Помоги проекту - поделись книгой:
– Это обязательно, – ничуть не обиделась валькирия. – Но потом. Ты с этим парнем не договоришься. Он не совсем здоров..
– Да что ты говоришь, а я и не заметил!
– Я не к тому. Мы тут точно знаем, что именно с ним не так.
– Кто это мы?
– Давай, говори, – буркнула Бумажница.
– Здравствуйте, Шипастый, – узнал я по голосу одну из старожил артефакта. Ту самую тетеньку, которую моя богатая фантазия назвала Женщиной. – У этого мужчины апато-абулический синдром.
– Вы что, психиатр? – удивился я.
– Наверное, – смутилась собеседница. – Не помню.
– Так что, он слабоумный?
– Нет, ни в коем разе. Это шизофрения. У него эмоциональное оскудение. На какой именно он стадии, сходу сказать сложно, но это явно не легкая форма.
– Я думал, что шизофреники это те, у кого голоса в голове.
– Вроде вас?
Ого, оказывается у Женщины есть чувство юмора. В прошлый раз она все больше истерила. Хотя, справедливости ради, там и ситуация соответствовала.
– Так что нужно, чтобы привести его в чувство? Чтобы он стал нормальным?
– Нормальным как кто, как мы с вами? – усмехнулась Женщина.
Это что, сарказм? Вот уж не мог и подумать, что Бумажница сможет повысить атмосферу внутри артефакта до такого уровня, что его обитатели станут чувствовать себя комфортно.
– Ну, как я точно не надо. Хотя бы как вы.
– Боюсь, можно добиться какого-то улучшения медикаментозными методами. Сульпирид оказывает непрямую стимуляцию на усиление высвобождение дофамина. Можно попробовать антипсихотики вроде метофеназата, тиридазина, флуфеназина. Но, чтобы подобрать работающий препарат понадобится время. И о нормальности здесь речь не идет. Скорее мы можем постараться приблизить его к уровню адекватности обычного человека. Насколько сможем.
Наверное, раньше я бы начал психовать и злиться. А теперь почти что был готов рассмеяться. Это вполне в духе Города. Дать тебе абсолютное оружие, но когда ты решишь из него выстрелить, то поймешь, что баек спилен.
С другой стороны, мне и не надо, вытаскивать этого типа из недр безумия. Но он сможет пройти с нами хотя бы часть пути. А потом хоть весь мир в труху. Включая его.
И именно в этот момент, когда появилась малейшая надежда на светлое будущее, на нас напали. Подозрения Слепого оказались правдой. Этот всемогущий шизофреник был тем, кто должен отвлечь наше внимание. И у него это отлично получилось.
Глава 11
Казалось, что нас окружил без малого батальон. Внезапно появившиеся суровые люди в одинаковой темной форме с надписью «ОМОН» и черных балаклавах оказались везде, куда только можно было бросить взгляд: на крышах домов, на улицах, в проемах окон. Намного больше, чем та орава подростков, которых мы вместе с демонами недавно уничтожили. Если честно, я даже не думал, что здесь может оказаться столько людей. Будто весь Город вышел нас поприветствовать.
С очень важной поправкой – весь вооруженный город. Наверное, в этом и таилась та небрежность, с которой люди в масках занимали позиции. Будь нас раз в пять больше еще неизвестно, как обернулось бы все, если бы началась стрельба.
Однако в нынешней ситуации все было предрешено. Ну, допустим, бросим мы на амбразуру Громушу. Попробуем дистанционно подергать по несколько человек. И что потом? Мы не оружие массового уничтожения. К сожалению.
И вместе с тем что-то не давало мне покоя. Было в этих людях нечто… неправильное, что ли. К примеру, те, что находились подальше от улицы, оказались похожи друг на друга, словно родные братья. Хотя судил я исключительно по немногочисленным доступным параметрам, вроде роста и разреза глаз. Но и это уже немало.
А еще меня смущало оружие. Нет, к АН-94, в миру «Абакану», вопросов не возникало. Довелось им немного повоевать. Но вместе с тем автомат Никонова не сказать, чтобы был очень уж распространен. В Городе я вообще видел его всего один раз у зэков. Все больше в ходу тот же «Калаш».
И тут вдруг он у всех. Совпадение? Не думаю. Что-то здесь явно не так.
Подобного бывает. Когда вроде ладная и хорошо скроенная картина начинает рушиться из-за одной досадной мелочи. Вспомнился смешной анекдот, рассказанный в учебке про советского разведчика, которого раскрыли по одной простой причине – он хоть и убирал ложку из чашки, но глаз все равно прикрывал. Так и здесь.
Именно «Абакан» и стал тем прикрытым глазом. А ведь первым моим благоразумным решением было сдаться на волю победителю. Если не стали шмалять сразу, то явно хотят поговорить. А разговаривать я все же любил больше, чем стрелять. Хотя в Городе и занимался исключительно последним. Но после того, как присмотрелся к окружающей действительности, захотел сделать что-нибудь безрассудное. Иными словами – посопротивляться. Потому что сопротивляться я любил еще больше, чем разговаривать.
– Сложите оружие и медленно выходите наружу, – крикнул кто-то из «омоновцев». Кто именно я так и не разобрал. Создавалось ощущение, будто звук исходит со всех сторон.
Но складывать оружие я собирался в последнюю очередь. Зато потянулся к Черепу. Мне почему-то подумалось, что именно он сейчас будет как нельзя кстати.
Информацию про критическое количество живой энергии я проигнорировал. Хотя бы потому, что не таким уж и критическим оно оказалось. Бывало и хуже. Гораздо интереснее было с тем, что сейчас произойдет.
Секунда, другая и… мир не изменился. Военные все так же стояли, направив на меня свои металлические игрушки. Эх, если бы рядом стояла сейчас Кора. Или если бы у меня заполненность оказалась около семидесяти процентов, можно было попробовать. Именно при таких цифрах в последний раз проявился магнетизм. Правда, подобные размышления были из разряда – если у бабушки был член, она была бы дедушкой. Чего нет, того нет.
Если гора не идет к Магомеду, то Магомед вскидывает автомат и начинает творить всякие непотребства. Так я и поступил. Тем более сейчас у меня было право на ошибку. Точь-в-точь как в новом «Кто хочет стать миллионером?». Правда, сдается мне, в конце меня вряд ли проводит на выход улыбающийся Дибров. Разве что Голос, если повезет до него добраться.
Зато эскалация конфликта со стороны одного пожилого и весьма недружественно настроенного меня заставила нападающего дернуться. Именно что нападающего, а не нападающих. У меня по русскому в школе была твердая советская тройка (что в переводе на современные реалии вполне тянуло на четверку), но единственное число с множественным я никогда не путал.
Все прочие бойцы стыдливо замерли, как манекены в магазине нижнего белья. А вот их предводителя дрогнул, после чего выстрелил. Я с удивлением смотрел, как пули летят ко мне и… Не попадают. Господи ты боже мой, разброс чудовищный. Лишь один крохотный оловянный солдатик смерти попал в живот. Да и то чудом. Зато я примерно прикинул наш дальнейший план действия. После чего вернулся обратно.
– Гром, Телохранителя на меня, живо, – негромко сказал я.
Именно он мог хоть как-то спасти меня от пули. Привычные формы защиты вроде Кровавого круга, не сработали бы. На одном месте быть я не собирался. Конечно, оставалась ускорение Гром-бабы, да и новая способность Алисы. Да только поди объясни им, где находится этот засранец, который спрятался среди себе подобных. К тому же, я сам боялся отвести от него взгляд, чтобы ненароком не потерять этого молодца.
Поэтому как только почувствовал ощущение присутствия чужой руки на плече, понял, что Громуша применила свою способность. И тут же, одновременно переходя в боевой режим, бросился по дуге к цели.
Опасался ли я попасть в просак? Еще как. С другой стороны, умные и осторожные всегда живут дольше всех, вот только никогда не становятся победителями. Для этого необходимо наличие должной степени наглости. С последней у меня было все в порядке.
Что чувствует человек, когда по нему стреляет целый батальон? Что его дело труба. Что чувствует человек, когда по нему стреляет целый батальон, а он остается в целости и невредимости? Что он как минимум железный человек, как максимум – супермен на полной ставке. У меня были схожие впечатления. Так недолго и в себя поверить.
Все «омоновцы», как один, пытались превратить меня в решето. Но со звуком одиноко стреляющего автомата подобное вызывало чудовищный диссонанс. И я продолжал бежать, постоянно петляя и глядя на высекающуюся под ногами асфальтную крошку.
Даже промчался насквозь через пару «манекенов» и… ничего не почувствовал. Будто тех не существовало. Вот только до главного зачинщика этого беспорядка добраться не успел.
Внезапно реальность изменилась. Провалились под землю дома, расползлись в стороны плотные тучи, обнажив ядовито-розовое нутро неба, выросли и заколыхались высокие растения причудливой формы. Они были такие яркие, что зарябило в глазах. Но я старался не отводить взгляда от стервеца, устроившего это форменное безобразие.
Тот сейчас превратился в крохотную рыбку и пытался убраться подальше. Плыл в прямом смысле прямо по воздуху, положив большой и толстый болт на все законы физики. На меня тем временем наплывала огромная акула с раскрытой пастью, тоже невесть откуда взявшаяся.
Мозгами я понимал, что это фейк, очередная уловка иллюзиониста, однако рефлексы все равно сработали. Присел, уворачиваясь от острых зубов и теряя время. А рыбка продолжала уплывать. Больше того, рядом образовывались уже новые косяки ее товарок, похожих, как две капли воды. Зараза, так ведь не догоню. А чего проще – просто потеряю.
Я положил ладони на землю, которая в нынешнее время являлась скорее илистым дном и Шустрые побеги заскользили по направлению к обидчику. Намного быстрее, чем пыталась «уплыть» рыбка. Так, спокойно, на самом деле все это неправда. И мой противник гораздо больше, чем хочет казаться. Где-то здесь у него должны быть ноги.
Под побеги легла чужая плоть. Я же еще плотнее сжал свои отростки и вновь обратился к артефактам культа. На сей раз к длани.
Нормально. Не меньше десяти процентов, уже неплохо. А передачи контроля над телом я не боялся. Хрен тут кто кроме меня справится с поставленной задачей. И Бумажница это прекрасно понимает.
Все иллюзии рухнули в одно мгновение. Никакого больше океана глазами солевого наркомана – все те же дома, заброшенная высотка, асфальтированная улица и лежащий навзничь «омоновец». Забавно, я думал, что его одежда это тоже фейк. Оказалось, что нет. Он создавал своих иллюзорных миньонов по своему образу и подобию.
– Даже не пытайся, – крикнул я недотепе, который изумленно похлопал пару секунд глазами, пробуя применить способность, после чего потянулся к «Абакану».
Для убедительности Шустрые побеги заскользили по телу «омоновца», плотнее опутывая его. Пока не добрались до рук. Автомат я откинул чуть подальше, после чего сбросил лианы и схватил уже за «Калаш». Жестом давая понять, что лучше сейчас не делать глупостей.
Конечно, самым разумным и быстрым решением было бы убить этого наглеца прямо сейчас. Вот только у него было кое-что, что он мог подарить мне. Например, живая энергия. К тому же немного времени, пока у него не работали способности, у меня имелось. Поэтому полностью ощущал себя хозяином положения. Но и медлить не стал, а сразу направился к лежащему на земле.
Тот даже не пытался подняться, понимая, что сопротивляться сейчас самое худшее, что он может придумать. Забавно, как быстро меняется положение. Не так давно я был готов поднять лапки вверх. Все как в жизни. Не зря же придумали поговорку про колодец и плевки.
Перво-наперво я стянул с него балаклаву. Не любил разговаривать с человеком, не видя его лица. А раз у меня было немного времени, то имело смысл чуть-чуть расспросить незнакомца о его житье-бытье. Сколько человек в лагере, где он находится, как он предпочитает умереть и всякое такое.
– Ты кто? – спросил я.
Молодой пацан с глубокими рубцами на щеках от угревой сыпи, смотрел на меня внимательно, но без всякого страха. Словно каждый день только и делал, что умирал. Даже поправил прямые светлые волоса, сползшие на лоб. Возрастом он был всего на пару лет старше Крыла.
– Меня называют Иллюзио, – сказал он не без гордости.
– Хрелюзио. И кто тебя так называет?
Простой вопрос поставил собеседника в тупик.
– Ладно, – признался он, чуть покраснев. – Я себя так называю.
– Замечательно, но запоминать я не буду. Про способность вроде понял, но ты все равно расскажи подробнее. А еще, где твой лагерь, сколько там человек, как вы вооружены?
– Да какой лагерь? – внезапно рассмеялся Иллюзио, даже попытался подняться на локтях. Но легкий тычок в грудь прикладом привел его в чувство, а то совсем расслабился, хвост волчий. – Нет никакого лагеря. Где заснули, там и лагерь. А из всех людей у меня только Никитка.
– Что еще за Никитка? – насторожился я.
– Так вон он, – указал Иллюзио мне за спину.
Трюк был старый, поэтому я не повелся. Но судя по выражению лица собеседника, простому как три копейки, он и не собирался врать. Интересно, как с такой манерой ведения переговоров Иллюзио вообще дожил до нынешних времен. Поэтому спустя несколько секунд я все же повернулся и обнаружил того самого шизофреника, который даже не пытался смотреть в нашу сторону, а продолжил свой путь в неизвестность.
– Никитка? – удивился я.
– Ага. Хотя справедливости ради, это не он со мной, а я с ним.
– Значит, ты с ним как-то договариваешься?
– Пытаюсь, – опять приподнялся на локтях Иллюзио. Он понял, что прямо сейчас по зубам его бить не будут, поэтому осмелел. – Никитка у нас парнишка своеобразный. Может неделю на месте лежать, как овощ, мне приходится его кормить, как маленького в туалет водить, а потом вдруг срывается и бежит хрен знает куда. Хотя за определенную область никогда не выходит.
Я ткнул его автоматом, чтобы мой разговорчивый собеседник еще немного полежал, а сам обратился к валькирии.
– Бумажница, позови-ка к телефону нашего психотерапевта.
– Минуту, – спокойно ответила управдом моего внутреннего сознания. Послышался какой-то шум, после чего раздался знакомый голос.
– Здравствуйте, Шипастый.
– Слышали? – спросил я, глядя на недоумевающего Иллюзио. Тот явно находился в замешательстве.
А что такого? Просто человек решил поговорить сам с собой. Смотрит так, будто шизофреников никогда не видел.
– Слышала. Видимо, в обычном состоянии Никита пребывает в режиме полной апатии. Поэтому он будто отключен от внешнего мира. А когда состояние незначительно улучшается, то у больного появляется некая цель. Какая она, сказать не возьмусь. Но именно эта цель заставляет его перемещаться.
– Интересно, а если мы введем те самые препараты, о которых вы упоминали, то сможем ли поговорить с ним? Не будем слушать монотонные повторы на собственные вопросы, а именно поговорим?
– Я уж не знаю, сколько вас там, – с видом врача в психиатрической больнице, которого все задолбало, прервал нас Иллюзио, указывая на меня. – И мне даже неинтересно, что за препараты вы решили вводить Никитке и для чего. Самое любопытное, как именно вы это хотите сделать?
Никогда не любил такой тон. Снисходительно-язвительный, когда собеседник точно знает, где ты допустил ошибку. Но просто так, без всяких подъебок, сказать не может. А, как известно, если родители в детстве не научили вести себя хорошо, то это сделает кто-то другой. Еще, наверное, бесило потому, что сам когда-то таким был. И что сказать, меня и правду очень больно и неприятно перевоспитала армия.
Поэтому я двинул Иллюзио в челюсть кулаком. Несильно, но он оценил. Клацнул зубами и схватился за лицо, обиженно глядя на меня.
– Если есть что сказать, говори. От этого будет зависеть и твое будущее тоже.
Конечно, это я, мягко говоря, лукавил. Пацан с испещренным рубцами лицом был в одном шаге от поглощения.
– Никитке нельзя причинить вред. Вообще нельзя сделать ничего, что ему не нравится, – продолжал Иллюзио, потирая щеку. – А уколы, мне почему-то кажется, относятся именно к таким вещам. Я однажды нашел просроченные консервы. Сам съел, ничего такого. Решил Никитку накормить. Хера с два. Попытался насильно впихнуть, так на меня же и отрикошетило. Челюсть потом болела. Не так, как сейчас конечно.
А вот об этом я, кстати, как-то не подумал. Ведь действительно, укол – это своего рода попытка нанести урон. Тогда что делать? Как там в анекдоте, даже если вас съели, то есть два выхода. Так?
Только что-то мне подсказывает, что клизма с волшебным лекарством понравится Никитке не больше, чем пригоршня таблеток. Даже представил, как начинаю вводить кое-что нашему подопечному, а это сразу будет отзываться на мне. Нет уж, такое себе удовольствие. Поэтому в словах Иллюзио был определенный смысл.
– Сейчас ты мне скажешь, что знаешь, как заставить Никитку сделать то, чего он делать не желает. И взамен хочешь что-нибудь ценное. Так?
– Ну, типа того. Я знаю, как заставить его идти туда, куда он не хочет. Нужно лишь правильно его мотивировать.
– Извини, массаж простаты я не практикую.
– Повезло, потому что он тоже, – указал на нашего шизофреника собеседник. – Но смысл ты уловил. Ты мне, я тебе. Ну, так что?
– Зависит от твоих запросов, – честно ответил я. – Если захочешь вертолет на соседний дом с проститутками, то мы вряд ли договоримся.
Поделиться книгой: