Помоги проекту - поделись книгой:
– Мы почти на месте.
Стюардесса откатила дверь и нажала на кнопку, чтобы опустить трап. В салон хлынул яркий свет. Джуба заморгал и почувствовал на лице ветерок, пахнущий травами и немного – полевыми цветами. Было прохладно. Джуба вышел наружу и увидел, что со всех сторон окружают горы. Они были повсюду: величественные, с зелеными склонами, заснеженными вершинами и мрачными ущельями, похожие на морщинистые лица древних людей. Небольшой аэропорт, видимо, предназначался для богачей: все остальные самолеты были реактивными, со стреловидными крыльями, броско раскрашенные – непременные молнии и прочие изображения, символизирующие скорость, надежность и комфорт современного транспорта для элиты.
Их ждал «лендровер» с водителем. Рядом был «мерседес» S-класса, вокруг которого стояли четверо крепких мужчин. Все были хорошо одеты и походили на американских контрактников. На таких Джуба насмотрелся еще в Багдаде. Позы расслабленные, но под пиджаками есть оружие, а в машине – оружие потяжелее. У всех были солнцезащитные очки и наушники-улитки. Мужчины настороженно смотрели по сторонам, сканируя пространство на предмет угроз.
– Теперь же, друг мой, – сказал Менендес, – осталось совсем немного подождать, и у вас будет все, что нужно. Полная безопасность и уединение.
– Я впечатлен тем, как вы все подготовили, – признался Джуба.
– Мы состоятельнее некоторых компаний из списка «Форчун-пятьсот», – сообщил Менендес. – С гордостью добавлю, что за последние несколько лет мы заметно укрепились, хотя наше развитие не идет гладко. Денег хватает на всех. Знаю, что для вас деньги не имеют значения, важна только политика, но политические вопросы решаются с помощью денег, и никак иначе.
– Верно, но меня они не беспокоят. Пусть этим занимаются другие. Аллах наделил меня даром искусной стрельбы, и я воспользуюсь им, чтобы нанести смертоносный удар в самое сердце неверных.
– Именно поэтому мне не терпится вам помочь. Деньги – ничто. Мне интересно посмотреть, чем все закончится.
Они уселись в машину, и конвой – «лендровер» с «мерседесом» позади – отправился в путь, по дорогам, через долину, сквозь перевал, обрамленный горными вершинами, все дальше и дальше, гораздо дальше, чем ожидал Джуба. Наконец они остановились у самых обычных ворот.
– С этой стороны ничего особенного, – сказал Менендес.
«Лендровер» миновал ворота, проехал по однополосной асфальтовой дороге, забрался на невысокий холм. Там был второй периметр, затянутый колючей проволокой, с запертыми воротами и будкой охраны. Двое мужчин с М4, тоже в очках и с наушниками, открыли ворота и пропустили обе машины. Конвой миновал вершину холма и направился вниз.
Джуба не разбирался в архитектуре и не мог знать, что элегантный бревенчатый особняк в долине – довольно-таки знаменитое сооружение. Его возвели еще при Тедди Рузвельте, но с тех пор, разумеется, не раз перестраивали. Однажды здесь останавливался сам Т. Р., любивший поохотиться на западе. Но Джуба – с его точки зрения, дворец не мог называться дворцом без мраморных колонн, куполов и золотых статуй – видел в этой конструкции лишь огромный дом из бревен, строение из вестернов, которые он смотрел в детстве, угловатое и нескладное, с грубыми фронтонами и такими же грубыми балкончиками.
Переводчик Хорхе без умолку чесал языком: после долгого молчания на Менендеса нашла охота поговорить. Гранд был большим хвастуном и ничего не мог с собой поделать.
– Представляю, как удивились бы члены редколлегии «Аркитекчурал дайджест», узнай они, кому принадлежит знаменитое ранчо «Хэнсон». Тем более что именно их любовь к нашей продукции позволила мне приобрести это чудо. У меня есть дома в Мехико, в Акапулько, в Антибе, на Американских Виргинских островах, но этот – мой любимый. Здесь очень тихо, а территорию стережет небольшая армия. Скоро увидите всё своими глазами.
Джуба вполне обошелся бы без экскурсии по дому, но он был воспитан в традициях гостеприимства и делал вид, что поражен интерьером. Пол устилали индейские коврики, повсюду стояла тяжелая кожаная мебель, висели картины с изображением пум, медведей и ковбоев в прериях, пылились скульптуры животных, – кстати говоря, что такое «подлинники „Ремингтона“»? Наконец они подошли к полированному оружейному шкафу. Скорее всего, в нем хранились знаменитые американские «Винчестеры».
– Вам любопытно будет взглянуть, – сказал Менендес.
Он открыл шкаф и достал оружие, но это оказался не «Винчестер».
– Храню как напоминание о том, чего я добился, – продолжил Менендес. – Разумеется, эта вещь – отражение низкопробного вкуса, присущего мексиканскому быдлу. Оформление крикливое, но смысл весьма глубокий.
Хорхе запутался со словом «низкопробный», но Джубе было все равно.
Менендес протянул ему автомат. Это был отделанный золотом АК-74 со ствольной коробкой, инкрустированной бриллиантами и рубинами, причем так грубо, словно над ней потрудился ребенок. Автомат переливался всеми цветами радуги. Воплощение смерти и декадентского дурновкусия, более нелепое, чем неправильно переведенное слово.
– Его презентовали мне вассалы, в прошлом – конкуренты, когда я поглотил их организацию. Это демонстрация уважения и, пожалуй, благоговейного ужаса. Кстати, камни настоящие, а золото – двадцатичетырехкаратное. Примерная стоимость этой вещицы – три миллиона долларов. Боец вроде вас скажет: ну вот, испортили хороший автомат. Ценитель вроде меня возразит: нет, испортили бриллианты! Но для тех, кто сделал этот подарок, он имел особое значение, и поэтому я решил сохранить его. Для удовольствия. И в прямом, и в переносном смысле.
Джуба не понял, что означают его слова, но утонченный Менендес то и дело изрекал бессмысленную чушь. Похоже, автомат был чем-то дорог ему, поэтому Джуба сказал:
– Великолепно. С другой стороны, неудивительно для человека столь высокого полета.
– Да-да, ценю ваш комплимент. Понимаю, вам не терпится увидеть мастерскую и стрельбище. Но сперва позвольте сказать, – Менендес всплеснул руками, – что иногда вы будете замечать одного человека. Это мой телохранитель и ближайший помощник. Я доверяю ему как самому себе. От него во многом зависит то, чем я занимаюсь и как именно.
В дверях появился гибкий, но крепко скроенный мужчина. Он подошел к Менендесу и поклонился. Как и остальные, он носил дорогой черный костюм; как и остальные, был в наушниках; как и остальные, выглядел сильным и уверенным в себе. Но в отличие от остальных, он надел облегающую маску, похожую на чулок. Видны были только глаза.
– Сеньор Ла-Кулебра настолько предан своему ремеслу, что предпочитает скрывать лицо. Он дорожит своей анонимностью. Помните, он всегда увидит вас прежде, чем попадется вам на глаза. Он ловок, хитер и бесшумен. Из него вышел бы прекрасный снайпер, но сеньор Ла-Кулебра предпочитает убивать с более близкого расстояния. Он в совершенстве владеет ножом. Пожалуй, он самый опасный из ныне живущих мастеров ножевого боя. Полисмены, детективы, журналисты, конкуренты – все они просыпались от странного шипения. Этот звук издавало их перерезанное горло. Когда я встречаюсь с равными мне людьми, само присутствие сеньора Ла-Кулебры возвышает меня над ними. Разумеется, во время встреч с лос-анджелесскими дилерами «Субару» и совладельцами франшизы «Карлс джуниор» он ждет меня в машине с тонированными стеклами. Приличным людям знать о нем необязательно.
– Мое почтение таланту. – Джуба приветственно кивнул.
Человек в маске кивнул в ответ. Глаза его подмечали каждую деталь.
Покончив с этой церемонией, Менендес отвел Джубу в спальню – миленькую, хотя Джубе было все равно, – объяснил, как заказывать еду, сдавать вещи в стирку и вызывать горничную, а потом провел на заднее крыльцо и дальше, в сад, мимо конного двора, где мальчишки-мексиканцы упражнялись в верховой езде и чистили превосходных лошадей. Они подошли к небольшой постройке из гофрированного железа, собранной на скорую руку.
– Сэр, – сказал Менендес, – надеюсь, вам все понравится. Если нет, мы внесем коррективы.
Джуба взял у него ключ и вошел.
На первый взгляд место было идеальным. У стены стоял массивный верстак, а на нем – все, что заказывал Джуба. Он тут же подошел к самому сердцу коллекции, желтой коробке с логотипом фирмы «Уилсон», и увидел несколько контейнеров с бушингами – от.366 до.368 – и, что самое важное, бушинговые и посадочные матрицы. В другой коробке лежала уидденовская матрица, предназначенная для заострения кончика пули. Рядом были коробки с пулями: «Мэтч», «Сьерра», «Нослер», «Хорнади» и другими, все под триста тридцать восьмой патрон. У верстака стояла упаковка фирмы «Олер» с высококлассным хронографом для измерения скорости пули, а на ней – безобидный с виду айфон восьмой модели. Прежний владелец установил на него баллистическое приложение «Первый выстрел», разработанное компанией «Хокинс баллистик», и ввел нужные параметры для мгновенного расчета уравнений, на которых покоится вселенная высокоточной стрельбы. На полках были банки с бездымным порохом, яркие, как знамена сарацинской армии, новенький дорновый пресс, коробки с капсюлями «Федерал 215 лардж-райфл магнум», фрезы для обработки дульца гильзы и капсюльного гнезда, семь справочников по перезарядке. В центре этого храма помещалась икона, чем-то похожая на вертикальный столб кафирского распятия.
Только это была не икона, а винтовка.
Глава 31
Зомби оголодали. Румяные, в синих костюмах, белых сорочках и красных галстуках, они расселись за столом, хрупая челюстями. Они истосковались по белку, жаждали наесться человеческой плоти и получить стакан крови на запивку.
Боб терпеть не мог этих созданий. Неизмеримо далекие от работы в полевых условиях, уверенные в себе, величественные, властные, с безупречно чистыми ногтями – ну как их можно терпеть? Если живешь за колючей проволокой и мешками с песком, гадишь в ямку и время от времени ловишь пулю, ты обречен ненавидеть зомби, не конкретно этих, а любых: ты питаешь к ним классовую ненависть. С другой стороны, на зомби держится весь мир.
– Ну ладно, Ник, – сказал верховный зомби, – кто такой этот Брайан А. Уотерс из Альбукерке, штат Нью-Мексико, приятный, образованный, уважаемый человек, не имеющий приводов в полицию, и почему он должен быть нам интересен?
– Мистер Гольд, вы не могли бы ответить на этот вопрос? – Ник взглянул на недоумевающих зомби и пояснил: – Формально Брайана Уотерса нашел Свэггер, но направление поисков подсказал мистер Гольд. Я прав, Боб?
– Абсолютно, – кивнул Боб.
У Гольда, как и прочих израильтян, похоже, было что-то вроде иммунитета: ему не грозило превратиться в зомби. Свэггер не вполне понимал, откуда взялся этот иммунитет. Наверное, выработался из-за стремления выжить любой ценой – если учесть, сколько дерьма выпало на их долю. Израильтяне всегда слегка напряжены, выражение их лиц резко контрастирует с надутыми гримасами американских чиновников от разведки и силовых структур.
– Джентльмены, – сказал Гольд, – с эсхатологической точки зрения терроризм на Ближнем Востоке и на Западе – это две большие разницы. На Ближнем Востоке это в первую очередь демонстрация силы, задача террориста – убить как можно больше людей максимально эффективным способом. На Западе же терроризм – это метафора, наглядное проявление асимметричной войны. Дело не в самом теракте, сколь бы трагичным он ни был. Главное – какой резонанс он вызовет в умах людей. Если Запад и можно одолеть, то не числом, а умением, манипуляциями с массовым сознанием. Запад, конечно же, сохранит техническую возможность вести войну, но утратит желание воевать. Таков смысл любого теракта на вашей территории. Поэтому цель нынешней операции против США – с ее непомерным бюджетом, тщательным планированием и неторопливой реализацией – заключается не только в том, чтобы устранить некую высокопоставленную персону. Планируется показательное низвержение этого человека, громкое событие, не менее резонансное, чем покушение на Джона Кеннеди. О нем будут вспоминать десятилетиями, оно будет сниться людям по ночам, травмирует их психику, лишит их присутствия духа. Чтобы добиться такого результата, простого убийства недостаточно. Это преступление должно стать частью мифа, и в нем обвинят злоумышленника мифологического масштаба.
– То есть подставное лицо? – спросил зомби номер четыре.
– Вот именно, – сказал Гольд.
– И как же, по мнению «Моссада», будет достигнута эта цель?
– Во-первых, снайпер убьет свою жертву. Во-вторых, вину за убийство свалят на некую персону, чтобы качнуть маятник общественного мнения в нужную сторону.
– Вы имеете в виду Брайана Уотерса?
– Совершенно верно. Этот человек – не безликое отребье вроде Ли Харви Освальда или Джеймса Эрла Рэя. Мотивы его поступка станут ясны сразу же после убийства. Пресса обнаружит – или решит, что обнаружила, – их информационный след, но каким он будет, мы пока не знаем.
– Похоже, назревает новый Даллас.
– Только все продумано лучше. На сей раз преступление срежиссируют самым тщательным образом. Эти люди очень умны. Багдадский снайпер – идеальный инструмент для воплощения их замыслов, а несчастный Уотерс – идеальный козел отпущения.
– Агент Чендлер? – сказал Ник.
– Если он еще жив, ему сорок два года, – начала умнейшая из красавиц. – Родился в Корпус-Кристи, штат Техас, получил превосходное техническое образование в Техасском Западном университете, окончил магистратуру в Университете Райса и стал специалистом по геологии нефти. Четыре года провел в геологическом отделе компании «Филлипс петролеум», где заработал превосходную репутацию и быстро продвигался по карьерной лестнице. В две тысячи четвертом году мог стать начальником отдела, но вместо этого уволился и открыл собственную нефтедобывающую компанию. За шесть лет компания добилась сказочных успехов, и Уотерс продал ее за семнадцать миллионов долларов. Не женат. Детей, по всей видимости, нет. Человек невероятно умный, дисциплинированный и напористый. Хотя правильнее сказать, что он все-таки женился – взял в жены винтовку. Он одержим высокоточной стрельбой. Купил приличный участок земли в Нью-Мексико, устроил там стрельбище длиной в милю и собрал коллекцию винтовок, способных метко бить на дальние расстояния. Последние восемь лет он был занят тем, что пытался всадить пять пуль в яблочко с расстояния в одну милю. На такое способны человек пятьдесят, не больше. Уотерс надеется стать пятьдесят первым. У него нет дурных привычек, он равнодушен к порокам, не интересуется политикой, не держит ни на кого зла и ни разу не помянул никого нехорошим словом. По крайней мере, мы не нашли таких свидетельств. Крайне замкнутый парень, живет один на один со своим увлечением. Легкая добыча для тех, кто пожелает использовать его в своих целях. Мы считаем, что это уже произошло.
– Думаете, его убили?
– Да, сэр. В действительности он мертв. О его смерти никому не известно. Друзья и соседи считают, что он просто исчез. Такое водилось за ним и раньше. Он путешествует по всему миру, ездит на соревнования по стрельбе, охотится в Африке, Азии и Новой Зеландии, посещает всевозможные слеты и конференции. У него есть друзья по всему миру – сливки стрелкового сообщества. Они разделяют его страсть, говорят с ним на одном языке.
– Каков его нынешний официальный статус?
– Он – или человек, имеющий доступ к его электронной почте, – объявил друзьям, что отправляется на охоту в Юго-Восточную Азию и несколько месяцев будет отрезан от внешнего мира. Мы проверили всех известных организаторов подобных путешествий, и Уотерс не значится в их списках. Он не подавал запросов на визы или охотничьи билеты ни в одну страну Юго-Восточной Азии. Дом его заперт, газон косят раз в неделю: Уотерс заказал эту услугу через интернет и оплатил ее авансом. Он исчез, не подняв никакого шума, и поэтому мы почти уверены, что он мертв. Преступникам гораздо проще убить Уотерса, присвоить его имя, очернить его и использовать в качестве аватары для собственных целей. Поэтому ему пока что сохранили жизнь – не в физическом смысле этого слова, но виртуально, с помощью ложного цифрового следа.
– У вас есть доказательства? Или это лишь рабочая теория?
– Сэр, нам достоверно известно, что его не видели уже несколько месяцев. Похоже, он исчез с лица земли.
– Мы считаем, – подхватил Ник, – что его собираются назначить виновным в преступлении Багдадского снайпера. Те из вас, кто служил в разведке, понимают, что сейчас создается легенда, или же ее создадут позже. У нее будут документальные подтверждения, искусно подделанные лучшими мировыми специалистами. В документах укажут, что мистер Уотерс поступал так-то и так-то, что у него были такие-то и такие-то убеждения. Эта информация поможет создать определенный образ, что будет иметь самые серьезные последствия. Мы обязаны помешать этому.
– Поскольку нам известно, что его используют, мы можем сегодня же…
– Вы позволите? – вмешался Гольд. – В наши дни никому ничего не известно. Все факты условны. Природа современных массмедиа такова, что любая заинтересованная сторона способна повлиять на умы миллионов. Для этого достаточно громких выкриков, искусных подтасовок и умелой игры на человеческих предубеждениях. За фальшивыми новостями стоят информаторы с кристальной репутацией, а журналисты искренне считают, что делают правое дело. Да, мы изложим иную версию событий, но как доказать, что она правдивее, чем материалы прессы и телевидения?
– На каком вы этапе?
Ник вкратце рассказал, что Джубу с мальчишкой сейчас разыскивают за тройное убийство в Детройте и под этим предлогом можно подключить к делу все силовые структуры, а также использовать по максимуму социальные сети и средства массовой информации. Далее, работа с сообществом стрелков на дальние дистанции: нужно выяснить, не замечено ли в этих кругах чего-нибудь необычного. Наблюдение за нетипичной активностью картелей, традиционной мафии, банд, шаек и военизированных организаций: за Джубой вполне может стоять организованная преступность. Использование спутниковых технологий для обнаружения частных стрельбищ, подходящих для подготовки к выстрелу. Поиск провокационных заявлений «Брайана Уотерса» и любых элементов для создания легенды, способных вывести на организаторов операции. И наконец, приведение всех опергрупп в боевую готовность, чтобы те могли немедленно отреагировать на сигнал тревоги.
– Контртеррористический в деле?
– Да, – сказал зомби номер девять по имени Уорд Тейлор, шеф контртеррористического отдела, приятель и союзник Ника. – Заместитель директора Мемфис весьма убедительно настаивал на нашем участии. Рад сообщить, что Ника меньше всего интересуют подковерные игры и борьба за влияние.
– Вот и славно. Мне это по душе, – сказал зомби номер один. – Мемфис, ЦРУ в курсе?
– Нет, сэр.
– Им это не понравится.
– Пожалуй, здесь отлично подойдет поговорка «У семи нянек дитя без глазу», – пошутил Ник, и кто-то из зомби усмехнулся. – Добавлю, что участие ЦРУ усложнит нам жизнь, и даже не вдвое, а раз в десять. Их повестка может оказаться такой расплывчатой, что они сами в ней запутаются. Причем она иногда меняется с недели на неделю, от кабинета к кабинету и даже от одного стола к другому. Дело не в том, что я им не доверяю, а в том, что им нельзя доверять. Когда придет время, мы подадим ЦРУ готовое блюдо.
– Как насчет Секретной службы? Если окажется, что цель – член правительства…
– Тогда и введем их в курс дела. А пока не стоит их тревожить. Зачем напрашиваться на утечку информации?
Зомби номер один кивнул:
– Ваш следующий шаг?
– Отправить в Альбукерке группу криминалистов. Без лишнего шума. Нельзя, чтобы возле дома Уотерса появились наши мобильные лаборатории с тремя сотнями технических специалистов. Нужно лишь разобраться, что исчезло из дома, и посмотреть, нет ли там улик – отпечатков, ДНК, чего угодно, – позволяющих перейти к следующему этапу. Преступники не должны об этом узнать, иначе они заметут остальные следы, удвоят бдительность и, чего доброго, изменят план действий. Они должны быть уверены, что не вызывают внимания со стороны. Тогда мы сможем спокойно их выследить и накрыть из всех орудий.
– Мистер Свэггер, вам доводилось бывать в роли человека, на которого охотятся. К тому же вы чрезвычайно искусный и опытный стрелок. Как сейчас дела у Джубы – с психологической точки зрения?
– Просто отлично. Он сбежал, получил свою винтовку и возится с ней день-деньской. Для человека вроде Джубы это не бремя, а удовольствие. Услада. Это снайпер, у него есть цель, он понимает, что делает большое дело – так, как диктует его вера. Короче, он совершенно счастлив.
– Значит, сделайте так, чтобы он не был счастлив, – велел какой-то зомби.
– Свэггер – снайпер, – сказал Ник. – Делать людей несчастными – это его работа.
Глава 32
Винтовка не была красивой. Ее разработчики не стремились создать произведение искусства. Они знали, как должны выглядеть винтовки, любили изгибы мореного дерева, вороненую сталь, симметрию и плавность линий. Это знание было у них в крови, и в то же время они понимали: нельзя отвлекаться на песнь сирены. Перед ними стояла ровно одна задача – сделать оружие для выстрела, ибо без выстрела не бывает убийства: выстрел – это все, а убийство – ничто, поэтому убийственная красота здесь ни к чему.
Винтовка напоминала дырявый костыль с двумя вросшими в него огромными трубками. Отверстие позволяло стрелку взяться за рукоятку прямо под затвором. Расположение, угол наклона, размер рукоятки были выбраны не случайно. В этой винтовке не было ничего случайного. Все детали тщательно разработали, протестировали, отладили, снова протестировали и лишь после этого внесли в спецификацию. Приклад за отверстием для большого пальца выглядел впечатляюще: монструозная конструкция, сплошь из впадин и выпуклостей, стянутых воедино с помощью винтов. У приклада было бесконечное множество вариантов настройки – под длину шеи, руки, ладони, толщину плеча, ширину груди, силу мускулов, твердость хватки, под любую особенность человеческого тела, – и перед первым выстрелом обладателю этого оружия следовало найти идеальную гармонию, чтобы винтовка слилась с ним воедино, обратив уникальные свойства скелета и мускулатуры в неоспоримое преимущество. Все части приклада, выполненные из ударопрочного пластика, тускло поблескивали – пожалуй, как кожа рептилии, как нечто холодное и бесчеловечное. Винтовка создавалась не для любви, а для уважения. Она радовала сердце, но не стрелка, а офицера разведки, генерала, президента или муллы. Это было оружие стратегического назначения.
Все детали – самого высокого качества. Все пружины – из лучшего металла. Все стальные части – идеальный баланс прочности и гибкости. Ход спускового крючка – мягкий, как женское лоно, укротить его способен лишь палец, делавший это сто тысяч раз. Мало кто понимает, что в оружии почти все зависит от механической обработки, и тот, кто всю жизнь шлифовал металлические детали, способен сотворить истинное чудо. Затворная группа стоит на эпоксидной смоле и прикручена к ложе – намертво, чтобы за годы стрельбы ничего не разболталось. Этой винтовкой можно пользоваться вместо молотка, с ее помощью можно построить дом, но использовать ее в мирных целях – кощунство, надругательство над святыней. Ствол был отдельным произведением искусства и притягивал глаз даже сильнее остальных деталей, потому что эта длинная стальная трубка, по которой сверхзвуковой снаряд несется навстречу цели, не может быть прекрасной, нет, этого мало, трубка должна быть идеальной, а идеал – дорогое удовольствие, в него надо вложить много денег и труда. Те, кто изготовил этот ствол, много лет оттачивали свои навыки в британских оружейных компаниях, таких как «Парди», «Холэнд энд Холэнд» или «Уэстли Ричардс». Эти люди знали решительно все о внутренней динамике стали и нанесении нарезов на полированный канал ствола. Вооружившись спектроскопами, они высматривали изъяны, способные вызвать нежелательную вибрацию, ибо правильная вибрация должна быть выверенной, как вибрация скрипичной струны, без нее не сделать идеально точного выстрела. Задача не из легких: эксперименты, пробы и ошибки, за которыми кроется многолетний опыт.
Теперь прицел. Немецкий, ведь немцы делают лучшую оптику, трубка диаметром тридцать четыре миллиметра из алюминия, стали, пластмассы и полированного стекла с барабанами увеличения, фокусировки, поправки на ветер и угол возвышения, даже с лазером, красная точка которого обозначает цель, чтобы стрелок четко видел ее в тусклом мире линз. Увеличение от пяти- до двадцатипятикратного. Внутренности у такого инструмента – просто поразительные: все движется гладко, точно детали покрыты нефтяной смазкой. Смена фокусировки и режима увеличения происходит незаметно для стрелка. Все прицелы неплохо справляются с такими задачами, но изделия «Шмидт и Бендер» работают лучше остальных.
Но есть и обратная сторона медали. Оптика усиливает не только взгляд стрелка, но и последствия любого его движения: стоит вздрогнуть, дернуться, вдохнуть, фыркнуть, сглотнуть, рыгнуть, пернуть – и прицел будет сбит. Точный выстрел невозможен без полного контроля над физиологическими позывами, а такое доступно лишь немногим. Чем дальше цель, тем более неподвижным должно быть тело стрелка, желающего в нее попасть. Это вовсе не мелочи. И Джуба, и Боб Ли Свэггер, и другие, в совершенстве владеющие искусством убивать с помощью винтовки, умеют замереть до полной неподвижности. Даже если ты талантлив, требуются годы тренировок, ведь такую непредсказуемую вещь, как человеческое тело, непросто взять в стальные тиски. Вот, к примеру, легкое нажатие пальца на спусковой крючок: на первый взгляд ничего сложного, но на деле это совсем не так. Даже если ты делал это миллион раз, когда-нибудь непременно ошибешься. Почему? Потому что ты обычный стрелок, а великим стрелком становятся лишь через бесконечные тренировки, через единство силы воли, дыхания и мышечных реакций, отточенных до автоматизма и ставших второй натурой.
