Помоги проекту - поделись книгой:
«Да, вернется, но только в том случае…» – говорил Ник на телеэкране. Боб повернулся к Чендлер и сказал:
– Вот в этот момент я бы прицепил к его ушам электроды.
Она не засмеялась, лишь сокрушенно покачала головой и придвинулась к третьему человеку в комнате:
– Мистер Гольд, он у вас совсем от рук отбился.
– Судя по его послужному списку, мистер Свэггер у всех от рук отбился, – заметил Гольд.
– Чендлер, это была… А, понял, вы тоже пошутили. Нет, я не стал бы пытать его электрическим током, и вы не просили мистера Гольда стянуть с ноги носок и заткнуть мне рот.
– Понимаю, вам наскучило смотреть на эти юридические выкрутасы, – сказала Чендлер. – Давайте-ка ускорим ход событий. Пришло время моего камео.
Она улыбнулась и встала:
– Смотрите в оба, мальчики, вам это понравится!
Ник отодвинул папку и хмыкнул:
– Похоже, ставки выросли.
Для пущей театральности он кивнул прокурору и Хьюстону. Все трое откатились к стене и какое-то время переговаривались, в то время как имам и его адвокат без особой радости наблюдали за происходящим. Наконец троица вернулась к столу.
– Только что поступили новости. Наши криминалисты сумели снять несколько отпечатков с крана в туалете рядом с подвальной комнатой. И еще два – с кожаных ремешков чемодана, в котором были новенькие рубашки и нижнее белье канадского производства. Такое чувство, что кто-то пытался скрыть свою национальность. Но отпечатки не умеют лгать. Мы прогнали их по своей базе, а после этого – по базе Интерпола. Оказалось, в ней есть один из этих отпечатков, тот, который оставлен большим пальцем правой руки. Он принадлежит бывшему сержанту сирийской армии, некоему Аламиру Алакве. Оказалось, что сержант Алаква весьма знаменит, особенно в Израиле, где такой же отпечаток обнаружили на месте чудовищного злодеяния – убийства семнадцати детей. Всех застрелили. Сержант Алаква известен под псевдонимом «Джуба, Багдадский снайпер».
– Мы понятия не имели… – начал Касим, но Ник не дал ему договорить:
– В Интерполе есть список международных преступников. Имя Джубы значится в первой десятке. Он специализируется по стрельбе на дальние расстояния. Его обвиняют в совершении убийств во многих странах, кроме, разумеется, Америки. Отныне имаму вменяется в вину содействие терроризму. Это крайне серьезно. – Он помолчал: пусть до них дойдет. – Более того, если мы не сможем остановить Джубу и он выполнит свое задание в Америке, имаму предъявят соучастие в теракте. Еще более тяжелое обвинение. Пятнадцать лет моментально превращаются в двадцать пять.
– Да будет так, – сказал имам. – Иншааллах.
– Это вам только кажется. Расскажите ему, мистер Касим, что бывает с людьми, мотающими четвертак без права на досрочное. Вы же видели это своими глазами.
Оба – и адвокат, и имам – не сказали ни слова.
– Кроме того, – продолжил Ник, – есть вероятность, что израильтяне предъявят вам обвинение в пособничестве террористу, которого они давно ищут, и потребуют вашей экстрадиции. Поскольку нам нечего терять, возражений, скорее всего, не последует, и тогда – добро пожаловать в Тель-Авив. Вряд ли вам понравится встреча с разгневанными израильтянами. Подозреваю, что их методы получения информации гораздо неприятнее милых ночных бесед в присутствии юриста.
Адвокат и имам снова промолчали.
– Стоило завести речь про израильтян, и имам раскололся как миленький, – сказал Ник, когда на следующий день зашел в больницу к миссис Макдауэлл. – Сами понимаете, подробностей не будет. Это секретная информация, а у вас нет допуска. Простите. Но повторю, мы очень признательны вам за помощь.
– Значит, оно того стоило? Я не слишком рано сломала бусинку?
– Те клоуны были готовы взяться за вас по-настоящему. Еще немного, и было бы поздно. Вы сделали все, что должны были сделать, и сумели уйти живой.
– Я так рада, что смогла принести пользу.
– Пользу? Не то слово. Теперь мы уверены, что Джуба в Америке и что он скрывался в этой мечети. Впереди долгий путь, но первый шаг сделан. Да, мы его не поймали, но так уж легла карта. В тот момент он был на выходе, осматривался, и ему хватило ума сбежать, как только он получил сообщение от имама. Будь он в подвале, это означало бы конец игры. Но повторю, так легла карта.
– Очень жаль.
– Ничего не поделаешь. Мистер Гольд, вам слово.
– Миссис Макдауэлл, в таких делах провидение выкидывает самые причудливые коленца. Многие считают, что любимое орудие Бога – фактор случайности. Чтобы мы, людишки, не задирали нос.
– Однако, – сказал Ник, – мы много чего узнали. У аль-Тарика есть связи с доселе неизвестной нам террористической ячейкой. Мы найдем ее и уничтожим. Выяснилось, что через этих людей аль-Тарик получил доступ к секретной информации – например, базе социального страхования – и продвинутой технологии распознавания лиц. Ваше фото с водительских прав загрузили в программу, и она выдала снимок из газеты «Балтимор сан», тот самый, с вами и Томми. Фотография была опубликована на странице некрологов. Технология крайне серьезная – лишнее доказательство того, что в эту операцию вложено немало сил и средств. Наши компьютерщики сейчас ищут всякие наводки.
– Еще парнишка, – добавил Свэггер. – Мы узнали про парнишку.
– Да, – кивнул Ник. – Это, пожалуй, главное. У нас есть фото и копии документов паренька, приставленного к Джубе. Есть номер его кредитки, и, как только она засветится в банкомате, в полицию сразу же поступит сигнал. Фотографию парня разослали в четыре тысячи полицейских участков. Мы непременно его поймаем, это лишь вопрос времени.
– Что думаете, мистер Свэггер?
– Я удивлен, что Джуба связался с этим пацаном. Не похоже на него. Только гляньте, это же обычный парень из торгового центра.
У них было полное досье на Джареда: типичный гросс-пойнтовец, сын одного из самых успешных пародонтологов в окрестностях Автограда. Джаред окончил Дирфилдскую академию, престижную частную школу в Массачусетсе, два года отучился в Принстоне и еще два – в Каирском университете, где и радикализировался. С тех пор он никак себя не проявил: по большей части ошивался рядом с дирборнскими радикалами и грозился уехать в Северную Сирию, чтобы сражаться на стороне ИГИЛ, но все равно держался поближе к банкоматам, выдающим ежемесячное содержание, которое выделил ему отец. Джареду нравилось балансировать на грани закона и делать вид, что ему ничего не стоит преступить эту грань, но он пока что не совершил ничего подсудного. Было понятно, почему имам поручил ему показать Джубе Америку: так юный Джаред мог пожить той жизнью, о которой мечтал, но без опасности для здоровья. Вот только сейчас он пустился в бега и у него не осталось шансов выйти сухим из воды.
– Обычно Джуба полагается на собственные силы, – сказал Ник. – Но не забывайте, что он чужак в чужой стране. Скорее всего, сейчас он сильно напуган и не вооружен. Понимает, что одна ошибка – и все, конец. Поэтому ему не обойтись без помощника. А мы между тем получили ордер на прослушку телефонов друзей и родителей Акима, а также на чтение их электронной почты. Парнишка сломается. Заскучает по маме с папой. Ему станет одиноко. Он ускользнет от Джубы, кому-нибудь позвонит, мы перехватим звонок, и считайте, что дело в шляпе.
– Пощадите его, – сказала Дженет. – Он всего лишь юный дурачок, которому запудрили мозги.
Никто не стал спрашивать, откуда ей это известно.
Глава 20
– Любой рейд начинается с рекогносцировки, – сказал Джуба.
– А можно я посижу в машине? – спросил Джаред.
– Нет. Ты пойдешь со мной и будешь помалкивать.
Юнец последовал за мужчиной. Они остановились подальше от дома, подождали в переулке, ничего не услышали и выдвинулись вперед. По обеим сторонам улицы виднелись заброшенные развалины. Дул пронизывающий ветер, над головой сияли звезды, дыхание превращалось в пар.
В переулке возле нужного участка стояли три автомобиля: еще один внедорожник и два элегантных «мерседеса» S-класса. На задворках гниющего города эти машины – новенькие, свежеотполированные – выглядели весьма абсурдно. С первого взгляда было ясно, что домахиваться до их владельцев не следует.
Джуба перебрался через упавшую оградку, протиснулся сквозь густой кустарник и, пригнувшись, подкрался к стене дома. Джаред последовал за ним, хоть и не так сноровисто.
Это было довоенное бунгало из кирпича: наверное, сборный дом производства «Сирс, Робак энд компани», всего лишь один этаж с несколькими окнами – пожалуй, пара спаленок, прихожая, столовая и гостиная. Наверху, под мансардной крышей, тоже было помещение, но совсем небольшое. Дом походил на типичное жилище рабочего автомобильного завода в тучные годы, до нападения японцев – не на Перл-Харбор, а на Детройт. Здание было старым, ветхим и угрюмым. Джареду хотелось умереть.
– Ложись на живот, – приказал Джуба.
Он подполз к окну, замер под световым прямоугольником и дождался Джареда, после чего осторожно привстал, заглянул в дом и снова улегся на землю.
– Трое мужчин, все смеются. Очень много денег. И оружия: в основном дробовики и пистолеты. На окнах – решетки. На стене – телевизор.
– Это рекреационная, – объяснил Джаред.
– Чего?
– Ничего.
– Если их всего лишь трое, проблем не будет. За мной.
Тем же способом они добрались до следующего светового прямоугольника, после чего скользнули за дом. Джуба заглядывал в каждое окно, но в остальных комнатах людей не обнаружилось. Может, кто-то засел наверху, но это вряд ли. Он задержался у черного хода, после чего оставил Джареда на месте, а сам снова обогнул дом, незаметно пробрался под окнами и изучил входную дверь.
Вернувшись, он утащил Джареда назад в кусты, а потом в переулок.
– Их всего трое. Наверху могут быть женщины, но это не проблема.
– Не стоит их недооценивать. У здешних барыг и девки не промах.
– Ну ладно. Значит, их тоже убьем.
– Нет, я не об этом. Давай не будем убивать женщин. Вообще-то, лучше…
– Мы следуем путем Аллаха, мальчик. Делаем, что должны.
– Я не смогу убить женщину, – заявил Джаред.
Джуба посмотрел ему в глаза:
– Скажи, ты воин ислама?
– Ну, наверное, – ответил Джаред.
– Вот и молодец.
Бросив мальчишку, Джуба нырнул в кусты, повозился там и вынырнул с прямой десятидюймовой палкой, по пути очищая ее от листьев и веточек. Найдя в переулке участок асфальта без трещин, он присел и принялся энергично затачивать один конец палки о шершавую поверхность, пока тот не превратился в подобие рабочей части штыка.
Джуба повернулся к мальчишке:
– Теперь к передней двери, а потом…
– Э, погоди! Может, лучше зайти сзади, чтобы никто не видел? Вдруг мимо проедет полицейский патруль?
– Задняя дверь открывается наружу, нам с ней не справиться. А передняя – вовнутрь. К тому же она новомодная, сотовая, и потому хлипкая. Выбить замок из деревяшки не составит труда. Понял?
– Угу, – понуро сказал Джаред.
– Запомни: ничего не трогать, на пол не плевать, не чесаться, не приглаживать волосы. Сними свитшот и обмотай голову, чтобы не обронить волосок. И еще прикрой лицо: любой, кто его увидит, должен будет умереть. Если там есть женщины и они увидят твое лицо, придется их убить. Или поступим проще: убью не их, а тебя.
– Ха-ха, – сказал Джаред. – Нашел время шутить.
– Пора. Веди себя как мужчина.
Они снова подкрались к стене дома, свернули за угол и встали у входной двери.
– Давай, вперед! – приказал Джуба. – Начинай.
Сглотнув, Джаред выпрямился. Рядом с ним, вжавшись спиной в дверь, встал Джуба – ловкий, подвижный, опытный.
Джаред громко постучал в дверь. Дерево гулко резонировало от каждого удара.
Ничего. Он постучал снова.
Внутри началась возня. Кто-то протопал по коридору.
– Кого черти принесли? – спросили из-за двери.
– Меня прислал Джинджер, блин, его сильно поранили, налетели, избили, забрали товар. По-моему, он не жилец.
– А ты что за хрен с горы?
– Джинджер сказал, чтобы я бежал сюда. Может, он уже дуба дал.
В двери открылось смотровое оконце. Человек в прихожей хотел взглянуть на гонца и решить, что делать. Джуба развернулся и ткнул в оконце заостренной палкой – сильно, метко, уверенно и без малейших колебаний.
Такого звука Джаред прежде не слышал: хрустящий и хлюпающий одновременно. Что-то брызнуло, что-то треснуло, и палка скрылась из виду, когда человек за дверью капитулировал перед законом всемирного тяготения. По-змеиному быстрый, Джуба отскочил и сильно ударил правой ногой чуть выше замка. Дерево подалось, словно хлипкая фанера. Не помогли ни замок, ни цепочка – дверь распахнулась, усыпав прихожую щепками, и Джуба вошел в дом. Джаред последовал за ним, бросив секундный взгляд на охранника. Тот разлегся у стены, из левой глазницы торчало шесть дюймов дерева. Кровь омывала обмякшее лицо, заливала черную атласную рубашку. До этого Джаред ни разу не видел искалеченной плоти и на мгновение застыл на месте.
У Джубы не было времени читать нотации. Схватив оружие охранника – короткоствольный полуавтоматический дробовик, – он вскинул его к плечу, одновременно передернув затвор, и бросился вперед. В конце коридора появился еще один полный энергии человек с «глоком» в руке, но было слишком поздно – Джуба выстрелил ему в грудь. Казалось, в заряде было литров двадцать картечи: от груди ничего не осталось, мужчина отлетел к дверной коробке и упал на пол, словно сноп пшеницы.
В барабанные перепонки ударил грохот выстрела, в ноздри – едкий запах сгоревшего пороха, и Джаред вышел из транса, хотя в ушах у него звенело так, словно разом сработали все сигнализации на свете. Следом за Джубой он пробежал по прихожей, придерживая на голове свитшот. В отличие от опрятного и подтянутого старшего товарища, Джаред смахивал на неряшливую мумию.
Джуба остановился у двери, из которой выскочил человек с «глоком», но не стал врываться в комнату, а вместо этого бросился на пол и выкатился из-за дверного косяка. Человек в комнате, не ожидавший такого маневра, тоже получил свои двадцать литров картечи, но уже в колено. Он упал и попытался встать на здоровую ногу. Джуба послал следующий заряд ему в гениталии, после чего встал и вошел в комнату. Джаред услышал контрольный выстрел.
Над головой раздался топот: кто-то стремглав мчался к лестнице. Джаред остановился посреди коридора, у последней ступеньки, и крикнул по-английски:
– Стой! Если спустишься, мы тебя убьем. Пока мы здесь, сиди наверху.
У лестницы материализовалась необъятная женщина. Лицо ее было перекошено от ярости. Женщина бросилась вниз, на Джареда. Она была реально огромная и вся на адреналине. Сбежав до пятой ступеньки, она взвилась в воздух, заполнив своей тушей все пространство, словно терпящий бедствие цеппелин. Судя по всему, она вознамерилась раздавить Джареда. Он сглотнул, и тут сработал инстинкт: ноги пришли в действие сами по себе, и Джаред отпрыгнул вправо. Женщина пролетела мимо и рухнула на пол с таким звуком, словно кусок мяса врезался в деревяшку на скорости триста миль в час. Джаред знал: если женщина дотянется до него, все кончено. Малодушие подсказало ему, как быть, и он со всей силы пнул толстуху в лицо, потом еще раз.
Та растянулась ничком, но все еще дышала и пыталась встать, елозила по полу, словно свинья в грязи, и тут до Джареда дошло, что он скачет у нее на голове, словно на батуте – вверх-вниз, вверх-вниз. Наконец Джуба оттащил его в сторону:
– Неплохо. Отныне ты настоящий воин. Аллах акбар! Но теперь пора сваливать, да побыстрее.
Джаред бросил взгляд на дело своих рук – вернее, ног. Ну и месиво. Голова женщины превратилась в лепешку, в теплом свете жирно блестели неряшливые кровавые потеки. Раны набухали с такой скоростью, словно какое-то диковинное новообразование пожирало ее лицо. Из-за своих размеров женщина казалась еще неподвижнее, чем была.
Джаред навсегда запомнил омерзительную подробность: по полу расползается лужа крови, а в ней – покореженный мост с тремя зубами, двумя золотыми и одним белым.
Глава 21
Поделиться книгой: