Помоги проекту - поделись книгой:
Алексей Смирнов
Мир растений
Книга 4
В первой книге «Мира растений» рассказывается о 27 порядках цветковых растений класса двудольных: о магнолиецветных и близких к ним; розоцветных и бобовоцветных; мальвоцветных и молочаецветных; рутоцветных и гераниецветных; аралиецветных, миртоцветных, чаецветных и некоторых других; гвоздикоцветных и гречихоцветных; буковоцветных и близких к ним; протейноцветных и лохоцветных.
Вторая книга тоже говорит о цветковых растениях. Из класса двудольных — о санталоцветных, верескоцветных, трубкоцветных и некоторых других; астроцветных и близких к ним. Из однодольных — о водокрасоцветных и рдестоцветных; лилиецветных и близких к ним; осокоцветных и ситникоцветных; злакоцветных; пальмовых и их сородичах.
В третьей книге говорится о голосеменных, папоротниковидных, хвощевидных, плауновидных, моховидных, грибах, водорослях, лишайниках.
Четвертая книга рассказывает о многообразных культурных растениях.
Художник А. Колли
От автора
Сколько на свете культурных растений? Если говорить о родах: капусте, пшенице, луке, то их несколько десятков. Самых употребительных, самых важных. Если же о сортах, то «кто их сочтет? Их столько, сколько песка наметается в ливийской пустыне».
Каждый сорт — итог труда. Его нужно сохранить, улучшить или заменить новым. Есть сорта, быстро сходящие со сцены. Есть староместные, испытанные временем пшеницы: Крымка и Кубанка. Шатиловский овес из-под Орла. Петровская репа с нашего Севера…
Все великое разнообразие сортов (и диких видов тоже!) именуют генным банком, потому что гены контролируют признаки растений, их отличия друг от друга. Чтобы не растерять сокровища генного банка, академик Н. Вавилов, директор ВИРа (Всесоюзного института растениеводства), разослал экспедиции в разные части света — в Африку, Америку и на Ближний Восток. Собрали громаднейшую коллекцию. Она хранится в Ленинграде. Вировцы и по сию пору ищут ценные образцы. Их используют для селекции, для улучшения старых и создания новых культурных растений.
Сортов требуется немало. Если взять заслуженную пшеницу Безостую-1, то в ее родословной знатоки насчитали 24 сорта из двенадцати стран. А ведь только озимых пшениц за десятую пятилетку у нас прибавилось около двухсот! Староместная Банатка, которая дает наивкуснейший хлеб, по сей день в почете у селекционеров. Мастера зернового дела из Мироновского института создали в свое время с помощью Банатки несравненную Украинку. Даже пословица тогда была: «Хочешь маты гарну жинку, сей пшеницу Украинку!»
В наши дни прославилась Мироновская-808. Про нее тоже есть поговорка: «Если агроном что-то недоделает, Мироновская-808 его поправит!» А ведь есть еще Мироновская улучшенная, Мироновская юбилейная, Ильичевка… Новые сорта подняли урожайность озимых на Украине вдвое. Они быстро завоевали Европу и Америку. Впереди — задача повышения процента белка. В коллекции ВИРа есть образцы из Кении и Поволжья, где белка больше 20 процентов.
Конечно, у селекционеров не одни успехи и рекорды. Немало случается ошибок и просчетов. На ошибках учатся и идут вперед, накапливая опыт и знания. Знать пройденный путь особенно важно в наши дни, когда развернута Продовольственная программа СССР. И так же обязательно быть в курсе последних событий агрономического фронта, представлять его основные проблемы.
К сожалению, люди, не искушенные в селекции и агрономии, обычно мало знают о самых обычных пищевых и технических растениях, с которыми сталкиваются в жизни. Почему морковь меньше страдает от вредителей, если растет рядом с луком? Почему огурцы дают более ранний урожай по соседству с капустой? Как заставить помидор меньше бояться холода?
Таких вопросов возникает множество. И все они относятся к экологии растений, к взаимоотношениям их с окружающим миром. Конечно, трудно и даже невозможно в одной книге коснуться всех экологических проблем. Мне хотелось отметить лишь отдельные, наиболее интересные черты культурных растений и привлечь внимание к их дальнейшему изучению.
