Десерт для динозавра

Кетцалькоатль:

— Хм… ну обвинить-то можете, конечно, — умиротворенно поглаживая по голове Зефирку, как любимую игрушку-антистресс, спокойно ответил я. — Только на каком основании? Ауру вы мою прекрасно видите, сканирование тоже могу пройти, если сомневаетесь. — Мягкие розовые локоны в руках однозначно успокаивают намного лучше плюшевых зубастых подушек.

— Я повторяю свои требования! Примите облик Оружия и сдайтесь! Помимо ранее изложенных обвинений, вы разрушили огромное количество частной и общественной собственности! — не унимался хранитель, пораженный в самое сердце моим равнодушием. Ну да, с такими обвинениями сразу на развоплощение отправить могут, а у нас тут «мир, дружба, любовь» посреди пепельной пустыни.

— Кто вы такой, чтобы требовать мое Оружие? — это уже Зефирка из-под руки вывернулась и пошла на официальное лицо гордо выпяченной грудью вперед. — Представьтесь и предъявите ордер, выданный советом и заверенный не менее чем пятью подписями! А иначе я расцениваю ваши требования как попытку заговора в пользу уничтоженных дикарей!

Ишь, мелкая, успела уже юридически подковаться. Наверное, когда захват пушера готовила, тогда и начиталась… шустрая поганка.

— А чтобы ускорить процесс принятия правильных решений, прошу вас также взглянуть вот сюда. — Следом за Зефиркой к хранителям подошла Наталия и показала им что-то на коммуникаторе. Хотя почему «что-то», ордер она показала. Ордер на то, что вся творимая нами фигня двадцать раз одобрена и санкционирована.

Ну прям не знаю, не знаю. За такими мощ… то есть хрупкими женскими плечами чувствуешь себя как за шипованной оградой. Причем, однозначно, еще и ядовитой.

— Ваши действия идут вразрез с правилами! — упрямо набычился представитель власти. — Вы уничтожили несколько душ разумных, не имея на это ордера! Данные существа не являлись обвиняемыми в означенных преступлениях!

За его спиной уже взвод хранителей выстроился свиньей, и лица у всех были недружелюбные. То есть как операцию провалить, так они справились на все семь цветов радуги, а как… хм, не в этом ли дело? По сути, департамент хранителей сел во ржу по полной программе. И если сейчас не реабилитируются, то есть не свалят вину на других — будут им разборки на высшем уровне и хорошая выволочка всем, от рядовых до начальников.

Только вот не на тех отыграться захотели, бедняги. У нас доступ и статус повыше будут, и не конторками какими-то даны, а самим Прародителем пожалованы.

«Знаешь что, Кекс… ты как хочешь, а я намерена воспользоваться твоим авторитетом древнего, заявиться к ним вся в особых полномочиях по самые уши и устроить всему корпусу тренировки по уставу и аж до посинения. Ты же мне поможешь, да?»

«Хм… ну, можно, конечно, — кивнул я своим мыслям. — Но давай это будет твоим подарком на окончание академии. Закончишь с отличием — и эти смерт… хранители в твоем полном распоряжении. А то с этим расследованием ты, мелкая, совсем учебу забросила. Не дело».

«Договорились. — Розовая куколка злорадно потерла лапки и улыбнулась. Предвкушающе так. — Тебе диплом, мне этих… для поднятия боевого духа и прочих извращений. А щас выдай им по первый цвет призмы, чтоб заранее испугались. Ну, как ты умеешь, а?»

И умильно так снизу вверх в глаза заглядывает, нарочно игнорируя пыхтящее от злости «официальное лицо».

— Уважаемые… — почти льстиво начал я, но затем резко сменил «тональность» голоса и ауры, отчего окружение разом аж просело. — Исчезли. Сейчас. И без начальства не возвращаться. Что касается уничтоженных существ, то я, Кетцалькоатль Амитола… хм... Штейн, правом «первых стражей» и полномочиями основателя одного из двадцати семи изначальных родов объявляю пятерых жнецов виновными в пожирании душ и приговоренными к развоплощению. Приговор обжалованию не подлежит и приведен в исполнение. Плененные души получили свободу и тоже ушли на перерождение, минуя пространство чистилища. Все материалы и доказательства вины развоплощенных будут предоставлены по первому требованию в совет либо частным лицам при наличии у них допуска красного уровня.

— Карис! Не-е-е-ет! — пронзительный вопль за спиной заставил нас всех резко обернуться. — Убийцы! Убийцы! Карис, сыночек...

— Жанна! — почти одновременно вскрикнули с другой стороны. — Прародители! Ржу вам всем в глотку, где моя дочь?!

— Кто пустил в зону гражданских? — предчувствуя новый виток истерик и разборов, зло рявкнул я, и под моим взглядом хранители снова присели, а потом кинулись в разные стороны как горошины из разорванного мешка. Исполнять свои прямые обязанности.

— Это члены совета и, как нарочно, все с красным уровнем, — хмыкнула у меня за плечом Ната. — Идите, разбирайтесь с родней, пока лорд Штейн по указке своей леди тут всех не перебил, а я поговорю с родителями мальчишки. Я же видела, что ты с ним сделал. И до сих пор под впечатлением. Как ты смог… ладно, уровень твоего контроля — это отдельный разговор. Отсортировал души филигранно. Но ведь ржавеныш пытался сожрать твоего Мастера. Я бы раздавила и не задумалась даже, в чистилище вслед за хозяином, а ты…

— Еще я с безмозглыми детьми не воевал, — вышло ворчливо и самую малость смущенно. Не люблю, когда в мою «сентиментальность» пальцем тыкают и любопытствуют. Потому что это не сентиментальность ни ржи, а обыкновенный здравый смысл и жизненный опыт тысячелетий. Наказывать ничего не соображающего под жесткой привязкой младенца и взрослого осознанного гада одинаково — это глупо и нерационально. Всё. Если была бы возможность оставить мелкого в его теле, при этом очистив от съеденного, — я бы, даже не задумываясь, провернул фокус. Но времени было слишком мало, и выбор стоял четкий — либо он, либо мой Мастер. По-хорошему, для меня это даже не выбор. Повторись это еще хоть сотню раз, сделал бы то же самое.

— М-да… Ладно-ладно, не лезу. Пойду скажу жене Виртова, чтобы не убивалась и не орала попусту, а брала своего ретрограда за яй… кхм... за грудки и волокла делать новое тело сыну. Его душа вон уже к матери почти прилипла. Родится у них, конечно, чистый лист, без навыков и памяти о произошедшем, но оно и к лучшему. Надеюсь, после всей этой ржи они сумеют нормально воспитать свой второй шанс. А мы проследим.

— Послушал бы кто из аборигенов спирали наши разговоры, приняли бы за богов, — весело усмехнулся я.

— А разве не уже? Древняя крылатая… хм... ящерица? Или как там тебя изображали?

— Ну да, не стоило нам с Майей играться с той доской для воздушного серфинга. Ну кто ж знал...

— Жанна! — нас перебил-таки лорд Штейн, пробившийся сквозь почти нерушимый строй проштрафившихся и оттого особенно рьяных хранителей. — Отвечай, Оружие! Что ты сделал с моей до…

— Па, ты совсем оржавел? — невежливо перебила Зефирка, выныривая из-под моего локтя, где всё время разговора сидела притихшая, только широко раскрытые локаторы шевелились да глаза заинтересованно сверкали. — Ты глава клана или где? Чего ты орешь на публику как потерпевший?

Глава 54

Зефирка:

— Жанна? — Отец окинул меня взглядом и снова повернулся к Кексу, бросив мне: — Замолчи, пожалуйста! И не вмешивайся в разговоры взрослых! С тобой мы потом отдельно поговорим!

— Так. — Я сама почувствовала, какая неприятная у меня улыбка, когда оттолкнула свое Оружие чуть назад, сделала шаг и выпрямилась перед отцом. — Лорд Штейн, не уделите мне пару минут для приватного разговора? Прямо сейчас.

Фу, какой голос противный. Взрослый, холодный, безэмоциональный и… противный, короче. А куда деваться? Он у меня есть, и я умею им пользоваться. Понимаю, для папы это неприятный сюрприз. Но ему пора вообще-то и такие вещи о своей дочери знать. Он большой мальчик. Справится.

— Дочь! Ты что, хочешь устроить перепалку на улице?! Я прекрасно понимаю, что у тебя сейчас переходный возраст, гормоны шалят и кажется, что все мы, старики, дурные и недалекие! А ты — которая еще даже академию не закончила — вся из себя прогрессивная, всезнающая и всепонимающая. Но как бы то ни было, мы твои родители! Неужели мы настолько ошиблись в твоем воспитании...

— Знаешь, папа, — я потерла лоб и посмотрела отцу в глаза, — мне неприятно тебе это сообщать, но именно ты пытаешься устроить скандал на людях. Я понимаю, переволновался, и только поэтому еще не забрала свое Оружие и не ушла доделывать дела, которые без нас никто не сделает. Давай отойдем и поговорим нормально, как взрослые жнецы. А то у меня впечатление, что я выросла, а ты… кхм. Пошли.

И совсем как мама быстро подхватила отца под руку, увлекая в ту сторону, где не толпился народ.

— Не упирайся, что ты как маленький, — бухтела я, увлекая его за собой. — Пап, куча народу вокруг, нашел время ругаться. Маме настучу на тебя, будешь знать!

Отец пару секунд смотрел на меня прожигающе-недоуменным взглядом, а потом вдруг засмеялся и обнял за плечи.

— Ты не выросла, — уже намного тише буркнул он. — Для меня, во всяком случае. Поймешь, когда у тебя такое же маленькое появится и начнет с пеленок права качать. А потом из этих же памперсов полезет на наркодилеров. Вот посмотрю я на тебя тогда, взрослая наша.

— Не дай прародитель! — хмыкнула я, прижавшись к папиному боку и потеревшись щекой о его плечо. — На цепь посажу. Па-ап, я тебя люблю. И маму. Как вы столько лет со мной выдержали?

— Маме обязательно тоже это скажи, вон она иде… бежит.

— Жанна! Доченька! Жанночка! — кинулась на меня мать с объятиями, заливая и так потрепанное платье слезами. — Глупый, несносный ребенок! Ну куда ж ты полезла! Мы с отцом чуть не ушли на перерождение, когда поняли что ты… — всхлип, — что ты тут… у-у-у...

— Ма, ну ты еще. — Я вдруг почувствовала себя по-настоящему взрослой, и чего-то мне так грустно стало оттого, что теперь родители — это не всесильные предки, за спиной у которых можно спрятаться от любой беды. Нет, теперь от беды надо заслонять их… — Ма, ну… ну поплачь, да. Легче станет. Па, найдешь ей попить чего-нибудь? Во, спасибо. Мам, глотни, это сок. Вот, умничка.

От Кекса молча пришла волна одобрения, и он медленно, будто слегка опасаясь, подошел ближе к нашей композиции.

Всё еще всхлипывающая мама кинула на него недобрый взгляд, словно отсканировала с ног до головы.

— Ох, прародитель, доченька! Как так-то? Он же страшен, как межклановая война! — всплеснула она руками, утирая слезы.

Я не выдержала и засмеялась. Подмигнула Кексу, потом папе и спросила с легкой ехидцей:

— Ма, ты папу вообще давно в подробностях разглядывала?

— При чем тут твой отец? — удивилась мама и от удивления перестала плакать. — Мы с ним… и вообще, внешность не главное. Ты его ауру видела?! А твой папа…

— Угу, глава самого богатого клана призмы, умеющий одним движением бровей любое бунтарство придавить в зародыше, это ж зайчик пушистенький, судя по ауре, — обрадовалась я. — Помню-помню ваши рассказы с детства — как познакомились, как поженились вопреки воле твоих родителей, как захудалый клан подняли… ты мне сейчас вот что пытаешься сказать, а? — Я хитренько прищурилась.

— Безобразие. — Леди Штейн вроде бы окончательно пришла в себя, почти мгновенно ликвидировала с красивого лица следы слез и посмотрела на меня суровым осуждающим взглядом. Угу, я бы даже поверила, если бы хуже маму знала. Вон как в глубине зрачков цвирки пляшут. И папа тихо ржет на заднем плане, давится. Это у него, наверное, от нервов уже. — Безобразие! Исаэль, мы всё же допустили стратегическую ошибку в воспитании. Это ты виноват! Разве можно было рассказывать дочери, как хорошо не слушаться родителей?

— Я делал из этого поучительные истории с печальным концом! — возразил ей папа. — Ну, пытался, во всяком случае.

— Плохо пытался! — непримиримо уперла руки в боки леди Штейн. — А, чего уже теперь… но в следующий раз… в следующий раз пытайся лучше!

— Ма?! — Я вытаращилась на принявшую загадочный вид мамулю во все глаза и даже не сразу заметила, как подавился соком папа. Хорошо, Кекс вовремя врезал ему между лопаток, так что лорд Штейн, слава предкам, отдышался. — Ты что, решила… ты ж говорила, что больше ни за что и никогда!

— Мало ли что я говорила. Имею право передумать. И вообще, знаешь, доченька, ты ушла... Дома стало так одиноко… я начала пересматривать твои детские голограммы, перебирать игрушки и платья. И…

Тут она вдруг шагнула ко мне, обняла так крепко, что я даже пискнула от неожиданности, и уткнулась лицом мне в волосы.

— Прости, детка, прости… мы не знали, правда! Мы хотели помочь тебе, хотели… мы тебя берегли, как умели, позаботились о том, чтобы никто в академии не смел даже намекнуть, что ты какая-то неправильная. Если бы мы только могли предположить!

— Ма-а-ам. — Я обняла ее в ответ и тоже захлюпала носом. — Ну чего ты? Ну проехали уже. Это все фигня, с любым случиться может. Ну ма-а-ам! Не реви!

— Ты так неожиданно и быстро выросла. Я… мы… Отец уже устроил разгром в главном архиве и добился, чтобы информация о Мастерах с обратным вектором стала открытой… — немного бессвязно бормотала мама между всхлипами. — Больше никто, никогда… я лично прослежу!

— У-у-у! — я хихикнула сквозь слезы. — Не завидую тем, кто попытается. Если леди Штейн взялась за это дело — капец всем и ржа по всему лезвию.

— Дочь, ну что за лексикон?.. Ты теперь не просто наследница клана Штейн, но и Мастер древнего Оружия. — Всё, мамуля приходит в себя, слава предкам, раз про этикет и лексикон вспомнила. — Надо же поддерживать репутацию своего… напарника, — она нервно покосилась на Кекса и передернула плечами, — а то засмеют.

— Не, мам, — серьезно возразила я. — Ты еще просто стратегию не поняла. Это теперь мой новый образ. Эпатаж и шок — наше всё. Того, что кажется милым, взбалмошным и местами смешным, перестаешь опасаться! А это открывает некоторые дополнительные возможности для манипулирования, ну, ты меня понимаешь.

— Ах... вот как… — Мама на секунду задумалась. — Непривычно и несколько слишком смело, но в целом, если довести образ до ума…

— Ты попал, древний. — Отдышавшийся и осознавший скорые перспективы отец хлопнул Кекса по спине и ухмыльнулся. — Если они сговорятся...

— М-да? Хм.

Хи-хи! Мой динозавр многословен как всегда!

Глава 55

Кетцалькоатль:

— Умиляющий фактор — это одна из основ психологии, — задумчиво прикрыв глаза, пожал плечами я. — Стратегия ничем не хуже других.

— Что вы имеете в виду? — слегка удивился… м-м-м… тесть. Эх. Не хотел я новой родни, а всё равно влип. Ладно. Зефирка того стоит.

— Ну вот возьмите для примера того лысого мужика, — я показал на одно из Оружий пришедших хранителей, отличающееся перекачанной мускулатурой, — и мысленно посадите ему на плечи ребенка с погремушкой. Будет ли он вызывать опасение, когда дите весело бьет игрушкой по блестящей лысине и счастливо улыбается?

— У тебя нет лысины! — радостно откликнулась розовая пакость, отлипая от матери и быстро ныряя мне под локоть. Прижалась, обняла обеими руками и смотрит снизу вверх такими счастливыми глазами, что я поневоле улыбнулся в ответ.

Безобразие! Всю каменную маску мне поломает, уже и так трещины по ней идут.

— Зато есть аура, от которой шарахаются даже шустрее. — Я снова запустил ладонь девушке в волосы, то ли пытаясь разгладить торчащие во все стороны пряди, то ли, наоборот, растрепывая окончательно этот фигурный розовый хаос.

— У вас же резонанс, да? — задумчиво прищурился на нас лорд Штейн, обнимая за плечи свою жену. — По идее, древнему Оружию бы с тобой мозгами и опытом напополам поделиться, а получилось как-то наоборот. Похоже, это ты в него дурь влила, заменив часть серого вещества.

— Ну сообщающиеся сосуды ж, па. Как ты себе представляешь, чтобы жидкости не смешивались? — пошутила Зефирка и хитренько прищурилась.

— Там такого размера шило, что поневоле и меня достало, — это я произнес с самым невозмутимо-каменным выражением лица. И с какой стати трое Штейнов заржали на всë пепелище — вроде как и понятия не имею. Похоже, даже для… тещи я теперь не такой уж и «страшный». Хорошая штука — умиляющий фактор.

Жаль, что поводы для веселья на этом и закончились. Хранители, пока мы беседовали, более-менее разобрались с ситуацией, увели лишних, притащили нужных. И вот к нам тоже направился какой-то высший чин из экспертного отдела, судя по метке на ауре.

— Лорд Штейн, леди Штейн, — мужчина учтиво поклонился родителям Зефирки, — вы позволите? Спасибо.

И обратился уже к нам:

— Мастер Штейн, древний, — он обозначил символический поклон, показывая уважение. Надо же, и года не прошло, вспомнили, на кого орать пытались. Хотя эти-то не рядовые патрульные и следаки, поумнее да поопытнее будут, — прошу вас пройти с нами. Нужно собрать все мнемозаписи, воспоминания и показания для дальнейшего расследования.

— Наконец-то! — фыркнула розовая пакость. — А то мы думали, самим придется перемещаться к вашему порталу и стучать в него кулаком, чтобы привлечь внимание. Пошли. Мам, пап, увидимся!

— Нет, подождите, — не согласился принявший строго официальный вид лорд Штейн. — Я настаиваю на своем присутствии при расследовании. Благо мой уровень доступа это позволяет. А моя леди, — тут он переглянулся с женой, — пожалуй, отправится на станцию совета и будет там ждать нас всех вместе с результатами. И подготовит почву. Да, дорогая?

Та-ак, в бой пошла тяжелая артиллерия от политики. Штейны в совете далеко не самое последнее место занимают, так что будут очень кстати. Эх, терпеть не могу эту цвирчачью возню… может, и хорошо, что родители мелкой готовы сделать за нас часть неприятной работы? Хотя, по идее, более чем уверен, что мои потомки там тоже немало шороху наведут. Мелкие всегда бурно реагировали, если на их «дедушку» кто-то наехать пытался. Потому еще я всегда старался такие моменты скрыть — уж больно бурную деятельность развивали буквально на ровном месте.

Издалека салютнув Нате и ее Доспеху, мы шагнули в телепорт вслед за экспертом. Ну что же. Посмотрим, чего им удастся нарасследовать.

Спустя сутки мы собрались тем же составом в небольшом элитном кафе прямо на станции совета. Лорд Штейн, как я понял, забронировал всё заведение целиком на вечер, и посторонних здесь не было. Самое то для военного совета.

— Ну что, можно подвести итоги. — Ната устало потерла виски, и я с запоздалым сочувствием заметил, как она осунулась за последние сутки. Даже глаза ввалились. Куда Бонд смотрит? Хотя он сам не лучше выглядит.

— Да. И итоги эти не слишком… утешительные, — подхватил лорд Исаэль.

— Ну, для начала расследование в академии завершено успешно, — не согласилась Ната. — Пушер найден, сеть уничтожена, по горячим следам удалось накрыть еще несколько точек распространения наркотиков.

—  Только вот дикарей больше не было ни в одной. Как и собственно руководства. Такое ощущение, что в нас кинули этим наркотическим «бизнесом» как кубом в цвирка! Нате, подавитесь, — раздраженно выразил общее мнение Бонд. — Причем не факт, что это вся сеть.

— Тем не менее совет поспешил объявить операцию успешно завершенной и отпраздновал победу, — скривился я, вспоминая приглашение на «торжественное награждение» непричастных. Кажется, какую-то грамотку даже нам с Зефиркой хотели вручить, но оно нам надо? — Они не хотят даже слышать о «существующем только в вашем воображении заговоре дикарей». Уничтоженные мной отступники объявлены главными злодеями. И все доводы, что проникнуть так глубоко в призму без хорошей крыши невозможно, разбивались об их мраморные честные рожи.

— И что теперь делать? — Зефирка, ничуть не смущаясь тем, что она тут самая младшая, спокойно вступила в разговор. — Есть у меня предчувствие…

— Что это только начало чего-то большого и ржавого, — буквально подхватила ее фразу Наталия.

— Ната! — хором рявкнули мы с Бондом. — Опять?!

— Она первая начала. — Две паршивки дружно ткнули друг в друга пальцами и попытались сделать вид, что каждая из них — ни при чем.

— М-да. Лорд Штейн, вам налить? — после длинной паузы предложил я, берясь за графин с янтарной, чуть пряной жидкостью. — Еще кому-нибудь?

Все с готовностью закивали, даже Зефирка. Я нахмурился, взглядом выражая все свои мысли о раннем алкоголизме, но, получив в ответ грустные глазки брошенного котенка, плеснул на донышко. До двух малых мер это даже полезно. Но больше — не дам.