Генеральский гамбит

– Разумеется.

– Я боюсь за тебя.

– А я за тебя. Мне-то он может только по службе напакостить, а вот тебе…

– Мне все равно рано или поздно придется уходить от него. И чем раньше, наверное, тем лучше.

– Вот даже как?

– Да. Я не хотела тебе говорить, сомневалась еще, но врач рассеял мои сомнения – у нас будет ребенок.

Губернатор Чернобуров

Вроде бы все складывалось лучше некуда: вопрос об избрании губернатора Ставропольского края в президентскую команду решен, весной он будет в столице в должности советника по сельскому хозяйству. Покровители его – люди надежные, и беспокоиться ему нечего; однако в последнее время на душе сумятица, в голову лезут всякие тревожные мысли. Этот сволочь Дубровин! Как Олег Павлович просчитался! Надеялся приручить его, сделать опорой, а он все еще никак не освободится от комсомольской идейной шелухи, верит в идеал личности. Хотя… он, Олег Павлович, ведь тоже поверил в его порядочность, детскую дружбу (что бывает чище и вернее!), в землячество. Шли нога в ногу по ступеням роста, радовались успехам друг друга; мелкие разногласия не в счет. Особенно дружно работали, когда Чернобуров стал секретарем крайкома партии, а Дубровин начальником краевой криминальной милиции. Ладили, помогали друг другу. Правда, и тогда Николай слишком уж полагался на кодекс строителя коммунизма, старался, чтоб и пятнышка темного не упало на него. Вот и теперь. Будто не видит, что творится вокруг, что совсем по другим законам живут люди.

Да нет же, не такой уж чистоплюй! От чужой жены не отказался, вон как губы раскатал, забыл и о чести, и о совести! Что же ему еще надо?! Может, хватит цацкаться с ним, одно слово – и от этого генерала одно мокрое место останется. А что далее?… Нет, тут спешка ни к чему, слишком на большой кон все поставлено.

За этими невеселыми думами и застал его звонок из Новороссийска от давнего приятеля по партийной, а теперь и по коммерческой части. Звонил Козличенков Альберт Ильич, коммерческий директор импорт-экспорт портового объединения. Запоздало поздравил с хорошей погодой, поинтересовался самочувствием, успехами, насущными проблемами; и Олег Павлович не выдержал, понял, что за длинным словоблудием кроется что-то важное, неприятное.

– Хватит мне мозги пудрить, – оборвал он приятеля на полуслове, – говори, что там у вас произошло.

Альберт Ильич глубоко вздохнул, однако не спешил с плохой новостью.

– Не знаю, с чего и начать. Вот ты спрашиваешь, что у нас произошло. Если бы только у нас. – Снова вздохнул. – Скорее всего, у вас. Только что сообщили мне, что на таможне задержан груз из Минвод. Ты знаешь, с чем. Столько писак всяких, как воронья, налетело. Представляешь, какой хипиж поднимут.

– Ну а ты что предпринял? – Все тело губернатора покрылось холодным потом – не зря все эти дни он места себе не находил.

– Все, что положено в таком случае. Но… видно, это не простое задержание – кто-то сверху режиссирует.

«Неужели Дубровин? – мелькнула у Чернобурова мысль. – Вряд ли. Его легавые вроде бы еще не вышли на этот след».

– А что Семеныч?

– А ничего. Сейчас главное не дать шуму докатиться до столицы. Это твоя забота. Мы тут тоже кое-что делаем.

– Хорошо. – Чернобуров положил трубку.

В столице будут очень недовольны. А что он мог сделать? Фээсбэшники всюду рыщут, как борзые по следу зайца; осведомителей своих всюду понапихали. И менты шустрить начали, будто не из его тарелки хлебают. А он из губернаторского бюджета зарплату им прибавил. Все этот генерал со своими принципами. Возможно, утечка информации его рук дело? Да и дружки в Новороссийской таможне имеются у него.

Что же делать? Что делать? Хочешь не хочешь, в столицу надо звонить. Петюнин ох взъярится! Крутой, с большим самомнением мужик. Оно и понятно – такие связи. «Кинуть» на сотню миллиончиков пшеницы за бугор – его идея. Может, у него есть и заготовки на случай провала? Мужик он предусмотрительный.

Несколько успокоенный этой мыслью Олег Павлович набрал знакомый номер.

– Привет, губернатор, – сразу отозвался московский куратор. – Как дела, какие новости?

– Да… ничего особенного, – замялся от столь прямого вопроса Олег Павлович. – Новости, конечно, есть. Наверное, скоро по радио и телевидению сообщат. Тебе из Новороссийска не звонили?

– Ах, вон ты о чем. – Петюнин помолчал. – Звонили. Улаживаем. Кое-кому очень не нравятся наши экспортные отношения. Но мы все равно свои обязательства выполним и поставку обеспечим.

Вон как повернул дело Сергей Петрович. Ну, голова! Действительно, почему не экспорт, импорт? Попробуйте доказать обратное.

– Но ты у себя повнимательнее разберись, кому мешают наши экономические отношения. Кто-то серьезно старается вставить тебе в одно место горящий фитиль.

– Понял, Сергей Петрович. Разберусь.

– Вот и хорошо. Будь здоров. – Куратор положил трубку.

Отлегло на сердце и у Олега Павловича. Проблему с таможней Петюнин взял на себя, это хорошо. А местного сексота, если таковой имеется, губернатор из-под земли достанет… Грустно усмехнулся над собой: все еще надеется свалить генерала? Чем только не умасливал его – без толку. А завтра Дубровин летит в столицу. Влиятельных дружков у него там тоже достаточно, и могут серьезно навредить губернатору. Тем более, если Дубровин в курсе дела с опытным сортом пшеницы.

Как же быть? Хочешь не хочешь, а надо еще попробовать склонить генерала на свою сторону. Столько он вложил в него, Веронику не пожалел… Придется еще раз пойти ва-банк. Уж если на этот раз не получится, тогда… тогда не избежать крайних мер.

Олег Павлович нажал кнопку телефона дежурного.

– Слушаю, Олег Павлович! – сразу отозвался дежурный.

– Начальник УВД еще в управлении? – спросил губернатор.

– Сейчас выясню. – И не прошло минуты: – Так точно, Олег Павлович, в управлении.

– Как только соберется уезжать, доложите мне.

– Есть, Олег Павлович, – по-военному доложил дежурный.

Губернатор глянул на часы. Девятнадцать сорок. Пора бы на ужин. А если у генерала другие планы и он не собирается домой?… Вряд ли. Завтра ему в столицу лететь, надо собраться с мыслями, отдохнуть. Во всяком случае, другого выбора у Олега Павловича нет; придется ждать.

Он включил телевизор и, глядя на экран, слушая вести, мысленно обдумывал предстоящий разговор со своим бывшим однокашником и соперником, а теперь, похоже, и врагом. Тогда Олег не уступил своему конкуренту, превзошел его по служебной лестнице; не должен уступить и теперь.

Раздался телефонный звонок. Информатор сообщил: Дубровин выходит из кабинета.

– Машину к подъезду! – распорядился губернатор. Открыл сервант и достал оттуда бутылку коньяка – на всякий случай.

Когда он вышел на улице, «Волга» стояла уже у подъезда; в ней шофер и телохранитель.

– На Кантемировскую, – скомандовал губернатор.

К элитному дому, где он поселил генерала, по расчету выходило, что приехал минут на пять раньше. И не ошибся.

Водитель припарковал среди безгаражных «вольво», «жигулей» и других иномарок, выстроенных у дома, как на выставке. Кто-то умудрился уже и места обозначить. Наверное, соседи договорились между собой. Что ж, для порядка так, пожалуй, и лучше.

Чернобуров наблюдал за дорогой, откуда должен был появиться «фольксваген» главного полицейского, продолжая мысленно предстоящий разговор. Если по-хорошему не поймет, хватит с ним миндальничать.

«Фольксваген» остановился у третьего подъезда, где на четвертом этаже находилась квартира Дубровина, и генерал, выйдя из машины, стал давать последние указания водителю.

Чернобуров поспешил перехватить его до подъезда. Шел и не спускал глаз с генерала, ревниво отмечая его превосходство в статности, подтянутости, энергичности; да и в красоте, пожалуй. Не зря Вероника отдала ему предпочтение.

Дубровин увидел губернатора издали, но не пошел ему навстречу, стал поджидать у машины.

– Говорят, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе, – весело начал Олег Павлович, протягивая генералу руку. И пояснил: – Ждал, когда ты пригласишь на новоселье, но ты даже посмотреть твое логово не находишь нужным.

– Извини, все недосуг: то Москва, то Чечня, то местные регионы.

– Ладно, не оправдывайся. Сегодня ты не отвертишься, веди, показывай.

Они прошли мимо дежурного, немолодого прапорщика милиции, вытянувшегося в струнку при виде начальников и приложившего к фуражке руку. Рявкнул по-молодецки:

– Здравия желаю, товарищи начальники.

– Приветствую, – махнул ему рукой Дубровин, давая понять, что можно садиться. Нажал кнопку лифта, и через тройку минут генерал представил губернатору свои апартаменты.

Чернобуров, напустив на лицо строгий вид, как председатель приемной комиссии, неторопливо пошел по комнатам, пристально осматривая каждый уголок.

– Ну что ж, – сказал, заканчивая обход, – гнездышко очень даже уютное и привлекательное. Интересно, где ты такого высокопрофессионального дизайнера откопал?

– Говорят, не имей сто рублей, а имей сто друзей, – ответил шуткой Николай Васильевич. – Вот один из них и постарался, жену свою не поскупился в помощники направить. За что ему искренняя и сердечная благодарность.

– Только одной благодарностью, предупреждаю сразу, не отделаешься. Ныне рыночные отношения, и долг платежом красен. – Достал из кармана бутылку коньяка и поставил на стол. – Прошлый раз у нас состоялся серьезный разговор, но до конца мы недоговорили. Сбрасывай свои генеральские причиндалы, мой руки и подбрось что-нибудь из закуски. Надеюсь, холодильник у тебя не пустой.

– Стараюсь. Благо, край наш, как уверяет губернатор и пресса его поддерживает, ломится от изобилия мясо-молочных и овощно-фруктовых продуктов.

– А что, разве не так?

– Так-так. – Генерал сбросил плащ, мундир и отправился на кухню.

– Ты что предпочитаешь из закуски? – раздался оттуда через минуту его голос. – Мясное, рыбное, овощное, фруктовое.

– Давай все! – весело ответил Олег Павлович. – Ты же знаешь, я с детства люблю повеселиться, особенно пожрать. Видишь, на сколько обогнал тебе в комплекции… Достань один лимончик, – внес поправку в свой заказ. – А то ты и в самом деле примешь меня за обжору. – И, закончив осмотр квартиры, отправился к генералу на кухню.

Николай Васильевич успел открыть коньяк и разрезал ломтиками лимон. Разлил напиток по рюмкам.

– За что же мы выпьем?

Олег Павлович сразу посерьезнел. Поднял рюмку.

– У меня с тобой один тост: за взаимопонимание. Не пойму, что тебе не нравится в моих действиях, в моих планах; что тебя не устраивает в моей губернаторской деятельности?

Взял рюмку и Дубровин.

– Вопросы серьезные. И чтобы ответить на них, давай вначале выпьем.

– Давай, – согласился губернатор и осушил рюмку.

Его примеру последовал и генерал. Закусил долькой лимона, вытер салфеткой губы и глянул прежнему сокласснику, сопернику и просто односельчанину в глаза.

– Откровенно? – спросил.

– Само собой.

– И без обиды?

– Ну, если ты не дойдешь до оскорбительных умозаключений.

– Постараюсь. Ты спрашиваешь, что мне не нравится в твоих губернаторских действиях. Тут ты ошибаешься: я не собираюсь лезть в твои губернаторские функции. У тебя свое дело, у меня свое. Я прислан сюда для того, чтобы оберегать народ от насилий, грабежей, поборов и любых посягательств на его собственность. Я клялся на присяге, что буду честно выполнять свой долг. И разве могу я спокойно смотреть, как грабят нашу страну, как обирают соотечественников Вихлянцевы, Петуховы, Грызуновы, как вывозят наши богатства за бугор, чтобы приобрести там шикарные виллы, яхты, развлекательные заведения. Что у нас так много нефти, газа, пшеницы, чтобы сплавлять за бугор, а своих людей заставлять жить впроголодь, мерзнуть зимой? А ты хозяин края, тебя все здесь знают, преклоняются перед тобой. Почему же ты прикрываешь таких жуликов, как Вихлянцев, Петухов, Грызунов?

Губернатор отрицательно замахал рукой.

– Ты здорово преувеличиваешь, дорогой Николай Васильевич. Во-первых, я никого не прикрываю и объяснял тебе, почему вынужден опираться пока на олигархов. Они законные хозяева приобретенных владений, и мы не вправе вмешиваться в их профессиональные и коммерческие отношения. Тем более, что налоги они платят регулярно и, кроме того, помогают поднять в крае уровень жизни, создают рабочие места, обеспечивают население необходимыми промышленными и сельскохозяйственными товарами. Да, у нас в крае еще мало техники, не всюду подведен газ, дорого электричество, бензин и ряд других недостатков, о которых я знаю лучше тебя. Но все это – временное явление. Я уже договорился о поставке нам двадцати тракторов, восемнадцати самоходных комбайнов. На большее пока средств не хватило. И почему я опираюсь на Вихлянцева, Петухова, Грызунова? Да потому что это они дают деньги, помогают решать финансовые проблемы. Другого выхода у меня просто нет. Вот ты служил в столице и разве не видел, что тон всему задается именно там. Знаешь, у меня в столице много друзей. – Снова наполнил рюмки. – Давай выпьем еще. Буду с тобой откровенен. Не считаю себя великим политиком, но хозяйственником, руководителем – некоторым высокопоставленным столичным бонзам могу нос утереть. Потому неслучайно московские политики и бизнесмены делают все, чтобы выдвинуть меня кандидатом, – губернатор сделал паузу, раздумывая видно, а стоит ли так откровенничать, решил, что стоит, выпил еще коньяку и продолжил: – В президенты. Да-да, не сам я, а они агитируют меня. И действительно, не сравнить же меня с Горбачевым, Ельциным. Я верю в свои силы, знания, способности, сумею вытянуть страну из пропасти, в которую ввергли ее демократы. Так скажи мне прямо: хочешь ты мне помочь или будешь ставить палки в колеса?

Вопрос был ошеломляюще прям. Но и Дубровин был настроен решительно и не хотел, да и не приучен был юлить по прямой дорожке, ответил коротко и решительно:

– Повторяю: я принимал присягу. Помогать тебе стать президентом или ставить палки в колеса я не собираюсь. Но идти против закона не буду. Извини. – Наполнил свою рюмку коньяком и выпил залпом. – Вспомни, чему учила нас Анна Тимофеевна: «Берегите честь смолоду». А как мы бережем? Вот главный камень, о который мы спотыкаемся.

– Опять ты за «рыбу деньги». Анна Тимофеевна, присяга! Когда это было? Я тоже клялся и присягал. При социализме. Но где он?

– Так кто его порушил? Кто предал прежние идеалы? Я, во всяком случае, присягу и тогда не нарушал. Но сейчас разговор не об этом – прошлого не вернуть. А как будем жить дальше? С умилением смотреть, как обогащаются воры, жулики бандиты и как обнищают труженики? Нет, на сделку с совестью я не пойду.

– Понятно. – Грустно вздохнул губернатор. Тоже выпил и поднялся. Уже у двери остановился и сказал вдруг охрипшим голосом: – Завтра ты летишь в Москву. Подумай еще раз о нашем разговоре. Кстати, зря ты не предупредил меня об экспорте опытной пшеницы. Ведь ты знал?

Дубровин не ответил.

Приятели-предатели?

Пошли третьи сутки, как улетел Дубровин в столицу, и все это время Чернобуров не находил себе места, ждал звонка от своих друзей и покровителей из столицы. То, что генерал не станет молчать о коррупции в крае, о причастности губернатора к сделке с опытным сортом пшеницы, он не сомневался; значит, надо быть готовым ко всему. Но главный закоперщик торговой сделки господин Петюнин почему-то молчал. Может, уже арестован?

Олег Павлович допоздна не покидал своего рабочего кабинета, порывался несколько раз сам звонить, но тут же разум брал верх: а если Петюнин арестован? Зачем же и себя подставлять? То, что он причастен к торговле запрещенным товаром, еще надо доказать – у него и полномочий нет на это. И все-таки… У фээсбэшников чутье собачье, руки длинные, всюду достанут.

Неизвестность мучила его, гнала с одного места на другое: он то выходил в приемную, пытаясь шутками с секретаршей настроить себя на другой лад, то заходил в кабинеты помощников, вроде бы интересуясь их проблемами, то ерзал в кресле, не выпуская из поля зрения телефоны.

К концу третьего дня он совсем изнемог и, ожидая конца рабочего дня, решил напиться невзирая ни на что. Только сожалел, что у москвичей, бывает, рабочий день, как и у него, кончается поздно. Решил уйти сразу после восемнадцати.

Он не выпускал из поля зрения стрелку часов. Оставалось пятнадцать минут до конца намеченного срока, как разразилась трель «столичного». Он схватил трубку.

– Слушаю, Альберт Ильич.

– Ты не слушать должен, а докладывать! – оборвал его Петюнин. – Кого ты пригрел на своей груди? Уверял, что сверстник, школьный друг. Знаешь, чем выводят таких друзей?

Чернобуров все понял, но ответа не находил.

– Что молчишь? Как у тебя поставлена твоя служба безопасности, что проморгала подкоп под твою задницу? Ты знаешь, с чем пожаловал на коллегию МВД твой закадычный друг?

– Догадываюсь. Не ожидал я от него. Будто с катушек съехал парень.

– Вот и поставь его на место. Я тут кое-что предпринял, первый удар отразил. Но… в дело может вмешаться внешняя разведка. Да и в ФСБ недругов у нас хватает. В общем, займись подчисткой у себя, разберись, кто там причастен к запретному экспорту. Все. Не звони, я сам буду информировать тебя.

Чернобуров облегченно вздохнул – он ждал худшего. Ох, и напьется он сегодня!

Только так подумал, снова звонок. Городской. Не хотел снимать трубку, но рука сама потянулась.

– Слушаю.