Помоги проекту - поделись книгой:
– Короче, Толстожопый говорит, что ты должен собрать всю злобу и ненависть, все самое черное, что у тебя есть, тогда ты сможешь противостоять этим вспышкам.
– Понял, попробую.
Я поднялся на ноги, тяжело дыша и с ненавистью глядя на старшего сына Несущего Свет. Чем больше знакомлюсь я с отпрысками последнего, тем больше мне нравятся Жрецы. Шучу. Эти тоже те еще резиновые изделия номер один.
Хотелось как-нибудь вмазать этому гаду. И чтобы он почувствовал. От злости я так сильно сжал желваки, что аж зубы свело. Гневно поглядел на Тощего и его… смело с места, отправляя в недалекое, но полное боли путешествие. Когда тормозишь своей демонской мордой о бетон – приятного мало. Неужели сработало? И так легко…
Вот только дело оказалось не в моих невероятных способностях в концентрации энергии цинь, хуинь, янь и прочего. Просто остальным надоело смотреть, как мутузят их командира. Вот они и решили вмешаться. В данный момент, пока я концентрировал свою злость и пытался связаться со Вселенной, в бочину Тощему влетела Гром-баба. А она у нас была дама сногсшибательная. Вот и демон не оказался в состоянии устоять.
На этом мажорная нота закончилась. И наступил полный минор. Тощий поднялся, разве что от пыли не отряхнулся и хорошенько ударил по медноголовой Громуше. А потом снова и снова. И надо отметить, что после каждого хука пятилась Гром-баба все медленнее. Того и гляди, сейчас ее оглушит. И что потом? Она рухнет и выпадет из боевой трансформации.
Пролетел, сверкая стальными крыльями пацан, но до тела Тощего не добрался. Ослепительная вспышка сбила Крыла. Я даже вперед рванул, однако демон развернулся ко мне и снова наградил брутальным стенно-спинным массажем. Зараза, уже позвоночника не чувствую. И ведь какой сильный стал после обретения артефакта. Или точнее, после поглощения Верховного Жреца? Ну, сука, злобу, говорите. Вот сейчас я был очень зол. Получа…
В этот раз я чуть сознание не потерял. Либо я недостаточно плохой для того, чтобы противостоять Тощему, либо одно из двух.
– Шип, – негромко позвал меня кто-то рядом.
Я обернулся и встретился глазами с грустным Психом. Оно и понятно, веселиться сейчас не из-за чего. Но тоска у крикуна была другая, без испуга, исконно русская. Когда ты сидишь на берегу реки и со сплином в душе смотришь вдаль. Меня аж передернуло.
– Мы не одолеем его, – сказал он.
– Ну, попробовать-то хоть стоит, – гематома по имени Шип с трудом поднялась на ноги.
– Не справимся, – еще тише добавил Псих. – Если ничего не изменить.
Как раз в этот момент в Тощего вонзилась огромная игла. Тот заверещал, обернулся и подхватил ощетинившегося Слепого, не глядя на раненую руку. А потом отбросил прочь. Со стариком все. Он утратил всю свою воинственность и вырубился, упав на бетонный пол. Вперед вышла Алиса. С автоматом наперевес, будто тот здесь мог хоть чем-то помочь.
– Шип, ты должен его остановить, – все настойчивее сказал Псих.
– А я, блядь, что делаю? Пытаюсь.
– Я тебе помогу, – голос крикуна задрожал, но при этом лицо стало напротив серьезно-суровым.
– Ты чего? – посмотрел я, как тот встает на колени.
– Поглоти меня.
– Ты совсем ебанько, что ли? Вставай давай.
– Ты сможешь справиться с ним. Я верю. Если не ты, то никто не сможет. Но тебе нужна жизненная энергия.
– Мне нужна команда, нормальная и здоровая! – почти кричал я.
– Тогда посмотри вокруг! – заорал в ответ Псих. Он не находился в боевой трансформации, но от голоса товарища зазвенело в ушах. – Сколькими ты пожертвуешь, одним или всеми? Я слышал, что ты говорил. Если получится, если все выгорит, то ты сможешь извлечь меня из артефакта. Если нет, то все уже не имеет никакого смысла.
Алиса отлетела в сторону, сбитая яркой вспышкой. Сейчас Тощий без особого труда сдерживал последний натиск Гром-бабы. И было видно, что та бьется на пределе своих возможностей.
– Шип, ты знаешь, что я прав! – кричал Псих. – Спаси их!
Я судорожно сглотнул непонятно откуда образовавшийся комок в горле. Все мое естество было против. Как можно убить своего? Как можно поглотить Психа? Но именно в этот момент терзаний некая сила сбросила меня в мрачную темницу. На поверхность выбралась Бумажница. И у нее не было терзаний на этот счет.
Глава 9
Меня вернуло столь же внезапно, сколь и выбросило из собственного тела. На этот раз никаких неприятных ощущений не было. Вошел как влитой, словно в пиджак, сшитый по заказу. Из негатива – лишь иссушенное тело Психа под ногами.
– Зачем? – только и смог выдавить я.
Ответ последовал не сразу, будто Бумажница подбирала слова. Очень тщательно подбирала.
– Потому что другого выхода не было. Ты бы и дальше размазывал сопли в поисках вариантов.
– Сука, – только и выдохнул я.
– Иди сюда, – крикнула куда-то валькирия. – Да быстрее, а то он опять что-нибудь вытворит.
– Шип, – послышался испуганный голос Психа. – Шип, это я. Со мной все в порядке.
– Ничего не в порядке, – ответил я. – И вряд ли когда-нибудь будет в порядке.
А сам мельком, против собственной воли, взглянул в интерфейс.
Великая подлость жизни в том, что даже после смерти мир не перестает существовать. Не останавливаются время, не поворачиваются вспять реки, не потухает навечно солнце. Сущее с равнодушием взирает на гибель очередной букашки.
Я понимал, что теоретически у Психа еще есть шанс выкарабкаться. Выкарабкаться. Даже в моем сознании это звучало жалко. Чтобы что? Зависнуть навечно в этом месте? Нет, Голос рисовал мне сказочные миражи – гурии, жратва, бухло. Только как скоро это наскучит? Есть ли разнообразие в вечности?
В моей груди разгорался странный, необъяснимый огонь, который грозил сжечь дотла не только меня. Но и прихватить кое-кого снаружи. Разве для этого я спасал Психа, чтобы после пришлось его поглощать? Разве стоят эти гребаные артефакты всех жертв, которые мы принесли и еще принесем. И, может, нужно было изначально нас убить, уничтожить, стереть в порошок в смысле всего мироздания, вместо того, чтобы мучать и выдирать из нас все человеческое.
Огонь разгорался с каждой секундой сильнее, поднимаясь все выше. Почти как изжога, вот только от нынешней гадости таблеток не было.
– Эй ты, гондон! – то ли сказал, то ли прорычал я.
Сказал весьма вовремя, потому что Громуша уже лежала на спине, не предпринимая попыток для сопротивления. И все бы ничего, только Тощий не был похож на насильника, чьей целью являлись упитанные женщины. Он был похож на гребаного демона, который решил тут всех убить.
– Я тебе говорю, гавно на сапогах Несущего Свет.
Забавно, но именно это оскорбление почему-то задело Тощего. Он развернулся, даже не предприняв попытку добить Гром-бабу. Это зря, никогда нельзя оставлять в тылу противника, который способен нанести тебе удар. Даже самый слабый. Понятно, что в текущем положении боец из Громуши, как из кизяка артиллерийский снаряд, но все же.
Что я мог сказать точно – Тощий был зол. Очень и очень. Так, что даже не обратил внимания на мумифицированные останки у моих ног. Что тут скажешь. Я тоже не сказать, чтобы находился в благостном настроении. Теперь пришло понимание, что именно за изжога родилась в груди.
Демон рванул ко мне, чуть ссутулившись и широко расставляя ноги. Его полудревесное тело подсвечивалось проступавшими венами, по которым текла адская кровь, словно то были светлячки, высадившиеся на стволе вытянутого кедра.
Я тоже направился к Тощему. Но в отличие от сына Несущего Свет не перешел на бег. Потому что теперь торопиться было некуда.
Тощий на самом подлете размахнулся и сначала засветился его живот, грозя выплеснуть наружу очередной сгусток энергии. Однако демон удержал его внутри. Я буквально чувствовал, как сила путешествует по вытянутому древовидному телу, сосредотачиваясь в кулаке. А потом демон ударил. С размаху, с мощью своей кряжистой и длинной руки.
И было больно. Я бы соврал, сказав, что это фигня. Моя левая щека загорелась так, словно по ней крупнозернистой наждачкой провели. Впрочем, это лишь усилило то чувство в груди. Добавив к длинному списку «почему?» еще одно. Этого самого демона.
Самое главное, что я не упал. Отклонился от силы удара, согнулся, но бог знает каким чудом не упал. Прислушался к себе, точнее к сообщениям интерфейса. Но никто не торопился сообщить, что мой уровень энергии в очередной раз снизился.
Грудь нещадно жгло, будто меня облепили горчичниками, напоили водкой и уложили спать. И только ночью я проснулся от того, что неплохо было бы их снять.
Я выпрямился, глядя в алые глаза. И Тощий внезапно вздрогнул. Кто знает, что он увидел в моих. Но это ему явно не понравилось. Хотя и сдаваться демон не собирался. В этот раз сгусток энергии вырвался откуда и должно – из груди. Как известно, у мужчины грудь – это все, что выше колена. Вот именно откуда-то оттуда меня и ударило.
Мне было разве что неприятно. Словно вышел из летней прохлады под обжигающие лучи Солнца. И только. Да и длилось все это недолго.
А потом вперед шагнул я. Остов все еще действовал. И сейчас росточком я был лишь немного ниже Тощего. Вот только с нашего прошлого противостояния, которое произошло всего пару минут назад, а по ощущениям целую вечность, кое-что изменилось. Вместо крови сейчас в моих жилах текла мерзкая желчь, вместо фасций мышцы вдруг покрылись тонкой пленкой яда, а все естество источало такую злобу, которую я раньше не испытывал.
Это нельзя было и назвать ударом. Я сам не определился, что хотел сделать, то ли толкнуть Тощего, то ли садануть ему по печени. Точнее по тому месту, где у нормальных людей она наличествует. Хрен знает, что там у демонов. Может одна сплошная прямая кишка.
Но Тощий оценил. Мое движение заставило его попятиться, испуганно схватившись за ушибленное место. Внезапно демон даже обернулся. Нет, не потому что Громуша вдруг решила подать ума в задние ворота. Она по-прежнему отдыхала на бетонном полу. Тощий искал пути отступления. Извини, дружок, но сегодня ты отсюда своими ногами не уйдешь.
Я походил на сорвавшуюся с цепи кавказскую овчарку. Существо смирное, беззлобное, которое только и делали, что на протяжении долгого времени доводили. И когда планка упала, привязь не смогла сдержать рассерженного зверя.
Наверное, таким в лучшие годы выглядел Майк Тайсон и Мохаммед Али вместе взятые. Я носился вокруг Тощего, нанося ему многочисленные удары. И чувствовал, как под костяшками моих кулаков рвутся мышцы и ломаются ребра. Демон не пытался контратаковать или даже убежать. До поры до времени он уклонялся, а после перешел в глухую оборону. Словно с надеждой ожидал, когда тайфун, внезапно образовавшийся на поверхности океана, уймется. Только он не понимал, что с каждым ударом моя злость не уходила, а лишь возрастала.
И в какой-то момент он упал. В какой – не помню точно. Вот вроде стоял, уже даже не поднимая обессилившую левую руку, второй прикрывал голову. Это зря, там точно нет ничего ценного. А в следующее мгновение я уже сижу сверху и колочу его по голове. Раз-два, раз-два, раз-два.
Мои движение монотонны, точно я уставший китаец на кустарной подпольной фабрике, вытачивающий свою миллионную деталь. Раз-два, раз-два, раз-два.
Кожа демона суха и щербата, кости крепки, но я не чувствую боли. Он жив, он еще жив, поэтому руки работают сами собой. Раз-два, раз-два, раз-два.
В какой-то момент он явно теряет сознание. Голова начинает болтаться по инерции от моих ударов. Крепкая, как толстая кора многолетнего дуба, кожа рвется. Появляется яркая желто-оранжевая кровь, брызгами разлетаясь вокруг. Раз-два, раз-два, раз-два.
Под очередным ударом что-то ломается. У людей эту кость можно было бы назвать правой скулой, у демонов не знаю. Я не усиливаю, но и не ослабляю свой напор. И постепенно лицо Тощего превращается в нечто невообразимое. Раз-два, раз-два, раз-два.
А после демон исчезает. Вместо его головы остается лишь хрустальный череп, который я продолжаю бить. Бить и кричать так, что мой голос гремит на все это подземелье. Раз-два, раз-два, раз-два.
– Сука! Сука! Суукааа!
– Шип, – знакомый голос вывел меня из раздумий.
Я осознал, что сижу на голом полу перед хрустальным черепом. На том не было ни царапины (конечно, даже Голос не мог уничтожить артефакты), чего нельзя сказать о моих руках. Костяшки сбиты, кулаки измазаны в крови.
Теперь хотя бы стало понятно, почему Тощий так резко поумнел после поглощения. За него все делали гаджеты. Тоже мне железный человек на босу ногу. Однако это были еще не все сюрпризы. В интерфейсе болталась одна строчка, привлекшая мое пристальное внимание.
Видимо, коварство заключалось в обмане Тощего. Ведь я фактически его руками загреб весь жар. Или выгреб, что уже не так важно. Граф так граф. Сказать по правде, особой радости я не испытал. В душе было словно в песках Сахары, пусто и одиноко. И даже мудрая Бумажница, понимая мое состояние, сидела и помалкивала. С каждым днем внутри артефактов становилось все теснее, а народу больше. Интересно, будет ли влиять количество заключенных на конечный результат? Смогу я вытащить наружу всех или силенок не хватит?
Хрустальный гладкий череп лег в мою ладонь, приятно холодя ее. Внезапно ощущение могущества перекрыло все человеческие эмоции. Перекрыло всего лишь на краткий миг. И что, именно к этому я иду? К жалкой пародии на очередного сына Несущего Свет, который выбил себе теплое местечко? Вопрос интересный. Правда, задал я его себе слишком поздно. Как-то не очень вовремя для рефлексий.
Поглощение походило на долгий и нескончаемый оргазм. Извини, Алиса, но до подобного даже тебе далеко. Было так сладостно и приятно, что дыхание перехватило. И тем труднее оказалось возвращаться в реальность, если существование в Городе можно было к таковой отнести.
Либо я окончательно разучился считать, либо бой с Тощим порядочно израсходовал мои запасы энергии. Забавно, раньше подобного не случалось. Нет, что энергию можно выплескивать напрямую, Тощий мне наглядно продемонстрировал. Однако я считал подобное определенной расовой особенностью. Типа, что позволено демону, не позволено смертному.
Но это все пустяки. Самое главное – тонкий пульс чего-то родного, еле пробивающийся сквозь толщу стен и размазанный из-за расстояния. Последний артефакт. Как же далеко нас забросил Несущий Свет. И сколько придется пройти, чтобы заполучить его.
Я поднялся на ноги, осматривая место побоища. Алиса сидела на заднице и трясла головой, Слепой кряхтя поднимался. Крылья пацана легонько подрагивали, но сам он оставался без сознания.
Мой череп засветился, словно внутрь вставили лампочку. Хотя, справедливости ради, не такой уж и мой. Активация нового артефакта Культа прошла легко, будто по знакомым, уже не раз сыгранным нотам.
Мир вокруг на мгновение замер. Совсем ненадолго, на краткий миг. А следом произошло странное. Мои боевые товарищи стали двигаться так медленно, словно где-то поблизости снимали «Матрицу» братья Вачовски. Не те, нынешние, а Вачовски здорового человека.
Вот Алиса поднялась, оставляя после себя почти инверсионный след. Только собственного тела. Она неторопливо приблизилась к нам с Громушей, после чего «разделилась» самым натуральным образом. Одна копия направилась к танку и положила руку ей на плечо. Другая приблизилась ко мне. Взяла в руки один из моих окровавленных кулаков, покачала головой и перешла в боевую трансформацию, чтобы подлечить своего незадачливого любовника. Вот только первая версия Алисы возле Гром-бабы была тусклее, что ли? Ага, значит, это и есть те самые возможные варианты событий.
Слепой все же поднялся, держась за спину. Да, в его возрасте подобные падения ни к чему хорошему не приводят. Повезло, что мы еще сверхлюди или вроде того. Со стариком сюрпризов не было. Он неторопливо доковылял до нас и остановился, оставляя инверсионный след.
С Громушей ничего особенного и не произошло. Она все так же стояла рядом, участливо глядя на меня. Даже почти не шевелилась, не оставляя вовсе никаких следов. А вот Крыл насторожил. Пацан и не собирался подниматься.
Возвращение в обычный режим оказалось странным, тягучим, будто я долго плавал под водой и наконец вынырнул на поверхность. Алиса направилась к нам, а Слепой все еще кряхтя поднимался.
– Мда, не жалеешь ты себя, – взяла пассия окровавленную руку и перешла в боевой режим.
Засохшая кровь исчезла, да и костяшки теперь стали, как новенькие. К нам тем временем неторопливо подошел Слепой. Да, в реальности ему досталось сильнее, чем в воображаемом мире черепа.
– Алиса, со мной все в порядке. Посмотри, что там с Крылом. Лежит, до сих пор не двигается.
Пассия кивнула и отправилась к пацану.
– Соберите кристаллы со всех. Они еще пригодятся. Нам тут устроили щедрый урожай.
Я поэтому, кстати, и не особо не напрягался, когда Тощий забирал кристаллы со своих мертвых товарищей. Знал, где в конечном итоге они окажутся.
– Живой, – крикнула Алиса. – Легкое сотрясение, головой приложился.
– Хорошо, – выдохнул я. Потому что это действительно были хорошие новости.
Поделиться книгой: