• «ПОТЕРЯ РЕАЛЬНОСТИ ПРИ НЕВРОЗЕ И ПРИ ПСИХОЗЕ» (1924е)
Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. (1924е). La perte de la réalité dans la névrose et dans la psychose, trad. D. Guerineau // Névrose, psychose et perversion. Paris: PUF, 1973, 299–303 [страницы, указанные в квадратных скобках, приводятся по изданию: OCF.Р., XVII, 35–41].
В предыдущей статье Фрейд указал, чем отличается психоз от невроза: при психозе Я отказывается воспринимать внешнюю реальность, в то время как при неврозе Я ее принимает. В этой статье он обозначает это различие не столь резко, отмечая, что в обоих состояниях существует искажение восприятия реальности, различие же между ними состоит в природе этих искажений. В этом тексте Фрейд пытается дать детальный анализ таких различий.
Вначале он выделяет два этапа в наступлении невроза и психоза. При неврозе, действительно, на первом этапе происходит потеря реальности, за ней следует формирование компромисса – симптома. Но на этом первом этапе именно избегаемый субъектом фрагмент реальности производит вытеснение. Фрейд приводит в пример случай девушки, влюбленной в мужа своей сестры, которую потрясла мысль, пришедшая ей в голову у смертного одра сестры: «Теперь он свободен и может жениться на тебе». Сцена тотчас же была забыта, зато появились истерические боли. Фрейд отмечает, что факт вытеснения любви к зятю привел к тому, что девушка стала избегать контакта с реальностью, т. е. мысли о том, что ее зять скоро будет свободен: «Здесь поучительно то, каким способом невроз пытается урегулировать конфликт. Он изгоняет требование влечения, то есть любовь к зятю. Психотическая реакция состояла бы в том, чтобы отрицать факт смерти сестры» (р. 300 [38]).
Затем Фрейд рассматривает, что происходит при психозе, и вводит понятие отрицания реальности, характеризующее отказ психотика воспринимать внешнюю реальность. По его мнению, начало психоза также происходит в два этапа: на первом отрицание отсекает Я от реальности, на втором создается новая реальность – бред или галлюцинация – для того, чтобы возместить ущерб и компенсировать потерю реальности. Иначе говоря, при неврозе значимого фрагмента реальности избегают при помощи своеобразного бегства, при психозе этот отрицаемый фрагмент реконструируется: «Невроз не отрицает реальности, он только не хочет ничего знать о ней; психоз ее отрицает и пытается ее заменить» (р. 301 [39]). Что касается так называемого нормального поведения, оно включает в себя черты обеих реакций: как и при неврозе, оно не отрицает реальность, но, как при психозе, пытается ее реконструировать и изменить.
Невроз и психоз обладают еще одним общим свойством: симптомы сопровождаются реакцией тревоги. Эта тревога происходит из-за возвращения вытесненного в первом случае и из-за возвращения того, что отрицалось, во втором. Возвращение вытесненного – это классическое Фрейдово понятие, но впервые Фрейд констатирует возвращение того, что явилось объектом отрицания при психозе: «Вероятно, при психозе фрагмент отвергнутой реальности постоянно пытается вернуть себе свое место в психике, как это делает при неврозе вытесненное влечение, поэтому и последствия в обоих случаях одинаковые» (р. 302 [40]). Последствия, о которых идет речь, – это появление тревоги.
Наконец, отмечает Фрейд, различие между неврозом и психозом не столь отчетливо проявляется при создании новой реальности, так как невроз тоже стремится заменить невыносимую реальность. Разница в том, что при психозе болезнь создает новую реальность при помощи бреда или галлюцинаций, а при неврозе больной пытается создать новую реальность посредством фантазий. Этот фантастический мир представляет собой «склад», где невротик, так же, как психотик, черпает свои фантазии. Однако в случае невротика его Я не абсолютно отрезано от реальности, как в случае пациента-психотика. Конечно, психотик берет свои фантазии на том же «складе», уточняет Фрейд, но невротик использует этот новый фантастический мир, как играющий ребенок, он придает ему символический смысл. Иначе говоря, невротик воспринимает разницу между реальностью и фантазией, но на это не способен бредящий или страдающий галлюцинациями психотик.
• «ОТВЕРЖЕНИЕ» (1925h)
Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. (1925h). La négation, trad. J. Laplanche // Résultats, idées, problèmes II. Paris: PUF, 1971, 135–139 [страницы, указанные в квадратных скобках, приводятся по изданию: OCF. Р., XVII, 165–171].
Фрейд определяет отвержение как прием, используемый пациентом, когда в ходе анализа у него возникает мысль, желание или чувство, которое, как он утверждает, ему не принадлежит: «Мы понимаем, что это устранение при помощи проекции, идеи, которая только что появилась». Например: «Вы спрашиваете: „Кем может быть это лицо в моем сновидении. Нет, это не моя мать“. Мы понимаем: значит, это его мать» (р. 135 [167]). Итак, утверждает Фрейд, отвержение – это способ вытесненному содержанию – желанию, чувству или мысли – проложить путь в сознание, но при условии, что его отвергают. Здесь надо отметить, что в немецком языке термин Verneinung одновременно обозначает отрицание в логическом и в лингвистическом смысле, а также отрицание в психологическом смысле, т. е. отказ от уже высказанного утверждения (Bourguignon, Cotet, Laplanche et Robert, 1989, р. 122)[23].
Фрейд замечает, что отвержение – способ ознакомиться с бессознательным, но это еще не означает, что пациент принимает вытесненное. Здесь интеллектуальная функция суждения отделена от аффективного процесса. Когда пациент отвергает нечто путем суждения, – пишет Фрейд, – в сущности, он хочет сказать: это то, что я хотел бы вытеснить; «нет» становится знаком вытесненного, «наподобие товарного знака „сделано в Германии“» (p. 136 [168]). Задействование функции суждения здесь возможно только путем создания символа отвержения, который позволяет мысли некую степень независимости по отношению к последствиям вытеснения.
Функция суждения имеет два других свойства. Первое заключается в том, чтобы принять решение о некоем качестве, которым можно обладать или не обладать. Это выражается на языке влечений как: «это я хочу съесть или выплюнуть», или «это должно быть во мне или вне меня», – это действие «первичного наслаждающегося Я». Второе решение, которое должно быть принято посредством функции суждения, относится к реальности существования представляемой вещи, оно вытекает из тестирования реальности. Две эти функции тесно связаны: «Нереальное, субъективное, простое представление существует только внутри; реальное присутствует и снаружи тоже» (р. 137 [169]). Первоначально все представления происходят от предшествовавших восприятий, существование представления само уже является гарантией реальности представляемого. Поэтому «первая и непосредственная цель тестирования реальности состоит, следовательно, не в том, чтобы найти в реальном восприятии объект, соответствующий представлению, но в том, чтобы вновь открыть его для себя, чтобы убедиться, что он еще присутствует» (р. 138 [169-70]). Суждение, по Фрейду, – это интеллектуальное действие, которое определяет моторное действие, оно суть решающий фактор при «переходе от мысли к действию» (р. 138 [170]). Наконец, Фрейд устанавливает связь между оппозицией «включение в Я – изгнание из Я» и конфликтом «влечение к жизни – влечение к смерти»: «Подтверждение – как заместитель объединения – принадлежит Эросу, отвержение – как наследник изгнания – принадлежит влечению к разрушению. Общее желание отвержения, негативизм психотика, вероятно, следует понимать как показатель разобщения влечений вследствие отзыва либидинальных составляющих» (р. 139 [170]).
• «НЕКОТОРЫЕ ПСИХИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ АНАТОМИЧЕСКОГО РАЗЛИЧИЯ МЕЖДУ ПОЛАМИ» (1925J)
Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. (1925j). Quelques conséquencesces psychologiques de la différence anatomique entre les sexes, trad. D. Berger, J. Laplanche et al. // La vie sexuelle. Paris: PUF, 1970, 123–132 [страницы, указанные в квадратных скобка, приводятся по изданию: OCF. Р., XVIII, 189–202].
Понятие отрицания находится на первом плане и в этой статье, посвященной преимущественно действию комплекса кастрации на развитие девочки и мальчика. Во вступлении к этой работе Фрейд настаивает на необходимости анализировать инфантильную сексуальность так, как она разворачивается в самом раннем детстве, а также на необходимости уделить этому вопросу достаточно времени в анализе, чтобы добиться результата. Он выражает несогласие с попытками некоторых коллег сократить продолжительность анализа: «Подобный анализ раннего детства долог и мучителен, и то, чего он требует от врача и от пациента, не всегда выполняется на практике» (р. 123 [191]).
Психосексуальное развитие мальчика и девочки
Фрейд начинает с анализа главных этапов развития мальчика. Он напоминает, что эдипальная позиция у мальчика достигает апогея в фаллической фазе и что его комплекс погибает, по выражению Фрейда, когда появляется страх кастрации. К тому же вследствие психической бисексуальности эдипов комплекс у мальчика одновременно активен и пассивен, так как мальчик идентифицируется с отцом и хочет жениться на матери, и в то же время идентифицируется с матерью и занимает женственную позицию по отношению к отцу. Фрейд также настаивает на важной роли мастурбации в предыстории эдипова комплекса, так как она позволяет достичь разрядки сексуального возбуждения.
Обрисовав ситуацию мальчика, Фрейд затем рассматривает эдипов комплекс у девочки и констатирует, что у нее возникает дополнительная проблема: девочке приходится сменить объект в ходе своей ранней эволюции. Действительно, мать является первым объектом любви как у мальчика, так и у девочки, но мальчик сохраняет ее для своего эдипова комплекса, в то время как девочка отказывается от нее и выбирает в качестве объекта любви отца. Что же толкает девочку эту на смену объекта?
Затем Фрейд подробно рассматривает то, что называет предысторией, т. е. то, что предшествует установлению эдипова комплекса у девочки и что, по его мнению, вращается вокруг зависти к пенису и способности девочки преодолеть эту зависть и пойти по пути женственности. Фрейд считает, что определяющий момент развития девочки наступает в фаллической фазе, до начала эдипова комплекса, когда она «видит большой и привлекающий внимание пенис брата или товарища по игре, сразу же признает в нем превосходящий по всем качествам аналог собственного маленького скрытого органа, и с тех пор становится жертвой зависти к пенису» (р. 126 [195]).
Здесь поведение мальчика отличается от поведения девочки: когда он замечает гениталии девочки, он либо не видит ничего, либо он отрицает то, что видит, и полагает, что видит пенис. Только позже, когда угроза кастрации начинает оказывать на него влияние, это наблюдение задним числом обретает смысл: теперь мальчик думает, что женщина – изуродованное, кастрированное создание. Это объясняет, почему он с этих пор испытывает ужас перед девочкой и выказывает по отношению к ней «торжествующее презрение» (р. 127 [196]).
У девочки, пишет Фрейд, все происходит иначе: «Она уже вынесла свое суждение и все решила. Она это видела, знает, что у нее такого нет и что она хочет это иметь. Именно здесь включается комплекс маскулинности у девочки» (р. 127 [196]). То, как девочка реагирует на этот комплекс маскулинности, сумеет ли она быстро его преодолеть или уступит ему, определит в итоге ее будущее. Однако, даже если она его преодолеет, «надежда, несмотря ни на что, однажды получить пенис и, таким образом, стать подобной мужчине, может сохраняться до неправдоподобно позднего периода…» (р. 127 [196]). Если же девочка не может преодолеть комплекс маскулинности, появляется отрицание кастрации, и впоследствии она ведет себя как мужчина: «Итак, здесь запускается процесс, который я хотел бы назвать отрицанием; он не кажется ни редким, ни опасным для умственной жизни ребенка, но у взрослого может привести к психозу» (р. 127 [196]).
Зависть к пенису у девочки
Зависть к пенису имеет многообразные психические последствия для девочки. Она испытывает чувство неполноценности, которое переживает как нарциссическую рану и как личное наказание вплоть до того, что начинает разделять презрительное отношение мужчины к женщине. Зависть к пенису проявляется также в свойственной женщине ревнивости и связана с мастурбационными фантазиями – «Ребенка бьют» (Фрейд, 1919е). Еще одним следствием становится «ослабление нежной привязанности к материнскому объекту» (р. 128 [198]), поскольку на мать возлагают ответственность за отсутствие пениса. Важный момент, по мнению Фрейда, связан со значением, которое обретает клиторальная мастурбация как мужественная деятельность, поскольку последняя препятствует развитию женственности. Вскоре после фазы зависти к пенису, связанной с фаллической фазой, девочка восстает против клиторальной мастурбации; ее мятеж против того, что она – не мальчик, приводит ее к женственности: «Итак, признание анатомических различий между полами заставляет маленькую девочку отвергнуть мужественность и мужественный вид мастурбации и открывает перед ней новые пути, ведущие к развитию женственности» (р. 130 [199]). Только тогда эдипов комплекс у девочки вступает в свои права. Под воздействием «…символического уравнения: пенис = ребенок»[24] девочка отказывается от зависти к пенису, «чтобы заменить ее желанием иметь ребенка, и с этой целью она выбирает отца в качестве объекта любви. Мать оказывается объектом ее ревности, девочка превращается в маленькую женщину» (р. 130 [199]). Здесь Фрейд делает одно из редчайших в его творчестве замечаний о вероятности существования специфических женских ощущений, несомненно, в ответ на протест, вызванный его «фаллоцентрическими» взглядами у психоаналитиков-женщин и некоторых коллег-мужчин: «Если верить единичному аналитическому опыту, в этом новом положении могут возникать телесные ощущения, которые должны считаться преждевременным пробуждением женских половых органов» (р. 130 [199]).
Эдипов комплекс: различия у мальчика и у девочки
Фрейд приходит в результате этих размышлений к ряду выводов. Прежде всего, существует фундаментальное различие между полами в том, что касается эдипова комплекса и комплекса кастрации. У мальчика за эдиповым комплексом следует угроза кастрации, которая, в конце концов, устраняет эдипов комплекс. У девочки кастрация предшествует эдипову комплексу и делает возможным его появление на втором этапе: «В то время как эдипов комплекс мальчика разрушается под воздействием комплекса кастрации, эдипов комплекс девочки становится возможным и вводится комплексом кастрации» (р. 130 [200]). Это означает, что для Фрейда сексуальное развитие мужчины и женщины следует из анатомических различий между полами и психологических последствий возникающего вопроса кастрации: этот вопрос соответствует разнице между совершившейся кастрацией, т. е. реальной – у девочки и просто угрозы кастрации, т. е. фантазии – у мальчика (р. 130 [200]). Отметим еще раз: хотя отсутствие пениса является важным аспектом развития психосексуальности как у девочки, так и у мальчика, но Фрейд не принимает в расчет другой важный аспект: существуют специфические факторы, связанные с женственностью, с женскими половыми органами и с фантазиями, которые с ними связаны.
Наконец, по мнению Фрейда, исход эдипова комплекса у мальчика и у девочки различен. Эдипов комплекс у мальчика не просто вытесняется, «он буквально вдребезги разбивается из-за угрозы кастрации» (р. 131 [200]), и родительские объекты формируют Сверх-Я. Девочка же расстается со своим эдиповым комплексом очень медленно, под действием вытеснения. Поэтому, по мнению Фрейда, Сверх-Я женщины не столь неумолимо, как Сверх-Я мужчины, откуда и возникают те черты характера, «за которые всегда упрекали и критиковали женщин»: у них меньше чувство справедливости, чем у мужчины, они хуже подчиняются неизбежностям существования, склонны позволить себе идти на поводу у своих чувств и т. д. Фрейд признает, тем не менее, что, несмотря на его критические замечания о женщинах, большинство мужчин также далеки от идеала мужественности. В завершение Фрейд утверждает, что равенство полов, которого требуют феминисты, неприемлемо и что в каждом присутствуют одновременно мужественные и женственные черты, «так что рассуждения о мужественности и женственности в чистом виде остаются спорными теоретическими конструкциями» (р. 132 [201]).
• «ФЕТИШИЗМ» (1927е)
Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. (1927е). Le fétichisme, trad. D. Berger, J. Laplanche et al. // La vie sexuelle. Paris: PUF, 1970, 133–138 [страницы, указанные в квадратных скобках, приводятся по изданию: OCF. Р., XVIII, 123–131].
Отрицание восприятия реальности при фетишизме
В работе «Фетишизм» Фрейд развивает понятие отрицания – защиты, состоящей в отказе от восприятия невыносимой реальности, и связывает эту защиту с расщеплением Я, которое является ее следствием. Прототип этого вида защиты – фетишист, отказывающийся воспринимать кастрированность женщины, причем фетиш становится заместителем отсутствующего пениса. Кроме того, Фрейд констатирует, что внутри Я у фетишиста сосуществуют две противоречивые позиции, одна отказывается воспринимать отсутствие пениса у женщины, другая признает это отсутствие. Идея, что существует расщепление Я, обусловливающее две противоречивые позиции в психике, заставит Фрейда изменить некоторые прежние взгляды, в частности, на психоз, и он разовьет ее в двух последующих работах.
Анализ нескольких случаев фетишизма позволил Фрейду понять, что объект-фетиш – нога, обувь, мех, женское белье и т. д. – действительно замещает пенис, но не любой: «Фетиш замещает фаллос женщины (матери), в существование которого маленький ребенок верит и, по известным нам причинам, не хочет отказываться от этой веры» (р. 134 [126]). По поводу слова «фаллос», которое Фрейд использует здесь, заметим, что он редко употреблял этот термин, зато часто использовал существительное «пенис» (зависть к пенису и т. д.) и прилагательное «фаллический» (фаллическая стадия и т. д.). Впрочем, Фрейд не делал различий между терминами «пенис» и «фаллос», как это делают некоторые постфрейдистские психоаналитики, у которых можно отметить «использование терминов „пенис“ и „фаллос“ в разных значениях: первый из них указывает на мужской орган в его телесной реальности, второй подчеркивает его символическую ценность» (Laplanche et Pontalis, 1967, p. 311).
Но вернемся к фетишисту. Действительно, фетиш в бессознательных фантазиях фетишиста предстает как репрезентация женского тела, в качестве символического заместителя пениса. Отсюда следует, что для фетишиста женщина теряет свою сексуальную привлекательность, которая теперь сосредоточена в объекте-фетише, единственном источнике сексуального возбуждения. По мнению Фрейда, создание объекта-фетиша имеет целью установление отрицания (Verleugnung) факта кастрации у женщины, чтобы защитить фетишиста от тревоги, которую вызывает это угрожающее впечатление: «Ужас кастрации возводит себе памятник, создавая это замещение» (p. 135 [127]). Итак, фетиш выполняет двойную противоречивую функцию: сохранение веры в то, что у женщины есть пенис и одновременно защита от восприятия реальности кастрации женщины: «Он [фетиш] остается знаком победы над угрозой кастрации и защитой против этой угрозы» (p. 135 [127]).
Отрицание восприятия утраты объекта в случае патологической скорби
Фрейд наблюдает такую противоречивую психическую позицию, в отношении восприятия кастрации женщины, а также при патологической скорби. Он приводит в пример двух братьев, потерявших любимого отца. Фрейд описывает у этих молодых людей «расщепление», возникшее в личности каждого из них по отношению к этой утрате объекта, и находит его идентичным тому, что он наблюдал при фетишизме: «Случилось так, что оба юноши „бессознательно исключили смерть отца из поля своего сознания“ так же, как фетишисты исключают из сознания кастрацию женщины. Одно течение их психической жизни не признавало эту смерть, другое течение полностью ее осознавало; обе позиции, – основанная на желании и основанная на реальности – сосуществовали» (p. 137 [129]). На примере одного из братьев Фрейд показывает результат, произведенный на уровне Я отрицанием реальности потери отца: «Субъект все время колебался между двумя гипотезами: согласно одной, отец был еще жив и сдерживал его активность, согласно другой, отец был мертв и юноша мог чувствовать себя его полноправным наследником» (p. 137 [129]). Этот пример показывает, что при патологической скорби, так же как при фетишизме, расщепление Я, ставшее результатом интроекции утраченного объекта, вызывает две противоречивых тенденции в восприятии реальности потери, одна принимающая эту реальность, другая отрицающая ее. Таким образом, здесь Фрейд развивает идеи, высказанные в работе «Печаль и меланхолия» (1917е [1915]). В заключение он утверждает, что то же происходит и при психозе, но только одна из позиций влечет за собой отказ от реальности, так что это отступление не абсолютно, как он думал сначала: «Я могу теперь подтвердить мое предположение, что при психозе одно из течений, то, что основывается на реальности, действительно исчезло» (р. 137 [130]).
• «РАСЩЕПЛЕНИЕ Я В ПРОЦЕССЕ ЗАЩИТЫ» (1940 [1938])
Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. (1940a [1938]). Le clivage du moi dans le processus de défense, trad. Roger Lewinter et J.-B. Pontalis // Résultats, idée, problèmes II. Paris: PUF, 1971, р. 283–286.
Фрейд вновь высказывает здесь идею, что уже в детстве Я может сталкиваться с противоречивыми требованиями, тогда оно отвечает на конфликт двумя разнонаправленными реакциями. С одной стороны, Я отклоняет реальность и не ограничивает свои влечения, но в то же время оно признает реальную опасность, и тревога проявляется в виде симптома. Но за это хитроумное решение приходится платить, расщепление Я с годами усиливается: «Успех достигнут ценой разрыва Я, разрыва, который отныне неизлечим, со временем он будет только увеличиваться. Обе разнонаправленные реакции на конфликт сохраняются как ядро расщепления Я» (p. 284). Такое повреждение Я странно, добавляет Фрейд, так как мы ожидаем от Я, что оно будет осуществлять синтетическую функцию. В завершение Фрейд приводит случай мальчика трех-четырех лет, который подтверждает его взгляды на расщепление Я и на роль фетиша в качестве фантазийного заместителя пениса у женщины.
Биографии и история
Завещание на будущее
Этот труд содержит завершающие мысли по поводу вопросов, затронутых Фрейдом в этой серии статей, поэтому я думаю, что уместно здесь на нем остановиться, даже если ради этого придется слегка нарушить хронологический порядок. Он был написан Фрейдом вскоре после его прибытия в Лондон, в июле-сентябре 1938 г., когда ему было 82 года. Фрейд был вынужден прервать работу над ним из-за рецидива рака, потребовавшего новой операции. Очерк был опубликован в 1940 г., через год после смерти Фрейда.
Текст, состоящий из 66 страниц, долго считался незаконченной рукописью, и это создало редакторские проблемы. Только самые любопытные и новые идеи собственноручно им записаны в полном и отредактированном виде. С этой точки зрения, третья часть, озаглавленная «Теоретические достижения», представляет для нас наибольший интерес. Фрейд рассматривает в ней отношения Я с внешним миром, а также вносит последние пояснения в понятия отрицания и расщепления Я. В противоположность этому первая часть написана наспех, в телеграфном стиле, рукопись изобилует многочисленными сокращениями. После смерти Фрейда этот текст был отредактирован немецкими издателями того времени, которые взяли на себя инициативу внести некоторые изменения в рукопись, но оставили третью часть в том виде, как она была написана Фрейдом (Grubrich-Simitis, 1985).
Очерк о психоанализе – это нечто значительно большее, чем краткое изложение или научно-популярный текст. Речь идет о сложном для понимания тексте, представляющем в общих чертах основные моменты главных открытий Фрейда и открывающем путь новым исследованиям. Фрейд уточняет, что «в настоящий момент» необходимо использовать психоанализ, несмотря на его ограничения, но он предвидит появление других терапевтических возможностей, в частности, психофармакологического лечения: «Будем надеяться на то, что будущее нас научит при помощи химических веществ воздействовать непосредственно на количество энергии и на ее распределение в психическом аппарате. Возможно, мы обнаружим другие терапевтические возможности, о которых сегодня еще и не подозреваем. Тем не менее в настоящий момент мы располагаем только психоаналитической техникой, поэтому, несмотря на все ее ограничения, не стоит ею пренебрегать» (1940а [1938], р. 51). Учитывая все сказанное, мы можем рассматривать Очерк о психоанализе как что-то вроде завещания психоаналитикам.
Изучая произведение
Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. (1940a [1938]). Abrege de psychanalyse, trad. A. Berman. Paris: PUF, 1949.
Две первые части Очерка представляют собой резюме главных достижений психоанализа, но в третьей части, озаглавленной «Теоретические достижения», Фрейд выдвигает новые идеи, касающиеся тревоги, расщепления Я и его последствий.
Говоря о роли, которую играет Я в психической жизни, Фрейд уточняет, что, прежде всего, Я «управляет забота о безопасности» (р. 76). Он еще раз подтверждает основные положения своей теории, согласно которой тревога действует как сигнал, призванный предупреждать Я об опасностях, угрожающих его целостности, – опасности фрагментации Я – механизма, отличного от вытеснения: «Я пользуется ощущениями тревоги как сигналом опасности, который предупреждает его о любой угрозе его целостности» (р. 76).
Затем Фрейд пересматривает свою точку зрения на психоз, характеристикой которого является отрыв от реальности, и вновь утверждает, что этот отрыв не тотален вопреки тому, что он думал вначале. Он видит проявление этого в том, что и в самых серьезных случаях психоза сохраняется некоторая часть психического здоровья: «Даже когда речь идет о состояниях столь удаленных от реальности внешнего мира, как галлюцинаторные состояния спутанности сознания (Amentia), выздоровевшие пациенты заявляют, что в закоулках их разума, по их выражению, пряталась нормальная личность, как незаинтересованный наблюдатель, рассматривая все болезненные фантазии» (р. 79). Это наблюдение, как и многие другие, подтверждает, по мнению Фрейда, существование при психозе расщепления Я, обусловливающего вытекающие из психического расщепления две противоречивые установки: «Вместо одной психической установки имеются две: одна – нормальная – принимает в расчет реальность, в то время как другая под влиянием влечений отрывает Я от реальности» (р. 80). Обе установки сосуществуют, и когда ненормальная установка преобладает, складываются условия для появления психоза.
Затем Фрейд идет дальше. Если раньше он считал исключительной особенностью психоза сосуществование двух противоречивых психических установок, патологической и нормальной, то теперь он считает, что расщепление Я происходит не только при психозе, но и при других патологических состояниях, например при фетишизме и при неврозе: «Итак, мы говорили, что при любом психозе существует расщепление Я, мы по-прежнему придерживаемся этого мнения, но расщепление Я наблюдается и при других состояниях, более близких к неврозам, а в конечном счете, и при неврозах тоже» (р. 80).
Фрейд заключает, что психическая норма или патология – результат равновесия сил между двумя противоположными и независимыми друг от друга тенденциями, из которых одна принимает реальность, другая – ее отклоняет: «Отклонение всегда дублируется принятием – возникают две противопоставленные, независимые друг от друга тенденции, что приводит к расщеплению Я, и окончательный результат здесь зависит от того, какая из тенденций проявляется с наибольшей интенсивностью» (р. 82). В заключение он еще раз говорит о том, насколько трудно обнаружить существование этих психических явлений: «Наконец, надо отметить, что наше сознательное восприятие позволяет нам узнать только самую малую часть этих процессов» (р. 83).
Постфрейдисты
Расщепление Я: разные концепции Фрейда и Кляйн
Расщеплении Я у Фрейда
В начале своего творчества Фрейд, объясняя появление невроза, в основном прибегал к механизму вытеснения, но очень скоро заметил, что одновременно с тем внутри психики существуют патологические деления. Для описания этих делений он использует различные термины; в особенности Spaltung (расщепление) или его аналоги, такие, как диссоциация, раздвоение, сепарация и т. д. В 1917 г. в работе «Печаль и меланхолия» он вводит понятие интроекции утраченного объекта в «отщепленную» часть Я, а затем, в 1923 г. – понятия Я, Оно и Сверх-Я. Фрейд описывает роль отрицания восприятия реальности утраты объекта и расщепления Я, а в работе «Фетишизм» (1927е), наконец, расщепление Я приобретает статус настоящего психоаналитического понятия. В своих последних работах 1930-х годов Фрейд утверждает, что расщепление Я связано с существованием двух противоречивых тенденций, они присутствуют в психике каждого индивида в различных пропорциях, их соотношение определяет широкий спектр явлений от психоза до психической нормы.
Расщепление Я у Кляйн
Понятие расщепления было предметом множества исследований, и ему придают разные значения, особенно в кляйнианской и посткляйнианской теории. По этому поводу важно отметить, что Фрейд и Кляйн вкладывают в это понятие разный смысл (Canestri, 1990). Для Фрейда расщепление Я – это следствие конфликта, который следует из отрицания восприятия реальности, так что Я оказывается разделенным, так сказать, пассивно. По мнению М. Кляйн и посткляйнианских психоаналитиков, расщепление является, напротив, активным механизмом защиты, который может иметь множество модификаций.
Принимая за точку отсчета работы Фрейда об интроекции утраченного объекта (Фрейд, 1917е [1915]), Карл Абрахам и Мелани Кляйн основывали свои концепции развития Я на тех изменениях, которым подвергается Я вследствие интроекции и последующей идентификацией части Я с внутренними объектами. В своих первых работах Кляйн описывает расщепление объекта: она показывает не только, что объекты воспринимаются объективно, но что их восприятие окрашено аффектами любви и ненависти и что изначально объект расщепляются надвое: на хороший и плохой. Постепенная интеграция хороших и плохих аспектов, а также более реалистичное восприятие объекта ложатся в основу депрессивной позиции и играют определяющую роль в развитии личности. Структура внутреннего объекта соответствует структуре Я, а расщепление объекта, в свою очередь, соотносится с расщеплением Я.
Начиная с 1946 г. Кляйн углубляет понятие расщепления и описывает его самые разные модальности. Так, относительно проективной идентификации она говорит об отщеплении – splitting off, – чтобы обозначить процесс отделения тех аспектов субъекта, которые воспринимаются как плохие, и их проецирование в объект. Относительно шизофрении она описывает расщепление объектов на мельчайшие фрагменты (minute splitting), которое влечет за собой фрагментацию Я (falling intobits), – процесс, ответственный за возникновение аннигиляционной тревоги у шизофреника. По мнению Р. Хиншелвуда (1989), из множества мыслимых видов расщепления следует выделить четыре: «связное расщепление объекта, связное расщепление Я, фрагментация объекта и фрагментация Я». Эти различные типы расщепления могут сосуществовать одновременно.
В своем предисловии к французскому изданию Словаря кляйнианского психоанализа Р. Хиншелвуд (Hinshelwood, 2000) замечает, что лексическое богатство английского языка, позволяющее передать в тонкостях различные модальности расщепления (splittingup, splittingoff, separatedoff, splittingapart и т. д.), часто не находит аналога во французском языке: «Я задумываюсь, не случилось ли так, что некоторые ограничения французского языка, особенно в отношении передачи этого фундаментального понятия [расщепление], стали причиной того, что мысль Мелани Кляйн представляется франкоговорящим читателям менее изощренной, и поэтому они проявляют меньший интерес к ее идеям» (Hinshelwood, 2000, р. 3).
Хронология понятий
Расщепление Я – комплекс кастрации – отрицание (реальности) – отрицание кастрации – анатомические различия между полами – символическое равенство – отвержение (мысли или желания) – нарциссичес-кие неврозы или психоневрозы – фаллос – возвращение вытесненного, возвращение расщепленного.
«Анализ конечный и бесконечный» (1937с), («Конструкция в анализе», 1937d)
Последние работы по технике анализа
Фрейд начинает работу «Анализ конечный и бесконечный» с ответа Ранку и Ференци, которые надеялись, что, изменяя некоторые аспекты психоаналитической техники, например сокращая срок аналитического лечения, можно добиться тех же результатов. По мнению Фрейда, невозможно за несколько месяцев целиком ликвидировать невроз, поскольку опыт показывает, что чем больше мы ждем от лечения, тем менее оправдано сокращение его сроков. Затем он рассматривает различные виды сопротивления, мешающие выздоровлению и ограничивающие возможности анализа вплоть до того, что некоторые из них могут сделать его бесконечным. По мнению Фрейда, два непреодолимых препятствия мешают разрешению переноса при завершении анализа: зависть к пенису у женщины и пассивная позиция мужчины. Ференци предполагал, что любой успешный анализ должен преодолеть эти два комплекса, но, вопреки мнению ученика, Фрейд остается пессимистом и считает подобные претензии слишком амбициозными. По его мнению, любое завершение анализа неизбежно сталкивается с «коренной подстилающей породой» – препятствиями биологической и психологической природы, с завистью к пенису у женщины и с пассивной позицией мужчины. К тому же, учитывая опасности, которые подстерегают любого психоаналитика в его работе, Фрейд рекомендует каждому периодически возобновлять свой личный анализ.
В работе «Конструкции в анализе» Фрейд вначале обращается к тем, кто упрекает психоаналитиков во «вбивании своих собственных идей в голову пациентов» при помощи интерпретаций. Он пользуется случаем, чтобы рассмотреть валидность конструкций и реконструкций, которые возникают в анализе. Вопрос реконструкции детского прошлого поднимался еще в «Человеке с волками» (1918b) в связи со сном о первичной сцене: была ли это чистая фантазия или это было пробуждение воспоминаний о сцене, свидетелем которой пациент действительно стал в детстве? В 1937 г. Фрейд возвращается к этому вопросу и показывает, что интерпретации аналитика – это гипотезы, которые он предлагает пациенту, но только сам пациент может их подтвердить: любое такое подтверждение становится либо результатом возвращения вытесненного детского воспоминания, либо следствием личной уверенности пациента в том, что интерпретация соответствует действительности.
Биографии и история
Приход Гитлера к власти и антисемитизм
Великая Депрессия в США 1929 г. имела драматические последствия для Европы и всего мира, вылившись в мировой экономический кризис. Безработица приняла угрожающие размеры, в особенности в Германии и в Австрии, политическое положение ухудшилось, что позволило Гитлеру прийти к власти и в 1933 г. стать рейхсканцлером. Антисемитизм вылился в преследование евреев, и книги Фрейда, которые сочли «еврейской литературой», были сожжены 10 мая 1933 г. на площадях крупных немецких городов. Фрейд с мукой наблюдал за этим сошествием в ад, колеблясь между желанием закрыть глаза на реальную опасность нацизма и ясным суждением о сущности происходящего.
Фрейд и Ромен Роллан
1936 г. – год 80-летия Фрейда, но из-за двух новых операций он был вынужден отказаться от официального празднования. Между тем ему нанесли множество визитов, в числе прочих – известные писатели: Р. Роллан, Г. Уэллс и Стефан Цвейг. По случаю дня рождения Роллана, который был на десять лет моложе, Фрейд послал ему вместе с поздравительным письмом короткий текст, озаглавленный «Приступ беспамятства на Акрополе» (Фрейд, 1936a). Эта маленькая статья представляет собой фрагмент самоанализа, в котором Фрейд рассказывает о восхищении, испытанном им, когда он в первый раз посетил Парфенон. Это было одновременно «слишком красиво, чтобы быть настоящим» и несколько жутко. Фрейд один-единственный раз встретился с Ролланом в 1924 г., но обмен письмами между ними продолжался в течение следующих тринадцати лет, хотя и нерегулярно. Этих двух людей объединило глубокое сродство, а также общие литературные и мистические интересы. «Океаническое чувство», о котором писал Роллан, стало отправной точкой для Фрейда, когда он работал над «Будущим одной иллюзии» (1927е).
В начале 1937 г. скончалась Лу Андреас-Саломе. В том же году Фрейд узнал, что Мария Бонапарт приобрела у венского антиквара его письма к Флиссу, которые она, несмотря на его просьбы, отказалась уничтожить. Здоровье Фрейда постоянно ухудшалось, но ему все-таки удалось опубликовать несколько новых работ.
Мария Бонапарт (1882–1962)
Фрейд и его семья испытывали очень теплые чувства к Марии Бонапарт. Она стала главной представительницей Фрейда среди первых французских психоаналитиков и играла ведущую роль в развитии Парижского психоаналитического общества.
Прямой потомок брата Наполеона Бонапарта (1769–1821), она родилась в Сен-Клу (Франция) в 1882 г. Ее мать скончалась через месяц после ее рождения. У Марии было трудное детство и юность. В 1907 г. она вышла замуж за Георга, принца Греческого и Датского, у них было двое детей. Страдая, по сведениям Рене Лафорга, обсессивным неврозом и близкая к самоубийству, в 1925 г. она обратилась к Фрейду и начала у него анализ. Лечение проходило короткими последовательными курсами до 1938 г. После знакомства с Фрейдом и его идеями Мария Бонапарт посвятила себя психоанализу и проявила себя как щедрый меценат. В 1926 г. она приняла участие в создании Парижского психоаналитического общества, а также в создании «Revue Frangaise de Psychanalyse» (французского журнала психоанализа) и перевела на французский язык многие работы Фрейда. Она опубликовала многочисленные работы в стиле прикладного психоанализа, например, о творчестве Эдгара По, о социальных проблемах. Мария Бонапарт придерживалась очень спорных взглядов на женскую сексуальность, в основе которых лежали не аналитические, а скорее анатомические и типологические концепции. Она предложила производить хирургические операции по перемещению клитора и сама подверглась такой операции. Эти спорные взгляды стали поводом для Жанин Шассге-Смиржель, Джойс МакДугалл, Катрин Пара и других (1964) рассмотреть специфические особенности женской идентичности с психоаналитической точки зрения.
В 1939 г. при посредничестве американского посла Уильяма Буллита и Эрнста Джонса Мария Бонапарт внесла выкуп, который нацисты потребовали за разрешение Фрейду и его семье покинуть Вену и переехать в Лондон. В 1953 г., когда Жак Лакан инициировал первый раскол в Парижском обществе, она встала на сторону группы Саши Нахта и в следующем году финансировала создание Парижского психоаналитического института и его библиотеки на улице Сен-Жак в Париже. Мария Бонапарт умерла в Сен-Тропе в 1962 г.
• «АНАЛИЗ КОНЕЧНЫЙ И БЕСКОНЕЧНЫЙ» (1937с)
Изучая произведение
Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. (1937е). L’analyse avec fin et l’analyse sans fin, trad. J. Altounian, P. Cotet, A. Rauzy // Résultats, idées, problèmes. Paris: PUF, 1985, р. 231–268.
Психоаналитическое лечение: долгий труд
Эта яркая статья начинается с аргументов в защиту того, что психоаналитическая работа может быть только «долгим трудом» (р. 231), если мы действительно хотим освободить человека от его симптомов и невротических торможений. Фрейд выступает против многочисленных попыток сократить срок анализа, в частности против попытки Ранка, который думал, что сможет быстро ликвидировать последствия травмы рождения и вылечить от невроза за несколько месяцев анализа. Фрейд уверен: напрасно Ранк думает, что «маленький кусочек анализа избавит его от необходимости остальной аналитической работы». Фрейд считает, что попытка Ранка «предназначена только для того, чтобы приноровить темп аналитической терапии к суете американской жизни» (p. 232). Затем Фрейд упоминает о собственном опыте предварительного определения срока окончания аналитического лечения в случае, когда движение застопорилось, и о решении придерживаться этого срока, несмотря ни на что, как в случае «Человека с волками» (1918b). Это был рискованный шаг, замечает он, который поначалу сработал, но впоследствии привел к рецидиву. Установление срока завершения анализа может дать эффект при условии, что выбран подходящий момент, заключает он, но общих правил не существует, и нужно доверять главным образом своей интуиции.
Есть ли у анализа естественный конец?
Мы часто слышим: «Его анализ не был завершен!» или «Он не прошел свой анализ до конца!». Но что же тогда означает «конец анализа»? Конец виден, говорит Фрейд, когда пациент больше не страдает от своих симптомов, тревог или запретов; когда вытесненное осознается и мы можем больше не опасаться возобновления патологических процессов. Если эти элементы отсутствуют – анализ «не завершен» (р. 235). В удачных случаях достигается полное устранение невротического расстройства и угрозы его возвращения. По мнению Фрейда, наиболее благоприятные для психоаналитического лечения случаи – это случаи с травматической этиологией, так как анализ умеет работать с травматическими ситуациями, восходящими к раннему детству, когда незрелое Я еще не могло с ними справиться. Зато если сила влечений чрезмерна, она не позволяет Я их обуздать, тогда анализ заходит в тупик, так как сила влечений приводит к изменениям Я. О каких изменениях идет речь? Фрейд уточняет, что речь идет об изменениях Я, являющихся результатом защитных действий «в смысле смещения и ограничения» (р. 236). Выражения «смещение» и «ограничение» возвращают нас к исследованиям об отрицании реальности и расщепления Я, которые еще не привлекли к себе внимания в психоаналитических кругах: «… по правде говоря, надо признать, что эти вещи еще недостаточно изучены. Они только сейчас оказываются предметом аналитических исследований. Интерес аналитиков пока не ориентирован должным образом на эту область» (р. 236).
Затем Фрейд представляет два клинических случая, демонстрируя, что лечение может закончиться удовлетворительно, но впоследствии, иногда несколькими годами позже, различные факторы могут вызвать возвращение болезни. Вначале Фрейд рассказывает о человеке, который проходил у него анализ, хотя Фрейд и не называет его имени, в этом пациенте мы узнаем его ученика Ференци: аналитическая работа была завершена, казалось бы, удовлетворительно, но спустя несколько лет пациент поссорился со своим аналитиком и упрекнул его в том, что тот проявил небрежность и не проанализировал отрицательный перенос. Фрейд защищается от этого обвинения: «Он [анализанд] должен знать и принимать во внимание, что отношения переноса не могут быть чисто положительными, он должен был побеспокоиться об отрицательном переносе. Аналитика оправдывает то, что во время анализа не всегда возможно распознать отрицательный перенос» (р. 236–237). Другой пример – это случай женщины, чей анализ закончился успешно, но из-за различных несчастий и операции болезнь вернулась с новой силой, и тогда оказалась недоступна для анализа. Рецидив всегда возможен: «у нас нет возможности предвидеть дальнейшую судьбу выздоровления» (р. 238). Напрашивается вывод: чем больше мы ждем от психоаналитического лечения, тем менее оправданно сокращение курса лечения!
«Обуздание влечений» и его границы
По мнению Фрейда, успех аналитического лечения в основном зависит от трех факторов: влияния травм, конституционной силы влечений, изменения Я. Какими же средствами располагает Я пациента, чтобы «обуздать» силы влечений и прочно и окончательно ликвидировать конфликт влечений? Чтобы это объяснить, утверждает Фрейд, надо прибегнуть к «ведьме метапсихологии», иначе говоря, призвать на помощь метапсихологические умозрительные представления, «без которых невозможно продвигаться вперед» (р. 240). Например, у нормального человека для каждого конфликта должно быть найдено равновесие между «силой Я» и «силой влечений». Если сила Я уступает или власть влечений оказывается чрезмерной, наступает нарушение равновесия, которое влечет за собой патологические последствия. С точки зрения взаимного равновесия противоборствующих сил, это соображение подтверждает в глазах Фрейда важность количественного, т. е. экономического фактора в возникновении болезни. Здесь Фрейд еще раз подчеркивает оригинальный характер психоаналитического лечения, так как оно дает пациенту возможность овладеть усилением влечений – процесс, который не является спонтанным, а создается аналитической работой. Между тем обуздание влечений далеко не гарантировано, так как оно никогда не бывает полным и окончательным. Эта неуверенность в будущем, по мнению Фрейда, является дополнительным аргументом в пользу углубленной аналитической работы, цель которой – усилить способность Я приручать влечения: «Конечно, всегда есть искушение сократить срок аналитического лечения, но наша терапевтическая цель заключается в усилении аналитической поддержки, которую мы оказываем Я» (р. 245).
Границы психоаналитической терапии
Возникают и другие вопросы о ходе лечения. Можем ли мы защитить пациента от конфликтов влечений в будущем? Возможно ли пробудить еще неявный конфликт влечений в превентивных целях? Фрейд объединяет эти две проблемы, которые ставят вопрос о границах психоаналитической терапии.
Он считает, что, пока актуальный конфликт не проявился, аналитик никак не может повлиять на него. Мы можем рассматривать настоящий конфликт только тогда, когда он проявляется в переносе, говорит Фрейд, если мы в превентивных целях сделаем попытку искусственно спровоцировать в переносе новые конфликты, мы неизбежно нанесем тяжелый урон положительному переносу, который так важен для аналитической работы. Столь же бесполезно пытаться говорить об этих конфликтах с анализандом в надежде пробудить в нем другие конфликты, чтобы их проработать: пациент нам ответит: «Это, конечно, очень интересно, но я не испытываю ничего подобного. Можно приумножить его знания, но от этого в нем ничего не изменится» (р. 249).
Сопротивления Я выздоровлению
Фрейд затрагивает затем вопрос сопротивлений выздоровлению, происходящих от Я, вначале размышляя о необходимости союза между аналитиком и Я пациента, затем – о сопротивлении Я выздоровлению.
Фрейд считает, что аналитик вступает в союз с Я пациента, но с приблизительно нормальным Я, уточняет он, поскольку нормальное Я – это идеальный вымысел. Если посмотреть с этой точки зрения, цель аналитической работы состоит в умении интегрировать в синтез Я непокорные части Оно. Эта концепция проработки выходит далеко за пределы устранения вытеснения и предполагает синтез Я, т. е. объединение частей Я, которые, по мнению Фрейда, подверглись отщеплению. Фрейд отмечает, что внутри Я сосуществуют две части: часть, близкая к «психотическому» Я, и «нормальная» часть: «Любая нормальная личность на самом деле является нормальной только приблизительно. Нормальное Я в той или иной части, в большей или меньшей мере приближается к Я психотика, и степень удаления от одной крайности и близости к другой будет служить нам предварительной мерой пока не очень четко нами определяемого „изменения Я“» (р. 250). Позднее элементы, намеченные в этой работе, будут более подробно осмыслены в Очерке о психоанализе (1940а [1938]).
Говоря о противодействии Я анализу сопротивлений и выздоровлению, Фрейд напоминает о роли, которую играют механизмы защиты. С одной стороны, механизмы защиты в том виде, как их описала Анна Фрейд (1936), предназначены для защиты Я от внутренней опасности, но, когда они слишком развиты, они могут, в свою очередь, представлять опасность и стать досадным ограничением для Я. Короче говоря, продолжает Фрейд, терапевтический результат анализа связан с возможностью сделать сознательным то, что было вытеснено, помогая себе интерпретациями и реконструкциями, чтобы устранить сопротивления. Но во время работы мы часто констатируем, что пациент больше не поддерживает усилия по прояснению сопротивлений и защит и что отрицательный перенос рискует возобладать и подвергнуть угрозе терапевтический успех: «Теперь аналитик для пациента – это посторонний человек, который предъявляет к нему неприемлемые требования, и пациент ведет себя как ребенок, который не расположен к постороннему и не доверяет ничему, что тот ему говорит» (р. 255).
Сопротивление, в основе которого лежат более глубокие конфликты
Существует большое разнообразие Я, каждое отдельное Я изначально имеет индивидуальные склонности, некоторые из них возникают в течение первых лет жизни, некоторые являются врожденными и ведут свое происхождение от архаического наследия человека. Эти склонности образуют характер личности, со свойственными именно ей сопротивлениями и защитами, которые воспроизводятся в аналитической ситуации. Чем больше мы учитываем сложность личности, тем труднее локализовать сопротивления, так как мы не можем просто поместить их в Я или в Оно, а должны также принимать в расчет фундаментальные факторы, которые действуют внутри психического аппарата.
Говоря о сопротивлениях более глубокой природы, Фрейд упоминает случай людей, обладающих чрезмерной «вязкостью либидо», которая значительно замедляет процесс лечения. Он называет и противоположный случай – людей, демонстрирующих чрезмерную мобильность либидо, которые переходят от одного объекта к другому, не вступая с ними в глубокие отношения. Наконец, некоторые пациенты, несмотря на свою молодость, демонстрируют нечто вроде «психической энтропии», инерцию, которую мы ожидаем встретить скорее у лиц более пожилого возраста.
В случаях мазохизма, отрицательной терапевтической реакции или чувства вины у невротика истоки сопротивления лежат в конфликте между влечением к жизни и влечением к смерти. «Эти явления, бесспорно, свидетельствуют о существовании в психике могущественной силы, которую в зависимости от ее направленности мы называем агрессивным или деструктивным влечением и которую мы считает производным влечения к смерти у всего живого» (р. 258). Между тем недавний опыт показал Фрейду, что конфликт между Эросом и деструктивным влечением встречается не только при патологии, но и в нормальной жизни. Он сожалеет, что его идеи в этой области нашли так мало последователей: «Я хорошо знаю, что дуалистическая теория, которая выдвигает влечение к смерти, агрессивное и деструктивное влечение как полноправного партнера Эроса, нашедшего свое выражение в либидо, не имела широкого отклика и не нашла признания даже среди психоаналитиков» (р. 260). Зато Фрейд нашел поддержку у греческого философа Эмпедокла, который говорил о существовании двух управляющих всем противоборствующих принципов, это «Φιλια – любовь – и νειζοσ – вражда; дуализм Эмпедокла вполне схож со второй теорией влечений Фрейда.
Необходимость анализировать аналитика
Фрейд обращается к психоаналитикам, опираясь на одно из исследований Ференци (1928), который показал, что для успеха анализа «аналитику необходимо исследовать свои собственные „заблуждения и ошибки“, чтобы держать под контролем „слабые места своей личности“» (р. 262). Конечно, продолжает Фрейд, аналитики – такие же люди, как и все остальные, и «нет сомнений в том, что не все аналитики достигли той степени психической нормальности, к которой хотят привести своих пациентов» (р. 263). Тем не менее законно требовать от аналитика в интересах пациентов «достаточно высокой степени нормальности и психической правильности» (р. 263), поэтому Фрейд считает личный анализ психоаналитика необходимым условием подготовки к его будущей деятельности. Кроме того, с целью избежать, насколько это возможно, различных опасностей, которые подстерегают самого аналитика в его практике, Фрейд рекомендует каждому психоаналитику, «не стыдясь этого», возобновлять собственный анализ каждые пять лет (р. 265).
Завершение анализа и «коренная подстилающая порода»
Эта последняя и самая известная часть текста, в ней Фрейд описывает два препятствия на пути завершения анализа, которые он считает непреодолимыми: зависть к пенису у женщины и бунт против пассивной позиции у мужчины.
Хотя эти две формы сопротивления завершению анализа и отличаются в силу различий полов, они обладают общим элементом: это схожее отношение мужчины и женщины к комплексу кастрации, хотя сам этот комплекс имеет разное значение для двух полов. У мужчины стремление к мужественности согласно сначала с желанием Я, поэтому пассивная позиция, которая предполагает кастрацию, энергично вытесняется, часто проявляясь в чрезмерной сверхкомпенсации. У женщины, напротив, желание мужественности нормально только в фаллической фазе ее развития, т. е. до начала «развития ее женственности» (р. 266); но у нее зависть к пенису впоследствии вытесняется, и дальнейшая судьба женственности зависит от результата этого вытеснения. В случаях провала развития женственности, как у «фаллической» женщины, комплекс мужественности сохраняется и постоянно оказывает серьезное влияние на характер, напротив, в случаях благоприятного развития, зависть к пенису, по мнению Фрейда, сменяется желанием иметь ребенка. Тем не менее он настаивает на мысли, что комплекс мужественности продолжает нарушать нормальную психическую жизнь женщины: «Желание мужественности сохранилось в бессознательном и продолжает оказывать свое разрушительное влияние» (р. 267).
Вслед за этим Фрейд напоминает, что, по мнению Ференци, любой удачный анализ должен был бы укротить эти два комплекса: зависть к пенису у женщины и бунт против пассивной позиции у мужчины. Но Фрейд считает эти планы слишком амбициозными, так как эти комплексы оказывают мощное сопротивление анализу: «Ни в какой другой момент аналитической работы мы не испытываем более гнетущего ощущения тщетности многократных усилий, как в ситуации, когда понимаем, что напрасно стараемся „проповедовать рыбам“[25], пытаясь убедить женщин оставить как невыполнимое желание иметь пенис и стремясь убедить мужчин, что пассивная позиция в отношении к мужчине всегда равнозначна кастрации, что в жизни бывает множество ситуаций, когда такая позиция необходима» (р. 267).
У мужчины, согласно Фрейду, высокомерие мужской сверхкомпенсации вызывает наиболее сильное сопротивление переносу: «Мужчина не хочет подчиняться заместителю отца, не хочет быть ему обязанным и, таким образом, не хочет быть обязанным своим выздоровлением врачу» (р. 267). У женщины зависть к пенису не позволяет сформировать перенос, аналогичный переносу у мужчины, но у нее разочарование от отсутствия пениса – «источник приступов глубокой депрессии, которые связаны с ее внутренней уверенностью в том, что аналитическое лечение ни к чему не приведет и ничто не может помочь больной» (р. 267–268). С точки зрения Фрейда, эта депрессия – просто последствие провала «надежды получить, несмотря ни на что, мужской орган, отсутствие которого мучительно переживается, что было самым главным поводом, который побудил ее начать лечение» (р. 268). Фрейд ни на минуту не допускает, что женщина может быть подавлена тем, что аналитик не принимает ее особой женской сущности и ее тревогу, которая вызвана ощущением ампутации ее женских органов, что представляет собой женский эквивалент тревоги кастрации у мужчины. Он не допускает и того, что «женская сексуальность» может иметь для женщины позитивный смысл. Однако, согласно Ференци, доступ к женственности для женщины и достижение мужественности мужчиной – цель, которая должна быть достигнута к моменту завершения психоанализа. Фрейд не соглашается с выводами своего ученика, но в примечании он цитирует его дословно: «…надо, чтобы любой пациент-мужчина приобрел по отношению к врачу ощущение равенства в правах как знак того, что он преодолел тревогу кастрации. Надо, чтобы все пациентки-женщины покончили со своим комплексом мужественности и могли без негодования эмоционально принять чисто женскую роль и все, что из нее следует, чтобы можно было утверждать, что невроз полностью ликвидирован» (Фрейд цитирует Ференци – р. 267, n. 2). Иными словами, Фрейд остается непоколебимым в своей верности «фаллическому монизму» и непримиримым пессимистом, когда он приходит к заключению, что окончание анализа неизбежно сталкивается с «коренной подстилающей породой», т. е. с биологическим фактором, из которого вытекает фактор психологический: «Иначе не может быть, так как в психике биология действительно играет роль той самой «коренной подстилающей породы». Отказ от женственности, очевидно, не может быть не чем другим, кроме как биологическим фактом, частью этой великой загадки сексуальности» (р. 268).
• «КОНСТРУКЦИИ В АНАЛИЗЕ» (1937d)
Изучая произведение
Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. (1937d). Construction dans l’analyse, trad. E. R. Hawelka, U. Huber, J. Laplanche // Résultats, idées, problèmes. Paris: PUF, 1985, р. 269–281.
Задача, подобная задаче археолога