В этой книге я рассказал только о тех культурных растениях, которые снабжают нас продовольствием. Есть еще и другие, дающие волокно, краски и лаки: лен и хлопчатник, тунг и марена красильная. И такие, что отпугивают мышей и насекомых и дают натуральный каучук. И наконец, есть большая группа лекарственных растений, которые тоже разводят на плантациях. Но это уже другой разговор…
В работе над рукописью мне очень помогли труды наших классиков растениеводства и современников — ученых вузов и научных учреждений и в особенности книга моего старого учителя, академика П. Жуковского «Культурные растения и их сородичи». Перед войной, когда мы, студенты московской Тимирязевки, слушали рассказы Петра Михайловича о дальних походах вировцев по земному шару, эта книга еще только создавалась. Академик написал ее живо и интересно, как роман.
ЗЕРНА И КЛУБНИ
Ячмень за облаками
Славный наш путешественник Н. Пржевальский, проходя по Гималаям, немало удивлялся, как высоко тут сеют хлеб. Последние нивы желтели на высоте пяти тысяч метров над уровнем моря. Здесь было царство ячменя. Местные жители ели не пшеничный и не ржаной, а ячменный хлеб. Он был грубоват, немного сладковат, быстро крошился, высыхая, рано черствел. Но у людей не было иного выхода. На таких высотах ни рожь, ни пшеница не удаются.
Природа как бы устроила всемирное соревнование зерновых злаков: кто из них уцелеет в заоблачной выси? Победил ячмень. Он превзошел всех своей скороспелостью. Есть сорта, которым хватает для созревания сорок восемь дней. Чуть больше полутора месяцев. Ни пшеница, ни рожь столь быстро зерно дать не могут.
Располагая такими выгодными показателями, ячмень преуспел в северных пределах земли. В Норвегии его уже двести пятьдесят лет возделывают под 70-м градусом северной широты. Если двигаться по этой параллели на восток, то ячмень можно встретить в Финляндии, а потом у нас под Верхоянском на полюсе холода Северного полушария. В Новом Свете, на Аляске — тот же ячмень. Он вызревает за шестьдесят дней.
Как распознать ячмень? Есть много признаков. Знатоки узнают его чаще всего по остям. Ости у ячменя обычно очень длинные. Правда, и пшеницы бывают остистыми. Но у главной нашей пшеницы — «мягкой», из которой делают муку для хлеба, ости короткие и топорщатся в стороны, как щетина. У ячменя ости бывают в два раза длиннее колоса и все, как одна, устремлены вверх. Ячменный колос как бы создает иллюзию летящего снаряда или ракеты, а ости кажутся струями воздуха, которые отбрасываются в пустоту.
Ости не только придают космический облик растению. Они еще и полезны. Работают как листья, ведут фотосинтез. Благодаря остям урожай становится выше.
Соблюдая истину, скажу, что бывают ячмени и без остей, хотя у нас таковых почти не сеют. Поэтому полагаться только на внешность растения не всегда достаточно. Ботаники советуют для большей уверенности проверять строение колоса по определителю…
Замечательно, что ячмень прославился на юге не меньше, чем на севере, хотя он и не дает там особенно больших урожаев. Опять понадобилась его скороспелость. На Севере важно, чтобы не попасть под заморозок. На юге, чтобы успеть вызреть до засухи.
В наши дни рекорд урожайности по ячменю удерживает Голландия. С гектара пашни голландцы собирают около полутора трехтонных грузовиков зерна. У нас в Подмосковье — одну машину с гектара (примерно площадь стадиона!). Это считается хорошим урожаем. А в Сирии и Ливии лишь десятую часть с той же площади.
Однако самый большой, прямо-таки баснословный ячменный урожай собран в нашей стране. И где? Не под Москвой и не на Кубани, а в Якутии. Вспомним, что почвы там холодные. Оттаивают только с поверхности. Лес и тот растет туго. А тут культурный злак. Но якутские хлеборобы постарались тщательно подготовить пашню. Раскорчевали участок леса. Сожгли хворост. Добавили навоза. Вырос урожай — 12 тонн с гектара. До сих пор этот рекорд остается заветной мечтой хлеборобов всего мира. А ведь он был собран еще в 1935 году, когда не было ни техники, ни химикатов.
Итак, ячмень — идеальное растение? Дальше всех — на север. Выше всех — в горы. Выручает и на юге. И вообще годен почти в любой точке земного шара. Увы, и у ячменя немало недостатков.
До революции сдерживала разведение ячменя крохотная шведская муха. В те годы Россия вывозила большие партии зерна за границу. За ячмень хорошо платили. Но многие хозяева бросали выгодную культуру. Муха не давала работать. Только после революции агроном Н. Рудницкий вывел сорт, который лучше других противостоит вредному насекомому. Сорт Винер, который он назвал в честь своего учителя, жив и работает по сию пору.
Но мушка — одна из бед ячменя. Гораздо больше потерь — от пленок, в которые упаковано ячменное зерно. Сравните с пшеницей. У той из комбайна льется зерно яркое, как свежий мед, красное, блестящее. У ячменя из бункера сыплется с неприятным шелестом тусклая грязно-желтая масса, мало похожая на зерно. Чтобы увидеть зерно, нужно содрать пленки. Выйдет перловая крупа. Это и есть ячменное зерно. Пока зерно обдирают, оно обламывается и теряется чуть ли не половина ценного продукта. Невыгодно.
Животных можно, конечно, кормить и неободранным. Но часть зерен они не пережевывают, и корм тратится впустую. Плющить можно, как «Геркулес», но это хлопотно и дорого. Выход есть: сеять ячмень не пленчатый, а голозерный. Это как раз тот ячмень, который используют в азиатских горах и который, может быть, и видел Пржевальский.
Однако тут складывается странная ситуация. Ведь не только ячмени пленчатые. Есть и пленчатая пшеница — полба (о ней, помните, Пушкин писал!). До сих пор полбу выращивают в Испании, Эфиопии, Италии, Швейцарии, ФРГ. У нас — в Татарии, Башкирии, Закавказье. Из полбы делают великолепную кашу. В отличие от других каш она никогда не становится слизистой, неприятной на вкус. Но если посчитать, сколько в мире полбяных нив, — ничтожная доля. Невыгодно драть с зерна пленки.
Не странно ли, что с ячменем происходит нечто совершенно противоположное? Пленчатый заполонил мир, а голозерный редок! Тому есть несколько причин. Во-первых, урожай меньше. Во-вторых, зерно осыпается.
Голозерный попал в наши края еще в пушкинское время. Некоторые помещики и губернаторы сеяли его для собственного потребления и были очень довольны. Называли по-разному. Ячмень с четырехгранным колосом — Небесным, двухгранным — Гималайским. Легко догадаться — оба пришли из заоблачных высей Гималаев. Больше всех восторгался поднебесными сортами псковский инженер-путеец И. Мягков. Из голозерного ячменя в Пскове он делал крупу высшего сорта. Она начисто отличалась от обычной перловки. Имела благородную желтизну, быстро варилась. Каша получалась рассыпчатой и сладкой, нежной на вкус.
Прошло полтораста лет. Наука ушла вперед. Но голозерные ячмени и по сию пору редкие гости на наших хлебных нивах. Только где-нибудь в дальних горах Таджикистана, в северной глубинке Коми АССР да в Красноярском крае разводят хозяйства на свой страх и риск.
И тут самое время вспомнить, что в старину семенным зерном голозерного бойко торговала известная фирма графа Уварова. Уваровский ячмень не боялся морозов. Не полегал. Давал отменный урожай. Но был великим соблазном для воробьев. Пленчатый воробьи не трогали. Чем голозерный их привлекал? Только ли открытым расположением зерен, тогда не уяснили.
В наше время ученые ВИРа обнаружили, что голозерные ячмени гораздо богаче белком. И как корм они лучше пленчатых. Пробовали давать «гималайское» зерно курам, и те стали нести больше яиц. А что еще важнее — увеличилась толщина скорлупы. Сразу же сократился бой яиц при перевозке! Воробьи-то, выходит, инстинктивно чувствовали, какое зерно лучше. Крепость яичной скорлупы важна и для них.
Но вернемся к обычному пленчатому ячменю. Наша страна занимает в мире первое место по этой культуре. За нами — четвертая часть мировых сборов. Половина — за Европой. Огромная Азия сеет совсем немного, вдвое меньше нас.
Вспомним еще раз заслуженный российский сорт Винер, проработавший без малого сто лет. Винер был рассчитан на не слишком удобренную, не слишком ухоженную землю. В те годы, когда агроном Рудницкий его создавал, о такой земле мечтать было рано. Когда же поднялась культура земледелия и колос Винера отяжелел, бессменный сорт стал полегать. Урожай в пять тонн с гектара он выдержать не смог (а ныне бывает по семь и по восемь!). Двадцать лет работали селекционеры и получили от Винера новое дитя — сорт Московский 121. Но пока ученые трудились, удобрений на полях стало еще больше, уход за посевами еще лучше. Урожай еще весомее. Стал полегать и Московский.
Селекционеры и это предвидели и заранее стали готовить смену Московскому. С помощью мутагенов создали сорт Факел. Этот внук Винера имеет прочную соломину. Он — карлик и не полегает в те сырые и трудные годы, когда Московский «валится точно прикатанный». Зато в сухие годы не ложится и Московский, и тогда Факел проигрывает родителю несколько очков. Которому отдать предпочтение? Знатоки считают, что ни тому ни другому. Нужны еще более совершенные сорта…
Бесконечен порыв селекционеров. Вечные поиски. Но как без них обойтись?
Сто лет
Рожь по ржи
Рожь отступает! Душистый, ароматный, черный хлеб, веками кормивший северного крестьянина, начал сдавать позиции. Невероятно, но факт. Рожь на Севере уступает место южанке-пшенице. Раньше было наоборот.
Все меньше сеют рожь в Азии и в Америке. В Африке о ней и вообще мало кто слышал. Лишь у нас да в Европе рожь еще держится, хотя сборы вроде бы не растут.
Сто лет назад рожь была первой культурой в России. Ее сеяли втрое больше, чем пшеницы. В полтора раза больше, чем картофеля. В тридцать раз больше, чем кукурузы. Да что там сто лет. Сеяли больше и до войны. И даже двадцать лет назад.
Что случилось? Все больше и больше зерна пшеницы, риса, кукурузы. Ржи — меньше! Нельзя сказать, что люди разлюбили черный хлеб. Разлюбить трудно. Свидетель тому поговорка: «Нужда заставит калачи есть». Это про тех крестьян, что бежали с Севера от помещиков на юг. На Дон и Кубань. Вместо черного хлеба приходилось есть пшеничные калачи. Но они не могли заменить ржаную краюху… Русские крестьяне привыкли к ней так же, как молдаване к мамалыге. Просто потому, что на Севере она, рожь, была главной культурой.
Почему же рожь на Севере главная? Тут причин несколько. Во-первых, потому, что неприхотлива к почве и слишком сильно ее не истощает. Другие культуры на одном и том же месте не удаются. Если долго сеять лен по льну, наступит льноутомление почвы. Бывает клеверное утомление и разное иное. Рожь может по ржи расти долго. А сколько?
Этот вопрос пришел в голову немецкому агроному Ю. Кюну. И он решил заложить опыт лет на сто вперед. Посеял рожь возле города Галле (ныне территория ГДР) в 1872 году. Больше ста лет прошло. Давно уж нет в живых Кюна. Каждый год сеется рожь по ржи. И ничего. Рожь растет, и почва не портится. В 1912 году опыт повторил наш соотечественник академик Д. Прянишников в Тимирязевской академии в Москве. И тот же результат.
Вторая выгода от ржи в том, что не требует большого ухода. В чем главная беда зерновых? В сорняках. А рожь сама не так давно вышла из сорняков. Она засоряла посевы пшеницы. Это заметил еще академик Н. Вавилов, когда работал
Главное оружие против них — длинная соломина. В рост человека и даже выше. Благодаря такой исключительной высоте во ржи всегда темно, как в лесу. И сорняки там не осмеливаются появляться. И до того это бросалось в глаза, что даже поэты и те заметили. «Расступись ты, рожь высокая!» — писал Н. Некрасов. Ему вторил английский коллега А. Шелли. Оба писали о влюбленных и отправляли их прятаться от чужих взоров в заросли ржи. Там было надежное убежище.
Рожь — хлеб северный. Но и в южных краях его тоже не забывают. Правда, сеют не так много. И не всегда для еды. В прежние годы в Бессарабии, кукурузном крае, рожь сеяли обязательно. Относились к ней с повышенным вниманием, как к никакой другой культуре. Пшеницу молотили лошадьми. Гоняли их по снопам, пока не высыплется зерно. Рожь молотили вручную. Цепами, чтобы не порвать стебли. Делали это из чисто практических соображений. Земледельцев интересовало не зерно, а солома. Она нужна была для особой цели. Из нее делали перевясла — крепкие пояса, которыми вязали кукурузные снопы.
Почему же хлеборобы отказываются от ржи, отворачиваются от нее, если она так хороша? Их, конечно, соблазняет пшеница, но пшеница на Севере часто годится только на корм скоту, а рожь дает полноценное зерно.
И вот тут мы подходим к парадоксальной ситуации. Та самая великолепная соломина, которая обеспечила ржи ее успехи в борьбе с сорняками, стала причиной ее забвения. Колос клонит растение к земле. Рычаг оказывается слишком длинным. Рожь полегает. Применить механизацию на полегшей ржи трудно.
Итак, первый недостаток ржи — полегание. Но как же крестьяне мирились с ним? Они — люди практичные и не потерпели бы такого дефекта. И тут возникает второй парадокс ржи. Она стала полегать, потому что ее улучшили! Раньше не полегала. Или, по крайней мере, редко. Но и урожай давала мизерный. В конце прошлого века нашелся человек, который взялся вывести хороший, урожайный сорт. Им оказался молодой агроном из губернского города Вятки (ныне Киров) Н. Рудницкий.
Рудницкий работал на опытной станции. Он выводил урожайный сорт ячменя. Этот сорт, Винер, жив и поныне. Служебного времени на рожь не оставалось. Ею Рудницкий занимался после работы. Это было его хобби.
Когда ученый взялся за дело и осмотрелся, он обнаружил удивительное явление. Была масса сортов у других культур. У пшеницы их можно было считать десятками: Крымка, Кубанка, Банатка, Белотурка… У картофеля число сортов перевалило за двести. И лишь у ржи сорта считали единицами.
Рудницкий начал свои работы с безымянной рожью. Он походил по крестьянским нивам и выбрал несколько участков, где зерно показалось более тяжелым и крупным. Он сеял зерна снова и снова и опять отбирал более крупные и тяжелые. Так была создана Вятка, сорт, и поныне удивляющий селекционеров своими качествами.
Стоит сказать, что Вятка чуть было не погибла. В 1911 году, когда Рудницкий был близок к цели, город потребовал обратно земли Вятской опытной станции. На них решили устроить… ассенизационный обоз! Три года тянулись тяжбы. Город победил. Рудницкий с болью душевной скармливал уникальное зерно скоту, и вскоре на месте опытных делянок расположилась свалка нечистот! Завершить начатое дело удалось только после революции.
Вятка оказалась почти идеальным растением, за исключением одного. Колос вышел большой и тяжелый, соломина же осталась почти такой, как и раньше. Чем больше был урожай, тем быстрее полегала Вятка. Пятнадцать граммов — столовая ложка зерен в колосе — для Вятки предел. Уже клонится к земле.
Второй недостаток Вятки касается уже не соломины, а колоса. Но прежде чем коснуться его, нужно вспомнить об одном курьезном случае, связанном с газетой «Сын отечества». Газета не имела ни малейшего отношения к сельскому хозяйству, но, поскольку в те годы, в конце прошлого века, ржаной вопрос уже стоял на повестке дня, корреспондент решил отличиться и внести свою лепту в его решение.
Он писал, что решить ржаную проблему совсем просто. Надо только походить по крестьянским полям и поискать там многолетнюю рожь. Он такую рожь обнаружил. Она прекрасно отрастала даже тогда, когда ее не сеяли. После уборки появлялась новая зелень и новые колосья. Их снова жали, и снова поднимались высокие стебли. И так до бесконечности. Год за годом. Раз посеял — несколько лет собирай урожай. Ни пахать, ни боронить, ни семена тратить не надо!
И тотчас в редакцию главного агрономического журнала посыпались вопросы. Правда ли, что крестьяне сеют многолетнюю рожь? И где добыть семена? Журнал возмущенно огрызался: нет такой ржи у крестьян. Есть обычная озимая. Ее сеют с осени. Просто журналист попался малограмотный.
На самом деле случилось вот что. В 1891 году с первых чисел мая до конца июля стояла необычайная жара без дождей. Хлеба спели очень быстро. Смотришь — утром зерно еще сырое, а к вечеру сыплется из сухого колоса от малейшего ветерка. От прикосновения косы. Крестьяне в страхе потерять урожай выходили на жатву ночью и косили при луне. Увы, все равно много ржаных зерен оказалось на земле. Несчастные пахари собирали так мало, что едва хватало на еду и то лишь до рождества. Поля остались незасеянными. Думали по весне добыть семян какой-нибудь яровой культуры, перепахать и тогда уж посеять.
Потом полили дожди, и, к удивлению своему, неудачники, оставшиеся без семенного запаса, обнаружили по жнивью обильные всходы. Они появились от падалицы, из того зерна, что вытекло из колосьев. Самое замечательное было даже и не в том, что всходы появились от падалицы, а в том, что всходы из падалицы были гораздо лучше, чем у тех хозяев, которые приберегли зерно и успели засеять с осени.
Тут вспомнили, что лет десять назад была такая же жаркая погода и рожь тоже осыпалась дочиста. И один хозяин, который не накопил семян и не сеял, получил урожай из падалицы, да такой отменный, какого в округе ни у кого не было.
А теперь вернемся к незадачливому журналисту из «Сына отечества», который зеленя от падалицы принял за многолетнюю рожь. Не будем слишком строго его судить. Возможно, он слышал от бывалых людей, что в природе существует рожь многолетняя. Правда, она дикая. С Кавказа. Там ее косят на сено, как самую обычную траву. На полях же ее никто в те годы не высевал.
Между тем время шло, а мысль о посевах многолетней ржи не потерялась. В послевоенные годы ее вывел сначала ставропольский агроном А. Державин. Потом появилась своя многолетняя рожь в Киргизии и других местах. Однако тот, кто подумает, что она освобождает руки земледельцу, ошибается, как тот журналист из «Сына отечества». Пока хлеборобы так же аккуратно и пашут и сеют. Многолетняя рожь идет только на зеленый корм скоту. Зерно она, конечно, тоже может дать, но совсем немного. Так уж сложилось, что многолетние злаки с однолетними по урожаю зерна сравниться не могут. У однолетних он гораздо больше!
Правда, был в те годы еще один сорт ржи, который мог сбить с толку журналиста, — Ивановская. Ее сеяли в иванов день, не осенью, как обычно, а летом. К осени она сильно кустилась и развивала уйму зелени. Ее косили на сено. А весною она отрастала и давала обычный урожай зерна. От одного посева — два урожая. Зерно и сено!
Об Ивановской много писали, а потом забросили. Она приносила слишком мелкое зерно и часто подмерзала. Двойной урожай дарила только в Западной Европе, откуда и пришла.
Впрочем, западноевропейцам в отношении ржи завидовать тоже не приходилось. Ржаной хлеб у них редко удавался. Буханки получались такие, что верхняя корка отставала от мякиша, как крышка от сундука. А у нижней корки темной полосой выделялся «закал» — плотный, как бы спрессованный слой.
Заметили странную связь «закаленного» хлеба с сезоном года. Зимою бракованный хлеб встречался реже, а в теплое время, с апреля по август, чаще. Правда, иной раз и летом буханки удавались на славу. Покупатель быстро выяснил, в чем дело. Хороший хлеб получался из русской ржи. Она имела больше клейковины. Немцы стали требовать хлеб из русской муки. Свой, немецкий, игнорировали.
Сказывался сырой климат Западной Европы. В апреле, чуть наступали в Германии погожие дни, в зерне начинались пертурбации. Крахмал становился неустойчивым. Он портил зерно. Хорошо еще, если уборка приходилась на сухое время. Но лето в Германии часто дождливое. Это усиливало неустойчивость крахмала.
Отчасти были виноваты сами крестьяне. Они хранили зерно в амбарах под черепичными крышами. В жару черепица нагревалась сильней, чем другой материал. От нее накалялся воздух амбара. А зимою между плитками черепицы ветер задувал снег. Снег проникал внутрь и вызывал лишнюю сырость.
Все эти неурядицы, однако, не охладили любовь горячих поклонников ржи. А те изобретали различные способы и ухищрения, чтобы помочь своему кумиру.
В июле 1903 года в московских газетах поднялся шум по поводу открытия С. Карамышева, который объявил рожь золотой жилой. Он уверял, что доход от северного жита можно поднять вдесятеро. И что теперь нескольких квадратных метров земли будет довольно, чтобы прокормиться одному человеку в течение года!
Газетные репортеры поспешили на участок Карамышева. Они увидели пышные, как гигантские букеты, ржаные кусты. Каждый состоял из сорока, а то и семидесяти стеблей. На каждом стебле гордо покачивался колос с девяноста зернами. Изобретатель достиг успеха простым приемом. Он несколько раз пересаживал ржаные всходы. И каждый раз все глубже. От такого старания число стеблей умножилось.
Журнал «Сельский хозяин» получил множество писем от земледельцев с просьбой высказать свое мнение по этому вопросу. Редакция попыталась подсчитать расходы и прибыль. Выяснилось, что изобретатель преувеличил в пылу восторга барыши в десять раз. Никакой особой выгоды новый способ не дал. Ведь на посадку уходит уйма ручного труда, а он для хозяйства невыгоден.
Другие любители ржаного каравая старались достичь успеха, подселяя к своей подзащитной разные полезные растения: то гречиху, то овес, то клевер. Особенно хорошо действовал клевер. Не обошлось и без курьезов.
Хлебороб из Ярославской губернии М. Ошанин однажды попал с клевером впросак. У него на гумне веяли рожь. Под веялку сыпались отходы — мелкая труха. Это были семена сорных трав. Кто-то из домашних принял труху за семена клевера. Их собрали и ссыпали в ларь, где Ошанин всегда держал клеверные семена.
Весною, когда озимь ржи зазеленела, Ошанин выгреб из ларя семена, пустил сеялку и распределил их по ржаному полю. Когда приспело время убирать рожь, Ошанин выехал в поле и глазам не поверил. Перед ним волновалось под ветром белое кружево. Пашня словно снегом покрыта. Цвел поповник, белая ромашка, знакомый с детства полевой сорняк.
Выяснилось, что тот мусор, который выгребли из-под веялки, почти целиком состоял из семян белой ромашки. Ее и рассеял впопыхах Ошанин по ржаному полю.
Расстроился земледелец страшно. Без клеверного корма скот оставался на голодном пайке. Увы, ошибку не исправишь. Наш хозяин решил скосить ромашку вместе с рожью. Корм получился, правда, грубоватый и жесткий, но скотина ела его охотно. Здоровье коров не пошатнулось, а молока они даже прибавили.
Обрадованный земледелец написал письмо в «Вестник сельского хозяйства» и советовал всем заменять клевер ромашкой. Редакция не согласилась с мнением Ошанина, но письмо опубликовала. Пусть любители ржи подумают, какие соседи для нее выгодней.
Поделиться книгой: