Помоги проекту - поделись книгой:
И непонятно, радоваться этому факту или уже снова стоит переживать?
К концу этого муторного дня я уже вообще ничего не хотела. Глаза болели, как и голова. Есть хотелось ужасно, так как про обед сегодня можно было забыть. Был вариант купить что-нибудь в палатке возле метро, но не факт, что после этого мне не станет еще хуже.
— Ты идешь? — спросила у меня Маринка, снова переваливаясь через перегородку. — Уже поздно.
— Да, — пробормотала, смотря в монитор, — осталось совсем немного доделать.
Врала. Делать еще нужно было ого-го сколько всего. И мне не хотелось оставлять что-либо на завтра. Новый босс успел всех нас загрузить работой. Мало того, что нужно было подготовить материал для следующего выпуска, так еще и провести анализ выпусков, которые выходили на протяжении этого года. Видите ли, Городцову пришлась не по душе статистика продаж. Она стала стремительно падать. И сейчас наш журнал занимал далеко не лидирующие позиции. В самом деле, если так пойдет и дальше, то мы останемся без работы. А она, повторюсь уже не знаю в который раз, мне была сейчас очень нужна.
Я не знаю, сколько прошло времени с того момента, как отдел опустел и я осталась в нем одна. Только за дверью нового начальства все так же горел свет. Пробивался и стелился по полу, давая понять, что пока что я здесь не одна. А это значит, что можно еще немного поработать. И не идти домой вовремя.
Перестала мучить клавиатуру лишь когда глаза уже слипались, и я зевала через каждую минуту. Усталость давала о себе знать. Да и таблетка, которую я приняла от боли в голове, постепенно переставала действовать.
Но мне нужно было закончить работу… И как быть? Еще и отчет нужно было снова проверить. Чтобы этот Огурцов, точнее Городцов, не смог ни к чему прикопаться. Завтра снова вызовет нас всех к себе в кабинет и начнет разносить. Тут даже Изольда Васильевна не поможет. Ведь ее сняли с должности главного редактора. И теперь она, получается, всего лишь его заместитель.
— Че-о-о-о-орт, — зевнув, протянула. — И чего этот ненормальный здесь забыл?
Спросила это, смотря в монитор. Нужно было закрыть все вкладки, сохранить вордовские файлы и только потом…
— Хотел спросить что-то похожее у вас, — раздался спокойный и одновременно с этим леденящий душу голос за спиной.
Вздрогнула, выпрямилась, словно мне в спину вогнали прямую палку, и резко повернулась к начальнику. Проделала все это сидя на стуле. Только потом спохватилась. Нужно же было встать, приветствуя этого… не буду говорить кого. Однако, сделать этого я не успела. Случайным движением руки, сбила со своего стола специальную подставку для канцелярских принадлежностей, и они полетели на пол.
Сергей Андреевич посмотрел себе на ноги. Одна из скрепок приземлилась аккурат ему на ботинок. Вокруг же валялось все, чем я пользовалась: ножницы, ручки, карандаши, скрепки, скобы для степлера… В общем, достаточно всего, что очень муторно убирать.
— Приберитесь, — процедил босс, сбрасывая со своего ботинка скрепку. — И уходите. Вас было слишком много за сегодня. Поэтому поторапливайтесь.
Сказав это, он отвернулся от меня и пошел дальше, на выход из отдела.
Сидеть и глупо смотреть Городцову вслед не стала. Вскочила со своего места и стала поспешно собирать разбросанные по полу канцелярские принадлежности. И все бы ничего, но… Замазка, крышка которой была слегка приоткрыта, разлилась по полу. Заметила я это не сразу, а лишь когда вляпалась в нее коленом. И то сначала не сообразила, что это такое. Только когда заскользила взглядом вокруг поняла, что произошло.
— Ну что за… — простонала, на пару мгновений прикрывая глаза.
Замела, глубоко дыша и пытаясь привести мысли в порядок. Ну, и давая себе короткую передышку перед тем, как до меня окончательно дойдет, что мои злоключения никогда не закончатся. И каждый день будет, как предыдущий. Помнится, еще вчера у меня на работе порвалась юбка. Ее пришлось «зашивать» степлером. Хорошо, что порвалась она по шву, но все же…
— Вы еще здесь? — раздался над головой недовольный голос босса. — Кажется, я четко дал вам понять, что от вас требуется.
— Простите, — пробормотала тихо, краснея от смущения и стыда. — Я сейчас все уберу…
— У вас пять минут.
Прикусила нижнюю губу, дабы не сказать чего-нибудь лишнего. И на мужчину не смотрела. Изучала его ботинки. А помнится мне, тогда, у аэропорта, он был в кедах…
Мотнула головой, отгоняя ненужные мысли. В конце концов, он мог заехать к себе домой и сменить обувь. Непонятно тогда, почему не переоделся, но это так же меня не касалось. Пусть ходит, в чем хочет.
Наплевав на то, что вляпалась по самые, казалось бы, уши, снова приступила к уборке. Помимо того, что нужно было убрать в пола скрепки и карандаши с ручками, еще и пол придется чем-то оттирать. И не факт, что у меня получится отмыть всю замазку. Домой же пойду так, вся перепачканная. Уже довольно поздно. Может, никто и не заметит. Хотя, в автобусе, на котором я всегда добиралась на работу и обратно, будет светло и…
Вздохнула, с грустью осознавая, что как бы я ни хотела прогнать из головы дурные мысли, они так и кружили поблизости.
Из-за пролитой на пол замазки время моей уборки значительно увеличилось. Но я больше не столкнулась с Городцовым. И это, несомненно, была удача. Он бы точно не выдержал и сказал бы новую гадость. Я понимала, почему он так груб со мной. Но всему есть предел. Сомневаюсь, что это нормально, вести себя подобным образом с сотрудником предприятия, на которое ты только что пришел работать.
Сил не было уже ни на что. С работы я не выходила, а выползала. Ужасно хотелось спать. Однако, мне навряд ли это удастся. Снова засну только под утро, а потом весь день буду делать вид, что все нормально. Как делала это сегодня и все предыдущие дни. Потому что я не могла себе позволить выглядеть замученной и рассеянной. Хотя, последнее у меня плохо получалось.
Выйдя на улицу, пошла в сторону остановки, что располагалась неподалеку. С нее было хорошо видно главный вход в здание, где находился наш модный журнал. Хотя… я бы не назвала его таким уж и модным. Мне начинало казаться, что чего-то в нем не хватает. Вероятно, именно в этом была причина того, что у нас сменилось начальство. А возможно, причина и в другом. Откуда мне знать? Это всего лишь мои предположения и ничего более.
Сев на остановке, позволила себе немного расслабиться. Хотя, и ловила на себе короткие любопытные взгляды проходящих мимо людей. Благо их было не так уж и много в это время.
Опустила взгляд на безнадежно испачканные брюки и снова задумалась. Возможно ли их отстирать? Или придется выбросить? Если последнее, то это паршиво, потому что одежды у меня остается все меньше и меньше. С такими темпами к концу года я вообще останусь без всего. Ну, кроме старой пижамы. Однако, не ходить же в ней на работу? Меня сразу уволят, подумав, я у меня проблемы с рассудком.
Я прикрыла глаза всего на пару мгновений, а очнулась, как оказалось, через десять минут от того, что двери нужного мне автобуса уже закрывались. Я, сонная, подскочила с места и попыталась его остановить. Увы, водитель либо меня не слышал, либо решил поиздеваться. Останавливаться никто не стал. А ведь следующий автобус будет минут через двадцать, не раньше. В это время они ездили редко.
Выйдя с работы, сразу направился на парковку. Перед тем, как прибыть на новое место работы, успел заскочить к себе, скинуть кеды и схватить ключи от машины. Гонять на такси или служебном авто то еще удовольствие. Особенно, если за рулем горе-водитель. Я слишком ценил свою жизнь и комфорт, чтобы так рисковать. И теперь собирался спокойно доехать до дома, бросить ключи на стол на кухне и пойти спать. День был изматывающим. Уже начинал немного жалеть, что вообще согласился на уговоры отца.
С другой стороны, мне стало интересно посмотреть, чем все это закончится. Отец надеется, что его журнал займет лидирующие позиции. Я же пока вообще ни на что не надеялся. Просто был готов помочь отцу. И, опять же, мне в самом деле было любопытно.
Сев в машину, завел мотор и вскоре уже выкатывался с практичеки пустой парковки. Время было довольно позднее и дороги должны были быть почти пустыми. Значит, дома я окажусь довольно скоро.
Проезжая мимо остановки, заметил уже знакомую мне девчонку-катастрофу, которая как раз вскакивала со скамьи и пыталась остановить отъезжающий автобус.
Конечно же у нее ничего не получилось. Она, как оказалось, была довольно невезучей. И ничего другого ожидать и не стоило. Как бы ее невезучесть не перетекла на рейтинг журнала и на остальных сотрудников.
Само собой, я не верил в подобное. Просто сам пока не понимал, как относиться к этой девчонке. Уволить? Слишком просто. Тем более, ее отчет, если быть честным перед самим собой, был довольно неплох. Значит, шанс задержаться у этой неудачницы все же был. Пусть меня это не особо и радовало.
Я хотел проехать мимо, но, как назло, машина решила за меня. Она просто заглохла, когда я почти проехал остановку, и отказывалась заводиться. Василькова заметила меня сразу. Нахмурилась, наклонилась, чтобы лучше разглядеть того, кто сидит за рулем. И именно в этот момент автомобиль недовольно заурчал и таки завелся. Повезло. Я уже всерьез думал над тем, что придется лезть под капот.
Можно было просто поехать дальше, оставив девчонку позади. Постояла бы еще на остановке, подышала свежим воздухом… Но я не мог так поступить. Слишком жалкий у нее был вид. И через чур нелепый. Дурацкое пятно от замазки не увидел бы только слепой. Мог ли я позволить ей разгуливать по улицам в таком виде? Вполне. Если бы… меня это на самом деле ни капельки не волновало.
— Садись, — опуская стекло со стороны пассажирского сидения, сказал громко, чтобы она точно услышала. — И побыстрее.
Девушка замотала головой, будто не верила, что я в самом деле обращаюсь именно к ней. Для того, чтобы убедиться в этом окончательно, тыкнула себя пальцем в грудь и вопросительно посмотрела на меня.
— Поторапливайся! — не очень-то доброжелательно выкрикнул.
Другая бы, возможно, не стала реагировать на грубые слова. Но у Васильковой не было другого выбора. Хотя… Она могла дождаться следующего автобуса. Только вот он, скорее всего, прибудет минут через двадцать, если не больше. За это время она либо заснет на остановке и проспит его, либо накликает на себя беду. Я успел заметить, что неподалеку терлась компания парней. И один из них косо посматривал на девчонку. Не сказал бы, что она могла так легко привлечь внимание мужчины. Но молодому парню, ищущему приключений, и этого бы хватило, чтобы потом похвастаться перед дружками, что за просто так окрутил девчонку.
Василькова была напугана. Однако, пошла в мою сторону, опасливо озираясь по сторонам. Поток машин в это время был не плотный, но носились все, как сумасшедшие, наплевав на правила движения. Еще она тоже заметила сомнительную компанию. Поэтому выбор был очевиден. Я точно не представлял для нее угрозы. Единственное, что мог сделать — это уволить ее в любой момент. Впрочем, она и так прекрасно это понимала. Поэтому и выглядела такой подавленной. Не очень была рада тому, что я снова с ней столкнулся.
— Пристегивайся, — как только она поздоровалась со мной и села в машину, приказал. — И молчи.
Сказал последнее, не потому что мне было противно слышать ее голос. Скорее, наоборот. Просто голова раскалывалась на части и любой, даже незначительный шум вызывал новый приступ тупой боли в висках.
— Но все же… — начала было Василькова, но я не собирался ее слушать.
Говорить ничего не стал. Приподнял руку, останавливая тем самым поток слов, который вот-вот должен был на меня политься. Поморщился, потому что даже это нехитрое движение разрывало мою голову на части. Со стороны, вероятно, казалось, что мне противно слушать какие-либо благодарности или оправдания. Ну и пусть. Меня это вообще никак не должно волновать.
— Куда тебя везти? — все-таки спросил, потому что не собирался колесить с девчонкой по городу часами.
Мне назвали адрес сразу же. Видно было, что Васильковой тоже не очень-то хочется со мной беседовать. Сейчас она больше была похожа на насупленного хомяка. И за этим самым хомяком было довольно забавно наблюдать.
Несмотря на это, разговаривать мне совсем не хотелось. Но я, как ни странно, чувствовал какое-то облегчение. Не понимал еще, с чем это связано. Просто знал, что поступаю правильно. А зачем так сделал и какие при этом преследовал цели — совершенно другой вопрос.
Я чувствовала себя, мягко говоря, неловко. Сидя в салоне дорогой иномарки в заляпанных брюках, с растрепанными волосами и замученным лицом, я выглядела чужеродно. Не на своем месте. Хотелось поскорее выйти из салона машины и скрыться с глаз начальника. Я его боялась. Не испытывала к нему никакой симпатии. Так что подобные желания были вполне объяснимы.
До моего дома, если ехать на машине, было не так чтобы далеко. Но этот путь показался мне долгим. Время тянулось, словно издеваясь. Хотя, вокруг было мало машин, и мужчина мог разогнать свою иномарку, он не стал этого делать. Ну, надо же… Городцов в самом деле соблюдал правила дорожного движения. Что было необычно, учитывая, как у нас в стране вообще водят.
— Прекращай на меня смотреть, — внезапно сказал мужчина и бросил на меня хмурый взгляд.
Я почувствовала, как щеки заливает румянец смущения. И в самом деле, с чего бы мне на него смотреть? Взгляд просто случайно съехал с дороги на водителя. А это было связано с тем, что мои мысли потекли не в том русле, в котором хотелось бы. Мне нужно было думать о работе, о близких… А вместо этого я сижу в чужой машине и думаю о том, каким правильным оказался мой новый начальник. По крайней мере в том, что касалось ПДД.
Разговаривать с ним не было ни малейшего желания, что оказалось взаимно. Просто находиться в давящей тишине не хотелось. Поэтому я и пыталась начать разговор. Как оказалось, дело это было неблагодарное. Но на что я рассчитывала? На то, что в обычной жизни, когда он не на работе, то ведет себя более мягко и уважительно по отношению к другим? Разумеется, нет.
— Приехали, — вырвал меня из размышлений голос мужчины.
Сначала вообще не поняла, о чем он. Только через пару секунд до меня дошел смысл сказанных им слов. Отстегнув ремень безопасности, поспешно попрощалась и выскочила из машины. Облегчения и радости от того, что этот, как оказалось, долгий путь завершился, не испытала. Потому как спиной чувствовала тяжелый взгляд мужчины. Он, вероятно, не ожидал, что его сотрудник может жить в таком не очень-то приметном месте. Все-таки зарплата была неплохой. Только вот… мне ее все равно не хватало. Почему? Все очень просто и сложно одновременно.
Я вошла в обшарпанный подъезд, в котором, казалось, ремонт вообще никогда не делали. В нос сразу ударил тяжелый запах кошек. Характерный и резкий. Быстро поднявшись на второй этаж, стала открывать дверь в квартиру. Ключ уже привычно не хотел входить в замочную скважину. А когда все-таки там оказался, с трудом, с противным скрипом, прокрутился. И как только я открыла дверь, слух тут же уловил незнакомые голоса, доносящиеся с кухни, и звон. Так один стакан с силой ударялся об другой.
— О-о-о-о-о-о, слышь, Людка, кажись твоя пришла, — пробасили сразу, как только я прикрыла за собой дверь. — Проспонсирует наш отдых.
— Лилька-а-а-а! — сразу позвала мать.
Захотелось натянуть ботинки обратно на ноги и выбежать из дома. Я специально задержалась на работе, чтобы переждать этот момент. Прийти, когда мать уже будет в полусонном состоянии. Но, увы, сегодня мне снова не повезло.
— Она тебя не слышит, Людок, — рассмеялись на кухне. Голос был женским, но настолько пропитым, что можно было спутать и с мужским. — Позови громче. У меня пусто в стакане. И бутылки почти все опустели. А Генка так и не заявился с новой дозой. Так и сдохнуть можно.
По спине побежали мурашки. Наивно было полагать, что мою мать не коснулись наркотики. Последние пару лет она вообще не просыхает. А ее компания, с которой она проводила как вечера, так и дни, была не из тех, где будут вести светские беседы. Ну, или обсуждать соседей, перемалывая всем косточки и распуская сплетни. Мою мать, как и ее «друзей» волновало только одно — поскорее дойти до той грани, за которой наступает забытье.
— Лилька-а-а-а-а! — снова закричала мать, только теперь громче.
Поспешно стянув с себя куртку, сунула ноги в старые тапочки и, шаркая ими (потому что они так и норовили слететь с ног), направилась на кухню. Прятаться в своей небольшой комнатушке смысла не было. Все равно достанут. Поэтому лучшим было просто спокойно пойти и выслушать. Им всегда нужно было от меня только одно — деньги. Ну, и еще они гоняли меня в магазин, когда у них не было сил вылезти из-за стола.
Зайдя в небольшое прокуренное помещение, в котором катастрофически не хватало сейчас как места, так и воздуха, я сразу нашла свою мать. Она стояла у приоткрытого окна с сигаретой в руках. Лицо помятое, волосы растрепанные, цветастый старый халат съехал с одного плеча.
— И где тебя черти носят?! — выкрикнула она заплетающимся языком. Стояла она не твердо. Ее сильно шатало. Значит, они уже давно сидят.
— На работе, — пожав плечами, спокойно ответила. За столько времени я уже привыкла не обращать внимание на ее злые слова. И на косые взгляды незваных гостей, которые, того и гляди, вынесут из квартиры все, что только можно. — И давно вы здесь сидите?
— Достаточно, — лениво ответила мне мать. — Сбегай за попить. Сушит.
— Да, — поддержали ее остальные. — И сигарет купи. А то заканчиваются.
— У меня от зарплаты почти ничего не осталось. Если куплю то, что ты просишь, еду покупать будет не на что.
Не то, чтобы я рассчитывала на то, что до мамы дойдет вся серьезность ситуации. Но сказать об этом была обязана. И именно по этой причине мне катастрофически нужно было удержаться на работе. Если меня уволят… Я не знаю, что делать.
— Меня это не волнует, — повысив голос, процедила мать. — Быстро пошла и принесла. Все! Разговор окончен.
Ее сильно повело в сторону. Упала бы, если бы один из ее многочисленных друзей не придержал за руку и не усадил на табуретку, которая как раз стояла у окна.
— А если я не пойду? — осторожно спросила. Впрочем, ответ я уже знала. Он и прозвучал:
— Погоню на улицу. Будешь побираться. Или денежки свои на дешевое жилье тратить. Один хрен, не находишь?
Находила. И была бы у меня возможность, давно бы ушла. Но… могла ли я ее оставить здесь одну? Ведь те, кто сейчас находился рядом с ней, всего лишь собутыльники. Это даже не друзья. Пока мать позволяет им собираться у нее, пока она трясет с меня деньги на выпивку — они с ней. Но чуть что, забудут сюда дорогу. А перед этим, вычистят квартиру. Я в этом не сомневалась ни на секунду.
— Ладно, — снова сдалась. — Я схожу.
Все равно у меня не было выбора. Да и опасно было лишний раз злить ее «друзей» по несчастью. Они и… приложить могут, если что не по их. Бывало уже пару раз. Не хватало еще на работу с фингалом заявиться.
Поле моих слов вокруг стало еще более шумно, чем было. Как на нас соседи заяву в полицию еще не накатали, неизвестно. Я бы на их месте подобное терпеть не стала. Сама же ничего с этим поделать не могла. Жаловаться стражам правопорядка на собственную мать…
Выйдя с кухни, прошла в коридор и стала одеваться. До меня снова доносился звук ударяющихся друг об друга стаканов, смех и пьяные разговоры. Бывали, конечно, дни, когда в нашем доме было тихо. Редкие мгновения затишья… Но это происходило все реже.
Оказавшись на улице, позволила себе маленькую слабость. Или, точнее было сказать, у меня просто-напросто сдали нервы, и я решила пустить слезу. Нет, не от обиды или жалости к себе или к матери. От усталости. Сегодняшний день заставил меня понервничать. Что бы было, если бы прямо сегодня меня «попросили» написать заявление по собственному желанию? Найти работу мне всегда было сложно. Потому что катастрофически не везло. Кем я только не была перед тем, как устроиться в модный журнал. Потеряв столь удачное место, я снова опущусь на самое дно. У меня не будет денег оплачивать счета по квартире, гасить мамин кредит, который она взяла, когда еще работала. Зачем? Мечтала слетать за границу. Но в итоге все деньги уплыли к ее «друзьям», которые обчистили все ее тайники и исчезли, прихватив с собой еще и немногочисленные украшения. Мама тогда унывать не стала, а завела себе новых товарищей для веселого времяпрепровождения. Потом ее уволили с работы. И сейчас она вообще перестала искать новое место, считая, что теперь я уже выросла достаточно, чтобы обеспечивать все ее потребности. Основной из которых было покупать ей алкоголь.
Пройдя по узкой дорожке вдоль дома, дошла до светофора и стала ждать, когда загорится зеленый. На дорогу в этот момент не смотрела. Меня больше волновала грязь под ногами. Да и… смотря на свои старые ботинки, я думала о том, хватит ли их еще на один сезон? Смогу ли подклеить, если подошла начнет отваливаться? Позволить себе новые я по-прежнему не могла. Мне не хватало денег.
В магазине меня уже узнавали в лицо. Сколько раз я появлялась здесь и покупала то, что лично мне было совсем не нужно. Продавцы, скорее всего, удивлялись, как я вообще еще на ногах держусь, употребляя столько горячительного. Не говорить же им всем, что это я не себе, в самом деле? Зато у меня уже давно не спрашивают здесь паспорт. Во всем были свои плюсы.
Оплатив свою покупку, пошла на выход из магазина. Бутылки противно звенели, ударяясь друг об друга. И мне казалось, что все, кто проходит мимо, смотрят на меня с осуждением. Но что я могла сделать?
Не знаю почему, но не стал сразу уезжать. Припарковался неподалеку и полез через телефон в интернет. Мне требовалось время, чтобы прийти в себя. Отдохнуть чуток, чтобы потом не вырубиться за рулем. День был изматывающим и нервным. Впрочем, как и все последующие дни. Не помню, когда в последний раз полноценно отдыхал.
Мне хватило минут десять, не больше, чтобы прийти немного в себя. Теперь сил должно было хватить на то, чтобы добраться до дома. А там, упав на кровать, сразу отключусь.
Вырулив из двора, поехал в сторону дома. Остановился на светофоре, неподалеку от дома Васильковой. Повернул голову вправо и увидел девчонку. Перепутать ее ни с какой другой уже не мог. На ней была все та же дурацкая и явно недорогая куртка, старые ботинки и сумка, одна ручка которой уже когда-то порвалась и ее пришлось пришивать. Все это я заметил, пока вез девчонку к ней домой. Из чего можно было сделать вывод, что работа ей и в самом деле была нужна. Поэтому я решил повременить с ее увольнением. Но… куда она собралась в столь позднее время? Сидя в моей машине, она еле держала глаза открытыми. Кажется, ее бодрило лишь то, что она сидела в
Но, несмотря на все это, я почему-то решил проследить за девчонкой. Она меня совсем не волновала. Я сам не понимал, почему последовал за ней. Развернул машину, как только появилась такая возможность и поехал вслед за ней. Увидел, как Василькова вошла в неприметный магазин, где продавали продукты. Не всегда свежие, стоит отметить. В таких чаще всего закупались те, у кого одна цель — забыться. Купить что подешевле, загрузиться до беспамятства и заснуть хоть где-нибудь.
Вскоре я снова увидел Василькову. Она, словно пытаясь спрятаться за глубоким капюшоном куртки, торопливо спустилась по местами протертым ступеням и заторопилась в обратную сторону. Не сложно было догадаться, что именно находится в пакете, который она несла.
Странно, я никогда бы не подумал, что по вечерам она убивает себя алкоголем.
Я сидел в машине и смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась за углом одного из домов. И даже тогда не отводил взгляда. Мне было о чем подумать. Было что для себя решить. Одно только никак не хотело укладываться в голове — на самом ли деле стоит верить тому, что я только что увидел или всему этому было логическое объяснение? Да и… с какого черта меня это должно волновать?
Поделиться книгой: