Помоги проекту - поделись книгой:
Но если копы ничего не обнаружат, всем станет известно, что ФБР искало в Дирборне какого-то террориста. Если Джуба здесь, он все поймет и исчезнет. Дженет не навредит ему, а, наоборот, поможет.
– Миссис Абдулла, вы, по-моему, отключились.
– Задремала, – сказала она.
Открылась дверь. В кабинет вошел мужчина, положил на стол папку и что-то шепнул имаму. Тот внимательно выслушал его, кивнул и сказал:
– Ну что ж, это может ускорить дело.
Он достал из папки фотографию.
Дженет показалось, что ее сердце пронзили клинком. Откуда у них этот снимок?
Он был сделан 12 ноября 2002 года. Команда «Лэтин» только что выиграла у команды «Джилман». В том матче Том был тайт-эндом, сделал невероятный поздний кэтч, перехватил мяч у нападающих «Джилман», и «Лэтин» перешли в контратаку. В одной руке Том держал свой шлем, а другой обнимал Дженет. Это был один из счастливейших дней его жизни. Он сиял, словно вечернее солнце после грозы, обещающее, что завтра будет прекрасная погода.
Откуда у них этот снимок?
– Милый мальчик, миссис Макдауэлл, – сказал имам. – Сожалею, что он погиб. Но теперь вы, наверное, расскажете правду.
Дженет раздавила бусинку в хиджабе.
Глава 18
– Надо бы вернуться побыстрее, – сказал Джаред.
– Дай телефон, – велел Джуба.
Он забрал у юнца телефон, бросил на мостовую и раздавил каблуком. Вынул сим-карту и положил ее в карман. Позже она растворится в огненной реке.
– Что… что ты наделал? Как я маме позвоню?
– Мы не вернемся. Никогда. Отныне этого города для нас не существует. Пройденный этап. Укрытие скомпрометировано, оно под колпаком, там смертельно опасно. Надо мыслить ясно и действовать как можно быстрее. Сколько у тебя денег?
– Не знаю, – сказал мальчишка.
Они стояли на перекрестке где-то в центре вылизанного футуристичного города. Вокруг не было ни души. Несколько заведений – «Сабвей», «Макдоналдс», ночное кафе «Спринт» и древний паб, выдержанный в автомобильном стиле, – поджидали полуночников, чтобы ободрать их как липку. Свет из витрин лился на тротуар. На фоне неба виднелись очертания небоскребов – безмолвных монолитов, где в дневное время работают жители пригородов.
Джаред достал бумажник и пересчитал наличность: около тридцати пяти долларов.
– И вот еще. – Он вынул из бумажника красную карточку «Бэнк оф Америка». – У меня на счету тысяча долларов. Сегодня можем завернуть к банкомату, снять восемь сотен, а завтра – остальные две.
– Снимем восемьсот, а потом уничтожим карточку. В ней может быть джипиэс-маячок. Нужно уезжать из Детройта, и как можно быстрее.
– Куда?
– Куда угодно. Нам понадобятся деньги и автомобиль.
– Ну я же не могу просто так взять и исчезнуть. Нужно позвонить родным, кое с кем попрощаться. Может, сумею одолжить денег, но с машиной будет сложнее, на это уйдет какое-то время. У меня есть знакомые, и…
– Ты слабоумное дитя. Уже скоро про тебя все будет известно. Твоя фотография окажется у каждого полицейского в этом штате. Тебя возьмут завтра днем. Ты расколешься, подробно опишешь меня, перескажешь наши разговоры. К тебе пришлют художника, он сделает рисунок, и к половине шестого я стану самым знаменитым человеком в Америке.
– Я не…
– Когда ты на задании, оценивай все варианты и выбирай худший. Безопаснее всего бежать, причем немедленно. Итак, где взять машину и десять тысяч долларов?
– Я… не знаю.
– А я знаю. В некоторых районах этого города орудуют наркоторговцы. Ограбим одного из них. Понял? Они не пойдут в полицию. Рано или поздно полицейские обо всем узнают, но к тому времени мы будем далеко.
Джаред старался держать себя в руках, но выглядел испуганным. Мальчишка то и дело нервно сглатывал, движения его стали неуклюжими.
– Это очень крутые парни, с ними лучше не шутить. В общине есть золотое правило: можешь домахиваться до кого угодно, кроме тех, кто толкает дурь.
– Дитя Америки, ты же называешь себя джихадистом! Знай, это и есть джихад. Все дело в преданности, способности действовать и терпеть лишения. Все дело в силе воли. Найди ее в своей вере. Не нужно болтовни и позерства. Ты должен стать моей правой рукой, то есть правой рукой самого Аллаха. Ты избран для этого, так что вноси свою лепту.
«Ну все, хана», – подумал Джаред.
С машиной проблем не было. Джуба окинул взглядом парковку, выбрал «форд-торес» тринадцатого года, достал нож, вскрыл дверцу, сорвал пластиковую крышку с замка зажигания, наскоро скрутил провода, и двигатель ожил.
Машина довезла их до банкомата, который выдал восемьсот долларов хрустящими двадцатками. Следующая остановка – Нарколенд.
– Может, нам хватит восьми сотен? На них можно далеко…
– А если нужно будет дать взятку? Или сменить машину? Нам понадобится новая одежда. И деньги на мотель. Когда ты в бегах, без налички не обойтись. Поверь, я много раз спасался бегством. Забудь обо всем, что было раньше. Ты отдал свою жизнь в руки Аллаха, и Он сделает с ней то, что посчитает нужным.
«Класс», – подумал Джаред. Переход от теории к практике давался ему труднее, чем ожидалось.
Когда они оказались в жуткой местности к югу от Севен-Майл-роуд, его настроение не улучшилось. Повсюду были заброшенные дома, заросшие лужайки, жесткая трава, которую трепал ветер с озера. Время от времени в поле зрения появлялся ночной универсам или винный магазин. В мертвом свете флуоресцентных ламп люди выглядели как зомби. Брошенные машины, сломанные игрушки, сады, похожие на джунгли. Девять домов из десяти стояли пустыми.
Соваться в такое место стоит лишь в одном случае: если действительно знаешь, что делаешь. Это высшая лига. Здесь ты либо хищник, либо корм – без вариантов. Отличить дилеров от проституток было несложно: дилеры выглядели получше. Они маячили повсюду, будто призраки, не обращая внимания на пронизывающий ветер. Футболки, свитшоты, мешковатые джинсы, бейсболки задом наперед, белые кроссовки, огромные, как ботинки для высадки на Луну.
– Эти? – спросил он у Джубы. – Непохоже, что с ними можно договориться.
Они обсудили стратегию. Джаред улыбнулся и облизнул пересохшие губы. Через некоторое время они нашли подходящую кандидатуру. Джаред выбрался из машины.
– О, арапчонок, – сказал дилер. – Чё ты здесь нарисовался? Затариться хошь? Если нет, уматывай, пока братишки не отметелили.
– Вообще-то, – начал Джаред, сражаясь с мокротой в горле, – я хочу кой-чего прикупить. Хмурого, да? Мы с парнями хотим попробовать, вот я и приехал.
Дилер смерил его взглядом:
– Хмурого, да? Ты кто такой? Послушать, так прям фиксатый с брюликом на шее. Чё ты знаешь? Ни хрена ты не знаешь.
– Деньги у меня зеленые, как у всех, – пожал плечами Джаред. – Или мои тебя не устроят?
– Хошь кайфануть, чел? Я дам те кайфануть, а ты дай глянуть зелень. Или это типа такая проверка у арапчат, сколько проживешь на Севен-Майл?
– Нет-нет, вот они, деньги. – Джаред достал рулончик купюр.
Дилер оценил его толщину:
– О, чел, башляешь.
– Восемь сотен, чел. Хочу затариться на все.
– Чё ты знаешь, ничё ты не знаешь! Думаешь, у меня столько есть? Чел, я по мелочи торгую, уже поздно, всё разобрали, я почти пустой. Ща мой чел подъедет, я закажу, он подвезет на все восемь, заберешь и дуй на тусу к своим арапчатам с телочками.
– Блин, – сказал Джаред, – и долго мне здесь торчать?
– Чел, ты на Севен-Майл, здесь только так. Ладно, посиди в тачке со своим дружком. Мой чел скоро будет.
– Деньги сразу давать?
– Две сотки вперед, чтоб я знал, что ты ко мне сунешься, а не к кому-то еще. Я Джинджер. Сунешься к Джинджеру, а не к кому-то еще, или плакали твои две сотки, понял, нет?
– Угу.
– Вали давай, подойдешь через сорок минут, понял, нет? Я скажу, он подвезет, даешь башли, берешь дурь, потом жопу в горсть и бегом отсюда. Не ссы, Питер Пэн, щас все будет.
Они объехали вокруг квартала, остановились, Джуба выскользнул из машины, пробрался через заросший двор какого-то дома, пересек улочку, по большей части населенную крысами, миновал еще один двор и наконец оказался там, откуда мог видеть дилера.
Какое-то время все было тихо: ни машин, ни пешеходов, ни шлюх, ни копов. Наконец у тротуара остановился черный внедорожник. Дилер подошел к машине. Джуба смотрел, как он переговаривается с человеком в салоне, передает деньги и забирает пакетик с небольшой партией наркотиков.
Джуба рысцой вернулся к «торесу», прыгнул за руль, рванул к перекрестку, свернул за угол, вылетел на улицу, где Джаред недавно разыграл небольшое представление, свернул еще раз и увидел в двух кварталах от себя задние огни внедорожника. Других машин не было.
Он выехал на параллельную улицу и двинулся следом, понемногу сокращая дистанцию. Джуба рассчитывал на небрежность водителя: вряд ли тот был начеку. В обычных обстоятельствах Джуба проехал бы восемь кварталов, остановился, дождался следующей поставки, потом еще восемь кварталов – и оказался на месте ближе к утру. Но время поджимало, поэтому он мог лишь выключить фары, не спуская глаз с задних огней. Внедорожник свернул, Джуба последовал за ним и вырулил на Севен-Майл, но опоздал. Цель исчезла из вида; пришлось гадать, куда она делась. Джуба сделал выбор в пользу левого поворота, снова включил фары и вдавил педаль в пол. Ага, вот он: черный «джип-чероки», свежевымытый, блестящий в свете фонарей Севен-Майл. Джуба держался в шести корпусах от него – ровно, не дергаясь, не ускоряясь и не отставая, потихоньку, чтобы водитель «джипа» ничего не заподозрил.
Но как минимум один человек был под впечатлением.
– Ого, – сказал Джаред. – Ты к нему как будто приклеился.
– Соберись. Все внимание на машину. Когда свернет, я проеду мимо. Твоя задача – проследить, что он будет делать дальше: повернет направо, повернет налево, направится прямо.
Сглотнув, Джаред кивнул.
Следующие три четверти мили внедорожник ехал вперед, так что слежка шла сама собой. Наконец водитель оказал Джубе любезность: включил поворотник, сбросил скорость и свернул направо.
С пассажирского сиденья Джаред видел, как машина, мигнув фонарями, притормозила на следующем перекрестке и начала вписываться в поворот.
– Ушел влево, – сказал он.
Джуба рванул в конец квартала, круто свернул направо и остановился, дожидаясь внедорожника, чтобы продолжить погоню. Не дождавшись, он выскочил из машины, подбежал к перекрестку и увидел «джип», припаркованный в следующем квартале. Блеснула полоска света: дверь дома-нычки открылась, чтобы впустить водителя.
– Ну вот. – Джуба уселся за руль. – Осталось все проверить.
Они медленно проехали мимо. Дом был ветхим, как и все остальные на этой улице, но в трех окнах горел свет. Вокруг было тихо.
Свернув за угол, они остановились, крадучись пересекли дорогу и скрылись за развалюхой напротив.
Через какое-то время из дома вышел водитель с большим бумажным пакетом в руке.
– Итак, он загрузился на твои восемь сотен. Сейчас поедет обратно, – сказал Джуба. – Подождем несколько минут, а потом ударим.
– Ударим? – переспросил мальчишка. – Чем?
Глава 19
Допрос имама Имира аль-Тарика начался лишь в пять утра – после того как разобрались со всевозможными административными делами. Пришлось ждать, пока не приедет адвокат имама, пока он не пообщается со своим клиентом, пока федерального прокурора не вытащат из постели и не привезут на место, пока криминалисты ФБР не изучат комнату в подвале, где целую неделю жил какой-то человек, пока миссис Макдауэлл не окажут медицинскую помощь, пока у нее не возьмут показания, чтобы встроить их в стратегию Ника, пока все улики не сведут воедино и, наконец, пока не сдадут все нужные документы – как в бумажном, так и в электронном виде.
И вот теперь Ник, начальник детройтского отделения Хьюстон и заспанный федеральный прокурор (ему велели не раскрывать рта, поскольку он ничего не знал) сидели напротив имама и его адвоката, известного проныры по фамилии Касим. Свэггер, Гольд и Чендлер наблюдали за происходящим с помощью замкнутой системы телевизионного наблюдения.
Ник включил диктофон, перечислил имена присутствующих, назвал дату, рассказал об обстоятельствах и сделал строгое лицо:
– Имам аль-Тарик, ваш адвокат, несомненно, сообщил вам, что власти выдвинут против вас следующие обвинения: удержание федерального агента против ее воли, применение силы к федеральному агенту, сговор с целью нападения на федерального агента и при необходимости похищение федерального агента или сговор с целью похищения федерального агента. Все это тянет как минимум на пятнадцать лет в федеральной тюрьме. Прошу заметить, что обвинения выдвинут не на уровне штата и сомнительная судебная система Дирборна не будет иметь к процессу никакого отношения, так что срок будет самым реальным.
– Специальный агент Мемфис, – тут же начал Касим, – позиции властей в этом деле чрезвычайно слабы. Ваши собственные штурмовики подтвердят, что между ними и миссис Макдауэлл не было запертых дверей. Ваши собственные криминалисты покажут, что в мечети не было оружия – ни огнестрельного, ни любого другого. На теле миссис Макдауэлл не обнаружено отметин от веревок, – следовательно, ее никто не связывал. Кроме того, нет никаких синяков, ссадин и других свидетельств физического насилия. Нет и быть не может. Эта женщина ни разу не сказала простую фразу «Я хочу домой», а если бы сказала, имам немедленно удовлетворил бы ее просьбу.
– Она утверждает иное, и ситуация, в которой ее застала группа быстрого реагирования, – четверо мужчин допрашивают женщину, направив лампу ей в лицо, – сама по себе является достаточным основанием для предъявления большинства обвинений. К тому же психологическое давление – даже малейший намек на физическое насилие – давно уже рассматривается в суде как применение силы. Не обязательно демонстрировать синяки. Достаточно свидетельских показаний о психологическом давлении.
– Наша позиция неуязвима: эта женщина явилась в мечеть с подложными документами, и ее попросили объяснить, что она делает на частной территории в столь поздний час. Она согласилась дать объяснение. Завязался разговор, и он был в самом разгаре, когда ваши сотрудники – не могу сказать, что они ворвались в комнату, потому что все двери были открыты и врываться было незачем, – когда ваши сотрудники вошли в комнату прогулочным шагом. Вот и все.
– Если миссис Макдауэлл представляла для вас угрозу, вы могли просто позвонить в полицию. Женщину взяли бы под стражу, и ее дело рассматривалось бы в строгом соответствии с законом. Вне зависимости от того, на кого она работает – на ФБР, на себя, на кого-то еще, – у вас не было права брать ее в заложники, удерживать ее и угрожать ей насилием, вербально или невербально. Еще, похоже, вы применяли депривацию – другими словами, изматывали миссис Макдауэлл, не позволяя ей спать, а это, как ни крути, самая настоящая пытка. Если мы решим дать делу ход, факт депривации будет достаточным основанием для судебного преследования.
На это Касим ответил, что поведение миссис Макдауэлл никак нельзя назвать безупречным.
– Как ни посмотри, эта женщина затеяла свой собственный Крестовый поход и запудрила мозги вашим силовикам, много лет рассказывая им сказки о теориях заговора и демонизируя ислам. Мы ей сочувствуем – в конце концов, ее сын трагически погиб, – но всему есть предел. Дело в том, что существует масса документальных свидетельств ее абсурдного поведения, и, насколько я понимаю, нам еще не все известно. Эта женщина – ненадежный свидетель. Более того, могу обещать, что в глазах общественности вы будете выглядеть крайне бледно. Если надумаете продолжать, готовьтесь к демонстрациям и другим формам проявления нежелательного внимания к ФБР в целом и вашей персоне в частности. Но, надеюсь, вас это не остановит. Мне бы очень хотелось, чтобы добропорядочные граждане США узнали, что их налоги идут на сумасбродную охоту на ведьм, которая ведется только из ненависти к исламу, и всем этим заправляет выжившая из ума женщина. Речь идет о голословных обвинениях со стороны распоясавшегося сотрудника ФБР, а публика такого не потерпит. Видите, в каком положении вы оказались?
– Нежелательное внимание – это палка о двух концах, мистер Касим. Я слыхал, что этой мечети жертвуют деньги многие богатые и весьма консервативные люди. Если станет известно, что имам связан с террористами – не говоря уже о похищении, угрозах и пытках, – денежный ручеек неминуемо иссякнет. Более того, остальные трое мужчин, находившиеся в том кабинете, – вовсе не члены жюри на конкурсе красоты. Это прихожане мечетей, известные своими радикальными настроениями. Двое сидели в тюрьме. Нужно ли имаму, чтобы эта информация стала достоянием общественности? Не сомневаюсь, что он хочет и дальше приносить пользу окружающим. Но он не сможет делать этого, если лишится нынешнего положения и запятнает свою репутацию.
– Поскольку обеим сторонам есть что терять, – сказал Касим, – не исключаю, что власти предпочтут не драматизировать ситуацию и не станут выдвигать против имама обвинения в пособничестве терроризму. Такой процесс, независимо от его исхода, обязательно посеет раздор среди граждан Америки, за ним будет следить вся страна. Думаю, всем нам следует остановиться. Если в завтрашних двенадцатичасовых новостях не дадут сюжет о происшествии в мечети, через пару дней об инциденте забудут и все вернется на круги своя.
– Да, вернется, но только в том случае, если имам согласится сотрудничать с нами. В отличие от остальных троих, он обладает достаточным интеллектом, чтобы объяснить эти события и рассказать о таинственном госте, ночевавшем в подвале мечети. Нам нужно знать, кто он и зачем там был.
– Позвольте мне посовещаться с клиентом, – попросил Касим. Они с имамом укатились на стульях в дальний угол и какое-то время перешептывались. Вернувшись к столу, Касим продолжил: – Допустим, он согласен признать, что за прошлую неделю в мечети происходило кое-что необычное. Он не назовет никаких имен, не даст телефонных номеров, не позволит копаться в компьютерах, но расскажет все, что знает, – хотя тут и рассказывать нечего, – и вы убедитесь, насколько ошибочны ваши предположения.
В этот момент в комнате появилась Чендлер. Она подошла к Нику, шепнула что-то ему на ухо и положила перед ним папку. Ник кивнул, раскрыл папку и углубился в чтение первого документа.
Поделиться книгой: