Мир в раннее Новое время

Как только распространилось известие о скором прибытии Альбы, в Нидерландах поднялась волна эмиграции. Тысячи человек покинули страну; эмигрировали в германские владения Нассау Вильгельм Оранский и его брат Людовик Нассауский, не дававшие клятвы верности королю.

По прибытии в Нидерланды герцог Альба тотчас же учредил «Совет по делу о мятежах», прозванный в народе «кровавым советом», и запретил выезд из страны. Аресты, конфискации имущества и казни начались немедленно. В июле 1568 г. в Брюсселе были казнены лидеры оппозиции граф Эгмонт и адмирал Горн. Альба действовал в Нидерландах, как в завоеванной стране: местные органы власти потеряли всякое значение, вольности провинций и городов были ликвидированы. Казнями и террором Альба пытался устранить все препятствия на пути испанской политики в Нидерландах. Но это были лишь подступы к самому главному: решению финансового вопроса. Чтобы получать доходы из Нидерландов, не нуждаясь в разрешении Генеральных штатов, Альба решил ввести в стране постоянный налог по испанскому образцу — алькабалу. По нему предполагалось взимать 10 % с каждой торговой сделки. Под давлением наместника Генеральные штаты вынуждены были дать согласие. Но для Нидерландов, страны торговой, где каждый товар проходил через множество посредников, такой налог был равносилен экономической катастрофе. Поэтому когда в 1571 г. Альба решительно потребовал выплаты алькабалы и других налогов, то доведенное до отчаяния население Нидерландов взялось за оружие. Никакие религиозные притеснения не вызывали такого единодушного отпора, как введение новых налогов.

На помощь горожанам приходили отряды наемников, сформированные на средства дворян-эмигрантов и их сторонников и посланные в Нидерланды Вильгельмом Оранским. Вскоре принц встал во главе этой армии и открыто выступил против Альбы. В окружении принца вынашивались различные политические планы, в том числе включить Нидерланды в состав Священной Римской империи, или же за помощь Франции и Англии в борьбе с Испанией уступить им часть территорий Нидерландов. В то же время дворяне-эмигранты допускали и возможность договориться об изменении испанской политики с Филиппом II, который оставался законным сувереном Нидерландов.

Но военные походы в Нидерланды наемной армии Вильгельма Оранского (в 1568, 1570 и 1572 гг.) закончились поражениями, и наемники были распущены. В это же время борьбу с испанцами вели и народные партизаны, патриоты, которые по аналогии с оппозиционным дворянством стали именовать себя гёзами.

Отряды так называемых «лесных гёзов» при поддержке местного населения действовали на юге в лесах Фландрии и Геннегау. В Северных Нидерландах борьбу против испанцев вели «морские гёзы». Под командованием дворян-кальвинистов и при активной поддержке Вильгельма Оранского они захватывали и топили испанские суда, нападали на порты, доставляли провиант в осажденные испанцами города. Корабли «морских гёзов» базировались в Англии. Однако весной 1572 г., опасаясь конфликта с Испанией, королева Елизавета приказала «морским гёзам» покинуть страну. 1 апреля 1572 г. «гёзы» захватили зеландский город Брилле. Известие о его захвате послужило сигналом к началу всеобщего восстания против испанцев в северных провинциях Нидерландов.

Прибрежные районы страны стали оплотом восставших, и вскоре вся Зеландия и Голландия, кроме Амстердама, оказались во власти «гёзов». Созванные в августе 1572 г. Провинциальные штаты Голландии признали Вильгельма Оранского законным статхаудером Голландии и Зеландии, передав ему верховное военное командование и высшую исполнительную власть в провинциях. Провал собственных планов Вильгельма Оранского и успехи восстания на Севере страны побудили принца перейти на сторону фактически отложившихся провинций. В октябре 1572 г. он прибыл в Голландию и возглавил борьбу против испанцев. Принц полагался на поддержку кальвинистов, хотя и защищал религиозное примирение и веротерпимость. Его целью было изгнание испанцев и объединение 17 провинций Нидерландов в единое свободное государство.

Альба бросил все силы на подавление восстания на Севере: в 1572–1574 гг. испанцы захватили многие города. И только в 1574 г. после блестящей победы голландцев в сражении за Лейден военные действия приостановились.

Провал политики герцога Альбы стал очевидным, и на посту наместника его сменил дон Луис де Рекесенс. Изменилась и тактика испанских властей, они пошли на переговоры с восставшими провинциями. После смерти Рекесенса власть весной 1576 г. перешла к Государственному совету, и Испания уже плохо контролировала управление Нидерландами. К тому же летом 1576 г. в испанской армии, давно не получавшей жалования и продовольствия, начался бунт. Испанские войска двинулись на юг, захватывая и разоряя города. В этих условиях юго-западные и центральные провинции страны вслед за северными выступили против испанцев. 4 сентября 1576 г. в Брюсселе восставшие арестовали членов Государственного совета, ликвидировав последний орган испанского владычества в стране. Власть перешла к Генеральным штатам, быстро сформировавшим армию.

Нидерландская революция

Но после того как 4 ноября испанские войска разграбили Антверпен («испанское бешенство»), южные и северные провинции подписали текст так называемого «Гентского умиротворения» (8 ноября 1576 г.). В нем провозглашалась верность Филиппу II, подтверждалось единство страны, сохранение католической веры в Южных и кальвинизма в Северных Нидерландах. Объявлялась всеобщая амнистия восставшим. Законы, введенные Альбой, и «плакаты» против еретиков отменялись. Мятежные испанские войска были поставлены вне закона.

«Гентское умиротворение» стало компромиссом между католическим дворянством южных провинций и кальвинистами северных. Однако оно не разрешило существовавших противоречий, и, главное, сохранялось подчинение Испании. К тому же интересы южных и северных провинций были слишком различны, и их объединение в целях борьбы против политики испанских властей не могло быть прочным еще и по этой причине.

В ноябре 1576 г. в Нидерланды прибыл новый наместник дон Хуан Австрийский. Несмотря на несогласие принца Оранского, Генеральные штаты вступили с ним в переговоры и в результате подписания в феврале 1577 г. «Вечного эдикта», по которому дон Хуан обязался соблюдать «Гентское умиротворение», признали его наместником. Зеландия и Голландия под давлением Вильгельма Оранского отказались повиноваться дону Хуану. «Вечный эдикт» был нарушен уже в июне того же года, так как дон Хуан намеревался восстановить прежние порядки, урезать права кальвинистов и усилить власть Испании. Поэтому поддержкой в стране он не пользовался. Уехав из Брюсселя, он захватил крепость в Намюре и выступил против войск Генеральных штатов.

Действия наместника вызвали раскол среди нидерландского дворянства и новый подъем социально-политической борьбы. В Брюсселе, Антверпене, Ипре и Генте оборону городов возглавили кальвинистские консистории. Они организовали так называемые «комитеты 18», которые захватили в свои руки городское управление. Комитет Брюсселя выдвинул требования удалить из Генеральных штатов сторонников испанцев, реорганизовать Государственный совет и вооружить народ. Возглавить вооруженную борьбу против наместника Генеральные штаты призвали Вильгельма Оранского. Он прибыл в Брюссель в сентябре 1577 г., и Штаты Брабанта избрали его статхаудером провинции.

В ноябре 1578 г. скончавшегося дона Хуана сменил новый наместник Александр Фарнезе, герцог Пармский. Испанские войска в это время оставались лишь в южных франкоговорящих католических провинциях. В стране шла настоящая гражданская война: нидерландское дворянство стремилось, получив власть, образовать аристократическую республику. Богатое купечество не соглашалось уступать ему первенство. Мелкие торговцы и городская беднота действовали самостоятельно. Вильгельм Оранский пытался балансировать между разными силами. Но многие ему не доверяли и считали недостаточно решительным.

В этих условиях испанцы начали наступление на север. Александр Фарнезе был талантливым полководцем и искусным дипломатом. Играя на разногласиях между городами, провинциями и различными слоями общества, он сумел договориться с католическим дворянством, примирить южные провинции с властью Испании и разрушить союз южных и северных провинций, заключенный в Генте.

По инициативе католического дворянства 6 января 1579 г. валлонские провинции Геннегау, Артуа, Дуэ заключили сепаратный союз с Фарнезе. По месту его подписания в г. Аррасе он получил название Аррасская уния. В течение 1579 г. к ней присоединились Лилль, Орши, Мехелен, Валансьен и некоторые другие города. Аррасская уния предусматривала соблюдение статей «Гентского умиротворения» 1576 г. и «Вечного эдикта» 1577 г., неприкосновенность католицизма, признание суверенитета Филиппа II при условии сохранения привилегий нидерландского дворянства, вывода испанских войск и восстановления прежних политических порядков. Фактически это означало победу Испании в южных провинциях.

Успехи испанцев на юге сделали очевидной неосуществимость общенидерландского союза. Поэтому северные провинции 23 января 1579 г. в Утрехте подписали текст Утрехтской унии. Заключив свой союз, семь северных провинций: Голландия, Зеландия, Утрехт, Гелдерн, Гронинген, Фрисландия и Оверэйссел, — а также отдельные города Фландрии и Брабанта объявили о намерении бороться до победного конца за политическую независимость и свободу вероисповедания. После этих событий «Гентское умиротворение» фактически утратило силу.

Распад Нидерландов и становление Республики Соединенных провинций

Заключение Утрехтской унии положило начало образованию нового государства на Севере страны. Но Вильгельм Оранский не сразу поддержал этот союз, так как еще надеялся на присоединение к нему и южных провинций. Все же подписав унию в мае 1579 г., он вступил в переговоры с королевой Елизаветой и герцогом Анжуйским, рассчитывая получить от них военную помощь для борьбы с Испанией.

В июне 1580 г. был опубликован «Бан и эдикт» Филиппа II, в котором он назвал Вильгельма Оранского главным мятежником, заслуживающим сурового наказания. Ответом на эти обвинения стала знаменитая «Апология» Вильгельма Оранского, оглашенная 13 декабря 1580 г. Обращаясь к Генеральным штатам, принц Оранский опровергал обвинения в свой адрес и описывал правонарушения и преступления испанского режима и самого Филиппа II. Исходя из теории монархомахов и опираясь на реформатские государственно-правовые концепции, он заявил о праве на сопротивление вплоть до низложения государей, вставших на путь тирании. Свою деятельность принц рассматривал как служение «интересам народа» и считал, что только решение «народа» может определить его участь. Он открыто заявил о своем неповиновении королю и сам объявил его вне закона.

После нескольких неудачных попыток заручиться поддержкой Франции и Англии, а также поисков нового суверена страны Штаты Голландии, Зеландии и Утрехта в июле 1581 г. принесли присягу Вильгельму Оранскому как своему статхаудеру, наделенному чрезвычайными полномочиями, но обставили это целым рядом оговорок и условий. И только после этого Генеральные штаты заявили, что отныне не признают Филиппа II сувереном. Акт о его низложении как тирана, поправшего обычаи и законы страны, был подписан 26 июля 1581 г. Это был окончательный разрыв северных провинций с Испанией.

Между тем Фарнезе захватил большую часть земель к югу от Рейна вплоть до Антверпена, присоединившегося к Утрехтской унии. Осенью 1584 г. капитулировал Гент, в марте 1585 г. Брюссель, а в августе — Антверпен. Это означало поражение освободительной войны во Фландрии и Брабанте.

Филипп II считал принца Оранского своим злейшим врагом, и после нескольких неудавшихся покушений Вильгельм Оранский в 1584 г. погиб от руки наемного убийцы, подосланного испанцами.

После смерти принца на должность статхаудера в 1585 г. был избран его сын Мориц Нассауский, но Генеральные штаты продолжали поиски нового суверена. Они обратились к Генриху III Французскому, а после его отказа в августе 1585 г. подписали договор о союзе с Англией, предложив королеве Елизавете стать сувереном Нидерландов. Но она отклонила предложение, отправив в Соединенные провинции с войсками графа Лестера, который Штатами в январе 1586 г. был провозглашен наместником, хотя суверена фактически не было.

Лестер не смог занять ключевое положение в управлении Соединенными провинциями. Генеральные штаты ему не доверяли, но и Елизавета не была довольна его действиями. После отъезда Лестера в 1587 г. в Англию Генеральные штаты прекратили поиски нового суверена. В 1588 г. они взяли на себя управление страной, фактически положив начало Республике Соединенных провинций, официального провозглашения которой никогда не было.

Союз северных нидерландских провинций (его конституцией с 1585 г. де-факто была Утрехтская уния) стал именоваться «республикой», так как относился к числу немногих европейских государств, во главе которых не стоял монарх. Создание Республики Соединенных провинций вовсе не означало, что семь провинций были единым целым. Речь шла скорее об объединении на основе федерации с общими органами управления, где заседали депутаты от каждой провинции. Вследствие преобладания провинции Голландии над другими Республику Соединенных провинций за ее границами стали часто называть Голландией.

После заключения Утрехтской унии кальвинистская церковь стала основной церковью Соединенных провинций, а с 1586 г. — официальной, хотя лишь 1/10 часть населения была привержена кальвинизму, большинство же составляли католики. Но безопасность гарантировалась представителям любой конфессии.

В северных провинциях складывалось государство нового типа, главную роль в нем играли города, оттеснившие на второй план и лишившие участия в государственном управлении деревню. Всю власть в городах держал в своих руках небольшой слой богатейших купеческих семей. Городские советы состояли из 30–40 избранных пожизненно членов. Депутаты от городских советов составляли Провинциальные штаты, депутаты от Провинциальных — Генеральные штаты. Во внутренних делах каждая провинция пользовалась автономией. Необходимость совместных действий в сфере внешней политики выдвинула на первый план две государственные должности: великого пенсионария провинции Голландия, постепенно сосредоточившего в своих руках все нити управления и занимавшегося финансовыми вопросами и внешней политикой отложившихся провинций, и статхаудера — главнокомандующего военными силами республики. На последнюю должность выбирали обычно представителей дома Оранских-Нассау. Борьба между двумя ветвями власти началась уже при Йохане ван Олденбарневелте, с 1586 г. великом пенсионарии провинции Голландия, сыгравшем важную роль в организации устройства нового государства, и статхаудере Морице Нассауском.

Мориц Нассауский был талантливым полководцем. В 90-е годы XVI в. ему удалось отвоевать временно оккупированные испанцами земли республики, овладеть цепью важных крепостей и перенести военные действия в Южные Нидерланды. Революционно-освободительная борьба Нидерландов против испанцев, начавшаяся в 60-е годы XVI в., завершилась в 1609 г. перемирием сроком на 12 лет. Соединенным провинциям фактически была предоставлена независимость. В 1621 г. война с Испанией возобновилась в рамках Тридцатилетней войны. Долгое время военные действия велись с переменным успехом, но в конце концов Испания потерпела поражение и вынуждена была официально признать государственную независимость Соединенных провинций по Мюнстерскому миру, ставшему составной частью договорной системы Вестфальского мира 1648 г. (см. об этом в главе, посвященной Нидерландам XVII в.)

Вестфальский мир положил конец периоду, который в современной нидерландской историографии, как правило, называется Восьмидесятилетней войной — 1568–1648 гг. Он характеризуется как восстание в Нидерландах против испанского абсолютизма, которое затем переходит в войну за независимость семи северных провинций. Его конец совпадает с завершением общеевропейского конфликта — Тридцатилетней войны. Период, предшествующий указанному, — от вступления во владение Нидерландами Филиппа II в 1555 г. до подавления иконоборческого восстания и карательной экспедиции Альбы в 1567 г. — выделяют как начальный этап борьбы Нидерландов против Испании.

Первым историческим сочинением о восстании Нидерландов против Испании стала книга «Бельгийская и нидерландская история нашего времени». Ее автором был Эмманюэль ван Метерен (1535–1612), богатый купец, с 1583 г. глава нидерландской купеческой корпорации и ее представитель в Лондоне.

В течение всей жизни Метерен интересовался историей борьбы Нидерландов с Испанией и собирал различные сведения и документы о ней. Его дядя, знаменитый картограф А. Ортелий, убедил Метерена переработать собранные материалы в книгу и издать ее. На основе богатой коллекции документов Метерен начал писать хронику событий, а по причине продолжавшихся военных действий в Нидерландах решил издать свой труд в Германии: в 1593–1596 гг. труд Метерена в двух частях был издан на немецком языке в Нюрнберге, а в 1598 г. в Кёльне на латинском. Однако в основу нидерландского издания (1599 г., Делфт) был положен авторский первоначальный вариант. Написанное в стиле хроники сочинение Метерена содержало прежде всего точное изложение событий их современником. По политическим убеждениям кальвинист-республиканец, он рассматривал восстание против Филиппа II как справедливое возмездие тирану и богоотступникам. Важное место в его описании событий занимала героическая борьба нидерландского народа против иноземных угнетателей. Метерен уделил большое внимание роли обществ редерейкеров (риторов) и подробно описал ланд-ювелы (праздничные публичные представления) редерейкеров в Генте в 1539 г. и в Антверпене в 60-е годы XVI в., ставшие своего рода прологом Гентского восстания 1539–1540 гг. и иконоборческих выступлений в Нидерландах в 1566–1567 гг.

В Соединенных провинциях сочинение Метерена сначала было запрещено, поскольку Генеральные штаты опасались, что некоторые высокопоставленные господа после ознакомления с книгой сочтут себя оскорбленными. Но и без патента Штатов новая дополненная Метереном версия все же увидела свет в 1608 г., хотя и с указанием на титуле вымышленных места издания и имени издателя. После смерти Метерена Штаты провинции Голландия поручили занимавшим в то время высокие государственные посты Гуго Гроцию и Жиллю ван Леденбергу внести в труд Метерена «нужные исправления». Так появилось издание 1614 г. «История нидерландцев и их войн на соседних территориях», которое в XVII–XVIII вв. неоднократно переиздавалось, в том числе и на французском и английском языках. Труд Метерена является ценным историческим источником по истории Нидерландской революции XVI в.

В результате Нидерландской революции не только появилось на европейской карте новое государство, Республика Соединенных провинций, но и были созданы в нем все условия для быстрого развития капиталистических форм производства и обмена, расцвета национальной культуры в поистине «золотом» для Соединенных провинций XVII веке.

Культура и наука Нидерландов в XVI веке

Как и в предыдущем столетии, важнейшую роль в нидерландской культуре XVI в. играла живопись. Но под влиянием гуманистических идей и Реформации религиозная живопись в этот период утратила ведущее значение, уступив место развивающимся светским жанрам: портрету, пейзажу, бытовому жанру. В первые десятилетия XVI в. в Нидерландах появился пейзаж как самостоятельный, светский жанр.

Поиски новых выразительных средств, тем и сюжетов проявились в первой трети XVI в. в развитии романизма, основанного на подражании итальянским образцам Высокого Возрождения. Художники-романисты стремились приобщить нидерландское искусство к классической традиции. Они значительно расширили тематику живописи, используя античные и мифологические сюжеты, обратились к проблемам перспективы, сложного движения фигур и построения монументальных композиций. Крупными романистами были Ян Госсарт (ок. 1478–1532), Барент ван Орлей (ок. 1488–1541), Йос ван Клеве (1464 — ок. 1540).

Одного из самых значительных голландских художников первой половины XVI в. Луку Лейденского (1489 или 1494–1533) можно отнести к романистам лишь частично. Художник вошел в историю искусств прежде всего как замечательный мастер резцовой гравюры, хотя он также пробовал свои силы в офорте и много работал в ксилографии.

Демократизм нидерландской живописи выразился в формировании крестьянского жанра и натюрморта, увеличении числа картин бытовой тематики. Повседневная жизнь крестьян, ремесленников и торговцев предстает в творчестве амстердамского художника Питера Артсена (ок. 1508–1575) и его учеников.

Живопись второй половины XVI в. все чаще отражала жизнь простого народа и социальные противоречия эпохи. Наиболее ярко это проявилось у Питера Брейгеля Старшего (1525/1530-1569), именно поэтому получившего прозвище «Мужицкий». Глубоко национальное по форме и содержанию творчество Брейгеля стало итогом развития нидерландской живописи. Брейгель замыкает собой ряд нидерландских живописцев эпохи Возрождения.

Важнейшим явлением духовной жизни Нидерландов стало гуманистическое движение, главным представителем которого был Эразм Роттердамский (1466/69-1536). Хотя Эразм работал в разных странах Европы, именно в его творчестве нидерландский гуманизм нашел свое законченное выражение.

Развитие гуманизма, поддержанное национально-освободительным движением против испанских властей, подготовило расцвет литературы. Во второй половине XVI в. начался подъем светской поэзии, во многом ориентированной на итальянские и французские образцы.

К лучшим произведениям латинской поэзии Нового времени относятся латинские стихи Иоанна Секунда (1511–1536). Славу принес ему сборник лирических стихотворений “Поцелуи”, в котором Секунд мастерски продемонстрировал всю риторическую технику латинской любовной поэзии.

Огромное значение для развитии нидерландской культуры XVI в. имели камеры редерейкеров (или камеры риторов) — риторические общества любителей театра и литературы. Посредством своих произведений редерейкеры активно распространяли нидерландский язык, и в эпоху испанского господства их творчество стало одним из очагов национальной культуры. Они сыграли значительную роль в деле Реформации и подготовки политической оппозиции.

Яркую и злую сатиру на Римско-католическую церковь «Улей святой римской церкви» (1569) создал Филипп ван Марникс тот Синт Альдегонде (1539–1598), писатель и политический деятель, сражавшийся пером и оружием против власти Испании. Марниксу приписывают и авторство изданной анонимно песни «Вильгельмус», ставшей гимном Нидерландской революции.

Огромную роль в становлении нидерландской прозы XVI в. сыграл Карел ван Манд ер (1548–1606), западнофламандский живописец, поэт, историк и теоретик искусства. Ван Мандер одним из первых в стране осваивал новые стихотворные формы (сонет, александрийский стих), переводил произведения античных авторов. Одним из крупнейших памятников нидерландского гуманизма стало изданное Ван Мандером в 1604 г. историко-теоретическое сочинение «Книга художника». Созданное по образцу «Жизнеописаний» Джорджо Вазари и включавшее свод жизнеописаний северонемецких и нидерландских мастеров, это сочинение Ван Мандера и поныне является одним из основных источников для изучения европейского искусства XV — начала XVII в.

В Нидерландах достигает высочайшего уровня искусство книгопечатания. Это связано с именем одного из самых известных типографов и издателей XVI в. Кристофа Плантена (ок. 1520–1589). Его издательство в Антверпене стало крупнейшим в Европе, имея филиалы в Париже и Лейдене. Издания Плантена отличались высоким полиграфическим качеством, красотой шрифта и переплетов, безупречной грамотностью текстов. За 34 года деятельности Плантен выпустил свыше 1600 изданий, главным образом научные труды, а также тексты классиков античности с комментариями ученых, литургические и богословские книги.

В 1581 г. в Лейдене начал свою деятельность Лодевейк Эльзевир (ок. 1546–1617), родоначальник династии самых известных голландских типографов и издателей XVI–XVIII вв. Издательство Эльзевиров существовало до 1712 г. Оно выпустило около 2200 книг, и все они отличались красотой и изысканностью.

В связи с участием Нидерландов в Великих географических открытиях больших высот достигли географическая наука и особенно картография, главными представителями которой были Меркатор и Ортелий.

Выдающийся космограф Герард Меркатор (1512–1594) считается основоположником современной картографии. В 1538 г. Меркатор составил карту «Образ мира», на которой одним из первых показал местоположение южного материка. Затем он приступил к работе над созданием карт земного шара, при составлении которых применил новую картографическую проекцию — «проекцию Меркатора». Именно он предложил термин «атлас» для обозначения набора карт в форме книги (на титульном листе книги было помещено изображение античного гиганта Атласа, несущего на плечах земную сферу).

Абрахам Ортелий (1527–1598), фламандский рисовальщик, гравер, географ, картограф и издатель карт, стал автором первого в мире системного собрания карт четырех континентов и отдельных стран Европы, Африки, Азии и Америки (1570 г.).

Дальние плавания нидерландских купцов и мореплавателей, таких как Виллем Баренц (ок. 1550–1597), не только помогли пополнить список географических открытий, но и значительно расширили сферу знакомства с заморской фауной и флорой, способствовали росту научных знаний в области ботаники и зоологии. Медик и ботаник Ремберт Додунс (1517–1585) представил в своих трудах подробные описания и рисунки растений дальних стран. Более знаменит французский ботаник Карл Клузий (1526–1609, настоящее имя Шарль де Леклюз), который с 1593 г. возглавлял кафедру ботаники Лейденского университета. Он занимался также разведением тюльпанов, которые быстро завоевали популярность и со временем превратились в один из символов страны. Медик и анатом Волхер Койтер (1534–1576) стал одним из основоположников новой науки — эмбриологии.

В конце XVI в. в результате национально-освободительной войны против Испании и успешного завершения Нидерландской революции единство комплекса земель исторических Нидерландов перестало существовать. Вследствие этого и их общая культура утратила прежнюю целостность. В Республике Соединенных провинций и Южных Нидерландах, оставшихся под властью Испании, началось формирование двух национальных культур: голландской (будущей нидерландской) и фламандской (фламандско-валлонской, будущей бельгийской), названных так по ведущим провинциям Севера и Юга нидерландских земель. Отныне каждая из них развивалась самостоятельно.

Англия, Шотландия и Ирландия в конце XV — XVI веке

Социально-экономическое развитие Англии в конце XV — XVI веке

Период конца XV–XVI в. — эпоха бурных потрясений, связанных прежде всего со становлением капиталистического уклада в экономике, — занимает особое место в истории Англии. Мерилом социального престижа и политической власти в Англии XVI в., как и повсюду, была земля, но именно здесь сельское хозяйство, издавна связанное с внутренним и внешним рынком (вывоз овечьей шерсти, а затем и сукна), раньше промышленности стало объектом вложения капитала; в первую очередь в деревне создавались оптимальные условия для так называемого первоначального накопления. Причем аграрный переворот, базировавшийся на экспроприации крестьянства, совпадал с мануфактурной стадией развития капитализма в промышленности. Эти особенности развития страны в XVI в. наложили глубокий отпечаток на всю ее дальнейшую историю.

Процесс разложения традиционных порядков в деревне яснее всего проявлялся в эволюции рентных отношений, которые, хотя и имели еще феодальную природу, тем не менее качественно трансформировались, в том числе под влиянием инфляции, связанной с «революцией цен».

К началу XVI в. основная масса крестьян была лично свободной и находилась преимущественно лишь в поземельной зависимости от лорда. В конце XV–XVI в. углубился раскол английского дворянства на два различных по своей социально-экономической природе слоя: старое и новое (джентри). Старое дворянство составляли не столько древние аристократические кланы, уцелевшие в войнах Алой и Белой Роз, сколько дворяне, жившие за счет придворных должностей и сохранявшие в своих владениях преимущественно феодальные порядки. Верность старому способу ведения хозяйства приводила к оскудению манора (поместья), подчас к обеднению и упадку аристократии.

Способы формирования земельной собственности нового дворянства, джентри, были различны. Приобретая землю благодаря королевским пожалованиям, новое дворянство расширяло свои владения за счет насильственной экспроприации крестьян. Как правило, в сословном отношении принадлежавший к нетитулованной знати новый дворянин XVI в. (поместный сквайр, арендатор и одновременно владелец мануфактуры, торговец или участник заморских авантюр) стал значимой фигурой в деревне в переломный момент ее истории. К середине XVII в. существовали уже тысячи семей нового дворянства: в 1640 г. только в Кенте их насчитывалось около 2 тысяч. Их поместья отличались высокой рентабельностью, что было бы невозможно при использовании лишь традиционных методов эксплуатации земли; требовалось совмещать феодальную ренту с коммерческой прибылью за счет новых способов ведения хозяйства. К их числу относилась сдача земли в аренду, причем сроки арендных договоров сокращались, позволяя джентри быстрее реагировать на менявшуюся рыночную конъюнктуру. Сдача в аренду не только домена, но и крестьянских держаний, а также использование труда наемных работников свидетельствовали о постепенном переходе к новым методам хозяйствования.

Интересам джентри противоречила система рыцарских держаний, существовавшая в Англии с XI в. Выплата «щитовых денег» в качестве откупа за рыцарскую службу королю давно изжила себя, однако «вассал» все еще был обязан в определенных случаях помогать королю деньгами, платить рельеф — выкуп за право вступления в наследство старшего сына из дворянской семьи и др. Особенно ненавистна была дворянству система опеки малолетних наследников (мужчин — до 21 года, женщин — до 16): король или вышестоящий лорд могли бесконтрольно распоряжаться имуществом несовершеннолетних подопечных. Все эти нормы феодального права противоречили материальным интересам нового дворянства.

Многое изменилось и в судьбе крестьянства. Преобладающей формой крестьянского держания в XVI в. был копигольд — держание земли по копии договора, составленного в манориальной курии (поместном суде), где после уплаты денежного взноса (вступного файна) и принесения присяги лорду копигольдеру выдавали копию протокола, фиксировавшего размеры участка, высоту ренты и срок держания. Жизнь копигольдера определял манориальный обычай, но его положение зависело и от воли лорда, иногда шедшей наперекор обычаю. В целом обычай — по словам А.Н. Савина, «душа и жизнь копигольда» — являлся в маноре нравственным законом и регулятором правовых норм, защищал права вдов и детей, определял правила передачи земли по наследству. Чем старше был обычай, тем больше он значил в жизни манора.

Правовое положение копигольдеров отличалось от положения свободных держателей (фригольдеров), обязанных лордам лишь символическими рентами (роза, перчатка, зернышко перца), неподвластных манориальной юрисдикции и имевших доступ наряду с другими гражданами королевства в королевские суды. Однако копигольд в XVI в. превалировал, удельный вес его площади по стране достигал в среднем 75–80 %, а на аренду и фригольд приходилось 20–25 %. Это свидетельствовало о достаточной традиционности поземельных отношений. Тем не менее в XVI в. шли процессы, представлявшие угрозу копигольду. Это был прежде всего процесс внедрения в деревню отношений краткосрочной (7-11 лет) аренды, позволявшей быстро повышать плату. Хотя в XVI в. преобладали сроки средней длительности (40–50 лет), показателен сам факт формирования этого типа отношений внутри манора, наряду с копигольдом и часто за счет него.

Угрозу копигольду представляла и имущественная дифференциация крестьянства. Размывалось ядро английской деревни — средние слои йоменри (держатели участков от 30 до 60 акров). Разбогатевшие копигольдеры могли вести хозяйство на участках площадью до 300 акров; нередко они меняли и сословный статус, пополняя ряды местного дворянства. В то же время крестьяне-коттеры (держатели участков в 3–5 акров), почти лишенные земли, были вынуждены становиться временными арендаторами на воле лорда либо пополнять армию пауперов. Конечным результатом процесса дифференциации станет полное исчезновение крестьянства.

Более заметным фактором экспроприации крестьянства являлись проводимые владельцами майоров огораживания в целях изгнания крестьян с земли (эвикции) и превращения их пашни в пастбища для овец. Процесс массовой насильственной экспроприации крестьянства и монополизации земельной собственности в манорах «новым дворянством» привел к обезлюдению деревень и росту бродяжничества. Однако этот фактор был решающим в основном для центральных и восточных регионов Англии, где природные условия наиболее благоприятствовали пастбищному овцеводству. Огораживания там проводились в два основных этапа: 40-50-е годы XVI в. и конец XVI — начало XVII в. Первый из этих этапов был связан с социальными последствиями закрытия монастырей в ходе Реформации.

Площадь секуляризированных земель достигала четверти всей обрабатываемой территории страны. Обширный фонд монастырских земель, образовавшийся вследствие диссолюции (роспуска монастырей), недолго оставался у короны. Значительная его часть вскоре разошлась по рукам частных владельцев. К 1547 г. было продано уже две трети секуляризированных церковных владений. Формы их приобретения были различны: продажи, сдача в аренду (обычно на 99 лет), безвозмездные пожалования. Так, при Генрихе VIII 38 пэрам Англии было пожаловано около 1/9 части монастырской недвижимости. Помимо титулованной аристократии земли приобретали купцы, чиновники, финансисты, владельцы мануфактур, англиканское духовенство, а более всего поместные сквайры из нового дворянства. С формально-юридической точки зрения «новые» лорды, получившие монастырские земли, не обязаны были соблюдать местные манориальные обычаи. Они могли по своему усмотрению менять сроки держаний, повышать ренты, превращать копигольд в аренду или просто сгонять держателей с земли, проводя огораживания.

Тюдоры боролись с огораживаниями, издавая направленные против них статуты и прокламации. К этому правительство побуждали прежде всего соображения фискального и военного характера: крестьяне являлись основными налогоплательщиками, и из их массы набирались рекруты в годы военных конфликтов. Не последним фактором была боязнь крестьянских волнений. Однако акты против огораживаний соблюдались редко.

Сгон крестьян с земли порождал рост пауперизма. Бродяги и нищие наводняли дороги страны. Местные власти, по распоряжению правительства, заносили их имена в специальные регистрационные журналы, а наиболее опасных высылали в отдаленные графства Англии или за ее пределы. Многие из них попадали на галеры, иные становились пиратами. Законодательство Тюдоров против нищих по праву называют кровавым.

Вторая волна огораживаний, вызванная, помимо прочего, еще и ослаблением контроля за соблюдением королевских статутов, поднялась в основном в графствах Центральной Англии в конце XVI — начале XVII в. В других регионах страны большую угрозу для крестьянского землевладения представлял процесс постепенного вытеснения крестьян с копигольдерских держаний и внедрения на них представителей тех общественных прослоек, которые хотели, сами не работая на земле, превратить ее в источник ренты или коммерческой прибыли. Обычно они появлялись тогда, когда сроки держания истекали, а лорд манора, нарушая обычай (по которому вступной файн ограничивался размером двухгодичного дохода с данного участка земли), требовал денежный взнос, в десятки и сотни раз превышающий обычные размеры, так что крестьянин был вынужден отказываться от держания. Самые высокие файны могли заплатить дворяне или купцы из ближайшего города, владельцы мануфактур, а чаще всего — богатые соседи, собиравшие землю в различных манорах. По сути, это был процесс скрытого обезземеливания крестьянства, узурпация его держательских прав с точки зрения манориального обычая. Лорды же, повышая файны, компенсировали этим убытки, связанные с неподвижностью ежегодных фиксированных рент.

На Северо-Западе Англии (например, в Ланкашире) преобладал дворянский фригольд. Здесь угроза крестьянскому землевладению заключалась в проникновении на копигольд новых дворян.

Не следует преувеличивать степени интенсивности капиталистического развития в аграрной экономике Англии XVI в.: все еще существовала система рыцарских держаний, сохранявшая черты феодальных отношений вассалитета; взимались старые феодальные платежи (отработки, натуральные ренты); сохранялись вилланское (несвободное) состояние и вилланские держания. Жизнь копигольдеров во многом была подчинена традиции, да и аренда, несмотря на ее «капитализацию», очень напоминала копигольд.

Изменения в аграрном строе Англии были неотделимы от развития в стране промышленного производства. Главной его отраслью в XVI в. стало сукноделие, в котором наиболее интенсивно шло формирование капиталистического уклада. Именно развитию сукноделия Англия более всего была обязана ростом своего национального богатства. Английское сукно было достаточно качественным и в то же время дешевым. Сукно производилось в основном в деревне, где дифференциация крестьянства создала условия для развития так называемой рассеянной мануфактуры. В таких мануфактурах использовался труд безземельных (или малоземельных) крестьян, работавших в основном на дому. Противодействие городских властей росту мануфактур, конкурировавших с ремесленными корпорациями, побуждало предпринимателей (в числе которых было немало представителей джентри) устраивать их в сельской местности. Перекупщики шерсти (а в дальнейшем владельцы раздаточных контор), работавшие на крупных предпринимателей-суконщиков, большими партиями покупали шерсть у овцеводов и раздавали прядильщикам, работавшим на дому, а затем ткачам, красильщикам, валяльщикам. В маноре можно было найти и дешевое сырье, и дешевую рабочую силу. Это соединение в маноре XVI в. ведущих направлений хозяйственной эволюции страны в промышленном и сельскохозяйственном производствах было важной особенностью английского варианта генезиса капитализма.

Более высокая стадия развития сукноделия достигалась, если работодатели собирали работников под одной крышей, централизуя процесс производства на основе его специализации. Уже в XVI в. имелись предприятия, на которых применялся труд сотен наемных рабочих.

Важнейшими центрами сукноделия были окрестности Нориджа и Колчестера в Восточной Англии, Престона и Вигана на Северо-Западе, Эксетера и Солсбери на Юго-Западе. Производство сукна и его экспорт непрерывно возрастали. Сукноделие становилось все более выгодным, им занимались выходцы из разных слоев общества, включая дворян.

Помимо сукноделия, в некоторых регионах страны развивается производство шелковых тканей, пользовавшихся широким спросом, особенно при королевском дворе. В конце XVI в. в Северной Англии стали производить и хлопчатобумажные ткани (сатин, бумазею), сырье для выделки которых английские купцы доставляли из Леванта.

Значительные успехи были достигнуты в традиционных отраслях промышленного производства: пивоварении, изготовлении мыла. Возникают и новые отрасли промышленности: производство пороха, селитры, сахара, сырье для которого доставлялось морем. Росла угледобыча; к началу XVII в. по уровню ее развития Англия выходит на первое место в Европе. На Севере и Юго-Западе страны высокого уровня достигает добыча свинца, олова, меди, железа. Быстро развивалось кораблестроение. Вместо громоздких судов с высокой надводной частью в Англии стали строить корабли удлиненной формы, подвижные и четко производящие в бою нужные маневры.

Интенсивное развитие сельского хозяйства и промышленности во многом определило пути развития торговли. К XVI в. в стране образовался единый национальный рынок с центром в Лондоне, население которого составляло к началу XVII в. около 200 тысяч жителей; этот город стал одним из крупнейших торговых центров Европы.

С XIV в. королевская власть жаловала некоторым лондонским гильдиям статус «ливрейных компаний» с правом иметь герб и ливреи и даже с исключительным правом производить тот или иной товар, а позднее торговать им. В XVI в. ливрейные компании стали возникать и в других крупных городах. В Лондоне двенадцать наиболее влиятельных, «больших» ливрейных компаний заняли ведущее место в городской экономике, практически монополизировав городское управление. Их члены активно участвовали и во внешней торговле, главным образом через внешнеторговые компании, к числу которых относились «регулируемые» и «паевые».

«Регулируемые» компании получали от короны патенты на монопольную торговлю в той или иной области. Их члены не объединяли капиталы, а вели торговлю на свой страх и риск. Такая система порождала конкуренцию и способствовала развитию инициативы и деловой хватки. Примером может служить Компания «купцов-авантюристов»[3] (Merchants adventurers), возникшая в XV в. В упорной борьбе она отвоевала у Ганзы право экспорта из Англии шерсти и сукна; ганзейская фактория в Лондоне была закрыта. «Купцы-авантюристы» организовали свою факторию в Антверпене и заняли ведущее положение на европейском рынке шерсти.

«Регулируемые» компании вели торговлю в основном на ближних европейских рынках — в Голландии и Франции. Однако с потерей порта Кале (1558 г.) и в связи с закрытием в 80-е годы XVI в. в ходе Нидерландской революции торговых баз в Брюгге и Антверпене английским купцам пришлось искать новые рынки сбыта и открывать пути в неведомые края. Реализация этой цели требовала объединения капиталов: на основе этого объединения возникают паевые компании, члены которых приобретали у правительства грамоты на право вести монопольную торговлю в той или иной стране. Каждый пайщик вносил в дело свою строго определенную долю. Организацией экспедиций занимался совет паевой компании.

К числу компаний нового типа относились Русская (Московская) компания, а также Восточная, или Балтийская (1579 г.), и Левантийская (1581 г.), торговавшая с Османской империей. Гвинейская компания (1588 г.) монополизировала работорговлю, которая скоро стала одним из источников обогащения страны. В 1600 г. возникла Ост-Индская компания.

Политическое развитие Англии

Укрепление английской монархии в эпоху раннего Нового времени связано с династией Тюдоров (1485–1603), утвердившейся на престоле после завершения войн Алой и Белой Роз. Победив в битве при Босворте Ричарда III, граф Ричмонд короновался как Генрих VII (1485–1509). В его жилах текла кровь Ланкастеров, а женившись на Елизавете Йоркской, король положил конец многолетней распре аристократических кланов.

В период междоусобиц и анархии позиции королевской власти ослабли: крупные магнаты, опираясь на феодальные дружины, пользовались широкими политическими вольностями. Генрих VII распустил ливрейные отряды, служившие знати, сравнял с землей замки непокорных и истребил тех, кто мог бросить вызов его власти. Благодаря конфискованным землям и имуществу мятежников он стал одним из самых богатых монархов Европы: его состояние достигало 2 млн фунтов стерлингов. Он ликвидировал судебные права лордов, расширив юрисдикцию короны. Эти меры стали возможны благодаря поддержке его централизаторской политики широкими слоями английского общества, уставшего от войны, а также парламентом.

В конце XV — начале XVI в. сложилась новая система отношений между короной и дворянством. Уцелевшая аристократия проявляла лояльность, но чтобы создать прочную опору престолу, Генрих VII насаждал новую «тюдоровскую аристократию», даруя титулы и земли своим сторонникам из рядов джентри. Двор ранних Тюдоров стал центром притяжения для среднего и мелкопоместного дворянства, открывая возможности для придворной, военной и чиновничьей карьеры, что было особенно важно в условиях материального оскудения «старого дворянства». Тюдоры отбирали на службу дворянскую молодежь, получившую образование в университетах, при них светские лица впервые потеснили клириков в аппарате государственного управления.

Централизаторскую политику отца продолжил Генрих VIII (1509–1547), подчинивший отдаленные северные территории и Уэльс, для управления которыми были созданы Совет Севера и Совет Уэльса.

Объединение Англии и Уэльса

Завоеванный еще в XIII в. Уэльс не представлял собой к концу XV в. единого целого, будучи конгломератом разных по статусу образований, начиная от княжества Уэльс (с 1301 г.), королевского домена, разбитого на графства на севере и западе, и заканчивая частными юрисдикциями отдельных сеньорий в Окраинных землях. По праву завоевания Уэльс попал под власть английского короля, однако не являлся частью королевства Англия. Эдуард IV в 1471 г. создал Совет Окраинных земель для управления двором и владениями принца Уэльского, но вскоре Совет получил полномочия на решение правовых и военных вопросов, а Генрих VII еще более расширил их, используя Совет для усиления королевской власти в регионе.

По Акту объединения 1536 г. Уэльс был инкорпорирован в Англию. Все различия в правовом статусе между королевскими подданными в Англии и Уэльсе отменялись. Этим же актом валлийцам было даровано парламентское представительство, и к моменту принятия объединительного акта 1543 г. представители новых округов уже участвовали в парламенте в его обсуждении. Политика Генриха VIII не встретила значительного сопротивления в Уэльсе, так как местное джентри шло на сотрудничество с короной.

Акты 1536 и 1543 гг. положили начало образованию Объединенного королевства и интеграции Уэльса в рамках английского государства. Исследователи дают противоречивую оценку значения этой меры для валлийцев и валлийской культуры. С одной стороны, в ней видят попытку уничтожить национальное своеобразие Уэльса, однако отмечается и последовавший за объединением процесс внутренней консолидации валлийских территорий. Вопрос о языке также решался неоднозначно. В начале правления Елизаветы в связи с потребностями церковного урегулирования была пересмотрена унитарная политика в отношении языка. Акт 1563 г. санкционировал перевод Библии и Книги общих молитв на валлийский язык. Многие историки считают, что именно вследствие этой меры Реформация прошла здесь менее болезненно, чем в Ирландии или на Севере Англии.

Генрих VIII был незаурядной натурой, его восшествие на престол породило у гуманистов надежды на наступление эпохи просвещенного правления. Генриха по праву считают первым «ренессансным» государем Англии, придавшим блеск и величие монархии и двору.

Хотя авторитарные тенденции и уверенность в божественном характере собственной власти были свойственны Генриху VIII (как и всем Тюдорам), в английской политической теории сложилась традиция восприятия страны как «смешанной монархии», где король правит в союзе с парламентом и подчиняясь законам. Проводя на практике авторитарную политику, Тюдоры, тем не менее, проявляли политическую гибкость, считались с правовыми традициями и сотрудничали с парламентом.

В правление Генриха VIII при активном участии канцлера Т. Кромвеля были проведены важные реформы государственного управления. Главным административным органом стал Тайный Совет, сфера деятельности которого была практически неограниченной: он ведал внутренней и внешней политикой, финансами и обороной. Доминирующие позиции в нем занимали лорд-канцлер, лорд-казначей, государственный секретарь, лорд-адмирал и маршал королевства. Все больший вес приобретала должность государственного секретаря: из слуги монарха, ведавшего личной королевской печатью, он превратился в координатора работы Тайного Совета, министра, курировавшего также разведку и дипломатическое ведомство.

Важную роль в укреплении монархии Тюдоров сыграло развитие судебной системы. Особое место в ней заняла Звездная Палата, учрежденная Генрихом VII для борьбы с оппозицией феодальной знати и рассматривавшая дела о государственной измене.

Аппарат тюдоровского центрального управления не превышал 1500 человек, и лишь небольшая его часть получала жалование из казны. Источником доходов большинства чиновников были официально установленные вознаграждения от просителей, тем самым корона перекладывала содержание своей бюрократии на население.

В системе местного управления ключевую роль играли шерифы, назначавшиеся королем и ведавшие коронными землями, и мировые судьи, ежегодно избиравшиеся на собраниях местного дворянства. Работа последних не оплачивалась, считаясь почетной обязанностью. Система мировых судей была разветвленной и эффективной, причем они сохраняли тесную связь с местным дворянством, из которого рекрутировались. Зачастую шерифы и мировые судьи дублировали функции друг друга.

Особенностью тюдоровского государства было отсутствие постоянной армии. В мирное время личная королевская гвардия насчитывала около 200 человек. В военное время монархи призывали своих вассалов-дворян и использовали наемников. Система обороны страны основывалась на отрядах местной милиции, в которые входили все самостоятельные мужчины (йомены-крестьяне и горожане-фримены), прошедшие обучение военному делу и имевшие соответствующее вооружение.

Королевский флот был создан указами Генриха VII и Генриха VIII, которые всемерно поощряли судостроение. Ядро королевских морских сил составляли 40–50 кораблей, но прерогативой монарха была мобилизация частных купеческих и рыбацких судов в случае войны.

Особенностью политической системы было сохранение позиций парламента, который не только вотировал налоги, но и активно участвовал в законотворчестве. Сфера парламентского законодательства постоянно расширялась: в XVI в. в нее входили экономическое и социальное регулирование, вопросы религии и церковного устройства и даже утверждение порядка престолонаследия. Жизнестойкость парламента была обусловлена глубокими политическими традициями, а также тем, что отсутствие антагонизма между рыцарями и горожанами, заседавшими в палате общин, затрудняло манипулирование сословиями со стороны короны. С другой стороны, сами Тюдоры были заинтересованы в сохранении органа, который санкционировал многие важные политические шаги монархии.

Парламент состоял из палаты лордов и палаты общин. Состав последней формировался на основе выборов в городах и графствах, что позволяло депутатам заявлять, что они представляют интересы всего королевства. Государь и высшие чиновники имели возможность влиять на процедуру выборов и диктовать местным дворянам, кого бы они хотели видеть в нижней палате. В нем сохранялись и своеобразные отношения феодально-бюрократического патроната: многие депутаты группировались вокруг ведущих государственных деятелей и отстаивали внесенные патронами законопроекты. Сговорчивость парламента была одной из причин его успешной интеграции в новую систему власти. Однако к концу столетия палата общин стала проявлять все большую независимость.

Прошение английских епископов папе римскому о разводе Генриха VIII. Секретный архив Ватикана © Photo Scala, Florence

В XVI в. в парламенте окончательно сложились нормы и процедура законотворчества: правила подачи биллей, их троекратного слушания, принципы работы согласительных комиссий при редактировании законов. Сформировалась дисциплина и корпоративная идеология, основывавшаяся на идеях ответственности за дела государства и высокого престижа депутатов. За ними закрепились некоторые привилегии, получившие название «парламентских свобод». В начале каждой сессии спикер просил монарха даровать им свободу высказываться, не опасаясь преследования, свободу доступа парламентских делегаций к королю и свободу от ареста за деятельность в парламенте. Хотя эти привилегии соблюдались не всегда, они легли в основу представлений о политических правах личности в Англии.

Огромную роль в политическом развитии страны сыграла Реформация. Евангелические идеи стали распространяться здесь в 20-е годы XVI в. под влиянием французских и немецких реформаторов. Лютеранство было популярно преимущественно в городской среде благодаря оживленной торговле с Германией и Нидерландами, откуда в Англию тайно ввозилась протестантская литература. Однако в это время требование реформы Церкви еще не вылилось в Англии в широкое общественное движение.

Английские гуманисты по-разному восприняли идеи Лютера: в Оксфорде к ним отнеслись критически, в то время как в Кембридже у него появились последователи — У. Тиндал, М. Ковердейл, Т. Кранмер, X. Латимер — будущие деятели Реформации. Уильям Тиндал в 1524 г. перевел Новый Завет на английский язык, но первые издания его труда, запрещенного в Англии, увидели свет в Германии. Генрих VIII написал трактат против «немецкой ереси», за что получил от папы почетный титул «защитника веры». Однако отношение короля к Реформации резко изменилось в ходе конфликта с Римом, начавшегося из-за бракоразводного процесса Генриха VIII с его женой Екатериной Арагонской, многолетний брак с которой не дал наследника мужского пола.