Раненый воин бросился к ногам Уна, моля о пощаде. Но Ра и Коренастый, подбежав, поспешно прикончили врага. Вид этого зрелища возмутил великодушного уламра, хотя он отчётливо сознавал, что такое жестокий закон войны.

Вао понимала жесты Уна лучше, чем Ра, и помнила несколько слов, которым научил её Зур. Она выслушала Коренастого и Ра и дала понять уламру, что люди огня увели Зура в лес. Дождь мешал лесным людям ясно видеть в темноте, и они не успели проследить, в каком направлении скрылись враги. Ра заблудился во мраке, так же как и Коренастый, который вдобавок был ранен и временами терял сознание. Судьба Зура, таким образом, оставалась неизвестной.

Надежда и отчаяние сменялись в душе Уна. Всё утро он тщетно искал следы похитителей. Если среди их запахов он не различит запаха Зура, значит, человек-без-плеч мёртв.

Лесные люди рассыпались по лесу в поисках утерянного следа. Вчерашние беглецы постепенно возвращались и присоединялись к ним.

В конце концов было решено, что часть лесных людей пойдёт к верховьям реки, а другая спустится вниз по течению, с тем чтобы перейти реку вброд. Ун присоединился к последним.

Они шли весь день не отдыхая и к вечеру переправились через реку… Внезапно Вао остановилась и радостно вскрикнула: след был найден! На глинистой почве ясно виднелись отпечатки ног; среди запахов врагов отчётливо различался запах Зура.

Бурная радость вспыхнула в сердце уламра, но тут же сменилась страхом и неуверенностью: след не был свежим. Люди огня прошли здесь ещё утром, и догнать их раньше завтрашнего дня не представлялось возможным. И самое главное, надо было, чтобы Ун пустился в погоню один. Лесные люди не смогли бы следовать за ним даже издали. Они не были приспособлены к столь быстрой ходьбе.

Ун проверил, в порядке ли его оружие: три дротика, подобранные на месте боя, два копья, топор и палица. Не забыл он и про кремни, с помощью которых высекал огонь. Минуту он стоял неподвижно, с бьющимся сердцем, чувствуя смутную нежность к этим слабым, плохо вооружённым людям с их невнятной речью и примитивными жестами. Они охотились вместе с ним, грелись у его костра, а некоторые проявили подлинное мужество в борьбе с людоедами.

– Ра, Вао и все лесные люди – друзья Уна! – сказал уламр ласково. – Но люди огня ушли далеко вперёд и двигаются быстро. Ун один может догнать их!

Вао поняла его слова и передала их своим соплеменникам. Уныние овладело лесными людьми.

Когда Ун стал подниматься вверх по речному откосу, Вао заплакала, а Ра закричал, словно раненый дхоль. Они проводили уламра до самого гребня откоса, откуда снова начиналось плоскогорье. Ун побежал с быстротой волка. Лесные люди жалобно окликнули его, и уламр, обернувшись, постарался утешить их:

– Сын Быка скоро вернётся к лесным людям.

И он помчался во всю прыть дальше. Временами след делался почти неразличимым, затем снова появлялся. В местах, где люди огня останавливались на отдых и где земля хорошо сохраняла их запах, Ун всегда находил пучки трав, которые Зур, видимо, долго держал в руках, а затем бросал на землю. Ун восхищался хитростью друга. Его удивляло только, почему люди огня оставляли в живых своего пленника, раз он не мог двигаться так быстро, как они, и лишь замедлял их бегство.

Ун не останавливался на отдых до самого вечера и даже с наступлением темноты продолжал упорно идти по следу при свете луны и звёзд. Но когда он, совершенно измученный, улёгся наконец на отдых среди скал, он был ещё далёк от цели.

На рассвете Ун обогнул маленькое озеро и снова углубился в лес. Несколько раз он терял след, затем вновь отыскивал его. Но вскоре после полудня, когда Ун собрался немного отдохнуть, след стал совершенно отчётливым. Число людей огня удвоилось. Видимо, небольшой охотничий отряд присоединился к вражеским воинам, уводившим Зура. Ун мог даже определить путь, по которому пришли вновь прибывшие. Теперь уламру предстоял бой с шестью противниками. К тому же он приближался к землям, где жило племя людей огня…

Силы были слишком неравными, и борьба казалась немыслимой. Любой другой уламр, за исключением Нао и Уна, отказался бы в таких условиях от дальнейшего преследования. Но чувство более сильное, чем инстинкт самосохранения, заставляло Уна идти дальше. Он надеялся на свои ноги, быстрые, как у кулана. Никогда коротконогим людям огня не догнать его!

Второй день погони близился к концу. И вдруг след исчез! Ун потерял его при переправе через речку.

Ун долго и безуспешно искал потерянный след. Вечер давно наступил, а сыну Быка всё не удавалось обнаружить хотя бы слабый запах людей огня. Ун шёл по открытой местности; широкие лужайки сменялись небольшими рощицами. Внезапно до ноздрей уламра донеслись запахи, усиленные благоприятным ветерком. Это были, несомненно, запахи людей огня, но Уну почему-то показалось, что он чувствует какое-то отличие. И ни один из этих запахов не свидетельствует о присутствии Зура.

Ун осторожно прокрался вперёд среди густых кустарников и бамбуковых зарослей, пересёк ползком большую поляну и неожиданно очутился рядом с теми, кого выслеживал… Звук человеческого голоса заставил его вздрогнуть. Две коренастые фигуры внезапно выросли перед ним. Ун не обнаружил своевременно их близости, так как ветер относил запахи в другую сторону.

Его заметили. Надо было приготовиться к бою. Луна, уже поднявшаяся довольно высоко, ярко освещала обе фигуры, и Ун с удивлением увидел, что это не мужчины, а женщины. Низкорослые, коротконогие, с широкими, как у людей огня, лицами, они были вооружены тяжёлыми и длинными копьями.

Женщины племени уламров обычно не владели оружием. И хотя Ун встретил среди лесных людей несколько женщин, почти равных мужчинам по силе и отваге, он всё же изумился, видя этих незнакомок в угрожающей позе. Сам он никакой вражды к ним не испытывал.

– Ун пришёл не для того, чтобы убивать женщин, – сказал он миролюбиво.

Женщины прислушивались к звукам чужого голоса, искажённые злобой лица постепенно смягчались. Желая успокоить их окончательно, громадный уламр принялся смеяться. Затем он медленно подошёл к незнакомкам, волоча палицу по земле. Одна из женщин попятилась, затем прыгнула в сторону, и обе пустились бежать, не то испугавшись, не то желая предупредить своих соплеменников. Однако их короткие ноги не могли соперничать с длинными ногами уламра. Ун легко догнал обеих женщин, затем перегнал их. Тогда, встав бок о бок и выставив вперёд копья, они стали ждать…

Ун небрежно помахал палицей.

– Палица без труда переломит копья! – пробормотал он.

Движением, скорее вызванным страхом, чем враждебными намерениями, одна из женщин внезапно метнула в него копьё. Ун легко отбил его, отломил остриё и, не отвечая на удар, заговорил снова:

– Почему вы нападаете на сына Быка?

Женщины поняли, что уламр щадит их, и смотрели на него, ошеломлённые. Доверие рождалось понемногу в их сердцах. Первая опустила копьё и стала делать мирные знаки, которые другая принялась усердно повторять. Затем они зашагали дальше. Сын Быка последовал за ними, надеясь, в случае какой-нибудь ловушки, на свою силу и быстроту. Пройдя против ветра около четырёх тысяч шагов, они добрались наконец до небольшой лужайки, густо поросшей папоротниками. Здесь при свете луны Ун увидел других женщин. При появлении уламра женщины вскочили на ноги, оживлённо жестикулируя и выкрикивая какие-то слова, на которые спутницы Уна отвечали резкими, отрывистыми восклицаниями.

На мгновение уламр остановился в нерешительности, опасаясь ловушки или предательства. Дорога была свободна – он ещё имел возможность бежать. Но какая-то странная апатия, рождённая усталостью, одиночеством и горем, удержала Уна на месте. Когда он снова почувствовал беспокойство, было уже поздно. Женщины окружили его тесным кольцом.

Их было двенадцать вместе с теми, которые привели Уна. Несколько подростков – мальчиков и девочек – стояли тут же. Два или три совсем маленьких ребёнка спали на земле.

Это были в большинстве своём молодые женщины крепкого телосложения, с широкими лицами и массивными челюстями. Но одна из них заставила Уна вздрогнуть. Высокая, стройная и гибкая, она напомнила ему дочерей Гаммлы – самых красивых девушек племени уламров. Густые блестящие волосы падали волнами на её плечи. Зубы белели, словно перламутр, при свете луны.

Сердце Уна сжалось от неведомого доселе волнения. Он не мог отвести глаз от нежного лица незнакомки…

Женщины ещё теснее сомкнули круг. Одна из них, по-видимому старшая, с мускулистыми руками и массивными плечами, стояла прямо против Уна и что-то говорила ему. У неё широкое, энергичное лицо и умные глаза. Ун понял, что женщина предлагает ему союз и дружбу. Ничего не зная о существовании племён, где мужчины и женщины жили отдельно друг от друга, он стал озираться по сторонам, ища глазами мужчин. Не обнаружив ни одного, уламр кивнул головой в знак согласия. Женщины радостно засмеялись, сопровождая свой смех знаками дружбы, которые уламр понимал лучше, чем неясные жесты лесных людей.

Однако женщины продолжали оставаться изумлёнными. Никогда ещё воин такого роста и телосложения, с речью столь отличной от их собственной, не появлялся среди них. До сих пор им были знакомы лишь три человеческих племени: люди огня, охотничий отряд которых держал в плену Зура; лесные люди, которых женщины видели редко и с которыми никогда не враждовали, и люди их собственного племени, где мужчины и женщины, по суровым обычаям предков, жили раздельно большую часть года. Даже если бы Ун принадлежал к их племени, женщины в обычных условиях прогнали бы его или подвергли суровым испытаниям. Но сейчас они переживали тяжёлое время; часть племени погибла при наводнении, часть была уничтожена людьми огня; большинство детей умерло.

В довершение всех несчастий они потеряли огонь и теперь скитались, жалкие и беспомощные, угнетённые сознанием собственного бессилия и полные ненависти к врагам.

Поэтому они были рады заключить союз с высоким, широкоплечим иноземцем, сильным и могучим, словно гаял. Столпившись вокруг уламра, женщины пытались понять его жесты и слова, научить чужеземца своей речи. В конце концов они догадались, что Ун разыскивает след товарища, уведённого в плен людьми огня, и обрадовались, что противниками уламра были те самые люди, которых они все смертельно ненавидели.

Поняв, что женщины лишились огня, Ун принялся собирать сухую траву и хворост. Затем с помощью своих кремней заставил огонь родиться. Слабый язычок пламени вспыхнул на кончике сухой ветки. С воплями восторга самые молодые из женщин принялись прыгать вокруг огня, выкрикивая слова, которые подхватывали все другие, повторяя их хором, в такт прыжкам. Когда же костёр разгорелся и животворное тепло распространилось вокруг, восклицания и прыжки стали неистовыми…

Одна только девушка с нежным лицом не кричала и не прыгала вместе с остальными. Сидя у костра, она в безмолвном восхищении смотрела то на огонь, то на высокого незнакомца. Иногда она что-то тихо говорила низким, грудным голосом с робким выражением радости в больших тёмных глазах.

Глава II. На озёрной косе

Каждое утро Ун принимался за поиски утерянного следа. Женщины доверчиво следовали за ним. Сын Быка понемногу осваивался со словами и жестами своих новых союзниц, которые называли себя волчицами. Сила и быстрота уламра изумляли женщин; они восхищались его оружием, особенно копьями и дротиками, которые могли поражать врагов на расстоянии. Ослабевшие от неудач и несчастий, они смиренно теснились вокруг могучего незнакомца; им нравилось повиноваться ему. Ун понимал, что такими помощниками не следует пренебрегать. Четыре женщины были более крепкими, ловкими и быстрыми в беге, чем Зур. Все отличались неутомимостью и выносливостью. Женщины, имевшие маленьких детей, легко носили их на спине целыми днями.

Если бы не потеря друга, Ун чувствовал бы себя вполне счастливым, особенно по вечерам, во время стоянок. Всякий раз, когда он извлекал из своих кремней огонь, женщины проявляли такую же бурную радость, как и в первый вечер. Этот бесхитростный восторг доставлял большое удовольствие сыну Быка. Особенно любил он смотреть, как пламя костра отражается в больших тёмных глазах Джейи, освещает её густые, блестящие волосы. Он мечтал вернуться к родному становищу вместе с ней; сердце его учащённо билось.

К концу недели деревья на пути маленького отряда почти исчезли. Широкая степь раскинулась впереди до самого горизонта. Лишь кое-где виднелись отдельные островки кустарника, небольшие рощицы или одинокие деревья. Ун и его спутницы быстро шли вперёд, надеясь встретить какую-нибудь возвышенность, откуда можно было бы оглядеть местность. В середине дня одна из женщин, отклонившаяся к востоку, внезапно вскрикнула и стала звать остальных. Никаких словесных объяснений не потребовалось: на земле ясно виднелись следы костра.

– Люди огня! – сказал Ун.

Женщины казались сильно взволнованными. Та, что была у них за старшую, по имени Ушр, обернулась к уламру с гневными жестами. Он понял, что люди огня были врагами женщин. Людоеды не только истребили половину из них, но, без сомнения, уничтожили всю мужскую часть племени, потому что женщины нигде не встречали своих соплеменников с прошлой осени.

Стоянка была давней, – видимо, люди огня останавливались здесь несколько дней назад. Все запахи успели рассеяться. Понадобилось много времени, чтобы установить численность вражеского отряда. Людей огня оказалось немного; ничто не указывало, что Зур находится среди них.

Ун и женщины пустились в погоню. Понемногу след становился отчётливее. Идти по нему было легко, потому что враги всё время двигались по прямой линии, направляясь к северу. Дважды обнаруженные остатки костров свидетельствовали о недавних стоянках.

На третье утро молодая женщина, шедшая впереди отряда, обернулась к остальным с громким восклицанием. Подбежав к ней, Ун увидел на рыхлой земле отпечатки нескольких ног и с дрожью радости обнаружил среди них след Зура. Преследование становилось всё более лёгким; земля ещё сохраняла запахи врагов – лишнее доказательство, что Ун и его спутницы выигрывали расстояние.

Давно наступил вечер, но луна ещё не всходила. Однако маленький отряд продолжал уверенно идти по следу, потому что две женщины обладали способностью видеть в темноте, хотя и в меньшей степени, чем лесные люди.

Скоро дорогу преградила цепь пологих холмов. Поднявшись по склону самого высокого из них, Ун разжёг костёр в небольшой ложбинке на полпути к вершине, чтобы сделать его невидимым на расстоянии. Близость неприятеля требовала соблюдения величайшей осторожности.

Днём Ун убил большого оленя, и женщины принялись жарить оленье мясо на огне костра. Это был один из тех редких спокойных часов, когда первобытные люди забывали на время о своей суровой, полной опасности жизни. Ун тоже, вероятно, чувствовал бы себя счастливым, если бы не отсутствие Зура. Темноглазая Джейя сидела рядом с ним у костра, и сын Быка с волнением думал о том, что Ушр, женщина-вождь, может быть, позволит ему взять Джейю в жёны. Суровая душа молодого уламра была полна скрытой нежности. Рядом с девушкой он испытывал непривычную робость, сердце его билось быстрей… Он хотел быть добрым с ней, как Нао с Гаммлой.

После ужина, когда дети и большинство женщин уснули, Ун поднялся и стал взбираться вверх по склону холма. Ушр вместе с Джейей и тремя другими женщинами последовала за ним. Склон был пологим, и они скоро достигли вершины, но, для того чтобы добраться до противоположного склона, пришлось продираться сквозь густой кустарник. Они раздвинули ветки и при бледном свете звёзд увидели прямо перед собой простиравшуюся до самого горизонта обширную равнину. Внизу, у подножия холма, тускло блестело небольшое озеро. На северном берегу его, на низкой песчаной косе, мерцал огонь костра. По прямой линии огонь находился в четырёх-пяти тысячах шагов от вершины холма, но, чтобы добраться до него, надо было обогнуть озеро и, быть может, натолкнуться на непредвиденные препятствия.

Ветер дул с севера. Можно было подобраться к самой стоянке врагов незамеченным. Но сделать это следовало до восхода луны, пользуясь сгустившейся темнотой. Только быстроногому уламру была под силу подобная задача.

Ун внимательно разглядывал вражеский костёр и двигавшихся вокруг него людей – то чёрных, то багровых в свете пламени. Их было пятеро; сын Быка отчётливо различал Зура, сидевшего в стороне от костра, ближе к берегу озера, и седьмого человека, спавшего неподалёку.

Уламр обернулся к Ушр:

– Ун пойдёт к людям огня и потребует, чтобы они освободили Зура!

Ушр поняла его слова и покачала головой:

– Они ни за что не отпустят пленника.

– Люди огня захватили его как заложника, потому что опасаются сына Быка!

– Они станут ещё сильнее опасаться его, когда у них не будет заложника!

Несколько минут уламр медлил в нерешительности. Но он не видел другого способа освободить Зура. Будет ли он действовать с помощью мирных переговоров, хитрости или насилия, в любом случае необходимо приблизиться к вражескому костру.

– Ун должен освободить своего друга! – сказал он с мрачной решимостью.

Ушр не нашлась что ответить.

– Ун должен идти к вражескому костру! – заключил решительным голосом сын Быка.

– Ушр и женщины-волчицы последуют за ним!

Взглянув ещё раз на равнину, уламр согласился:

– Сын Быка будет ждать на том берегу прихода женщин. Он пойдёт один к вражескому костру. Люди огня не сделают ему ничего плохого, потому что он бегает быстрее их и к тому же может сражаться на расстоянии!

Ушр приказала самой юной из своих подчинённых сходить за подкреплением. Ун тем временем уже спускался с холма на равнину. Склон был пологий и ровный, поросший густой травой.

Очутившись у подножия холма, Ун с удовлетворением отметил, что ветер продолжает дуть ему навстречу, относя все запахи назад. Луна ещё не всходила, и сын Быка скоро добрался до того берега, где находилась стоянка людей огня. Менее тысячи шагов отделяло его от вражеского становища.

Небольшие купы деревьев, высокая трава и несколько удачно расположенных бугорков и возвышений помогли уламру продвинуться ещё на четыреста шагов вперёд. Но дальше лежало совершенно ровное, лишённое растительности пространство, где ничто не могло скрыть Уна от зорких глаз врагов. Охваченный мучительной тревогой не столько за себя, сколько за Зура, уламр притаился в густом кустарнике. Если он внезапно появится перед врагами, не убьют ли они тут же Зура? Или, наоборот, постараются сохранить человеку-без-плеч жизнь, чтобы самим избежать гибели? Если предложить людям огня мир, не станут ли они смеяться над сыном Быка?

Ун ждал долго. Багровая луна, окутанная густой дымкой, поднялась над горизонтом из глубины саванны. Пятеро вражеских воинов легли спать; шестой караулил, сидя у костра. Иногда он поднимался с места и, напрягая зрение и слух, всматривался в темноту, широко раздувая ноздри. Зур тоже не спал. Но дозорный почти не обращал внимания на пленника, считая, что он слишком слаб и измучен, чтобы помышлять о бегстве.

Постепенно в голове Уна созрел план. Он знает, что Зур, бегавший медленно, был, как и все люди племени ва, искусным пловцом. Он плавал быстрее самых проворных и сильных уламров, нырял не хуже крокодила и мог подолгу оставаться под водой. Если Зур бросится в озеро, он легко доберётся вплавь до противоположного берега… Ун же должен отвлечь на себя внимание людей огня, завязав с ними бой. Но сначала надо как-то предупредить о своём присутствии Зура, дать ему знак. Малейшее подозрение со стороны врагов может погубить всё дело!

К несчастью, ветер по-прежнему дул в южном направлении, и всё внимание дозорного было приковано к той полосе берега, где скрывался Ун. Каждую минуту широкое лицо человека огня оборачивалось в сторону кустарника, за которым притаился уламр. Луна, поднимаясь всё выше, постепенно уменьшалась в размере и становилась светлей и ярче. Гневное нетерпение росло в душе Уна. Он уже отчаивался в успехе задуманного предприятия, как вдруг с севера донеслось глухое рычание и силуэт большого льва возник на вершине одного из холмов. Дозорный с тревожным восклицанием вскочил на ноги. Спавшие вокруг костра воины тоже поднялись и повернули головы в сторону хищника.

Зур оставался неподвижным, однако лицо его заметно оживилось. Надежда на спасение, видимо, всё ещё теплилась в нём.

Внезапно из-за кустов показался Ун, протянутой рукой он показывал в направлении озера. Момент был благоприятным: более тридцати шагов отделяло Зура от ближайшего противника. Но люди огня не думали о пленнике; всё внимание их было приковано к страшному хищнику.

Берег озера находился всего в двадцати шагах от человека-без-плеч. Если он сумеет вовремя добежать до него, он окажется в воде раньше любого из врагов.

Зур увидел Уна. Потрясённый и растерянный, он поднялся и, словно во сне, сделал несколько шагов в сторону кустарника. Но Ун снова указал рукой на озеро. Зур понял. Он повернулся и медленно, небрежной походкой направился к берегу. Пройдя десяток шагов, он неожиданно сделал большой прыжок и очутился в воде. В ту же минуту один из людей огня обернулся…

Более удивлённый, чем обеспокоенный, он сообщил своим товарищам о побеге пленника только тогда, когда увидел, что беглец стал удаляться от берега. Двое воинов, отделившись от остальных, бросились к воде; один из них попытался догнать Зура вплавь. Не достигнув цели, он вернулся на берег и стал кидать в беглеца камнями. Но Зур нырнул и надолго скрылся под водой.

Близость льва парализовала действия врагов. Только один воин был отряжён в погоню за Зуром. Обогнув озёрную косу, он неминуемо должен был настигнуть человека-без-плеч в тот момент, когда тот выйдет на берег.

Увидев противника, пустившегося в погоню, Ун беззвучно рассмеялся и стал осторожно отходить назад. Некоторое время он продвигался незаметно, но, очутившись на открытом пространстве, невольно обнаружил себя. Тогда, высоко подняв копьё, он стал ждать…

Вражеский воин был из числа тех, кто сражался с Уном в ту грозовую ночь. Узнав в своём противнике громадного уламра, лишившего жизни его вождя, человек огня обратился в бегство, громко вопя от страха.

Обеспокоенный судьбой Зура, Ун не стал преследовать врага. Он побежал к озёрной косе и обогнул её. Зур ещё не добрался до берега; видно было, как он быстро скользит по воде, изгибаясь словно уж. Когда же человек-без-плеч наконец вышел на сушу, сын Быка подхватил его, обнял, и не то стон, не то крик радости вырвался из его груди. Они замерли, глядя друг другу в глаза…

Обернувшись к стоянке врагов, уламр закричал торжествующим голосом:

– Ун и Зур смеются над людьми огня!

Лев тем временем скрылся. Несколько минут вражеские воины продолжали наблюдать за вершиной холма, затем по знаку старшего устремились в погоню за пленником.

– Они бегают быстрее Зура! – грустно сказал сын Земли. – Их вождь силён, как леопард!