней, чем ревность (Кляйн, 1957). Понятие зависти позволяет применить в клинической практике определение важности, присущей последствиям конфликта влечения к жизни – влечения к смерти. Это понятие оставалось, по существу, теоретическим до того, как получило развитие в работах кляйнианцев и поскляйнианцев.

Анна Фрейд (1895–1982)

Анализ у собственного отца

Анна Фрейд, третья дочь Зигмунда и Марты Фрейд и самая младшая из шестерых детей, стала одним из основателей детского психоанализа. С отроческих лет она живо интересовалась психоанализом, но вначале получила педагогическое образование и до 1920 г. работала воспитательницей. В период полового созревания Анна начала страдать фантазиями о порке, и этот симптом стал одной из главных причин прохождения ею первого анализа (с 1918 по 1922 г.), за ним последовал второй анализ (1924). Она проходила анализ у своего отца – подобная практика в ту эпоху не была чем-то исключительным, поскольку еще не были оценены ее отрицательные последствия для отношений переноса и контрпереноса. В 1922 г. Анна Фрейд представила доклад – автобиографические клинические заметки о фантазиях порки и была в возрасте 27 лет принята в Венское психоаналитическое общество.

Детский психоанализ в понимании Анны Фрейд

В 1925 г. в Вене Анна Фрейд открыла семинар, посвященный детскому психоанализу. Через два года она представила свои личные взгляды в работе под названием Психоаналитическое лечение детей (1927). Говоря о технике, она рекомендовала использовать детские сновидения и рисунки, а также игру, но в основном в целях наблюдения. Она считала также, что аналитик должен сочетать воспитательный подход с психоаналитическим; этот взгляд она оставила, когда открыла роль, которую играют защитные механизмы, что позволило ей интерпретировать первые проявления сопротивления у ребенка. В этой же работе Анна Фрейд формулирует свою первую критику позиции Мелани Кляйн. В тот период разногласия между ними в основном касались переноса, чье появление Кляйн относила к самому раннему периоду жизни, а Анна Фрейд – к более позднему. Другие разногласия касались игры, а также природы Сверх-Я, которую Кляйн полагала жестокой и примитивной, а Анна Фрейд считала, что Сверх-Я у ребенка еще не может быть интегрировано в связи с незрелостью Я.

К концу 1920-х годов Анна Фрейд начала интересоваться процессами созревания Я и проблемами адаптации, она сотрудничала с одним из основателей эго-психологии Хайнцем Хартманном до тех пор, пока он не эмигрировал из Вены в Соединенные Штаты. В то же время не следует забывать, что Анна Фрейд всегда соблюдала дистанцию по отношению к эго-психологии и что в своей терапевтической работе она использовала как первую топику, так и вторую, в своем выборе руководствуясь тем, что считала лучшим для пациента.

Я и механизмы защиты

Чтобы понять вклад, внесенный Анной Фрейд в психоанализ, важно иметь в виду некоторые аспекты ее личности, сильно повлиявшие на ее профессиональную жизнь. В творчестве Анны Фрейд проявились, с одной стороны, ее сильная идентификация с отцом, от которой она так и не смогла избавиться, а с другой – ее способность развивать собственные, совершенно оригинальные идеи (Sandler, 1996).

В работе «Я и механизмы защиты» (1936) Анна Фрейд рассматривает, каким образом Я вступает во взаимодействие с Оно, Сверх-Я и с внешней реальностью. Она показывает, что при патологии чрезмерное действие защит может вызвать обеднение Я и исказить восприятие реальности. Помимо уже известных механизмов защиты, Анна Фрейд описала две новые формы: «идентификацию с агрессором», сочетающую в себе идентификацию и проекцию, и «альтруистическое подчинение», при котором субъект отказывается от собственных желаний и проживает их посредством другого. В этой же работе Анна Фрейд устанавливает различие между так называемыми примитивными защитами и развитыми защитами, требующими более высокого уровня зрелости Я.

Непосредственное наблюдение за ребенком

Начиная с самых первых своих работ Анна Фрейд придавала большое значение непосредственному наблюдению за ребенком постольку, поскольку последнее осуществляется глазами психоаналитика. Она считала, что такой тип наблюдения позволит лучше понять не только то, что переживает ребенок с первых дней жизни, но то, что результаты этих наблюдений помогут лучше разобраться в психоаналитической теории и практике.

К тому же ее деятельность по расширению поля психоанализа привела к созданию различных психоаналитических учреждений, в которых проводились как исследования, так и лечение. Так, в 1925 г. Анна Фрейд создала в Вене вместе Дороти Берлингем, остававшейся рядом с ней на протяжении всей ее жизни, учреждение для неблагополучных малолетних детей. В 1923 г. двое детей Дороти стали первыми пациентами Анны Фрейд – первыми «случаями» ее детского анализа. В Лондоне, куда вместе со всей семьей Фрейда Анна переехала в 1938 г., они с Берлингем открыли приют-ясли для детей, разлученных с родителями во время войны. В то же время, что и Джон Боулби, Анна Фрейд много занималась влиянием, которое оказывает на ребенка разлука с матерью, и после войны боролась за то, чтобы родители могли посещать маленьких детей в больнице, а матери самых маленьких могли бы находиться в больнице вместе с ними. Справедливо будет предположить, что ярко выраженная склонность Анны Фрейд заниматься заброшенными и покинутыми детьми имеет отношение к ее собственным чувствам младшего ребенка в семье, заброшенного взрослыми. Возможно, именно с этим связано ее стремление к профилактической работе в семьях и в ближайшем окружении детей.

Понятие «линии развития»

Теоретический и технический подход Анны Фрейд укоренен в концепции, в основе которой лежит понятие развития, но в более широком смысле, чем предполагала классическая теория. Действительно, долгое время понятие развития было тесно связано с понятием «стадий развития либидо», описанных Фрейдом в 1905 г. Постепенно появилась насущная необходимость включить в теорию детского развития самые важные понятия агрессии, объектных отношений и отношений между Я, Оно и Сверх-Я. Ввиду этого Анна Фрейд предложила в работе «Нормальное и патологическое в ребенке» (1965) оригинальное понятие «линий развития». Это понятие основано на идее о том, что человек, имеющий психоаналитическое образование, может на основании тщательных наблюдений за поведением ребенка сделать правильные выводы о функционировании его внутреннего мира.

Исходя из понятия линий развития, Анна Фрейд старалась свести в единую картину все сложные феномены, одновременно возникающие в ходе развития ребенка и подростка до наступления зрелости. В числе таких направлений исследования линий развития можно привести в пример изучение эволюции разных типов тревоги в зависимости от возраста, изучение трансформаций, связанных с модификациями телесных функций – питанием, приучением к опрятности и т. д., а также изучение перехода от полной зависимости новорожденного к достижению автономии. Анна Фрейд настаивала на необходимости комплексного изучения индивидуального развития, главная идея психоаналитической работы состояла для нее в том, чтобы помочь ребенку восстановить нормальное развитие личности.

Обучение будущих детских психоаналитиков

В конце Второй мировой войны многие сотрудники приюта-яслей для детей, разлученных с родителями, захотели получить более основательное образование, чтобы стать детскими психотерапевтами. С этой целью в 1947 г. Анна Фрейд создала свой собственный образовательный курс. В 1952 г. она открыла Хэмстедскую детскую клинику – учебный центр, известный сегодня под названием «Центр Анны Фрейд». В этом учреждении осуществляется наблюдение за детьми не старше пяти лет, что является частью подготовки будущих «психоаналитически подготовленных детских психотерапевтов». В 1970 г. Британское психоаналитическое общество признало образование, которое дает «Центр Анны Фрейд», и сегодня он открыт для кандидатов, желающих стать детскими психоаналитиками.

Хронология понятий

Страх кастрации – детское любопытство – детский невроз – детская фобия – детский психоанализ.

«Заметки о случае обсессивного невроза» (случай Человека с крысами) (1909d)

Обсессивные симптомы тоже имеют смысл и могут быть вылечены при помощи психоанализа

Психоаналитическое лечение Эрнста Ланцера, прозванного «Человек с крысами», стало для Фрейда подтверждением того, что серьезные обсессивные симптомы могут быть вылечены при помощи психоанализа с использованием той же процедуры, которая с успехом применялась при лечении истерии. Обсессивный невроз, или «болезнь сомнения», как его еще называют, характеризуется серьезными компульсивными расстройствами, налагающими значительные ограничения на жизнедеятельность человека: навязчивые мысли и руминации, компульсивное совершение нежелаемых действий, различные ритуалы, чтобы бороться с этими навязчивыми мыслями и действиями, и т. д. Например, Эрнста Ланцера приводила в ужас навязчивая мысль, что его отец подвергнется пытке с крысами – отсюда и прозвище, которое ему дал Фрейд. Поскольку симптомы обсессивного невроза лишают человека трудоспособности, до того времени их обычно расценивали как признак вырождения или органической слабости психики. Но успех, достигнутый Фрейдом в этом случае, позволил ему доказать, что обсессивный невроз – это болезнь психического происхождения и что он, так же как истерия, основан на бессознательных конфликтах сексуального и чувственного характера; к тому же, если с помощью анализа удается осознать воспоминание о значимых конфликтах, имевших место в детстве, тем самым удается устранить симптомы. Кроме того, это лечение позволило Фрейду выявить решающую роль анального эротизма в обсессивном неврозе, а также роль конфликта любви – ненависти, который после 1912 г. Фрейд называл «конфликтом амбивалентности».

Многие психоаналитики комментировали этот клинический случай, особенно после того, как стало доступно полное собрание клинических записей Фрейда. С этого момента появилась возможность ближе познакомиться с техникой Фрейда, понять ее сильные и слабые стороны в свете современного опыта.

Биографии и история

Эрнст Ланцер, или «Человек с крысами»

Эрнст Ланзер, 29-летний юрист, обратился за консультацией к Фрейду, поскольку страдал разнообразными обсессиями, вызывавшими серьезные сложности в его жизни. Ему потребовалось 10 лет, чтобы закончить обучение на факультете права в Вене, у него возникали большие трудности в профессиональной сфере; что касается личной жизни, он постоянно вынашивал мысль о браке. Эрнст Ланцер безуспешно консультировался у многих известных психиатров, а 1 октября 1907 г. начал проходить анализ у Фрейда.

Последний сразу понял, какой научный интерес он может извлечь из работы с этим пациентом, которого считал одаренным. К тому же, по-видимому, Фрейд испытывал к нему большую симпатию и однажды даже пригласил на семейный обед – факт необычный и идущий вразрез с этическими принципами, которые он сам проповедовал. По ходу этого лечения Фрейд сделал четыре доклада об эволюции своего пациента на заседаниях собиравшегося по средам Венского психоаналитического общества. В 1908 г. Фрейд также сделал примечательный доклад, посвященный этому случаю, на 1-м Международном психоаналитическом конгрессе в Зальцбурге. Эрнст Джонс, впоследствии его биограф, впервые увидевший Фрейда именно на этом конгрессе, рассказывал об огромном впечатлении, которое произвел на него этот мастерский доклад.

Кроме описания самого лечения, опубликованного Фрейдом в 1909 г., у нас имеются его ежедневные рукописные записи об этом случае, что является исключением, поскольку Фрейд имел обыкновение их уничтожать. Эти драгоценные записи обнаруживают литературный талант Фрейда, который выводит читателя за рамки собственно текста и заставляет почувствовать страхи Человека с крысами и эмпатию Фрейда по отношению к своему пациенту. Эти записи были частично опубликованы в 1955 г. в английском Стандартном издании (Freud S. 1909d, «Addendum: Original Record of the case», SE, X, p. 253–318), полный немецкий текст и французский перевод были опубликованы в 1974 г. Э. Р. Хавелка (E. R. Hawelka).

По всей видимости, Фрейд остался доволен полученными терапевтическими результатами: после проведенного лечения его пациент смог найти работу, хотя до консультации у Фрейда он был нетрудоспособен в течение многих месяцев. В августе 1914 г. Эрнст Ланцер был призван в армию, попал в плен к русским и погиб в ноябре 1914 г., вскоре после начала Первой мировой войны.

Изучая произведение

Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. (1909d). «Remarques sur un cas névrose obsessionnelle (l’Homme aux rats)», trad. M. Bonaparte et R. Loewenstein // Cinq psychanalyses. Paris: PUF, 1954, p. 199–261 [страницы, указанные в квадратных скобках, приводятся по изданию: OCF. Р., IX, 131–214].

• Впечатляющая серия навязчивостей

Придя на консультацию к Фрейду, Эрнст Ланцер описал ему впечатляющий ряд обсессивных симптомов, которые постепенно усугублялись, пока в последние два месяца не привели его к потере трудоспособности: безотчетный страх, что что-то может произойти с его любимым отцом или с его любимой дамой, страх поддаться невыносимому желанию перерезать себе горло бритвой, абсурдные запреты, которые все больше и больше захватывали его разум, полностью парализуя мысли и действия.

Фрейд с самого начала побуждал Эрнста Ланцера следовать правилу свободных ассоциаций, которое и сегодня остается фундаментальным правилом психоанализа: «На следующий день он согласился соблюдать единственное условие, какого требовало от него наше лечение: высказывать все, что приходит ему в голову, даже если это мучительно для него, даже если мысль кажется ему незначительной, бессмысленной или не имеющей отношения к делу. Я оставил за ним выбор темы, с которой он хотел бы начать» (р. 203 [139]). Действуя подобным образом, Фрейд уже на первом сеансе сумел избавить пациента от обсессивных образов голых женщин и от мысли о том, что его отец или его дама умирают. Пациент спонтанно заговорил с Фрейдом о том, что такой навязчивый вуайеризм впервые появился в возрасте 6–7 лет, когда красивая гувернантка брала его к себе в постель и позволяла себя ласкать. Этот ранний сексуальный опыт, сопровождавшийся сильным возбуждением и невыносимым чувством вины, стал причиной возникновения у маленького мальчика неразрешимого психического конфликта: «Таким образом, мы видим эротическое влечение и движение протеста против него; желание (еще ненавязчивое) и боязнь (уже имеющую навязчивый характер); мучительный аффект и тенденцию к защитным действиям. Это полный список признаков невроза» (р. 205 [142]).

• Великая одержимость крысами

Но именно анализ великой одержимости крысами позволил Фрейду продвинуться вперед в понимании истинных причин появления этого невроза и дал возможность устранить симптомы. Эти симптомы появились совсем незадолго до того, в августе, когда пациент, находясь на службе в армии, услышал, как один капитан рассказывает о жестокой восточной пытке: к ягодицам приговоренного прикрепляли горшок с крысами, которые прогрызали себе путь в задний проход. С того момента, как пациент услышал этот рассказ, на него нагоняла ужас навязчивая идея, будто этому наказанию подвергнут его отца, а потом его даму. Чтобы прогнать невыносимую мысль, он повторял некий жест, сопровождая его заклинанием: «Что это тебе приходит в голову?» При этом Фрейд заметил, что во всех наиболее важных местах рассказа лицо пациента принимало странное выражение, которое «можно было понять как выражение ужаса от удовольствия, которого он в себе не подозревал» (р. 207 [146]).

Этот рассказ стал отправной точкой детального анализа многочисленных навязчивых мыслей и действий, от которых страдал пациент, с систематическим использованием метода свободных ассоциаций. В итоге тщательной деконденсации всех симптомов Фрейду удалось шаг за шагом ликвидировать все навязчивые идеи и навязчивые действия своего пациента.

• Безжалостная битва между любовью и ненавистью и анальный эротизм

При анализе Человека с крысами Фрейд сосредоточился в своих интерпретациях на реконструкции двух основных конфликтов: с одной стороны, трехстороннего конфликта между пациентом, его отцом и его дамой – конфликта, который Фрейд рассматривал в основном с точки зрения эдипальных отношений пациента с его отцом; с другой стороны, конфликта между любовью и ненавистью, поскольку обсессии явились результатом потери аффективного равновесия, поскольку ненависть стала сильнее любви: «Этого влюбленного борьба между любовью и ненавистью, которые он испытывал к одной и той же личности, привела в бешенство» (р. 223 [164]). К тому же эдипальный конфликт и конфликт «любовь – ненависть» тесно переплелись, образовав почти нераспутываемый клубок, что характеризует обсессивный невроз и его симптомы.

В своем отчете об этом лечении Фрейд делает нас свидетелями сложного пути, которым он следует, чтобы распутать этот клубок. Терпеливо исследуя одну за другой каждую обсессивную идею, каждое навязчивое действие, он старается понять их значение, часто абсурдное, на первый взгляд, и сделать их смысл понятным для пациента. Затем он старается определить место каждого элемента в пространной системе значений, которая расширяется по мере продвижения анализа, создавая полную картину психопатологии. Фрейд прибегает, в первую очередь, к реконструкции на основании свободных ассоциаций пациента, стараясь убедить его в ценности своих открытий, создавая терапевтический альянс, который имеет очень большое значение для успеха лечения. В то же время он мало использует перенос, хотя и отмечает несколько раз его элементы, например, когда пациенту приснился сон о дочери Фрейда, или когда ему снилось, что он оскорбляет Фрейда, или когда на сессии во время объяснений свойств переноса он обращался к Фрейду: «Мой капитан!»

• Интерпретация симптомов и компульсивных действий

Каким образом Фрейд анализировал навязчивые мысли и действия своего пациента? Возьмем один пример: пациент компульсивно убирает камень с дороги, по которой должна проехать его дама, чтобы защитить ее, а потом опять кладет его на дорогу. По мнению Фрейда, компульсивное действие убрать, а потом опять положить камень на дорогу – очень значимый с символической точки зрения факт, поскольку своими противоречивыми действиями пациент выражает сомнение в любви, которую питает к своей подруге: убрать камень с дороги, чтобы позаботиться о ней, – это поступок, основанный на любви, а положить камень обратно – поступок, основанный на ненависти, так как он восстанавливает препятствие, о которое может пораниться его дама. Таким образом, он дает клиническое описание явления, которое позднее получит название «ретроактивное аннулирование», т. е. последовательность двух компульсивных действий, при которой одно действие отменяет другое.

По мнению Фрейда, настоящее значение этих действий состоит в том, что в обсессивном симптоме противопоставляются две противоположные тенденции: любовь и ненависть – так, что обе тенденции одновременно находят свое выражение. Но составляющая ненависти ускользает от сознания пациента, который оправдывает свои действия рационализацией, т. е. правдоподобными оправданиями, призванными скрыть ненависть, чтобы она оставалась вытесненной в бессознательное. По словам Фрейда, этот тип неврозов характеризуется тем, что «любовь не смогла погасить ненависть, а лишь оттеснила ее в бессознательное, а в бессознательном, защищенная от уничтожения под воздействием сознания, ненависть может сохраняться и даже усиливаться» (р. 254 [206]).

Хотя тема анального эротизма постоянно присутствует в этом случае, Фрейд только упоминает о ней, он еще не придает ей того значения, которое придаст впоследствии в связи с обсессивным неврозом. Например, он говорит об этом, разъясняя одержимость крысами, которая вызвала у пациента воспоминание о сильном эротическом удовольствии в детские годы; оно сохранялось в течение нескольких лет из-за раздражения ректальной зоны глистами. Фрейд упоминает также о многочисленных символических связях, существующих между деньгами и анальным эротизмом и обусловливающих особые черты характера обсессивных невротиков, например: компульсивную чистоплотность, связанную с навязчивым страхом перед заражением, эквивалентность денег и экскрементов, эквивалентность детей и крыс, а также детское сексуальное поверие, будто младенцы появляются на свет через задний проход.

• Близость невротических и психотических элементов

Когда в случае «Человека с крысами» Фрейд ставит диагноз, он говорит о неврозе, но можно заметить, что он неоднократно отмечает признаки, по моему мнению, скорее относящиеся к психозу, чем к неврозу, которые, тем не менее, сосуществуют с невротическими элементами. Например, когда пациент воображает, будто родители читают его мысли, Фрейд задается вопросом, не идет ли речь о бредовой идее: «Более того, имеется еще и нечто другое, своего рода бредовое образование необычного содержания: родители знали его мысли, поскольку он их высказывал, сам того не слыша» (р. 205 [143]). Он также использует термин бред, когда описывает компульсивное поведение пациента, который ночью прерывает свою работу и открывает дверь в ожидании прихода отца, хотя и знает, что отец умер девять лет назад. Убеждения такого типа представляют собой отрицание реальности, характерное для психотического мышления. Но Фрейд размышляет, рассматривать ли подобное компульсивное действие пациента «как бред, выходящий за рамки невроза навязчивых состояний», или как убеждение, связанное с детской манией, «всемогуществом мыслей» (р. 251 [201]), на присутствие которого у «Человека с крысами» он обратил внимание. Фрейд описывает «высокий уровень суеверия», наблюдаемый у Эрнста Ланцера, а также его веру в предсказания и в вещие сны, параллельно отмечая, что тот не полностью охвачен суевериями. «Тем не менее его суеверие было суеверием образованного человека, и он обходился без полной чепухи» (р. 248 [198]). Иначе говоря, Фрейд отмечает, что его пациент не только одновременно и верит, и не верит в суеверия, но также и верит, и не верит в смерть отца.

Эволюция понятий

Взгляд Фрейда на обсессивный невроз: тридцать лет исследований

В 1895–1896 гг. Фрейд первым выделил обсессивный невроз как специфическую психопатологию. Но и в 1909 г., во время работы с Эрнстом Ланцером – «Человеком с крысами», его точка зрения на это заболевание была еще неполной. Фрейду потребовалось 30 лет исследований, чтобы составить полную картину этого заболевания. Вот краткий обзор основных этапов его работы.

В 1895 г. в письме к Флиссу Фрейд впервые формулирует предположение, что в основе навязчивых идей и действий его пациентов следует искать детские сексуальные травмы: «Открывал ли я тебе уже устно или письменно большой клинический секрет? Истерия является следствием сексуального шока досексуального <периода>, а обсессивный невроз – следствием сексуального сладострастия досексуального периода, позднее трансформировавшегося в чувство вины» (Фрейд Флиссу, письмо от 15 октября 1895 г., р. 113). В серии статей, опубликованных между 1895 и 1896 гг., Фрейд выдвигает гипотезы о механизме, действующем при обсессиях, прежде всего показывает его психическое происхождение (1984). Вскоре он объединяет под названием обсессивного невроза специфический комплекс симптомов (навязчивые действия и мысли, патологические сомнения и т. д.), которые до того относили к разным патологиям: от умственной деградации до психастении (1895с, 1895h, 1896b). Вводя понятие «обсессивный невроз», Фрейд порывает с психиатрической традицией своего времени. Он видит причину этого синдрома в интрапсихических конфликтах, так же как в случае истерии – другой большой клинической категории, на психическое происхождение которой он также указал первым.

Когда в 1905 г. в Трех очерках по теории сексуальности (1905d) Фрейд ввел революционное понятие детской сексуальности, он коснулся роли, которую играет анальный эротизм в детской мастурбации, а также роли анального садизма, доминирующего в догенитальной организации. И тот, и другой тесно связаны с конфликтом любви – ненависти, который позднее будет описан как «конфликт амбивалентности».

Анализ Эрнста Ланцера, «Человека с крысами», проходивший в 1907 и 1908 гг., позволил Фрейду подтвердить справедливость его гипотезы об особой значимости конфликта любви – ненависти в психогенезе обсессивных симптомов, открывшей новые терапевтические возможности (1909d). В рассказе об этом лечении он описывает роль, которую сыграл анальный эротизм в появлении симптомов и формировании характера его пациента. В двух работах того же периода Фрейд развивает темы, связанные с обсессивным неврозом: с одной стороны, в работе «Компульсивные действия и религиозные практики» (1907b) он устанавливает связь между компульсией при обсессивном неврозе и религиозной практикой. И то, и другое может обретать символическое значение защитного церемониала в борьбе с бессознательным чувством вины. С другой стороны, в работе «Характер и анальный эротизм» (1908b) Фрейд устанавливает связь между анальным эротизмом, возникающим в тот период детства, когда телесные функции, связанные с анальной зоной, очень сильно эротизированы, и типическими чертами характера, встречающимися у взрослого, страдающего обсессивным неврозом: потребность в порядке, педантичность, упрямство или жадность, связанная с удерживанием экскрементов.

В 1913 г. в дополнениях к работе Три очерка по теории сексуальности (1905d) Фрейд вводит новую стадию развития, которую называет «анальной стадией», где преобладают анальный эротизм и садистские импульсы. Он поместил эту стадию между оральной и фаллической: по мнению Фрейда, анальная стадия – это точка фиксации или регрессии, характерная для обсессивного невроза.

В 1917 г. в работе «О превращении влечений, в частности анальной эротике» (1916–1917е) Фрейд задается вопросом о том, что случается с влечениями, связанными с анальным эротизмом, когда устанавливается примат генитальной организации. К примеру, интерес к деньгам является, с его точки зрения, результатом прегенитального интереса к экскрементам, в то же время желание иметь ребенка и зависть к пенису тоже берут свое начало в анальной эротике: на символическом уровне пациент бессознательно устанавливает равенство трех понятий: экскременты = ребенок = пенис, таким этот «общий символ» (р. 111 [61]) сохраняется в психике на генитальной стадии.

Наконец, в 1923 г. (1923b) Фрейд вводит понятие Сверх-Я, которое в своей примитивной форме проявляет крайнюю суровость по отношению к Я, и подробно описывает глубокое и сильное чувство вины, наблюдаемое у многих пациентов, особенно у страдающих обсессивными симптомами. Они чувствуют себя будто раздавленными грузом самообвинений и потребностью понести наказание. Фрейд дополнил свои взгляды в 1924 г., выработав понятие эрогенного мазохизма и связав его с фундаментальным конфликтом между влечением к жизни и влечением к смерти.

Постфрейдисты

Невроз или психоз? Невроз и психоз?

Так же как в случае с «бредом» Ханольда, героя Градивы (1907а), встает вопрос: о неврозе или психозе свидетельствует симптоматология Эрнста Ланцера? Но в данном случае речь идет о настоящем пациенте, а не о психоанализе в приложении к литературному произведению. Я уже обращал ваше внимание в моих комментариях по поводу Градивы, что некоторые психоаналитики рассматривают подобные проявления как временное помутнение сознания, а не как психоз, их можно наблюдать у пациента-невротика. Другие, напротив, считают, что Фрейд описывает в случае «Человека с крысами» механизмы, характерные для невроза, которые накладываются на механизмы, характерные для психоза, такие как отрицание реальности, идеализация и всемогущество мысли. По моему мнению, действительно, клинический материал, описанный Фрейдом в случае Эрнста Ланцера, позволяет выделить наложение этих двух типов механизмов; и то же самое происходит во многих других случаях, описанных Фрейдом, начиная с Исследование истерии (1895d) и заканчивая работой «О психогенезе одного случая женской гомосексуальности» (1920а). Признаки подобной дифференциации можно найти уже в «Формулировке двух принципов психического процесса» (1911b), где он проводит различие между принципом удовольствия и принципом реальности, и в его последних работах, таких как «Фетишизм» (1927е) и Очерк о психоанализе (1940а [1938]), где Фрейд делает акцент на отрицании реальности и на расщеплении Я. Именно на основании работ Фрейда последнего периода М. Кляйн и У. Р. Бион постулировали различия, позволяющие дифференцировать механизмы защиты, характерные для невроза, и механизмы защиты, свойственные психозу.

Техника Фрейда при лечении «Человека с крысами»: критические замечания и комментарии

Как отметили К. Блекер и Р. Абрахам (1982), действующие лица большинства опубликованных случаев Фрейда – мужчины, зато в его рабочих записях он говорит в основном о женщинах. Эти авторы считают, что описанный Фрейдом у его пациента конфликт амбивалентности по отношению к отцу отсылает к конфликту амбивалентности по отношению к матери, в котором он мало отдавал себе отчет во время лечения. По их мнению, некоторые контр переносные действия Фрейда могли бы стать показателем важной роли, которую, видимо, играл этот проигнорированный материнский перенос, например приглашение Фрейдом «Человека с крысами» на семейный обед – материнский по существу жест, связанный с оральностью.

П. Махони (1986, 2002) отмечает, что, несмотря на очевидные недочеты, которые можно обнаружить, изучая этот случай постфактум, это был терапевтический успех: «В то же время, – говорит он, – проявляя настойчивость, пренебрегая всеми возможными трансферентными реакциями, особенно негативными, оставляя при лечении в стороне роль женщин и упирая в основном на эдипальные отношения между пациентом и его отцом, ему [Фрейду] действительно удается получить терапевтические результаты хорошего качества» (2002, р. 1435).

Изучая подход и приемы, использованные Фрейдом при лечении этого пациента в 1907 г., С. Д. Липтон (Lipton, 1977) констатирует, что Фрейд избрал так называемую «классическую» технику, которую применял следующие 30 лет и которую заново обосновал в своих технических работах 1912–1914 гг. По мнению Липтона, можно считать, что «классическая» техника Фрейда имплицитно подразумевала наличие двух разных элементов. С одной стороны, это инструментальный подход внутри аналитической ситуации, а с другой стороны, личные отношения между аналитиком и пациентом – внешний по отношению к аналитической ситуации элемент. Что касается «современной» техники, которую используют постфрейдистские аналитики в наши дни, она, по мнению Липтона, отличается от «классической» техники интенсивным использованием переноса контрпереноса, тогда как «классическая» техника допускает возможность личных отношений между пациентом и аналитиком. Говоря здесь о «современной» технике, Липтон эксплицитно ссылается на течение психоанализа, связанное с эгопсихологией, а имплицитно еще и на кляйнианское и посткляйнианское направление.

Хронология понятий

Компульсивные действия – амбивалентность – анальность – ретроактивное аннулирование – анальный характер – конфликт «любовь – ненависть» – анальный эротизм – обсессии, навязчивые мысли – всемогущество мысли.

Воспоминание детства Леонардо да Винчи (1910с)

Фрейд в зеркале Леонардо

Фрейд еще в ранние годы был очарован загадкой, какую представляли для психоаналитика жизнь и творчество универсального гения эпохи Возрождения – Леонардо да Винчи. Исследование Фрейда 1910 г., посвященное Леонардо, позволило ему ввести в обращение многие, ставшие фундаментальными психоаналитические понятия, такие как сублимация и нарциссизм, а также описать особую форму гомосексуальности.

За отправную точку исследования Фрейд взял некоторые удивительные особенности поведения Леонардо, о которых рассказывают его биографы. Например, как объяснить совпадение между непомерным развитием страсти Леонардо к изобретательству и постепенным отказом от труда живописца, который он в конце концов забросил? По мнению Фрейда, источником влечения к знаниям является детское сексуальное любопытство, т. е. желание каждого узнать, откуда берутся дети и какую роль при этом играют отец и мать. Однако детская сексуальность претерпевает упорное вытеснение, и в ходе процесса, который Фрейд назвал сублимацией, либидо превращается в интеллектуальное любопытство, не имеющее сексуального содержания, – как это и было в случае Леонардо. Затем Фрейд анализирует единственное детское воспоминание, о котором рассказывал Леонардо. Это воспоминание о том, как гриф открыл ему рот, поглаживая его своим хвостом, когда он лежал в колыбели. Это воспоминание позволило Фрейду извлечь на свет бессознательную фантазию о фелляции, которая указала на особенности раннего формирования типа личности Леонардо и на его склонность к особому типу отношений. Наконец, рассматривая любовь Леонардо к молодым людям, которыми художник себя окружал, Фрейд описывает особый тип выбора гомосексуального объекта: согласно его гипотезе, питая материнскую любовь к этим молодым людям, Леонардо идентифицировался с любящей матерью, таким образом в них он любил самого себя. Фрейд квалифицирует эту любовь к себе как нарциссическую, об этом понятии он здесь говорит впервые.

Биографии и история

Сходство двух гениев

Впервые Фрейд обнаружил свой интерес к Леонардо да Винчи в письме к Флиссу (от 9 октября 1898 г.), но взялся за работу над этим сюжетом только после возвращения из Соединенных Штатов в ноябре 1909 г. Прежде чем взяться за перо, Фрейд изучил множество биографических трудов и черпал вдохновение в романе Дмитрия Мережковского, выдержанном в форме вымышленного дневника, который ведет молодой воспитанник мэтра, каким был Леонардо, описывая день за днем бурную жизнь гениального творца. Фрейд опубликовал работу в мае 1910 г., хотя Ференци выражал обеспокоенность, как широкая публика примет эту книгу, полагая, что Фрейд не писал ничего столь шокирующего со времен «Маленького Ганса». Даже его благожелатели пришли в ужас, когда он осмелился говорить о фелляции и гомосексуальности; тем не менее Фрейд был, по всей видимости, доволен этой работой. Самой большой его уступкой коллегам стало согласие заменить в последующем издании термин «гомосексуальность» на «инверсия».

Третье издание появилось в 1923 г.; половина этого тиража была сожжена нацистами в 1938 г.

Какие же причины привели Фрейда к отождествлению с Леонардо – этим творческим гением, с которым он чувствовал такое родство? Прежде всего, Фрейд разделял с Леонардо его страсть к познанию: оба были неутомимыми исследователями, всегда в поиске новых открытий; они без колебаний начинали изыскания в самых разнообразных областях, часто опережая свое время. К тому же этот период жизни Фрейда был связан с внутренней эволюцией, в ходе которой он сам полнее осознал гомосексуальные и параноидные бессознательные стремления, иногда просыпавшиеся в нем во время его долгой дружбы с Флиссом; те же тенденции позже проявились в его отношениях с новыми учениками, в частности с К. Г. Юнгом и Ш. Ференци.

Заметим также, что работа о Леонардо немного опередила работу, посвященную президенту Шреберу (1911), в которой Фрейд покажет, что паранойя по большей части основана на вытеснении гомосексуальности. К тому же Фрейд обнаружил в биографии Леонардо сходство между детством художника и своим собственным. Как и у Леонардо, у Фрейда была очень молодая мать и сравнительно пожилой отец, произошло смешение поколений. Однако в отличие от Фрейда Леонардо был незаконнорожденным, он страдал от этого всю жизнь. Наконец, Фрейд отметил в жизни Леонардо да Винчи психопатологические проявления, напомнившие ему об обсессивных неврозах, которые он незадолго до того исследовал в случае «Человека с крысами»: это глубокая амбивалентность, навязчивые, доходящие до обсессии мысли, перфекционизм, из-за которого Леонардо не удавалось завершить свои произведения.

В 1910 г. Фрейду исполнилось 54 года, он вышел из изоляции, его известность росла, хотя некоторые его идеи по-прежнему вызывали большие споры. В этом году он основал Международную психоаналитическую ассоциацию, первым президентом которой стал К. Г. Юнг. В это же время возникают первые разногласия между его учениками. Чтобы снизить напряжение, Фрейд уступил президентство в Венской группе А. Адлеру, но тщетно. Это были годы исключительного творческого расцвета и время семейной идиллии – период, который сам он позже назовет счастливейшим в своей жизни.

Изучая произведение

Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. (1910с). Un souvenir d’enfance de Léonard de Vinci, trad. J. Altounian et al. Paris: Gallimar, édition bilingue, 1991 [страницы, указанные в квадратных скобках, приводятся по изданию: OCF. Р., X, p. 79–164].

• Загадочное поведение гения

Фрейд начинает с напоминания о том, что Леонардо получил известность прежде всего как живописец, оказавший огромное влияние на свою эпоху, поскольку дар изобретателя, отраженный в его Дневниках, остался неизвестен его современникам. Леонардо создал такие шедевры, как Мона Лиза, Тайная вечеря, но писал их с медлительностью, которая вошла в поговорку, редко заканчивал начатые картины и мало беспокоился об их дальнейшей судьбе. В конце концов Леонардо оставил живопись, и Фрейд усмотрел в этом симптом – проявление бессознательных запретов. Одновременно Леонардо испытывал неутолимую жажду знаний, и его непомерная исследовательская любознательность в конце концов убила в нем художника. Фрейд отмечает также, что Леонардо любил окружать себя красивыми молодыми людьми, одного из них он сделал своим единственным наследником, но, по всей видимости, не завязывал с ними гомосексуальных отношений. Что же касается женщин, то, по мнению биографов Леонардо, у него не было ни любовных, ни сексуальных отношений ни с одной из них. Фрейда потрясло, что такой великий художник, как Леонардо, выказал столь удивительную эротическую бесчувственность. Человек, так талантливо изображавший женскую красоту, оставался равнодушным к любви и ненависти, живущая в нем страсть к знаниям, казалось, обходилась без чувств.

• Сублимация: «Исследования вместо любви» (р. 85 [100])

Фрейд задается вопросом, откуда у Леонардо эта страсть к исследованиям, настолько сильная, что задушила в нем художника, лишила его аффективной и сексуальной жизни. Фрейд утверждает, что источником энергии, питавшей страсть Леонардо к знаниям, стало неизбывное присутствие в нем сексуального любопытства, какое можно наблюдать у маленьких детей, интересующихся, откуда появляются младенцы, – любопытства фрустрирующего, поскольку оно никогда не бывает удовлетворено. У взрослого, если детская сексуальность подверглась чрезмерному вытеснению, как в случае Леонардо, сексуальное влечение, по мнению Фрейда, заменяет свою сексуальную цель на несексуальную посредством механизма сублимации: «Подобный человек станет вести свои исследования с такой же страстной преданностью, с какой другой отдается своей любви. Он может заниматься исследованием вместо того, чтобы любить» (р. 93 [102]). По мнению Фрейда, когда вытеснение чрезмерно, существуют три возможности использования сексуального влечения: исследование и сексуальность находятся под запретом, что ведет к торможению мышления, что характерно для невроза; или исследование «сексуализируется», т. е. эротизированная мысль становится эквивалентом сексуальной деятельности, которую замещает, как при обсессивном неврозе; или, наконец, либидо превращается в жажду знаний, которая избегает сексуальных тем, как это было, по мнению Фрейда, в случае Леонардо да Винчи. Фрейд исследовал детство Леонардо, основываясь на единственном раннем воспоминании, связанном с изучением полета птиц, приведенном в Дневниках: «<…> мне приходит на ум самое первое воспоминание: я в колыбели, гриф спустился ко мне, открыл мне рот своим хвостом и несколько раз провел им по моим губам» (р. 109 [107]). Для Фрейда это воспоминание в высшей степени значимое, оно проясняет формирование личности Леонардо со времени его детства. В действительности, считал Фрейд, это воспоминание, намекая на фелляцию, отсылает к еще более раннему детскому опыту и восходит к самому началу жизни, когда ребенок еще не может формировать воспоминания. С точки зрения Фрейда, речь идет о чувственном опыте, который оставляет в младенце сосание материнской груди: «Органическое впечатление, которое производит на нас эта первая радость жизни, без сомнения, оставляет неизгладимый отпечаток» (р. 123 [111]). Фрейд добавляет, что подобная оральная фантазия – пенис и рот – предполагает пассивные гомосексуальные фантазии, связанные с идеей двуполой матери. Он полагает, что видит подтверждение этому в биографии Леонардо, в первые годы жизни не признанного официально своим отцом, а потому воспитанного одной матерью. Фрейд дополняет свою аргументацию, обращаясь к египетской мифологии, в частности к образу богини Мут[12], представлявшей собой бисексуальное женское божество; ее изображали с эрегированным пенисом.

• Одна из форм гомосексуальности, основанная на нарциссической идентификации

Отталкиваясь от фантазии о фелляции, выявленной им в воспоминании художника, Фрейд описывает особый тип гомосексуальности у Леонардо: в раннем детстве интенсивная эротическая связь с матерью, усиленная отсутствием отца, превратила его любовь к матери в идентификацию с ней. Таким образом, обращая свою любовь на юношей, художник, занимая место своей матери, любит сам себя. Фрейд рассматривает подобный выбор гомосексуального объекта как «нарциссический» – здесь он впервые использует этот термин – и приводит историю Нарцисса, персонажа греческой мифологии, который влюбился в свое собственное отражение в воде, приняв его за другого. Эта концепция типа выбора гомосексуального объекта, кажется, подтверждается жизнью Леонардо, окружавшего себя молодыми людьми, к которым он питал чистую материнскую любовь и с которыми, по всей видимости, не поддерживал собственно сексуальных отношений. Кроме того, отметим, что в этом исследовании Фрейд связывает нарциссизм с процессом идентификации, таким образом, первая теория Фрейда о нарциссизме предполагает не только любовь к самому себе, но и идею идентификации с матерью и материнскую любовь к самому себе. Фрейд впоследствии не уделял особого внимания «нарциссической идентификации», которая, однако, является одним из аспектов нарциссизма и найдет дальнейшее развитие в понятии проективной идентификации, введенном М. Кляйн в 1946 г.

• Загадочная улыбка Джоконды

По мнению Фрейда, живопись Леонардо носит отпечаток его интенсивных ранних отношений с матерью, о которых свидетельствует, например, загадочная улыбка Джоконды, иногда называемая «леонардовской улыбкой». Что касается картины, изображающей Деву Марию, младенца Иисуса и св. Анну, Фрейд видит в ней воплощение двух матерей, которые были у Леонардо, т. е. его настоящей матери – Каталины, растившей ребенка в первые годы жизни, и молодой жены отца, которая воспитывала его в дальнейшем. Именно на этой картине О. Пфистер в 1913 г. обнаружил изображение грифа на одежде Марии, которое интерпретировал как «картинку-загадку» (n. 1, p. 211 [141], fig. 2, p. 213 [142]). Но Фрейд не забывает и об отце: так, он указывает на идентификацию Леонардо с отцом, например, в том, что Леонардо не беспокоился о дальнейшей судьбе своих работ, как его отец, согласно бывшим в распоряжении Фрейда биографическим источникам, не был обеспокоен судьбой сына. С другой стороны, Фрейд видит в смелости и независимости исследователя следствие того, что Леонардо был вынужден рано обходиться без отцовской поддержки, а также проявление бунта против отца и авторитета вообще, в частности против догматического учения церкви.

Постфрейдисты

«Гриф» вместо «коршуна»: последствия ошибки перевода

Может ли ошибка в переводе обесценить систему гипотез Фрейда? В 1923 г. корреспондент одного журнала первым указал на ошибку в переводе детского воспоминания Леонардо да Винчи, вследствие чего Фрейд вел речь о «грифе», а не о «коршуне». Фрейд доверился немецкой версии перевода Дневников, в которой итальянское слово «nibbio» было неудачно переведено на немецкий как «гриф». Эта ошибка позволила корреспонденту выразить сомнение в обоснованности интерпретации Фрейда. В 1956 г. М. Шапиро, известный историк искусств, опубликовал документальные исследования, подтверждавшие ошибку Фрейда, которую он приписывал поверхностному чтению Дневников Леонардо; более того, он показал, что сюжет картины, на которой св. Анна изображена третьей, был широко распространен в эпоху Возрождения, тогда как Фрейд счел его исключением. Эту ошибку перевода противники психоанализа впоследствии широко использовали не только для того, чтобы дискредитировать интерпретации Фрейда, касавшиеся Леонардо, но и чтобы усомниться в обоснованности фрейдовского психоанализа в целом. В исследовании, опубликованном в 1961 г., К. Эйслер, хранитель архивов Фрейда, задался целью реабилитировать работу о Леонардо, доказав, что замещение коршуна на грифа нисколько ее не обесценивает.

Внимательно перечитывая добавленное Фрейдом в 1919 г. примечание, я с удивлением обнаружил, что он и сам рассматривал возможность того, что речь идет не о грифе, еще до того, как вопрос стал публично обсуждаться в 1923 г. В 1910 г. Хавелок Эллис высказал критические замечания по этому поводу, а Фрейд ответил на них несколько лет спустя следующей фразой: «Большая птица не обязательно должна быть грифом» (1910с [107, n. 2], p. 111, note 2 – примечание, добавленное в 1919 г.). В этом же примечании Фрейд ставит вопрос о самой природе воспоминания Леонардо: было ли это воспоминание о реальном событии или след, оставленный в памяти рассказом матери, который он впоследствии принял за воспоминание о реальном факте? Здесь Фрейд твердо придерживается мнения о преимуществе фантазии перед реальным воспоминанием. Сегодня в результате споров, развернувшихся по поводу детского воспоминания Леонардо, предпочтение также скорее отдается фантазии, нежели воспоминанию о реальном событии, настолько интенсивно это воспоминание подвергалось бесконечным переделкам задним числом.

Хронология понятий

Выбор гомосексуального объекта – гомосексуальность – нарциссизм – сублимация.

II. Годы зрелости (1911–1920)

«Психоаналитические заметки об автобиографически описанном случае паранойи (Dementia paranoides)» (случай президента Шребера) (1911с)

После неврозов – изучение психозов

После открытия причины неврозов, прежде всего истерии и обсессивного невроза, Фрейд приступает к исследованию специфического механизма, порождающего психозы. Он был поражен сходством содержания психосексуального бреда у пациентов, страдающих паранойей, и содержания вытесненного психосексуального материала у невротиков, как если бы первые открыто выражали фантазии, которые вторые скрывают в бессознательном. После 1907 г. Фрейд задается вопросом о возможных связях между паранойей и dementia praecox, или шизофренией, и во время общения с Карлом Абрахамом и К. Г. Юнгом узнает о существовании Мемуаров невропата – опубликованного в 1903 г. автобиографического произведения Даниила Пауля Шребера. Фрейд нашел в «Мемуарах» Шребера чрезвычайно богатый клинический материал – параноидный бред, талантливо представленный самим больным. Изучение этого случая, основанное только на автобиографическом документе (поскольку Фрейд никогда не встречался с самим Шребером) позволило ему убедительно показать, что страх преследования и параноидный бред являются результатом защиты от вытесненных гомосексуальных желаний. Что касается механизма паранойи, то он, по мнению Фрейда, является результатом превращения любви (гомосексуальной) в ненависть, которая затем при помощи проекции переносится на внешнего «преследователя».

Поскольку анализ случая Президента Шребера представляет собой главный теоретический и клинический труд Фрейда о психозе, мы кратко рассмотрим попытки, которые он предпринимал в течение нескольких десятилетий, стремясь понять его специфический механизм. Фрейд описал разнообразные психические механизмы, связанные с психотической организацией Шребера, однако полагал, что пациенты-психотики не устанавливают перенос и, следовательно, не подлежат анализу. Сегодня многие не разделяют этой точки зрения, в особенности кляйнианские и посткляйнианские аналитики, которые разработали технику анализа подобных пациентов.

Биографии и история

История болезни Шребера, как ее представил Фрейд

При работе над своим произведением Фрейд использовал только те автобиографические сведения, которые сам автор представил в своих Мемуарах, и, несмотря на предпринятые попытки, не смог получить от близких Шребера других сведений о его детстве и семье. Вот краткое изложение той информации, которая стала доступна Фрейду.

Впервые расстройство проявилось у Дэниила Пауля Шребера в 1884 г. (ему было 42 года) в форме приступа ипохондрической депрессии, после того, как он потерпел поражение на выборах в депутаты Рейхстага. Шребер проходил лечение в клинике всемирно известного психиатра, специалиста по анатомии и патологии нервной системы профессора Пауля Эмиля Флешига в Лейпциге. Флешиг знаменит тем, что открыл спиномозжечковый тракт, названный его именем (tractus spinocerebellaris dorsalis). После нескольких месяцев лечения Даниил Пауль выздоровел и покинул клинику Флешига.

Второй эпизод заболевания случился в 1893 г., вскоре после назначения Шребера на ответственную должность президента коллегии Апелляционного суда провинции Саксония. Ему исполнилось 53 года. С острым галлюцинаторным бредом он был вновь госпитализирован в клинику Флешига, а шесть месяцев спустя переведен в Дрезден, в клинику доктора Вебера. В этой клинике он провел восемь лет и был выпущен оттуда лишь после того, как сам выступил в свою защиту перед трибуналом города Дрездена. Именно для этого процесса Даниил Пауль Шребер написал «Мемуары невропата» (1903), где подробно описал течение болезни, свой бред и галлюцинации, чтобы весомо обосновать свою просьбу о предоставлении ему возможности выйти на свободу: Шребер стремился таким образом доказать трибуналу, что стал социально адаптированным и его заболевание больше не может являться достаточной юридической причиной для продолжения принудительного лечения. В 1902 г. Шребер, наконец, вышел на свободу. Суд постановил, что пациент больше не представляет опасности ни для себя самого, ни для окружающих, хотя он по-прежнему безумен. Даниил Пауль Шребер с женой и с приемной дочерью поселился в Дрездене, однако через пять лет у него произошел рецидив депрессивного психоза, и его вынуждены были госпитализировать в психиатрическую лечебницу в Лейпциге, где он провел четыре года вплоть до своей смерти, наступившей 14 ноября 1911 г., в том самом году, когда была опубликована работа Фрейда.

В своей работе Фрейд кратко упоминает о том, что отец Даниила Пауля Шребера, доктор Даниил Готлиб Мориц Шребер, – врач, получивший известность своей пропагандой здорового образа жизни среди молодежи и публикацией собственного руководства по лечебной гимнастике. Что же касается его матери, Даниил Пауль не упоминает о ней в своих «Мемуарах» и, что любопытно, Фрейд также ничего о ней не говорит.

Изучая произведение

Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. Remarques psychanalytiques sur l’autobiographie d’un cas de paranoia (Dementia paranoides) (Le Président Schreber) // Cinq psychanalyses, trad. M. Bonaparte et R. Loewenstein. Paris: PUF, 1954, 422 p. [страницы, указанные в квадратных скобках, приводятся по изданию: OCF. Р., Х, р. 225–304].

• От страха быть превращенным в женщину к искупительной миссии

В стадии обострения параноидный и галлюцинаторный бред Даниила Пауля Шребера представлял собой преимущественно мучительный бред преследования, сконцентрированный на идее, что он обязательно должен быть кастрирован и превращен в женщину и не сможет избежать этого чудовищного насилия. Вначале его воображаемым преследователем стал профессор Флешиг – его лечащий врач, подстрекатель этого «убийства души» и заговора с целью превратить тело Шребера в женское, чтобы «бросить его на растерзание мужчине для сексуального насилия и потом, без всяких сомнений, оставить разлагаться» (р. 271 [241]). Затем место Флешига занял сам Бог. Даниил Пауль Шребер находил подтверждение этого преследования в голосах, которые обращались к нему, а также в том, что его органы – желудок и кишечник – разрушались.

Затем бред преследования на сексуальной почве превратился в искупительный бред. Пугающая фантазия об утрате мужественности стала ассоциироваться с идеей, будто отныне у него есть священная миссия: навязчивая идея превращения в женщину включилась в мистический проект быть оплодотворенным божественными лучами, чтобы произвести на свет новых человеческих существ. Эта миссия связывала его с Богом, к которому он испытывал смешанные чувства глубокого почитания и возмущения, в особенности потому, что Бог требовал от Шребера, человека с высокими моральными принципами, испытать сладострастное сексуальное удовлетворение так, как это доступно только женщине. Это изменение бреда заставило Фрейда отметить, что «то, что мы воспринимаем как патологические, болезненные проявления, как бредовые мысли, на самом деле является попыткой выздоровления и реконструкции» (р. 315 [293–294]).

• Паранойя: защита против вытесненного гомосексуального желания

Поскольку болезнь Даниила Пауля Шребера началась с бреда преследования, Фрейд сделал вывод, что автором всех преследований должен был быть профессор Флешиг, и он же остается главным соблазнителем во все время болезни, и даже Бог попадает под его влияние. Но, спрашивает себя Фрейд, почему Флешиг стал преследователем, ведь он вылечил Шребера от первого приступа болезни и этим заслужил огромную благодарность своего пациента? По мнению Фрейда, именно то лицо, которое было сначала любимо, внушало восхищение и которому приписывается большое влияние, становится преследователем после превращения любви в ненависть. Почему же произошел такой переворот в чувствах? Потому что чувство благодарности Шребера к Флешигу было основано на интенсивной эротической привязанности к личности этого врача: именно эта привязанность привела Шребера к желанию стать женой такого замечательного существа, как Флешиг: «Как было бы прекрасно стать женщиной, подчиняющейся в акте совокупления» (р. 290, [264]). Иначе говоря, «болезнь Шребера вспыхнула из-за взрыва гомосексуального влечения» (р. 293 [268]). В ходе дальнейшего превращения бреда преследователь Флешиг был в свою очередь заменен Богом, таким образом, гомосексуальная фантазия становится более приемлемой для Шребера, так как благодаря процессу «рационализации» лишение мужественности и превращение в женщину входит в божественный план: «Таким образом, обе имеющихся линии находят возможность удовлетворения, „Я“ находит компенсацию в бреде величия, в то время как фантазии женского желания выходят на свет и становятся приемлемыми» (р. 295–296 [271]).

Фрейд идет еще дальше и приписывает симпатию Шребера к Флешигу «процессу переноса», утверждая, что этот перенос на личность врача, без всякого сомнения, является результатом интенсивной любви, которую Шребер, вероятно, питал к своему отцу или старшему брату. Не имея никаких биографических данных о семье Шребера, Фрейд предположил, что, если больной так интенсивно инвестировал свои чувства в отца или брата, видимо, тот уже умер. Это предположение позднее подтвердилось.

• Отцовский комплекс

Подойдя к этому пункту в своем исследовании, Фрейд выдвинул на первый план детские отношения с отцом: «В случае Шребера мы вновь оказываемся в хорошо знакомой нам области отцовского комплекса» (р. 302 [279]). По мнению Фрейда, анализ выявляет, что конфликт Даниила Пауля Шребера с Флешигом и с Богом основан на детском конфликте с любимым отцом, таким образом, механизм, который обусловил бред, аналогичен механизму, производящему невроз. Фрейд утверждает, что отец Шребера в восприятии маленького сына предстает как суровая и внушительная фигура, которая запрещает мальчику аутоэротическое сексуальное удовлетворение и угрожает наказать его кастрацией. Иными словами, желание превратиться в женщину, которое составляет ядро бреда Даниила Пауля, есть не что иное, как проявление страха быть кастрированным своим отцом в наказание за детскую мастурбацию. Этот страх привел ребенка к принятию пассивной гомосексуальной позиции, или, иначе говоря, к «женской позиции» мальчика в отцовском комплексе, состоящей из смеси подчинения и сопротивления.

• Нарциссическая стадия детского развития

Фрейд показывает, что паранойю характеризует не фантазия гомосексуального желания, связанная с отцовским комплексом, так как этот комплекс можно найти в латентном состоянии и при неврозе, и у нормального индивида, например у Шребера, в те периоды, когда он хорошо себя чувствовал. По мнению Фрейда, в этом случае проявлением паранойи является тот факт, что пациент развивает бред преследования, чтобы защититься от фантазии гомосексуального желания, когда оказывается не в силах проделать это в бессознательном.

Продолжая свои размышления, Фрейд выдвигает также гипотезу, что гомосексуальность располагается на той стадии детского сексуального развития, которую называют нарциссической, – промежуточной стадии развития между аутоэротизмом и любовью к объекту: «В развитии человека наступает момент, когда он объединяет свои сексуальные инстинкты (которые до сих пор использовались в аутоэротический деятельности) для того, чтобы обрести объект любви. Вначале он воспринимает самого себя, свое тело как этот объект любви, и лишь позже он переходит от этой стадии к избранию кого-либо другого в качестве объекта любви» (р. 306 [283]). Следовательно, по мнению Фрейда, когда ход нормального развития достиг стадии выбора гетеросексуального объекта, гомосексуальные тенденции не исчезают полностью: они «присоединяются» к социальному инстинкту и становятся основой дружбы и товарищеских отношений с лицами того же пола.

И напротив, в случаях патологии, нарциссическая стадия детского развития у некоторых индивидов может стать «точкой фиксации» или «точкой регрессии» и стать «слабым местом» их личности, которое сделает их особо восприимчивыми к паранойе, рождая страх преследования.

• Механизмы паранойи