Он открыл желто-зеленую коробку и достал из нее патрон – «.338 Лапуа магнум» фирмы «Ремингтон». Разумеется, для решающего выстрела он не будет пользоваться фабричным патроном, самодельный превосходит его по всем статьям, и Джуба уже был на полпути к идеальному заряду. Но даже этот патрон выглядел весьма вдохновляюще. Вроде миниатюрной ракеты: больше трех дюймов в длину и почти полдюйма в диаметре, ладный и тяжелый, гораздо тяжелее, чем можно было ожидать, тяжелый даже на вид, цельный, самодостаточный, без малейшего намека на мягкость. Серьезная вещица. Пожалуй, серьезнее всех остальных вещиц на свете.
Он взвесил холодный патрон на ладони, перевернул его, оценил идеальную окружность закраины, идеальное расположение капсюля – точно в центре донца. Провел пальцем по гладкой латуни до ската – туда, где гильза сужается, образуя дульце для пули. Сама пуля выглядела весьма внушительно: свинцовый сердечник в латунной оболочке, и снова идеальное расположение, полная соосность. Такие пули – премиальные, лучшие в мире – производит компания «Сьерра», не жалея средств для достижения совершенства. Джуба любовался идеальным изгибом ведущей части – соблюдены все законы аэродинамики, – гладкостью оболочки, рассматривал сплющенный кончик с микроскопическим отверстием и представлял, как пуля, закрученная благодаря нарезам в стволе, устремится к цели и поразит ее, к лучшему или к худшему, но в точном соответствии с замыслом стрелка.
Немного статистики: после выстрела начальная скорость двухсотпятидесятиграновой пули составит чуть меньше двух тысяч пятисот футов в секунду, а начальная энергия – четыре тысячи восемьсот тринадцать фунтов. Такой же пулей было совершено убийство в Афганистане, когда неверный – британец Крэйг Харрисон – уложил человека с расстояния в одну целую пятьдесят четыре сотых мили.
Итак, что дальше? Джуба продолжит свои изыскания. Он уже определился с тремя пороховыми зарядами, тремя глубинами посадки и двумя капсюлями. Теперь же он будет стрелять с одиннадцати, двенадцати, тринадцати сотен ярдов, прибавляя по сотне зараз и продвигаясь к финальному этапу большого пути. Ему было известно точное расстояние до цели. Он знал, откуда станет светить солнце, знал предполагаемую температуру воздуха, влажность и скорость ветра. Теперь он сведет все эти факты воедино и будет раз за разом стрелять с холодного ствола – ведь когда после долгих месяцев подготовки настанет нужный день, у Джубы окажется лишь один шанс, чтобы исполнить волю Аллаха.
Глава 33
Свэггер снова отправился в рейд, почти такой же, как тот, в составе израильской опергруппы. Почти, но не такой же. Этот был строго регламентирован.
Дом Брайана А. Уотерса пустовал. На территории никого не было. Отряд Бюро, экипированный прицелами ночного видения, в полночь высадился в миле от цели и подошел к дому. Никаких проблем. Слесарных дел мастер, связавший свою карьеру с силовыми структурами, легко взломал дверь и рассказал Свэггеру, что прежде ее уже взламывали: на замке остались следы от инструментов. Эта информация прекрасно укладывалась в предполагаемый сценарий.
Два пса, одаренные прекрасным нюхом на взрывчатку и наркотики, пробежались по дому и не нашли ни того ни другого. Оказавшись внутри, сыщики переключились в инфракрасный режим и тут же выяснили, что Брайан Уотерс был очень аккуратным, педантичным и собранным человеком. Все его книги и диски с музыкой и фильмами, к примеру, стояли на полках в алфавитном порядке, выстроившись по струнке, как на параде. Книг было множество: по истории США, по искусству стрельбы, по винтовочному делу, по истории винтовок, по истории компаний, производящих винтовки, по всему, что хоть как-то связано с винтовками. В доме не было ни порнографии, ни других вещиц, которые обычно находят у людей. Этот человек интересовался только высокоточной стрельбой из винтовки и посвятил этому увлечению всю свою жизнь. Потому-то у него и не было семьи, хотя на полке в гостиной стояли – так ровно, что ровнее не бывает, – фотографии племянников: нечесаных мальчишек, игравших на чьем-то заднем дворе. Эти снимки слегка очеловечивали комнату, в остальном безликую. Похоже, у Брайана Уотерса вообще не было вкуса – ни хорошего, ни дурного. Если судить по меблировке, этот дом вполне мог оказаться съемным. На собственное «я» хозяина указывали только два предмета: рамочка со свидетельством о пожизненном членстве в Национальной стрелковой ассоциации и сертификат, подтверждающий звание стрелка высшей квалификации по разряду винтовки.
Скорее всего, Брайана Уотерса убили во сне. Убийцы – ИГИЛ, Министерство информации Исламской Республики Иран, бывшие цэрэушники, а ныне контрактники, или же cartelistas[4] – взяли пистолет с глушителем и пустили Уотерсу в голову пулю двадцать второго калибра. Здесь не было признаков ни борьбы, ни устранения ее последствий. На всякий случай агенты сняли наволочки с подушек, рассчитывая найти микроскопические следы крови.
Мастерская была похожа на музей. В ней царил пугающий порядок. Вот и еще одна причина, по которой Брайан Уотерс не стал жениться: человеческие существа не способны жить в такой чистоте. Свэггер обратил внимание, что желтые коробки с матрицами «Уилсон» стоят в порядке возрастания калибра, начиная со скромного «.222 Ремингтон», первого американского патрона для малокалиберной винтовки, до гигантского слонобоя «.458 Лотт». Аккуратность Уотерса подвела его убийц. Они наследили в мастерской: забрали матрицы для «.338 Лапуа магнум» и сдвинули остальные коробки, чтобы замаскировать пустоту, но недостаточно аккуратно: ряды коробок стали слегка неровными. Сам Уотерс никогда бы такого не допустил.
Слесарь без особого труда открыл сейф, и Свэггер рассмотрел оружие, ради которого жил Уотерс. У него была неплохая коллекция винтажных пистолетов 1911 года, переоснащенных для точной стрельбы мастерами из разных ведомств: армии, морской пехоты, ВМС и береговой охраны. Другие «сорок пятые» вышли из легендарных мастерских Джима Стро, Армана Свенсона, Боба Пакмайра и Джима Кларка, а также современных специалистов, способных собрать пистолет, кладущий пять пуль с разбросом в дюйм с пятидесяти ярдов, и это при стрельбе с руки.
Длинностволы тоже были неплохими. Уотерс любил снайперские винтовки. Здесь имелись все «американцы», начиная с Первой мировой войны: «Спрингфилд», семидесятый «Винчестер» с прицелом «Унертл», «Гаранд M1D», хорошо знакомый Свэггеру по Вьетнаму «Ремингтон М40» и современная армейская М14 с десятикратным оптическим прицелом «Леупольд». Свэггер увидел и винтовки других стран, участвовавших во Второй мировой, хотя эта коллекция была не такой полной: «Энфилд 4(T)» под патрон калибра.303, разработанный для британцев талантливыми инженерами из «Холэнд энд Холэнд»; девяносто восьмой «Маузер» с прицелом «Хенсольдт» на «ласточкином хвосте» и рунами СС на затворной коробке: оружие не частей вермахта, а отпетых нацистов. У Брайана Уотерса был даже «Баррет» пятидесятого калибра, похожий на М16 после нескольких лет в тренажерном зале. Эта винтовка отлично зарекомендовала себя в Афганистане: пуля била с такой силой, что жертву отбрасывало и даже закручивало в воздухе. Но, само собой, здесь не было винтовки «Экьюрэси интернэшнл» под патрон «.338 Лапуа магнум». В конце стойки имелось свободное место: видимо, там Уотерс держал излюбленный спортивный снаряд, которому посвятил все свое время, силы и незаурядные умственные способности, предмет его страсти и источник вдохновения.
Никаких новых открытий – зато подтвердились догадки. Судя по всему, преступники проникли в дом, совершили убийство, забрали все, что хотели, и бесследно исчезли. Спецоперация высшего класса, проведенная мастерами своего дела. Они не оставили для следствия почти никаких зацепок.
Поделиться книгой: